Кофе с кардамоном | Линка и ее жизнь

- Фи-и-ику-у-ус! — визгнула Линка и порывисто вскочила на кровать. Лохматый пес дохнул ей прямо в лицо теплым, счастливым дыханием, а потом лизнул девушке щеку. Линка нехотя посмотрела на часы. Умгу, полдесятого. Интересно, собаку ли уже выгуливали. Можно было заложиться, что нет. – Фикус, ты уже на улице был? — спросила она, стараясь нащупать тапочки под кучей газет и помятой одеждой. Безумный собачий танец по полосатому коврику явно свидетельствовал, что пес стремится выйти. Ссылка потянулась и посмотрела в окно. Крыша костела блестела от дождя. Она обожала этот вид. Ей удалось убедить маму переделать кухню в комнату для нее. Свои пять с половиной метров. Просто невероятно, что здесь поместилась кровать, и письменный стол, и книжный стеллаж, и даже небольшой шкаф. Пусть Кай радуется, что у него большая комната. Ей нравится в своей норке. Дождь полил сильнее. «Не забыть зонтик, – подумала Линка. — Хорошо, что линейка по случаю начала учебного года начнется только в одиннадцать. Помою голову, позавтракаю, по крайней мере никуда не спешить. Последний день расслабления». Зевая, девушка начала на кухню. На блестящей столешнице лежала записка. Халино! Отведи Казика в садик. Я не успею. Не опоздай на линейку. Оставляю тебе деньги на цветы. Вернусь поздно. Мама «Цветы приносят в конце года, мама», – подумала Линка. А потом почувствовала, как ярость разливается по ней вплоть до кончиков едва оттопыренных ушей. Во-первых, никакая она не Халина. Сколько можно упрашивать. Достаточно того, что ее назвали в честь прабабушки, которая, видимо, в гробу переворачивается, потому что если бы была жива, то наверняка настояла бы, чтобы Линку назвали по-другому. Юлия. Моника. Может быть, Марта. Достаточно, что имя Халина записано во всех документах. Интересно, как эта мать умудрилась назвать их такими лажевыми именами: Халина и Казимеж! Хорошо, что их только двое, потому что мать немедленно вспомнила бы о ком-то из родственников из какой-то провинциальной дыры, Стефана или Божидара, или еще какую-нибудь Генрику! Во-вторых, мама, это не мой ребенок! Начинается! Поиграй с Казиком, отведи Казика, почитай Казику! Бедный Каю (потому что для Линки братец был Каем), мама с тобой не уйдет, хотя это первый де нь в садике после летних каникул. – Каю, вставай! — воскликнула она, пытаясь одновременно найти праздничную одежду. Прекрасно. Прошлогодняя юбка не желала застегиваться. Линка погладила блузку, которая, к счастью, прикрывала непослушную пуговицу, одолжила у мамы носки телесного цвета, решив, что полосатые или махровые розовые отнюдь не подойдут к праздничным туфлям, облегченно перевела дыхание и подалась, наконец, будить. Услышав, что нужно идти в садик, заспанный шестилетний мальчик решил положить в рюкзачок все свои машинки. Тогда заявил, что хочет надеть любимые пляжные шорты с зелеными пальмами, а на завтрак требовал сосиску с горчицей. Машинки не помещались, поэтому кроме рюкзака Кай взял две самые большие под мышку и ни за что не желал с ними расстаться даже тогда, когда одевался и завтракал. Под шорты натянул толстые колготки. Гм, вид был довольно странный, однако ребенок казался доволен. Сосисок не было, поэтому малыш выел полбаночки горчицы и закусил пирожным. Ссылка не позавтракала, потому что в холодильнике, кроме горчицы, был разве что начатый ванильный сырок, но ей все равно ничего не хотелось. Во время каникул она привыкла спать к полудню, и ее желудок в это время не подавал никаких признаков жизни. Кроме того, за последние два месяца Линка редко смотрела на часы. Зато отныне у нее снова начнутся утренние стрессы. Пытаясь застегнуть юбку и обнаружить щетку для волос, девушка подумала, что они уже начались. Может, потому ей даже сырка не хотелось. К счастью, садик был недалеко. Сейчас только двадцать по десять. Успеют. Кай послушно ждал у двери, тише, чем всегда, одетый в непромокаемую курточку. Линка вытащила из шкафа свои черные туфли, но тут же столкнулась с досадной неожиданностью. Туфли оказались мало! Попробовала еще раз, но ноги никак не влезали. Девушка мысленно быстро пересмотрела свою обувь. Что может быть вместо черных туфель? Кроссовки? Красные высокие кеды? Тяжелые ботинки? С другой стороны, если уж ее нога так выросла, может, подойдут какие-нибудь мамины туфли? О, чудесные. Правда, каблуки немного высоки, зато эффект классный. Линка была высокая и стройная, на шпильках выглядела, как модель. Немного странно, но кеды – это уже полная лажа. Взяла Кая за ручку и отворила дверь. В карман положила оставленные мамой деньги. «Хватит, чтобы где-нибудь пообедать», — подумала Линка. Небольшой дождь где-то в середине дороги превратился в ливень. Кай спрятался под голубым непромокаемым капюшоном, однако Линка забыла зонтик, а туфли нещадно натирали ноги. Незаметно было, что каникулы закончились: улицы до сих пор были пусты, а машины проезжали по Маршалковской, не останавливаясь, несмотря на утренний час пик. Кто-то время от времени пробегал, спрятавшись под зонтиком, похожим на мокрый от дождя большой гриб. Единственным признаком начала учебного года было появление передвижных лотков с большими надписями: «Новые и подержанные учебники». По дороге к площади Домбровского ее несколько раз останавливали какие-то здоровенные в спортивных костюмах, из-под капюшонов шепотом предлагали купить учебники так, словно это были наркотики или оружие. Ссылка вдруг осознала, что для школы у нее еще ничего нет. К счастью, первая неделя всегда была необременительной. У самого садика Кай вспомнил, что забыл дома рюкзак и начал капризничать. Девушка вбежала в помещение задыхаясь и вспотела, несмотря на ливень. Воспитательница с рыжими, красными волосами, бросила на нее недовольный взгляд. — Детей нужно приводить в девять, — прошипела она. — У тебя есть тапочки, Казик? Тапочек не было. Как не было и цветных карандашей «Бамбино», большой пачки бумажных носовых платков, альбома для рисования, ножниц или другой вещи из списка, который раздавали родителям перед самыми каникулами. – Мальчик позавтракал? – сухо спросила рыжеволосая. – Завтракал! - вмешался Казик. - В холодильнике ничего не было, зато горчицы я съел почти всю банку! - похвастался малыш. Воспитательница вздохнула и покачала головой, а потом схватила Кая за руку и через мгновение оба исчезли за дверью с надписью «Мухоморы». Прихрамывая, Линка вышла из дома. На часах было одиннадцатое. Девушка нащупала в кармане банкноту и помахала к такси, которое как раз проезжало мимо. Приземистое, кремово-оранжевое здание гимназии имени БолеславаЛесьмяна отчетливо свидетельствовало о том, что это не была никакая довоенная школа, которая могла похвастаться длинным списком знаменитых выпускников и историей, записанной в ее анналах золотыми буквами, а обычная для двух образовательной реформы. Раньше здесь была начальная школа, и это ощущалось и сейчас: низенькие лавочки в коридорах, запах пасты для пола, традиционные, с непременнымирюшечками, занавески на окнах. Класс «А», в который ходила Линка, был единственным неспециализированным. Два других гордо назывались «двуязычными». Чтобы туда попасть, нужно было иметь средний балл не ниже 4,5 и хорошо сдать вступительный экзамен. Когда год назад Линка пришла на экзамен и поняла, что людей в зале по крайней мере в пять раз больше мест, она не очень надеялась пройти по конкурсу. На свой средний балл ей пришлось работать в поте лица, и девушка никогда не скрывала, что на свете существуют вещи поинтереснее учебы. Вот почему сейчас Линка заходила в класс со свежевыкрашенной табличкой «III А», то есть к худшему из третьих, а может и во всей школе. Если бы не туфли на высоких каблуках, она бы, наверное, бежала, потому что опоздала по меньшей мере на десять минут, но чувствовала, что на пятках у нее появились пузыри, и теперь ей остается разве что потихоньку хромать. «Советская сейчас будет визжать и качать головой», — подумала девушка. «Ну, Халина, – вспомнила она учительницу. — Так нельзя, дитя. Мы все ждем, пока ты можешь прийти. Что, по дороге в кафе заскочила? Каждого опаздывающего их классная руководительница забрасывала ливнем фраз, которые могли казаться забавными, если бы не то, что густо накватанные помадой губы учительницы двигались все быстрее, бюст волновался, а голос взмывал все выше, так что казалось, будто Саве или бросится на свою жертву и поглотит ее с костями. Словом, это было настоящее чудовище. Халина глубоко перевела дыхание, постучала и решительно нажала на щеколду. – Ой, о… видите, – удивленно пробормотала она. За учительским столом вместо Советской в еевечномжакетесрозочкамисидел... какой-томужчина! Загорелый, чутьседоватый, вголубой рубашке. Ссылка уже хотела было выйти, но увидела Наталию, Анку, Худого и других. Ее класс! Ага, Советская, видимо, как всегда больна, а этот пожилой Жан Рено пришел на замену. Все смотрели на нее как-то странно. Видимо, это все из-за туфель. Линка села на своем месте возле Натальи и через мгновение услышала, как та шепчет: «Твоя юбка…» Девушка незаметно взглянула вниз и покраснела. Блузка задралась вверх, открывая расстегнутую пуговицу и молнию. Быстро одернула ткань и подняла голову. Чувствовала, как Рено уставился на нее взглядом. - Кто это такой? – шепотом спросила она у Натальи. — Новый классный руководитель, — тоже шепотом ответила та. – Математик. - А Советская где? - У дочери в Лондоне. Решила выучить английский и переквалифицироваться в преподавательницу иностранного. Математика звали ЯцекШрон, о чем он сообщил, записав на доске свое имя и фамилию заглавными буквами. Под ними начало появляться расписание уроков. Интересно, тот, кто его составляет, вообще учитывает среднестатистического ученика? Как можно поставить в пятницу восемь уроков, из которых четыре последних — физика, химия, биология и математика? Вздохнув, Линка принялась перетряхивать мешок, ища, чем и на чем записать. Хорошо, что Наталья сжалилась на подруге и протянула ей лист бумаги и ручку. — Я увлекла для тебя, потому что знала, что ты забудешь. Наталья всегда была подготовлена иорганизована. Ееподругаиполнаяпротивоположностьвовсем, дажевовнешности. Черноватаякрасавица, похожаянаиспанку, сблестящимиминдалевидныминогтями. Линцу нравилась собственная копна кудрявых волос, и то, что она так худа и может объедаться сладостями, но рядом с Наталией чувствовал себя как ребенок. – Когда ты вернулась? – спросила Наталья. – Я к тебе звонила. – Вчера вечером. Что делать, когда этот цирк закончится? — Пойдем к тебе, чтобы ты переоделась, — засмеялась Наталья. – А потом в город. Лишь тогда, когда математик закрыл классный журнал и с улыбкой кинозвезды попрощался с учениками, Линка заметила сидящую сзади незнакомую девушку. – Кто это? – шепотом спросила она. — Новенькая, — Наталья равнодушно пожала плечами, словно девушка была каким-то насекомым. — Кассею зовут. Незнакомка не улыбалась. Медленно, методично спрятала свои вещи в рюкзак, поставила на место стул и вышла, не смотря ни на кого. Какая-то неприятная. – Не знаю, тихая такая. Ну, и в беду сразу вскочила, потому как пришла, то свободное место осталось только у Трембацкого. – Она села с Трембалем? – А что ей оставалось делать? Трембаль, широкоплечий здоровило с кулаками, словно хорошие буханки, ежедневно ходившие «качаться» в близлежащий тренажерный зал «Зевс», явно не принадлежал к любимцам девушек. Наталья тщетно перетряхивала кучу одежды в Линкином шкафу, однако не могла найти в ней ничего, что не казалось бы ей слишком маленьким, слишком большим, немодным, помятым или грязным. — Слушай, приведи здесь наконец порядок! – крикнула она в сторону кухни. Ссылка появилась в дверях с двумя чашками в руках. — Оставь в покое, я недавно наводила. Через два дня снова тоже самое. Поставила чашки и вытащила первые попавшиеся джинсы, из которых она еще не должна была вырасти. Наталья рассматривала фотографии, приклеенные скотчем к стене. – Новые? — Да-а… На каникулах работала, когда вернулась из лагеря. Свентокшиский мост в утренней мгле, нечеткие контуры красных трамваев, цветные зонтики. – Хорошо, – похвалила Наталья. — Но погода была плохая, верно? - Весь август лил дождь. - Да. А у нас была страшная жара. У нас, то есть в Португалии, где Наталья уже в третий раз проводила каникулы. С террасы волшебной виллы с собственным бассейном, которую снимали ее родители, открывался вид на пляж. – Как же я тебе завидую! Каждый день пляж и пляж, и больше ничего. У мамы была депрессия, потому что папа обещался приехать, но постоянно менял планы. Ее уже с утра болела голова, и она даже слышать не хотела о каких-то экскурсиях. Целыми днями лежала под зонтиком и смотрела на море, а вечера проводила, уставившись в телевизор, хотя на португальском ни в зуб ногой. А когда отец наконец-то появился, за три дня до нашего отъезда в Польшу, они просто исчезли и оставили меня саму в этом большом доме. Да еще и Лео не приехал. Лео был тайной любовью Натальи. Девушка уже третий раз ехала, надеясь, что парень, которого она одаривала томными взглядами с террасы, наконец-то обратит на нее внимание. – Сама понимаешь, скука невероятная. А-а-а, жди-ка, я тебе кое-что привезла. Протянула ей диск. - Что это? – Фадо. – Фадо? – Такая португальская музыка. Сначала я ее не воспринимала, но потом мне понравилось. Очень классная, когда тебе грустно. Это Мариза, кажется, самая известная звезда фадо. - Странное название. — По португальскому фадо означает «судьба» или что-то такое. Наталья зевнула и потянулась. Снова взглянула на фотографии. – Классные. Серьезно. – Тебе действительно нравятся? А я ни одной не удовлетворена. Смотри, эта слишком темная, здесь кадрирование плохое… не знаю. Я обожаю фотографировать, но хотела бы научиться делать профессиональные фотографии, а это чистое любительство. — Мой двоюродный брат ходит в частный лицей, в специализированный художественный класс. Слыхала об этом? — Нет, но плата за обучение там, видимо, заоблачная. Наталья пожала плечами. – Не знаю, могу у него спросить. Сейчас напишу ему эсэмэску. А вообще… куда ты собираешься поступать? — Гадания не имею. Меня все равно нигде не примут. Напишу экзамен на десять процентов, средний балл будет два и два… - Вздор! «Хорошо ей говорить», – подумала Линка. Наталья была пестунькой судьбы, не только красивой, но еще и богатой. Могла выбирать между престижными государственными и частными заведениями. Линка осознавала, что у нее будет проблема со вступлением в какой-то приличный лицей, а в частный не с ее состоянием сталкиваться. Попытается подать документы в лицей имени Диккенса или в десятый. Не лучшие, но не такие уж плохие. Может, что-нибудь и получится. – Испортила ты мне настроение. Ушли? – Подожди, Адриан отписал мне, сейчас я ему позвоню. – Он действительно сказал, чтобы мы пришли? Как-то оно мне неудобно, начало года вообще… — Андриан пишет, что все уже закончилось, а он все равно должен остаться, потому договорился о какой-то там встрече. Это недалеко, поговоришь с ним и все узнаешь. С Нового Света свернули на Хмельную. Лицей, в который ходил кузен Натальи, вообще не походил на учебное заведение. На фасаде хорошо отреставрированного дома видна надпись: «XXX Частный художественный лицей». Наталья толкнула дверь и девушки начали подниматься по стремительной мраморной лестнице на последний этаж. – На школу не похоже, – сказала Линка. – Там увидишь. Лицей находился на чердаке. Солнечные лучи просеивались сквозь маленькие окошки в наклонной крыше и отражались от рам, висевших на обеих стенах холла. Слева были пастели и акварельные картины. Справа – черно-белые фото лиц всех возрастов, переодетых в причудливые исторические костюмы. – А вот и Адриан! – воскликнула Наталья. К девушкам подошел светловолосый парень в красной рубашке и вельветовом пиджаке. В руках держал большую корзину с фруктами. - Привет, - отозвался он, утоляя одышку. – Я пообещал привезти с дачи фрукты для натюрмортов, – и показал на свой красочный багаж, который поставил на пол. - Привет, - ответила Наталья, одновременно кивнув на стену. - Классные фотографии. – Ну, хорошие. Это фотографический класс делал снимки учителей. - Это учителя? - Ага, в разных костюмах. Была жеребьевка, каждый ученик вытащил какого-нибудь учителя, надо было продумать грим, обеспечить одежду и подготовить все для фото. Вот здесь учительница английского в костюме Леди Макбет. Историк в качестве Генриха VIII. Пани Марлена, которая работает на ксероксе, сыграла одну из его жен, – засмеялся Адриан. - Ничего. А какие из них твои? - Моих здесь нет. Я в художественном классе. Вот моя картина, – показал акварель. — Этот проект называется «Улица Хмельная». Все рисовали одно и то же место, но используя разные техники. Ссылка всматривалась в картины как очарованная. — Ты, наверное, хотела бы узнать кое-что о школе? У нас все предметы, как в обычных лицеях и кроме этого еще художественный блок, трижды в неделю по четыре часа. Есть рисунок, история искусств, живопись и прочее, а что у фотографов, того я точно не знаю… Ага, вот здесь висит новое расписание, можешь посмотреть, — и парень показал на стенд в конце коридора. — А плата за обучение? – решилась поинтересоваться Линка. - Не имела. Но, кажется, оно того стоит. Ну и еще можно принять участие в конкурсе. - В конкурсе? – Да. Каждый год объявляют конкурс в двух категориях: фотография и живопись. Победителя освобождают от платы за обучение. Я тоже пробовал, но не удалось. Вот, смотри, здесь висит объявление. В этом году на конкурс нужно было подготовить цикл из десяти-пятнадцати фотографий. Тема: "Мои места". Срок: до 30 июня следующего года. «Что ж, времени не так уж мало», – подумала Линка. Выйдя из лицея, девушка с тоской взглянула на дом. Дождь утих. - Пошли, на мороженое, я сегодня богата, - предложила Наталья. — Мама подбросила деньжат по случаю начала учебного года. Через минуту девушки миновали старый комиссионный магазин, магазин, где продавались мягкие игрушки, пересекли перекресток с улицей Братской и свернули на Грицана. Когда-то здесь была культовая будка с запеканки и круглыми столиками, за которыми горячие булки с растопленным сыром можно было потреблять стоя. Сейчас красочная витрина соблазняла множеством сортов цветного мороженого, а по залу расхаживали белокурые официантки в зеленых костюмчиках. — Хочу тебя кое о чем попросить, — сказала Наталья, когда девушки уже сидели за столиком над своими колясками. – Пойдешь со мной завтра на кастинг? Мне позвонили из того агентства, куда я ходила с мамой, ну знаешь. Кастинг к какой-то рекламе, шампуню… Не знаю, я и хочу уйти, но самой как-то страшно. Уйдешь? Завтра после урока. В прошлом году Наталья решила попробовать себя в роли модели. Оно не удивительно, грех было не использовать такую красоту. Однако когда ей звонили и сообщали о кастинге, девушка в последний момент отказывалась. — Ну, если это поможет тебе в этот раз не дезертировать… Конечно, могу развлечься. – Хорошо, что ты уже дома, – услышала Линка, только захлопнув за собой дверь. - Сходишь к канцтоварам? Там кое-что нужно купить для Казика, в садике просили, а у меня нет времени. Словно в доказательство собственных слов, мама сидела за кухонным столом перед экраном лэптопа и однообразно стучала по клавишам. Казик, видимо, смотрел мультики. – Пойду. Мне тоже нужно купить учебники и тетради. — Очень сегодня? Нельзя отложить на позже? — Ну, вообще нет. Школа уже началась. Мама вздохнула, взяла свою сумку и протянула Линке несколько банкнот. — Не знаю, хватит ли этого, — Линка разочарованно смотрела на деньги. — То есть знаю, что не хватит… Мама встала, кисло взглянула на компьютер и, вздыхая, подошла к шкафу, а потом вынула из шкатулки для драгоценностей еще одну банкноту. — И почему это ваши книги так дороги? – спросила она. – Неужели обязательно все это покупать? - Нет, не обязательно. Может, ты выберешь для меня предметы, которые я могу в этом году не изучать? — Зря ты заводишься, — мама пожала плечами. – Ты могла бы конспектировать. Когда я была в твоем возрасте, у меня не было ни одного нового учебника, одни только употребляемые. — Я тоже покупаю подержанные. Преимущественно. - И такие дорогие? У них там крыша поехала. Ну ладно, иди уж. На столе лежит список из детского сада. – Мама… – Ну чего тебе? Ты мне мешаешь, я ведь работаю! — Есть такой лицей… художественный. Частный. - Частный лицей? Ты что, с ума сошла? А откуда у меня деньги на такое? Учиться не хочешь и все! Если бы ты приложила больше усилий, не было бы таких проблем! Тоже еще! Школа для денежных идиотов! Чертовых нуворишей! Линка махнула рукой, взяла список и вышла. Когда она вернулась через три часа, мама сидела на том же месте и продолжала выстукивать по клавишам. Даже не посмотрела на дочь. В последнее время мама была какая-то странная, как чужая. Казалось, она вообще не обращала на них с Каем внимания. Все время сидела за лэптопом или отсутствующим взглядом смотрела в окно. – Где Адам? – спросила Линка. - До сих пор на работе. В них полетела система или еще что-нибудь такое. – А ты что делаешь? – А что я могу делать? Ну скажи, что я могу делать? Что бы я ни делала, все равно будет так же! Все это бессмыслица! Мама утерла слезы, собравшиеся в уголках глаз. Ссылка боялась таких внезапных, беспричинных взрывов. Она уже и сама не знала, что лучше: когда мама смотрит на нее, как сквозь прозрачное стекло, или когда кричит. Обе ситуации были невыносимыми. Девушка думала, что причиной такого поведения была мамина переработка. Неужели это происходит со всеми взрослыми? Она уже даже не пыталась успокаивать маму в таких случаях, и тем более ни о чем не спрашивала. Несколько раз попробовала, но это всегда заканчивалось плохо, поэтому на этот раз Линка решила переждать. Поставила воду в чай. Хлеба не было. Девушка нашла в шкафчике какое-нибудь печенье. В гостиной из телевизора доносились веселые голоса голубыхсмерфов. На диване спал Кай. Маленькая ручка, замащенная шоколадом, свисала над полом. Вздохнув, Линка подняла ребенка и понесла в комнату. Стянула с братца джинсы и тапочки, положила к кроватке, нашла его любимую мягкую игрушку, пингвина Снежка, положила возле малыша и укрыла обоих одеялом.