Geh dein Schatzi nicht lassen!

Я не считаю, что я проблемный. Я не считаю, что это проблема. Два меня — вот это проблема. Один выстрел может решить всё. Пожалуй, скажи моим друзьям, что я сожалею. Прикажи моим грехам уйти Angels & Demons — jxdn

      Райнер знал, что он ненормальный. Нормальные люди радуются каждому моменту жизни. Нормальные люди знают, как надо жить. Нормальные люди хотят жить. Даже если у них есть проблемы, они с ними справляются, не унывают, находят выход из любой ситуации — сами, либо с помощью своих близких. У Райнера проблем не было; он сам по себе был проблемой. Проблемой для самого себя.       Окружающие считали его героем. Семья считала его героем. Сам же Браун считал себя чудовищем с кучей масок. Он Воин или солдат? Титан или человек? Живой или уже давно мёртвый? Он действительно запутался. Ему так долго приходилось притворяться, что он до сих пор не смог вернуться к своему исходному состоянию. Это миссия на Парадизе сломила его, или же дело было в чём-то другом?       Сейчас являясь собственной бледной копией, наверное, парень всё же умер, когда на его глазах съели старшего из братьев Галлиардов. Тело — пустая оболочка. Двигается само по себе, инстинктивно. Что видели товарищи, когда смотрели ему в золотистые матовые глаза, которые когда-то в детстве горели ярким блеском и жаждой победы? Когда Райнер сам смотрел в своё отражение в зеркале, без интереса, с лёгкой толикой неприязни к собственному лицу, он не видел внутри себя ничего.       Религиозные люди говорили, что внутри каждого живого существа есть душа — ядро, которое находится где-то в центре туловища. Собственно, это и был двигатель жизни. Но у Райнера, вероятно, этой души больше не было. Потерял он её где-то за стенами вражеского острова, на котором провёл почти четверть жизни.       У Райнера не было души, но маленькая статья на последней странице газеты почему-то заинтересовала его. «Психология — знание о душе, психолог — доктор для души» — так говорила молодая элдийка Соня Клайф, которая защитила научную диссертацию и стала первым психологом в гетто Либерио. Психологию, как науку, признали относительно недавно, и она всё ещё оставалась непонятной для простых людей. Душа — это ведь что-то абстрактное, невидимое. Её ни увидеть, ни пощупать, ни на анализы взять. Как тогда её можно вылечить? Да и существует ли она вообще, душа эта? Доктор Клайф утверждала, что да, и даже предлагала доказать это читателям, приглашая на приём в поликлинику гетто, где для неё выделили маленький кабинет.       После статьи были указаны дни и часы приёма. Браун долго буравил эту пару строчек тяжёлым взглядом. Буравил, буравил, а после отложил газету на письменный стол возле кровати и более к ней в этот день не возвращался.

***

      На следующий день он отправился в поликлинику с утра, точно к началу работы психолога. Будучи пунктуальным человеком, не терпящим опозданий, пришёл даже раньше. Спросив в регистратуре, как пройти к нужному кабинету, немного удивился насмешливой реакции медсестры. По всей видимости, у новоиспечённого доктора Клайф едва ли был хотя бы один пациент.       Райнер не особо удивился тому, что кабинет находился в самом дальнем крыле, в самом конце коридора. Он подошёл к деревянной двери, на которую даже не удосужились повесить табличку с именем и должностью, занёс кулак и на миг застыл. В голове неожиданно возник вопрос: а что он вообще тут делал?       Поможет ли ему эта доктор Клайф? Но с чего он вообще взял, что ему нужна именно помощь психолога? Может, ему уже вообще ничем нельзя помочь. Смерть — вот он выход. Пустить себе пулю в лоб, и дело с концом. Не хочет он дожидаться конца срока, не хочет, чтобы его убивал кто-то из близких ему ребятишек, будь то Габи или Фалько. Это скажется и на их психике тоже.       Воин покачал головой и уверенно постучался в хлипкую дверь. Он уже пришёл сюда, нечего теперь вопросами глупыми задаваться. По ту сторону послышался приглушённый голос, который сказал «войдите». Ну, по крайней мере, именно это Браун услышал, поэтому повернул дверную ручку и дёрнул её на себя, резко заходя внутрь.       Взгляд сразу же упал на сидевшую за столом у стены девушку в белом халате, которая от его появления дёрнулась, закашлялась и пролила на себя чай из чашки. Пока хозяйка кабинета пыталась отойти от испуга, Райнер догадался: она сказала «подождите», не «войдите». Почему ему послышалось «войдите»? Как он может быть таким идиотом?       — Простите, я… — Райнер собрался было выйти, смутившись, но девушка вскочила со стула и, промакивая мокрое пятно на халате сухим полотенцем, сдёрнутым с крючка, воскликнула:       — Стойте, стойте! — окликнула она его. — Не волнуйтесь, всё хорошо, всё хорошо. Вы ко мне, господин Браун?       Она знала его. Конечно, она знала его. Все жители гетто знали Воинов заочно и видели их в живую хотя бы раз. Он окинул доктора внимательным взглядом: не очень высокая, со светло-русыми волосами и удивительно яркими зелёными глазами. Не такими, как у него, а светлыми и чистыми, как цвет сочной свежей травы. На носу устроились круглые очки в белой оправе, почти как у Зика. Чёлка была перехвачена маленькой красной заколочкой, из-за чего врач казалась ему совсем юной. Но, возможно, они были одного возраста, или она даже была старше? Райнер разучился адекватно оценивать возраст людей из-за самого себя. Он сам выглядел гораздо старее, чем был на самом деле.       — Да, я к Вам, — басом ответил Браун, полностью повернувшись к ней лицом, и замолчал. А что ещё он должен ей сказать? И что он ответит ей, когда она спросит о цели его визита?       — Рада познакомиться, господин Браун! А я Соня, Соня Клайф, психолог. Пожалуйста, не стойте в дверях, проходите, присаживайтесь. Не стесняйтесь, возьмите стул! — приветливо прощебетала доктор, указав маленькой ладошкой на место перед своим столом.       Парень огляделся. В комнатушке три на три ему было тесно, а она умудрилась разместить здесь книжный шкаф, стол и два стула с раковиной в уголке. Он сел, куда она ему указала, держа спину прямо и руки положив на колени, и устремил на неё свой взгляд. Вообще-то, ему правда неловко.       — Рассказывайте, что Вас привело ко мне? — произнесла Соня, открыв лежавшую перед собой тетрадь. Она взяла вложенную в неё шариковую ручку и тепло улыбнулась своему первому настоящему пациенту.       Райнер вздохнул и опустил взгляд на свои руки. Широкие мозолистые ладони стали едва заметно подрагивать от накатившего волнения.       — Сказать по правде, я и сам не знаю. Не уверен, подойдёт ли Вам моя проблема. Я в принципе… — он понизил голос. — …не знаю, что со мной не так.       Клайф поправила очки на переносице и окинула Воина внимательным взглядом. Носитель Титана, участник множества боевых действий. Он ведь был ещё совсем молод, силён и вполне недурён собой, но при одном взгляде на него становилось больно. Осунувшийся, с тяжёлым взглядом и морщинками на лбу, потому что брови часто хмурил. Если Соня правильно помнила, срок Брауна подходил к концу. Скоро Бронированного унаследует кто-то из Кандидатов. Была высокая вероятность, что наследником станет его кузина Габи.       — Относитесь ко мне не как к врачу, а как к обычному человеку, — мягко произнесла Соня. — Психолог должен быть другом для своего пациента. Что я могу сделать, чтобы наша встреча прошла максимально комфортно? Высказывайте любые свои пожелания, а я попробую адаптироваться!       Райнер неуверенно повёл плечами, не поднимая взгляда.       — Может, перейдём на «ты»? — предложил он. — Если это допустимо.       Девушка улыбнулась.       — Конечно! Райнер? Можешь называть меня Соней, — она быстро сделала какую-то запись в своей тетради и снова посмотрела на него. — Хорошо, если тебе сложно сразу переходить к сути дела, расскажи, как ты узнал обо мне?       Наконец он посмотрел ей в глаза. Они у неё, и правда, такие чистые и тёплые, как летняя луговая трава. Удивительно — он такого яркого цвета глаз отродясь не видел. Даже у него зелёный оттенок глаз был в разы темнее. Могли ли глаза являться отражением души?       — Во вчерашней газете была статья о Ва… тебе.       — Так, — Соня снова сделала запись, непрестанно улыбаясь. — Тебя заинтересовала сама статья или психология?       — Я… не знаю, — Браун сцепил руки в замок и ссутулил широкие плечи, понурив голову. — Я просто подумал… может быть… Чёрт. Не знаю, что сказать. Прости… те.       Во взгляде доктора появилась жалость. Она отложила ручку, встала из-за стола и подошла к Райнеру, осторожно положила руку ему на спину и похлопала ободряюще.       — Всё хорошо. Ты можешь рассказать мне всё, что хочешь. А если ты не настроен на разговор, можем просто помолчать.       Райнер выпрямился, не оборачиваясь, немного напрягся. Ладонь у Сони была маленькой, но тёплой. Она приятно ощущалась через ткань пиджака и рубашки, посылая какие-то успокаивающие волны по всему телу. Эта девушка вела себя так нежно и говорила так ласково, как будто правда хотела узнать, в чём его проблема, хотела помочь, сделать хоть что-то, чтобы облегчить его страдания. Он уже и забыл, какого это, когда о тебе по-настоящему беспокоятся.       — Я просто устал, — тихо произнёс Райнер. — Устал от этой жизни. Я так хочу покоя…       — Ты не хочешь жить? — вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Девушка как будто услышала его навязчивую мысль, которую он так боялся озвучить.       Парень легко дёрнул головой в кивке.       — Мне всё равно недолго осталось. Но я не хочу видеть перед смертью, как кто-то из дорогих мне людей превращается в неразумного титана, чтобы затем сожрать меня. Я видел, как люди гибли в их пастях пачками, — он уставился куда-то перед собой пустым взглядом. — Такого даже врагу не пожелаешь.       А Клайф продолжала поглаживать его, приобнимая за плечо другой рукой. Это действительно успокаивало. Браун стал понемногу расслабляться от её прикосновений.       — Я могу тебя понять. Но если ты всё равно умрёшь, почему бы не провести остаток своей жизни с достоинством?       — Хм, — Воин негромко усмехнулся, — я думал, Вы… ты должна отговаривать меня от смерти.       Соня печально вздохнула.       — К сожалению, я не могу повлиять на твою судьбу. И, мне кажется, слова жалости мало чем тебе помогут. Но я могу попробовать помочь тебе вернуть интерес к жизни и сделать так, чтобы ты покинул этот мир без сожалений. Разве это будет не лучший исход?       А доктор Клайф, и правда, знала, что сказать.       — И как же ты планируешь это сделать? — задал логичный вопрос Райнер.       Соня улыбнулась. Она перестала поглаживать его и вернулась на своё место. Когда девушка отошла, Браун вдруг почувствовал пустоту. Ему захотелось, чтобы она осталась рядом с ним, продолжила касаться его и говорила что-нибудь приятное своим нежным голосом. Но нормальная ли это реакция?       — Я буду давать тебе простые задания, о результатах которых ты будешь отчитываться передо мной в каждую нашу встречу. У военного человека сложностей не должно возникнуть, я права?       Райнер уставился в её искрящиеся радостью и толикой гордости глаза. Широкая ослепительная улыбка девушки была искренней: она действительно была уверена в том, что это поможет ему. Ему и самому от этого захотелось ей поверить.       — Пожалуй.       — Так ты согласен? — Соня подалась вперёд, положив руки на стол, заглядывая ему в лицо. Такая маленькая, задорная и милая, как ребёнок.       Браун кивнул.       — Я согласен. Какое моё первое задание?       — Я хочу, чтобы ты заново познакомился с собой, понял свои желания, разобрался в своих чувствах. Для этого можно начать с простых вопросов. Что ты хочешь съесть на завтрак? Чем тебе заняться в свой свободный вечер? Всё это очень важно, любая мелочь.       — Я понял. Я сделаю это.       — Отлично. Тогда я жду тебя… — она бросила взгляд на календарик на своей стене. — …через два дня. Идёт?       Целых два дня? Ему почему-то показалось, что он с трудом их переживёт. А ведь терпения ему обычно было не занимать, но тут другой случай. Тем не менее, Воин спокойно кивнул и ответил:       — Идёт.