Geh dein Schatzi nicht lassen!

Мои зубы жёлтые, привет мир! Нравился бы я тебе немного больше, если бы они были такими же белыми, как твои? Alien Blues — Vundabar

      С начала «реабилитации» Райнера прошло пять дней — маленький юбилей. Через два дня настанет их третья встреча. Он чётко выполнял все задания своего психолога. Помогали ли они? Сложно сказать.       Как и предписала доктор Клайф, он начал задавать самому себе вопросы касаемо бытовых вещей: выбор еды, выбор одежды, выбор занятия на вечер, и всякое такое прочее. А новым заданием для него стал поиск хобби. Браун должен был попробовать себя в каком-нибудь новом деле. Соня предложила ему на выбор несколько вариантов: чтение книг, рисование, вышивка, сборка деревянных моделей военной техники. Таким обычно занимались дети, а не взрослые состоявшиеся в жизни Воины, но выбирать не приходилось.       Да и отличался ли теперь Райнер чем-то от ребёнка? Он ведь стал таким же беспомощным, потерянным и практически беззащитным. Да, всё-таки он был большим ребёнком.       Но на худой конец девушка разрешила ему заняться спортом.

«Ты провёл буквально всю свою жизнь, занимаясь физическим трудом, уделяя внимание своему телу, но не разуму. Разумеется, это здорово, что ты смог нарастить себе такие мускулы, и твоё спортивное телосложение выше всяких похвал, но теперь пришла пора заняться зарядкой для ума. В прочем, если тебе совсем ничего не приглянётся из моих вариантов, займись пробежкой. Думаю, бег на свежем воздухе сможет очистить твой разум. Только не переусердствуй, договорились?»

      Вот что она сказала ему. Райнер то и дело прокручивал в голове её маленький монолог, слово в слово, прислушиваясь к голосу психолога и интонации. Во-первых, она похвалила его тело. Означало ли это, что он был ей симпатичен, как парень? Во-вторых, она попросила его не переусердствовать. Она волновалась за него? Правда волновалась! Может, он действительно был ей не безразличен?..       Нет, нет, что за глупости? Разумеется, она беспокоилась, он ведь её первый и пока единственный пациент. Ей важно, чтобы с ним всё было хорошо. Она врач, он пациент — ничего личного, просто деловые отношения.       Но когда Райнер бегал по спортивному стадиону поздним вечером под светом редких фонарей в полном одиночестве, он не мог не думать о том, каким приятным человеком оказалась эта Соня Клайф. Добрая, общительная и заботливая. У неё тёплый взгляд, милая улыбка и мягкие волосы — он почувствовал это, когда она однажды склонилась над ним, чтобы снова ободряюще похлопать по спине. Но ему действительно было сложно поверить, что она никого, кроме него, не лечила. Чем же она занималась в остальные рабочие часы? Не могла же она сидеть целыми днями в своём кабинете и всё время пить чай, в самом деле.       Брауна съедало любопытство, но, конечно, он не мог спрашивать у неё о таком напрямую. Он вообще не собирался даже узнавать ответ на мучивший его вопрос. Они разные люди, у них разные жизни. Но по воле случая он наткнулся на Клайф, когда на закате отправился на военный полигон. У девушки и её коллег как раз закончился рабочий день, и они, должно быть, собирались разойтись по домам. Соня не видела Райнера, который стоял на противоположной стороне и не без интереса наблюдал за развернувшейся картиной: она в окружении других девушек, которые работали в поликлинике, весело щебеча о чём-то, отправилась вниз по улице. В той стороне как раз находился бар, один из немногих в гетто, но он также был одним из лучших заведений Либерио.       А Брауну тоже надо было двигаться в ту сторону.       Он шёл своей солдатской походкой, держа руки по швам, и взгляд его был прикован к психологу. Она едва ли выделялась на фоне своих коллег, но Райнеру казалось, что её светло-русые волосы буквально светились, лоснились, подчеркивая привлекательность молодого доктора. Он не упускал её из виду ни на секунду, следовал, как завороженный, даже чуть не пропустил поворот к казармам, через которые обычно проходил, чтобы перекинуться парой слов с Фалько или Габи, которые часто задерживались на тренировках допоздна, за что потом получали нагоняй.       Соня шла, полностью увлечённая беседой со своими знакомыми, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Райнер провожал её глазами, стоя на месте, пока она со своей компанией не удалилась совсем уж далеко.       У неё были друзья. Конечно, у неё были друзья. Семья. Может, даже любимый? Всё-таки Клайф была нормальным человеком, общительным, жизнерадостным. Браун был уверен в том, что люди сами тянулись к ней. У неё была чудесная способность тонко чувствовать психику окружающих, едва ли не видеть их души насквозь. Хотел бы Райнер быть таким же, как она. Может, тогда бы он тоже наслаждался каждым прожитым днём?       Парень завернул за угол и направился к казармам. Он надеялся, что сможет отвлечься, если встретится с кузиной или с кем-то из своих товарищей, но даже пробежка ему не помогла. Психолог продолжала занимать все его мысли, сама того не подозревая.

***

      Несмотря на всю свою напускную серьёзность, Габи всё ещё оставалась маленькой девочкой, обычным ребёнком. Вот почему в попытках отвлечься Райнер обратился за помощью именно к ней. Они ведь так давно не собирались вместе, почему бы им не провести вдвоём свой выходной?       Услышав предложение, его кузина стала прыгать едва ли не до потолка. У неё сразу же появилась уйма идей, как им провести время: прогулка по набережной, поход за мороженым, сборка нового металлического конструктора и обязательное чтение увлекательной истории про приключения пиратов на ночь. Только уговор — Фалько, Удо и Зофии об этом ни слова. Иначе Габи попросту потеряет авторитет среди друзей! Райнер беззлобно посмеялся над таким заявлением, но, конечно, согласился.       День, посвящённый Браун-младшей, проходил продуктивно. Девочка продыху не давала парню, буквально затаскав его по гетто. Кошельку Воина тоже нехило досталось: он опустел больше чем наполовину. Но Райнер считал, что это совсем небольшая плата за возможность хотя бы на один день перестать зацикливаться на мыслях о докторе Клайф. Он в самом деле ни разу не вспоминал её, пока они не сели на скамейку в парке, чтобы прерваться на мороженое.       — Райнер, а кто такая Соня? — неожиданно спросила девочка в тот момент, когда Воин как раз сделал укус обжигающе холодного пломбира. Браун-старший аж подавился, закашлявшись от неожиданности, и кузина любезно похлопала его по спине.       Это прикосновение ощущалось совсем не так, как прикосновение психолога. Детское, но сильное и по-военному грубое. Вполне дружеское, но не настолько приятное, как ласковое и аккуратное касание Сони.       — Ты где это имя услышала? — наконец просипел Райнер, уставившись на Габи. Та надула губы и отвернулась, лизнув мороженое, пряча взгляд.       — Ты… во сне иногда разговариваешь, — пробурчала она.       Сначала брови парня поползли вверх, а потом он резко нахмурился. Он действительно болтает во сне? Дожили! Раньше он не замечал, чтобы страдал сноговорением. Для шпиона такое просто неприемлемо.       — И… что же я говорил? — осторожно поинтересовался Райнер.       Габи ещё больше смутилась. Она взволнованно посмотрела на кузена и машинально взмахнула рукой, убирая чёлку со лба.       — Не подумай, что я подслушивала! — воскликнула девочка. — Просто ночью я спускалась на кухню за водой и услышала из твоей комнаты странные звуки. Оказалось, это ты во сне говорил. Имя повторял: Соня, Соня. И всё. Кто такая Соня?       Браун едва не вздохнул с облегчением.       — Никто, — тут же ответил он. — Наверное, мне просто что-то приснилось. Не бери в голову.       Габи прищурилась и нахмурила тонкие брови. Она всегда так делала, когда подозревала, что ей врут. Тем не менее, Райнер научился слишком искусно притворяться, и ребёнку уличить его во лжи точно не удастся.       Наконец Браун-младшая расслабила мышцы лица и укусила пломбир вместе с вафельным рожком. Опустив взгляд, она стала молча жевать. Кузен последовал её примеру.       — Райнер… — вдруг снова заговорила Габи, подняв глаза. — Удо видел, как ты ходил в нашу поликлинику на этой неделе. Два раза. Ты же не заболел? Ты от нас ничего не скрываешь?       Райнер едва заметно вздрогнул.       — Что ты, Габи! Конечно, нет, — поспешил заверить он девочку. — Всё хорошо. Это просто плановый осмотр и ничего более.       — Я думала, Воины вместе проходят осмотр, — удивилась Габи.       — Нам… просто предложили разное время для посещений, только и всего, — соврал Браун и тут же сменил тему разговора: — Слушай, ветер поднялся, или мне кажется? Может, пойдём домой?       — Ветер поднялся?.. — ещё больше удивилась девочка. Но, пожав плечами, она соскочила со скамейки и подала руку своему кузену. Возможно, парень просто устал. Возможно, он действительно замёрз. Габи была заботливой сестрой и любила своего двоюродного брата, а потому без лишних слов согласилась с ним.       Двое Браунов отправились домой: каждый думал о чём-то своём.

***

      — Ну что, Райнер, как наши дела?       Соня приветливо улыбалась ему, как и всегда. В её взгляде сквозил интерес, и поза была открытая. Сам же Райнер волей-неволей продолжал чувствовать себя зажатым. Не потому что ему было некомфортно, вовсе нет. Скорее он… стеснялся? Здоровяк Браун стеснялся миниатюрной девушки? Вот так новости! Узнай об этом Порко, точно бы стал насмехаться над своим старшим товарищем — Браун не сомневался в этом.       Сказать по правде, доктор Клайф стала ему по-настоящему нравиться. Готовясь к третьему походу в поликлинику, он впервые воспользовался парфюмерной водой с древесным ароматом и освежающими мотивами, которая стояла у него в дальнем углу шкафа с незапамятных времён, и не стал надевать свой пиджак. Белая рубашка из плотной ткани прекрасно облегала его широкие плечи, натренированную грудь и стальной пресс. Он хотел покрасоваться? Он хотел покрасоваться. И он очень надеялся, что психолог оценит его старания.       — Я с кузиной читал книгу и конструктор собирал, но для себя хобби так и не смог отыскать. Поэтому ходил на пробежку, — отрапортовал Райнер.       — Да, я видела тебя вечером из окна поликлиники! Ты, кажется, шёл в сторону казарм?       — Да.       Соня улыбнулась и поправила очки на переносице.       — Пробежка на свежем воздухе помогает привести в порядок мысли, не так ли?       Райнер невольно тоже кротко улыбнулся.       — Да, это точно. И от усталости я почти сразу засыпаю, как возвращаюсь домой. Кошмары ночью мучить перестали.       — Это прогресс! — довольно воскликнула девушка. — Я рада за тебя, Райнер. Начало положено, — она сделала поправку в тетради и снова посмотрела ему прямо в глаза. — А у меня для тебя новое задание.       — Какое? — заинтересовался Воин. Он надеялся, что на этот раз она предложит ему нечто более… полезное. Но ещё больше он наделся, что её задание будет как-то связано с ней самой.       — Я хочу, чтобы ты извинился, — ответила Соня, не прекращая улыбаться.       — Извинился? — не понял Райнер. Он оказался в замешательстве. — Перед кем?       — Перед собой в первую очередь, — серьёзно заявила доктор. — А так же перед своими близкими, товарищами — да перед кем захочешь! В странах западной части континента есть праздник, который так и называется: Прощёный. В этот день люди извиняются друг перед другом и прощают друг друга, облегчая душу и очищая совесть.       Браун опустил взгляд и прислонил к подбородку руку, задумавшись.       — Кажется, я понимаю, о чём идёт речь, — произнёс он спустя минуту молчания. — Но за что мне извиняться перед самим собой?       — А ты не догадываешься? — искренне удивилась Соня, подавшись вперёд. В ответ на его кивок она слегка качнула головой. — Извинись перед собой за то, что ты перестал любить себя. За то, что утратил веру в самого себя. За то, что ты не хочешь продолжать жить — ну и всё в таком духе.       Парень понурил голову. И правда, это ведь так просто. Он действительно перестал любить себя, стал считать мусором, отравляющим жизнь всем и каждому.       Будто услышав его мысли, Клайф встала из-за стола, прошла к нему и встала за спиной, положив руки на плечи. Это как будто вошло в привычку у них обоих: он грустит, она подбадривает.       — Ты должен понять, Райнер, что ты ничем не хуже других людей. Ты заслуживаешь быть любимым. Ты заслуживаешь, чтобы о тебе заботились. Ты же понимаешь это?       Наверное, понимает, просто не признаёт. Да и не так-то это просто — полюбить себя, когда всё в этом мире как будто было против тебя. Его психологическое состояние было нестабильным — это факт, и любая мелочь могла повлиять на него. Но как же, должно быть, приятно, когда тебя любит кто-то вроде такого человека, как Соня.       Браун выпрямился и запрокинул голову, заглядывая девушке в лицо.       — Могу я извиниться перед тобой? Ну, потренироваться?       — Конечно! — психолог улыбнулась. — Хотя тебе точно не за что передо мной извиняться. Может, представишь кого-нибудь на месте меня? — она обошла его и встала напротив, чтобы им было удобнее смотреть друг на друга.       Но Райнеру даже не надо было ничего представлять. Он кивнул, вздохнул и произнёс:       — Прости меня.       Прости меня за то, что ты мне нравишься.