give me your face

      Джисон никогда так раньше не делал, но перед первым курсом университета решил всё же поставить себе несколько задач, которые обязан выполнить в первый же год. Список ютился у него в заметках на телефоне и составлял всего лишь пять пунктов (для начала ему казалось этого достаточно):

1) Сохранить стипендию 2) Написать мини-альбом 3) Найти девушку 4) Сходить минимум на три тусовки 5) Не стать врагом преподов

      Прошёл месяц с начала учёбы, весна за окном вовсю цвела. Ему девятнадцать. Он учится в Сеульском институте искусств, куда и хотел поступить с практически самого начала старшей школы, активно занимается музыкой и всё вроде хорошо. Правда, мечты должны сбываться и ты обязан способствовать этому, иначе ничего не выйдет.       Но Джисон бьётся головой о стену, шепчет проклятия под нос и разве что не плачет, потому что не понимает, зачем ему эта математика. Пусть она и не будет идти все четыре года, однако всё же ему вполне хватило её в школе. Так почему это не кончается?        — Да хватит! — орут из-за стены, в которую Хан так отчаянно ломился лбом. Джисон от неожиданности подскакивает и падает на пол, запнувшись. Да, он всё забывает, что в общежитии стены картонные.       Последний пункт своих планов на первый учебный год Хан прекрасно не исполняет. Преподаватель корейского ему голову готов открутить — дай только возможность. На математике не лучше. Единственное, его там не спрашивают, чтобы не тормозить всю группу и успеть решить половину учебника. С остальными дисциплинами как-то легче. Причём значительно. Там его если не хвалят, то как минимум одобрительно кивают. Учитель вокала вообще души не чает, за что Джисон, бывает, получает от одногруппников не очень однозначные взгляды. Главное, что недоброжелателей среди одногодок нет — и прекрасно. Никто не хочет избить его за ближайшим углом.       Вообще, Джисон искренне недоумевал первое время, но старался держаться хотя бы нейтрально. Не хотелось, чтобы его существование в коллективе осталось совсем не замеченным. Вроде как, получалось. Шутки одногодкам нравились, а неожиданное желание Хана что-то спеть в подходящий или не очень момент оценивалось всегда положительно, с толикой юмора. Пусть Джисон и не до конца чувствовал себя уютно в новом месте, но намного лучше, чем в самый первый день. Хотя бы было, с кем поболтать на перерыве и пообедать. Да и с соседом ему повезло.        — Не лежи на полу — простудишься. — Феликс заходит в комнату с пакетом продуктов и спешит разложить всё в небольшой холодильник, на который они скинулись не так давно. Хан встаёт с замученным стоном. — Опять математика? — Сосед оказался понимающим и, что было забавно, разница в возрасте была один день. Феликс Джисону понравился с самого начала: весьма открытый, забавно на шутки реагирует, подхватывает, если что, готовит вкусно. Правда, Ли любит немного поворчать, когда видит бардак. Хан старается прислушиваться. Выходит через раз-два.        — Да. — Джисон говорит голосом многострадальца и ползёт обратно к столу, хныча.        — Что приготовить на ужин? Я помогу тебе позже. — Хан хочет ему ноги расцеловать. Если бы не Феликс, то он бы питался одной лапшой быстрого приготовления, фантой и чипсами и вообще был бы уже под угрозой отчисления. А так ему готовят вкусную еду, напоминают, что существует понятие уборки, и помогают без лишних вопросов.        — Спасибо, Всевышний! — искренне благодарит Хан, подняв руки к небу. Феликсу остаётся только закатить глаза, улыбнувшись.       Джисон считает, что ему очень повезло. Да, институт сложный и иногда хочется сдохнуть, но окружающие его люди прям-таки воодушевляют работать и работать, чтобы хотя бы немножко приблизиться к мечте. Не зря же Хан так много лет просился стать именно музыкантом. Родители не одобряли и предлагали самые скучные профессии мира: врач, программист, учитель, экономист, инженер… Но Джисон оставался непреклонным. И ему необходимо было показать это своим стремлением и результатами на экзаменах. В одиночку это давалось трудно, поэтому требовалась помощь. Феликс оказывал её по собственному желанию. Бывало, сам не разбирался в некоторых вопросах, но доводил всегда до конца. Ещё есть Чанбин. Он был второкурсником и наставником группы Джисона вместе с ещё какой-то девушкой. Она Хана не особо волновала, а вот Чанбин, над которым можно было подшутить, очень даже. Ну нравилось ему дразнить этого парня, у которого проблемы с агрессией. К тому же, Чанбин проникся ответной симпатией и познакомил с Чаном. Тот оказался выпускником. И это было отчётливо видно в моменты, когда Джисон хотел совершить какую-то глупость, потому что старший товарищ всегда старался остановить его. Но кроме этого, Чан не стеснялся делиться с ним опытом и говорил, что можно просить у него помощи в любой момент. Хан не решался — примерно понимал, что тот может быть сильно загружен. Да и лучше на дружеских посиделках отдыхать. О, и ещё был Хёнджин. Он вообще каким-то странным образом втесался в их компанию. Когда они все учились на прикладной музыке, этот пришёл с танцев и чувствовал себя комфортнее, чем домашний кот. Пересекались они не часто, но каждый раз был запоминающимся, потому что Хван умудрялся выкладываться по полной. К счастью, он нашёл общий язык с более спокойным Феликсом и они часто обсуждали что-то отдельно от остальных. Джисону вся их компашка нравилась, но было немного грустно от того, что Чан уже в следующем году не будет с ними.       Только эти и прочие мысли быстро отходят на второй план, когда он однажды на обеде видит девушку. Как позже Хан выясняет (точнее, Хёнджин ему говорит, потому что это оказывается его одногруппница), её зовут Хаюн и она весьма популярна у них на факультете. Танцует чуть выше среднего, учится хорошо и душа компании. Джисон воодушевляется и решает во что бы то ни стало для начала пригласить её на свидание. Упоминания Феликса о корейском и математике Хан профессионально игнорирует и в мечтах добирается до переезда в квартиру, где будет жить с этой самой Хаюн. Хёнджина и Чанбина это забавляет, и они бросают шутки, уже готовые упасть. Чан только снисходительно и мягко улыбается и вместе с Феликсом пытается осторожно напомнить об учёбе. Но Джисон не так прост. Теперь он слышит только зов своего сердца.       Несмотря на повышенную тревожность в группах незнакомых людей, Хан не думает, что он не выдался лицом. К тому же, он немного бунтарь, так что у него проколоты уши и язык. Последний сделал в тайне от родителей прямо в день рождения. И те вроде бы до сих пор о нём не знают, что не может не радовать. Так что кроме своего лица у Хана был ещё и этот козырь. Похвастаться прессом не мог из-за своей лени, но да неважно. Может быть, когда-нибудь он соберётся и сделает это. А не то иногда больно неловко знать, что у Феликса, более худощавого и милого мальчика, кубики были хоть какие-то. Пусть Хан и понимал, что это не от праздной, как у него, жизни, а из-за тхэквондо. В общем, Джисон, имея свой сногсшибательный характер, потрясающий юмор, красивое лицо и пирсинг языка, был уверен, что Хаюн согласится на свидание с ним без лишних вопросов.        — Прости, но нет. — У Хана ступор. — У меня очень много домашки на следующую неделю. — Девушка поправляет свои волосы, выбившиеся из высокого тёмного хвоста.        — А… Тогда, может быть, сходим в кафе и позанимаемся там вместе? — предлагает Джисон. — Так ведь будет эффективней и поедим заодно. — Хаюн задумывается на несколько секунд и всё же кивает. — Круто! Я знаю одну кофейню тут недалеко.        — Хорошо. Встретимся там в субботу в двенадцать?       Феликсу это всё решительно не нравится. И глаз уже отчаянно дёргается от песен Джисона. Раньше он просто зачитывал бессмысленные, только стукнувшие в голову, строчки для рэпа. А сейчас извергает романтические песни про вечную любовь к Хаюн и их историю. Феликс, конечно, всё понимает, но это уже невыносимо. Он лучше в окно выйдет, пусть и всего лишь второй этаж.       Джисон же тем временем довольно страстно поёт перед зеркалом, жестикулируя руками в разные стороны и сменяя уже четвёртый комплект одежды, чтобы выбрать лучшее для грядущего свидания. Ли проклинает матушку-природу за то, что в своё время наделила Хана таким громким голосом с большим диапазоном, и устало стонет в подушку.        — Феликс, как тебе? — Тот неохотно поднимает голову, смотрит на соседа, молча показывает большой палец и возвращается к своей любимой подушке. — Так и знал! Я пошёл, а не то опаздывать неприлично. — Джисон подражает кокетке подросткового возраста из фильма семидесятых. Той самой, которая фанатеет от Элвиса Пресли и Битлз. Феликс надеется, что он останется в тишине до вечера после его ухода. — Не скучай, baby! — Дверь негромко хлопает. Ли выдыхает и улыбается. Выходной начался. — Забыл сумку! — Джисон залетает обратно буквально через десять секунд и хватает свой рюкзак. — Теперь точно ушёл! — Дверь хлопает ещё раз. Феликс приподнимается на кровати, осматривает комнату в поисках того, что Хан мог забыть ещё. Вслушивается в тишину, улыбается расслабленно. Всё, точно ушёл.       Ли устраивается поудобней, чтобы немного подремать, как в стену с другой стороны начинает биться спинка кровати и слышатся негромкие стоны. Феликс готов заплакать. Кажется, в эти выходные ему стоит забыть о существовании сна. Одни чёртовы грызуны вокруг! То квокка шуршит над ухом, то кролики пытаются размножаться прямо за стеной. Спасибо, что не в его комнате.       Хан тем временем, еле сдерживая желание орать придуманные на ходу песни, спешит в кофейню, где договорился встретиться с Хаюн. Он ставит себе миссию на этот день: свидание должно закончиться поцелуем. Не важно: в губы, в щёку, в лоб — этот поцелуй обязан случиться сегодня.       Он заходит в заведение, оглядывается по сторонам в поисках свободного столика и натыкается на девушку. Та уже, скорее всего, давным давно сидит у окна и что-то активно пишет в тетрадь. Джисон закусывает губу. Он не опоздал, пришёл на полчаса раньше. Но всё равно как-то неловко. Может быть, просто время спутали? Выдохнув, Хан идёт к ней. Всё будет хорошо. Она же не отправит его в пешее интересное.        — Привет, Хаюн. — Джисон осторожно садится напротив. Девушка поднимает голову и приветливо улыбается.        — Привет, Джисон.        — Я опоздал?        — Нет-нет, я просто решила прийти пораньше и позаниматься побольше. — Этот факт Хана успокаивает. Значит, всё в порядке. Впечатление о нём не испорчено.        — Ты такая старательная.        — Спасибо. — Хаюн, Джисон замечает, немного смущается. Хан улыбается про себя. Он стал на шаг ближе к поцелую. — Будешь пить что-нибудь? Тут очень вкусный кофе и десерты. — Джисон мычит, задумавшись, смотрит на бар. Там стоит один бариста, рисует молочной пенкой что-то на поверхности капучино, немного украшает присыпкой (то ли шоколадной, то ли корицей).        — Да, знаешь, сегодня жарко, — кивает Хан. Видит, что у неё стоит чашка рядом, практически пустая. — Тебе взять что-нибудь?        — Раф с клубничным сиропом. — Джисон кивает и поднимается, направляясь до бара. Себе он берёт айс-американо и чизкейк. Решает подождать, чтобы не бегать, но в итоге вскоре отходит в туалет помыть руки. Вернувшись, видит, что бариста доделывает последний напиток; смотрит на Хаюн. Та тоже глядит в его сторону. Хан улыбается ей. Как всё удачно складывается. Его точно ждёт поцелуй сегодня и следующее свидание — уже, он надеется, нормальное, без учебников и тетрадок.        — Ваш раф с клубничным сиропом, айс-американо и чизкейк с шоколадом. — Бариста пододвигает к нему небольшой поднос. Джисон благодарит, расплачивается и возвращается за стол.        — Твой раф. — Хан галантно ставит перед девушкой айриш кап и садится напротив. — Будешь чизкейк? — Хаюн, поставив в кофе трубочку, мотает головой.        — Нет, спасибо. Я очень плотно позавтракала. — Джисон кивает и с удовольствием принимается за свой перекус. Чуть позже, с гораздо меньшим рвением, освобождает учебные принадлежности из сумки и принимается за занятия.       Толковый разговор не клеится. Хаюн явно настроена на обучение, только иногда голову поднимает, говорит коротко, бросает взгляды куда-то в сторону, улыбается совсем чуть-чуть. Джисону это не нравится. Он был настроен на романтичную романтику. Конечно, девушка в этом не виновата, но Хан сильно расстроен. Шансы на поцелуй резко снижаются. Ну, он хотя бы узнаёт немного из её жизни. У Хаюн мама домохозяйка, отец — управляющий какого-то именитого отеля в Сеуле. С родителями осталась собака — маленький йорк-терьер. У неё были отношения в старшей школе, но совсем недолго. И танцами она занимается с восьми лет, что, по её мнению, довольно поздно. За почти четыре часа в кафе Джисон больше ничего толком не узнал. Хотелось треснуть себя за то, что не попытался уговорить на нормальное свидание.        — Ой, мне пора! — Хан дёргается, отвлёкшись от решения задачи. Ему сейчас показалось, или она правда просто так подскочила? Просто голову подняла и тут же встала. — Извини, что так неожиданно. Увидимся. — Хаюн скидывает все вещи в свою сумку как можно аккуратнее и быстрее и убегает, оставив Джисона в полной растерянности.        — Что за?.. — Он оборачивается, чтобы посмотреть, что её так спровоцировало, но видит только закрывшуюся в кофейню дверь. Хаюн пробегает мимо него за окном. Хан прижимается к холодному стеклу, надеясь хоть что-то разглядеть, но ничего не выходит. Замучено выдохнув, Джисон решает тоже уйти. Это худшее свидание в его жизни.       В институте Хан пытается нагнать упущенное время и при любой возможности присоединяется к Хаюн на разговор. Даже если ему придётся опаздывать на пары и получать нагоняй, это не важно. Девушка этот жест расценивает без особого энтузиазма и лишь продолжает заниматься или говорить со своими подругами. Джисон готов волосы себе выдёргивать от непонимания происходящего. Что с ним не так-то, а? Несколько её подружек уже положили на него глаз, пофлиртовали и даже дали номер телефона, а Хаюн как осталась за каменной стеной, так там и сидит. И вот что такого надо Хану придумать, чтобы разбить эту махину так же эффектно, как Майли Сайрус в одном из своих клипов?       На этот раз Джисон отправляется с Хаюн в библиотеку. За первый с небольшим месяц учёбы Хан был здесь только один раз — когда брал учебники. И он действительно приходит в восторг от этого склада пыли. Книг, если пройти чуть дальше стойки библиотекаря, море. Света естественного много, в отличие от большинства библиотек, где Джисон успел побывать. А самое главное, народу почти нет, а мест для учёбы огромное множество. Единственное, что Хана не устраивает — тишина. В ней он чувствует себя откровенно дискомфортно. Но, раз у него есть возможность побыть с Хаюн, можно немного потерпеть.       Они устраиваются почти в самом конце и в этот раз принимаются за английский. У Джисона с ним всё в полном порядке, а вот Хаюн сильно задумывается. Хан ликует внутри себя. Он нашёл, чем её впечатлить! Вызволит из беды, как настоящий рыцарь!        — Поняла, — кивает девушка, охнув. Она дописывает предложение и смотрит на Джисона. — Спасибо. Ты очень хорошо объясняешь.        — Пустяк, — отмахивается Хан. Нужно показать, что ему было совсем неутомительно помочь. Частично — правда. Он и свою домашку сделал. — Что-то ещё нужно сделать?        — Да. — Хаюн достаёт другой учебник по английскому и быстро пролистывает его. — Нам сегодня задали написать эссе. Раз уж ты тут, то помоги, пожалуйста. Это не к спеху для сдачи, но не хотелось бы пролететь в английском. — Джисон готов визжать. Да сегодня просто прекрасный день!       Конечно, он помогает. И вместе с этим якобы случайно касается то её руки, то коленку своей нечаянно задевает. Хан не прекращает улыбаться. Хаюн дарит ему как никогда много улыбок и комплиментов, смущается и отодвигается осторожно. У Джисона мозг плавится: попалась!       И он действительно радуется до того момента, пока Хаюн не поднимает голову, смотрит куда-то секунд пять, а потом встаёт и спешит собрать вещи. Хану это что-то напоминает.        — Прости, вспомнила, что надо бежать. Встретимся завтра доделать эссе? — Она ещё и впервые предлагает встретиться. Джисон радуется, теряет бдительность ненадолго, но позже прокашливается и кивает.        — Да, конечно. Давай. — Он и сам собирает вещи. Поглядывает на быстро шагающую от него девушку и, когда она почти выходит из библиотеки, спешит за ней. Что за у неё там дела?       Джисон чувствует себя шпионом, потому что Хаюн просто куда-то бежит по коридору, а он пытается спрятаться, чтобы она его не нашла. Ужасно неловко. Тем не менее, Хан справляется. Пробегает следом за ней коридор, минует лестничную площадку, ещё один коридор и наконец добирается до столовой. Там сливается с небольшой толпой, делая вид, что всё как обычно, хотя ещё на входе он заметил Хаюн, сидящую за столиком с каким-то парнем. Лица того Джисон не видел: он сидел спиной ко входу. Ради того, чтобы не попасться, Хан покупает себе пончик и воду и садится подальше. Их всё ещё прекрасно видно, просто они не обращают на него внимания. Хаюн улыбается, краснеет, немного скованно жестикулирует, смущается, а парень напротив неё продолжает спокойно сидеть и есть свой обед. Картина Джисону крайне знакома. Он вздыхает. Вот почему Хаюн не собиралась отвечать ему взаимным интересом — у неё уже есть свой. Тут Хану ловить нечего. По крайней мере, не в ближайшее время. Мотнув головой, Джисон смотрит на парня, чтобы увидеть, на кого его променяли.       И таких красивых людей Хан ещё не видел.       Волосы у парня тёмные и слегка кучерявые, смотрят в разные стороны, прячут высокий лоб. Брови густые, правильной формы, с лёгким изгибом. Глаза уставшие, крайне не заинтересованные, потерянные. Профиль носа аккуратный, ровный, сам нос в принципе небольшой. Контур губ чёткий, верхняя чуть выдаётся вперёд, она больше и пухлее нижней, цвет ещё такой приятный — припылённый розовый. В мочке уха посверкивает серёжка-гвоздик. Пальцы длинные, тонкие. И двигаются так изящно, что у Джисона дух перехватывает. Хан дёргает головой, пытаясь прогнать наваждение, но парень поворачивает голову в его сторону. Он просто смотрит на свой телефон на столе, что-то быстро печатает, а Джисон пропадает, вперившись взглядом в эти три четверти. Будь он девчонкой, то сам бы бегал за ним — слишком уж тот красив. Но Хан не девочка. И у него всё ещё есть шанс завоевать Хаюн. Судя по всему, этот красавчик мало в ней заинтересован.       Откусив от пончика половину, Джисон агрессивно жуёт его. Он отворачивается к окну. Необходимо срочно придумать, как впечатлить Хаюн и поспрашивать у ребят про этого парня. Если они ничего о нём не знают, то придётся самому всё выяснить. С толпой фанаток это наверняка будет не очень сложно.       Ожидаемо, Феликс валяется со смеху, когда Хан рассказывает ему о случившемся. Ли забавно, что все попытки Джисона проваливаются из-за какого-то там парня. А Джисону совсем не смешно. Он шерстит по сайту института, всем соцсетям в поисках фото своего соперника, но не находит ровным счётом ничего. И это огорчает. Как у такого красавчика не может быть собственного фан-клуба и моря фотографий? Поиски из-за этого затягиваются. Хан это просто так не оставит.       Он всматривается в людей вокруг, ведёт себя максимально подозрительно, выискивая красивое лицо в толпах. На вопросы друзей отвечает Феликс, потому что Джисон не хочет терять и секунды на пустую болтовню.        — Ты бы лучше думал, как девушку впечатлить, а не пытался разузнать о нём — разве это не логичнее? — не понимает Чанбин. Они после занятий решают сходить в кофейню и отдохнуть. Джисон закатывает глаза, сопит себе под нос.        — Врага надо держать близко!        — Какой он тебе враг? Ты сказал Феликсу, что тот пацан не выглядел заинтересованным в Хаюн. — Хёнджин немного наклоняется к ним, смотрит на Хана с лёгкой усмешкой. Явно издевается.        — Если я узнаю о нём что-то не крутое, то смогу перевести внимание Хаюн на себя, — делится Джисон планом. Чанбин и Хёнджин практически синхронно закатывают глаза. Феликс тяжело вздыхает. И только Чан продолжает снисходительно улыбаться. Он бы поделился каким-нибудь советом, но он больше подошёл бы для того, чтобы завлечь кого-то на одну ночь, чем на продолжительные отношения.        — Как ты с ним живёшь? — Хёнджин с сочувствием смотрит на друга.        — Сам удивляюсь, — кивает Феликс, вздыхая.       В кофейне немного прохладно, но не критично. Народу почти нет — максимум человек десять на весь зал. Они устраиваются за одним из столов в углу, откуда прекрасно видно бар, немного раздумывают над тем, что будут брать, играют в «камень-ножницы-бумагу», чтобы понять, кто пойдёт делать заказ и кто сегодня платит. Платит Чанбин. Заказ идёт делать Джисон. Вздохнув, он неохотно поднимается, ещё раз переспрашивает, всё ли верно запомнил, и лишь потом уходит к бару.        — Здравствуйте. — Хан смотрит на спину бариста, который разливал сиропы для заказа по стаканам. Работник оборачивается, и Джисон падает. Это тот самый парень.        — Добрый день. Слушаю Вас. — Говорит вежливо, голос высокий. На губах совсем лёгкая улыбка, но глаза всё такие же усталые и потерянные. Хан замирает с открытым ртом, забыв, для чего вообще тут находится. А этот парень всё так же смотрит, уже более неловко. Он готов пробить его заказ через планшет. А Джисон глаз не может отвести. Волосы всё так же растрёпаны. В правом ухе всё тот же гвоздик, а вот слева такой же, но во втором проколе английская булавка. Губы поблёскивают, видимо, от гигиенической помады, из-за чего выглядят ещё ярче, чем тогда в столовой. Рукава белой рубашки закатаны, так что Хан может заметить, что руки у этого парня тонкие. Худышка совсем. Да и в целом выглядит со своими потерянными глазами немного болезненно, если присмотреться. Джисон моргает. А глаза-то у этого парня светлые. Радужка не чёрная, как у большинства азиатов. — Извините, Вы будете заказывать? — Хан дёргается. Замечает, что бариста немного смущён из-за его взгляда. Джисон розовеет, кивает.        — Да. Извините. — Он диктует заказ, нашаривает глазами бейджик на фартуке. Старший бариста Ли Минхо. Имя-то ещё такое красивое. Мягкое прямо, будто кот так мурлычет. Джисон дёргает головой, скидывая наваждение. Какие-то глупости сегодня лезут. Минхо повторяет заказ, проверяя. Хан заслушивается. Какого чёрта этот парень такой идеальный? Даже злиться не получается. Джисон считает себя идеальным со своим лицом, стилем в одежде, низким голосом, хотя до Феликса ему далеко, пирсингом и телосложением. Но этот Ли Минхо не менее идеальный. Лицо такое красивое, руки изящные, голос высокий, мягкий, одежда сидит так, будто он родился в ней.        — Заказ будет готов в течение пятнадцати минут, — обещает Минхо, выдав ему чек и пейджер. Джисон кивает, поблагодарив, и возвращается за стол. Там уже в него стреляет сощуренным взглядом Чанбин.        — Твоё непостоянство ошеломляет. Только говорили о девочке, а ты уже засмотрелся на бармена-красавчика. — Хёнджин и Феликс кивают, так же не одобряя поведение друга.        — Что? — Джисон садится за своё место, растерянно всех осматривает.        — Ты пялился на него минуты две. Просто стоял и смотрел. Мне аж жалко его стало. — Феликс похлопывает друга по плечу. — Не переживай — мы не осуждаем. Главное, чтобы ты был счастлив. — Хан краснеет, осознав, что он сейчас и правда пялился на совершенно не знакомого ему человека.        — Это не то, о чём вы подумали. — Джисон паникует. Даже, наверное, слишком сильно паникует. Ему стыдно перед бариста.        — Ну-ну, все мы люди. — Чан обнимает его за плечи, немного притянув к себе. — Тем более, он правда симпатичный. — Старший бросает взгляд на бар. Хан распахивает глаза. За что ему таких друзей послали.        — Я же говорю, вы не так поняли, — отчаянно повторяет он, уже строя драму. Все четверо, наконец, замолкают и внимают его словам. — Это тот парень, с которым тогда сидела Хаюн. — Джисон падает на стол, вытянув руки. Лица всех четверых медленно светлеют. Рты открываются.        — Но это не отменяет того, что ты выглядел так, будто запал на него. — Чанбин не сдерживается. Хан обещает про себя отомстить ему.        — Мне кажется, я его видел у себя на направлении, — тянет Хёнджин, присматриваясь к бариста.        — Скорее всего, — кивает Джисон. — Разузнаешь о нём?        — С чего бы? — Хван выгибает бровь, и Хан готов ему треснуть. Вот всегда так.        — О, его не Менхё зовут, случайно? — Чан резко дёргается, щёлкнув пальцами.        — На бейджике Ли Минхо написано. — Джисон переводит взгляд на старшего товарища.        — Уже и имя узнал — осталось номерок стрельнуть, — ёрничает Чанбин.        — Если я не ошибаюсь, то он на танцах. Ставили спектакль на прошлое Рождество, и мы с ним немного болтали, вроде. — Чан смотрит на бариста ещё немного, явно пытаясь вспомнить. — Он круто танцует, но на публике начинает сильно нервничать. У него была роль второго плана. Буквально в начале спектакля руководитель заменил его на запас. И больше никуда особо не звали выступать. — Джисон хлопает глазами, удивившись. Этот красивый парень и паникует, что не справится со зрителем?        — Звучит грустно, — выдыхает Феликс, потирая подбородок рукавом тонкого свитера.        — Он выглядел подавленным, — кивает Чан. Джисон поджимает губы, смотрит на Минхо за барной стойкой. Тот улыбается, отдавая один из заказов и принимая оплату. И только сейчас Хан замечает, что он зажат. Старается не делать лишних движений, напрягается буквально от всего, плечи плотно к телу прижимает и расслабляется более-менее только тогда, когда отворачивается обратно к рабочему месту. Джисон выдыхает и дёргается, охнув, потому что пейджер трещит.        — Пойду заберу. — Чанбин вздыхает, поднимаясь.        — Я помогу. — Хёнджин идёт за ним.       Хан хочет уйти отсюда, но понимает, что скоро это наваждение спадёт, потому что разговоры отвлекут его. И так и случается. Чанбин больше не шутит про то, что Джисон засмотрелся на баристу-красавчика. Про Минхо вообще все забывают буквально через десять минут, потому что всплывают более интересные темы. Они говорят о планах Джисона по завоеванию сердца Хаюн, о дораме, которая сейчас везде идёт, об учёбе и преподавателях, бросают шутки с причиной и без, стараются смеяться потише, чтобы не мешать другим. Хёнджин и Джисон парочку раз разыгрывают драму, сильно переигрывают и чуть не разбивают одну из чашек, но Чан их вовремя останавливает и напоминает, что так здесь лучше не делать. Хан прекрасно проводит время.       И даже не замечает, что всё это время бариста осторожно поглядывает на него. Больше из интереса, потому что ему правда не понятно, почему Джисон так открыто смотрел на него прямо в сердце кофейни.       Следующая их встреча происходит максимально неловко.       Джисон договорился встретиться с Хаюн в комнате отдыха, чтобы помочь с английским, но та уже сидела там не одна. Рядом был Минхо, что-то натуженно пытающийся прочесть из учебника. Хаюн явно пытается помочь ему, только вот у самой выходит не очень, но попыток не бросает. Хан даже не знает, стоит ли нарушать их атмосферу, потому что очевидно, что девушка хочет флиртовать с Минхо и быть с ним тет-а-тет. А ещё очевидно, что этот парень совсем в ней не заинтересован и игнорирует любые попытки сблизиться.        — Привет. Извини, задержался немного. — Джисон всё же подходит к ним и скидывает сумку на пол, тут же падая в кресло-мешок. Хаюн и Минхо поднимают головы от учебника.        — Привет, Джисон. Ничего страшного. Я тут с Минхо-оппой немного поучилась. — А вслух его имя звучит ещё лучше, чем в голове. Хан дёргает головой. Может, ему стоит прекратить так много думать об этом парне? Джисон смотрит на Ли, тот выпрямляется с учебником в руках. — Ах да… Оппа, это Хан Джисон. Он мой одногодка, учится на прикладной музыке. Джисон, это Ли Минхо. Он с третьего курса, тоже на танцах.        — Приятно познакомиться, — кивает Минхо. Джисон поджимает губы. Сегодня, как ему кажется, Ли выглядит более уставшим, чем в прошлые два раза.        — Взаимно. — Почему-то Хан чувствует напряжение. И это прямо-таки давит. Сильно и неприятно давит. Но Хаюн, кажется, это мастерски игнорирует и просто занимается английским. И Джисон позже сам расслабляется, увлёкшись объяснениями и попытками легко пофлиртовать. Минхо почти не говорит, внимательно слушает и наблюдает за ними. Изредка может что-то спросить или уточнить. Хан понимает, что его уровень английского тоже не особо высок. А ещё произношение хромает, но почему-то звучит не неприятно.       Хаюн уходит первой спустя почти два часа, потому что за ней приехал водитель. Джисон смотрит на Минхо, который весьма скупо с ней прощается, и тоже собирается. Хану хочется спросить, почему этот парень не обращает внимания на такую красивую девушку, но ответ сам приходит оттуда, откуда он даже не ожидает. Уже после того, как Хаюн ушла, в комнату отдыха зашли два парня, кажется, с четвёртого курса. Они посмотрели на Минхо и Джисона немного растерянно, перебросились друг с другом парой фраз, и Хан решил подслушать их. Вдруг услышит что-то любопытное?        — Мне тоже пора. Пока. — Джисон не дожидается, когда Минхо попрощается с ним, спешит пройти мимо стеллажей за теми двумя парнями и спрятаться.        — Думаешь, это правда его парень?        — Не знаю. Вполне может быть.        — Лишь бы не зажимался с ним нигде, как в прошлый раз. Слышал, семья от него отказалась после этого.        — Да ну?        — Ага. Нехер было так показывать свои отношения. Ещё и бросили его так.        — Да, помню. Он сейчас в армии, да?        — Да, в морской флот пошёл…       Дальше Джисон не слушает. Речь явно не о Минхо.       У Хана небольшой шок. Значит, Минхо гей и когда-то встречался с парнем, не пряча этот факт? А потом его бросили как-то очень грубо? Звучит не очень хорошо. Во-первых, о Джисоне могут поползти слухи и он станет геем в глазах студентов — пока, девочки. Во-вторых, почему Хаюн бегает за Минхо? Или она не знает? Может, Минхо и по тем, и по тем? Но тогда почему не проявляет интереса хоть к кому-то? Хан мысленно стонет. Ему нужны ответы на вопросы. Получить их можно только от Минхо, потому что у кого-то спрашивать нелепо. Наверняка переврут кучу раз и выставят одну из сторон виноватой сильнее, чем есть на самом деле. Ну а ещё будет странно, если Джисон поинтересуется у кого-то прошлым гея. Это же будет значить, что он заинтересован.       Как ни странно, обо всём ему опять рассказывает Хёнджин. А что поделать? Тянет Хана на танцоров. На всех, кроме Хвана.        — Короче, я поспрашивал. — Интриговать Хёнджин умеет. В этот раз они сидят на лужайке во дворе. Феликс устроил свою голову на коленях Чанбина и задремал, но проснулся, услышав голос Хвана. Чан продолжал грызть протеиновый батончик. А Джисон просто пялился в одну точку, улёгшись на покрывале на бок. Хёнджин врывается резко, как и обычно. Просто скидывает свою сумку на траву рядом и плюхается на край покрывала.        — Что ты поспрашивал? — Чанбин смотрит на него заинтересованно, помогая Феликсу подняться, потому что тот, кажется, слишком сильно устал от учёбы, домашней рутины и истерик Джисона.        — Про Минхо. — Хёнджин улыбается, показав знак победы.        — У кого? — удивляется Чан.        — У Минхо. — Джисон хочет ему голову оторвать. Он никому не говорил о подслушанном в комнате отдыха разговоре. А сейчас Хёнджин приходит и говорит, что спросил у Минхо про… Хан даже думать не хочет, как это со стороны выглядело.        — Как? — Чанбин дотягивается до бутылки с водой.        — Сказал, что мой друг заинтересован.        — Ах ты ж блондинка!.. — Джисона удерживает от преступления только вовремя спохватившийся Чан. Чанбин самозабвенно улюлюкает где-то за спиной. Ну ничего, Хан до всех доберётся.        — Я удивился даже, когда он спросил, не Джисон ли это.        — Хёнджин, я тебя закопаю! — обещает Хан. Хван, как ни в чём не бывало, пьёт кофе из автомата, довольно улыбаясь.        — Чур я шафер на свадьбе, — вызывается Чанбин.        — Вы себе могилу роете! — предупреждает Джисон.        — Давай я сначала расскажу, а потом ты нас закопаешь. — Хан возит ногами в воздухе, пытаясь вырваться из крепких рук Чана, но тот даже бровью не ведёт, продолжая держать его. — Ладно. В общем, он сказал, что из Кимпхо. Сейчас с семьёй не особо общается, ещё с конца первого курса перестал. — Джисон замирает, вылупившись на Хёнджина. Значит, услышанное в комнате отдыха — правда? — У него были отношения с каким-то парнем.        — Так он гей? — Чанбин выгибает бровь.        — Не стал уточнять. — Хван отпивает ещё кофе. — Он сказал, что парень бросил его прямо в фойе нашего корпуса. Орал на него. Что-то типа «да как ты вообще мог думать, что между двумя парнями может быть что-то больше, чем просто ебля», — пародирует Хёнджин, морщась, — «мне просто хотелось попробовать трахнуть парня», «выбрал тебя, потому что ты смазливый», «твоё тело отвратительно», «ты сам отвратителен», «впервые видел парня, который тёк от члена больше, чем девчонка»…        — Фу, — морщится Феликс и хмурится. — Он правда говорил такое на весь корпус?        — Не знаю, — жмёт плечами Хёнджин. — Минхо выглядел не очень, когда рассказывал. Короче, расставание вышло громким и неприятным. Потом пошли слухи и всё такое. Его родители об этом узнали и тоже послали далеко и надолго. У него были там какие-то друзья, но после этого тоже перестали с ним общаться.        — Мда, у того чувака явно проблемы с принятием себя, — тянет Чанбин.        — И он добавил их Минхо, — выдыхает Чан, отпуская понурого Джисона. — Понятно, чего он так толпу не любит. Я бы тоже, наверное, закрылся.        — Он в общаге живёт? — уточняет Хан.        — Нет, у него три кота. Его родители хотели выкинуть их, потому что они нужны были только Минхо, так что ему пришлось срочно снимать квартиру. Вот он и работает баристой в кофейне. — Хёнджин наконец допивает кофе и выкидывает стаканчик в мусорку неподалёку.        — Может, позовём его куда-нибудь? — предлагает Феликс. — Мне его жаль.        — Можно, — соглашается Чан. — Только давайте не будем с этим спешить. Надо для начала познакомиться с ним, а потом уже звать куда-то. Хёнджин, ты с ним на одном направлении. Пригласи с нами пообедать как-нибудь.        — Эх, ну что не сделаешь ради Джисона. — Хван поднимается, потягиваясь. А Джисон так и сидит, переваривая только что услышанное.       У него в голове не укладывается, как можно было обидеть человека, с которым ты в отношениях. Ты же его обнимаешь, целуешь, занимаешься с ним сексом, говоришь всякие глупости и признания, делишься переживаниями — ты что-то чувствуешь к нему. Зачем делать так больно? Видимо, только Минхо в этих отношениях что-то и чувствовал. А тот парень просто пользовался тем, что есть. Джисон задумывается, как бы он себя ощущал, если бы с ним так обошлись. Сказали бы, что он был просто экспериментом, не предупредив заранее; что у него тело и разум отвратительны, потому что он просто тот, кто есть на самом деле; что никто его не любит из-за этого и никогда не полюбит; что он не красивый и не сексуальный… И услышать это от того, кому больше всего доверяешь, правда больно. Джисон бы такое не пережил. А Минхо не только пережил, но ещё и собрался с мыслями и хоть как-то попытался всё наладить. Не до конца, конечно. Ему ещё много над этим работать. Завести хоть какое-то окружение, например. Джисон понимает, что ему страшно делать это. Но ещё страшнее, как кажется Хану, остаться совсем в одиночестве.        — А почему, кстати, тогда особо никаких слухов не ходит о нём? — удивляется Чан.        — Этой истории уже больше года — изжила себя. К тому же, Минхо особо ни с кем не общается и держится в сторонке.       В этом был смысл. Но, кажется, одногодки Минхо и старшие ребята ещё помнят это и иногда вспоминают. Джисон тяжело вздыхает и оглядывает всех. Друзья какие-то понурые. Да, уровень эмпатии в их компашке крайне высок. Как вот тут стать крутыми артистами в будущем?       Хёнджину требуется почти две недели, чтобы привести Минхо на обед в их компанию. Тот нервничает и зажимается, постоянно уводит взгляд в сторону, а если и смотрит на кого-то, то украдкой. Боится ещё. Погода сегодня самая располагающая, так что они успевают занять столик в тени дерева и разложить свои обеды, взятые с собой.        — Приятного аппетита, — желает всем Чанбин, получает то же самое в ответ и принимается за свою свинину. Джисон, так уж вышло, сидит рядом с Минхо и замечает, что обед того не очень большой: рис, жареное яйцо, тушёные овощи и совсем немного курицы. И тем не менее, пахнет ужасно вкусно. Вкуснее, чем свинина Чанбина или курица Феликса.        — Почему так вкусно пахнет? — недоумевает Хан, не сдержавшись. Минхо дёргается, не сразу поняв, что спрашивают у него, смотрит на Джисона, смущается.        — Ну, специи и соус… — Ли перебирает палочками овощи, стесняясь есть под взглядом Хана. — Хочешь попробовать?        — Если можно. — Минхо чуть отодвигается, кивнув, и Джисон пробует перец и капусту из овощей, охает, удивлённо смотрит на старшего. — Обалдеть… Где ты такое взял?        — А… Приготовил, — жмёт плечами Ли.        — Джисон, дай ему поесть. И не таскай еду у старших. — Чан решает немного отрезвить его и охладить пыл. Минхо благодарит его молчаливым взглядом, потому что Джисон правда извиняется и уже ест свой обед. И Ли наконец-то сам может поесть. Он действительно голоден, но ест неспешно, задумчиво иногда заглядывается куда-то в сторону и пьёт чай из своего небольшого термоса. Джисон украдкой подсматривает. Ловит себя на том, что хочет знать, о чём Минхо думает. О погоде? О своих котах? О занятиях? Может, о ком-то, кто ему нравится? Как повезёт тому человеку, который нравится Минхо. У него будет живое искусство прямо перед глазами. Джисон, доев, упирается локтём в стол и укладывает щеку в ладонь, уже в открытую смотрит на Ли, сильно задумавшись. Минхо же, как ни в чём не бывало, продолжает есть.       Иногда Джисон в восторге от божьих творений. И теперь он думает так не только тогда, когда смотрит на себя в зеркало или забавных животных, но и когда наблюдает за Минхо. Боженька явно не скупился на всём самом лучшем для него. Только судьбу дал такую, что и врагу не пожелаешь. У него ещё и ресницы длинные, так красиво глаза обрамляют. А на солнце радужка ещё светлее. И она прям-таки сияет. Убрать бы ещё эту потерянность и безразличность, добавить безграничного счастья и самой нежной любви — Минхо точно был бы самым красивым человеком как минимум во всей Южной Корее.        — У меня что-то на лице?        — Да, красота.       Почему-то резко становится тихо, только над головой листья немного шуршат. Джисон смотрит, как Минхо забавно хлопает глазами и как его лицо приобретает нечитаемое выражение.        — Спасибо?..       И тут до него доходит.       Он пялился так долго, что Минхо уже успел доесть свой обед и прибрать бокс в сумку, оставив только термос. А потом заметил, что Хан в открытую смотрит на него, и точно растерялся. И Джисон даже не понял, что перед ним уже не профиль, а анфас. И, конечно же, их короткий диалог не остался без внимания друзей.        — Я не это имел в виду! Извини! — Джисон краснеет до самых ушей, нервно дёргает руками, пытаясь что-нибудь придумать для оправданий. Но ситуация — сюр. Он никогда не попадал в такую и, уж тем более, не знал, как её решить. Из неё вообще можно как-то выйти?        — Всё в порядке. — Минхо приходит в себя быстрее. Улыбается еле заметно, чтобы показать, что всё правда хорошо, и похлопывает Джисона по плечу. — Просто забудем. — Хан не забудет. Это слишком стыдно. Ещё и Чанбин за спиной ехидно смеётся, еле сдерживаясь.        — Я правда не хотел, хён. Просто задумался…        — Ты себя закапываешь, — останавливает его Феликс, несильно пнув в коленку под столом. Хан дёргается и сжимается, повернувшись к столу. Он нервно трёт красную шею и пытается привести дыхание в норму. Минхо возвращает своё прохладное лицо и отпивает чай, выдохнув. Его обед прошёл чуть интереснее, чем обычно.        — Хёнджин говорил, что у тебя три кота, — вспоминает Чан, переводя тему.       И Джисон его обязательно позже расцелует, потому что неловкость сходит на нет довольно быстро. Минхо показывает им фото Суни, Дуни и Дори, рассказывает, откуда они у него появились, а потом Чан и Хёнджин вспоминают о своих собаках. И на этой почве они находят общий разговор, который неспешно и весело льётся. Правда, Хан замечает, Минхо всё ещё не улыбается и зажимается. Джисона это злит. Не потому, что Минхо мало открыт. Его злит тот парень, который когда-то причинил ему такую боль, что Ли стал сомневаться в себе. Хану хочется его найти и врезать. Минхо потерял свою красивую улыбку и очарование. Интересно, когда он в последний раз сидел в компании друзей, чувствовал себя спокойно и расслабленно и смеялся до колючей боли в животе?        — Мне нужно идти. — Минхо поднимается, закидывая сумку на плечо.        — Мне тоже, — кивает Хёнджин.        — Ладно, удачи, — желает им Феликс, махая рукой на прощание и улыбаясь. Джисон может только посмотреть в спины.       Он давно не чувствовал такого опустошения и одновременно с этим злость и ненависть к незнакомцу. Точнее, вообще такого комплекта эмоций никогда не испытывал. Так что, обдумывая все эти навалившиеся чувства, валяется на кровати весь вечер и лишь иногда дёргается, чтобы взглянуть на время. Феликс успевает приготовить ужин на общей кухне, сделать часть заданий по корейскому, немного прибрать комнату и собрать вещи на стирку. Джисон чувствует себя не очень хорошим другом и соседом после того, как замечает это.        — И как ты всё успеваешь?        — Просто делаю. — Феликс улыбается и жмёт плечами, ставя на его рабочий стол тарелку с куриным супом. — Ешь, пока не остыл. Я там ещё яйцо отварил. — Джисон спешит встать, потому что с обеда он и правда ничего не ел.        — Я бы сдох тут без тебя давно. Спасибо. — Хан вдыхает запах бульона и немного помешивает, потому что пар всё ещё идёт и, скорее всего, суп сильно-сильно тёплый, почти горячий.        — Не за что. — Ли сидит рядом, уже неспешно потребляя своё творение.        — Как думаешь, я показался странным Минхо? — Джисон задумчиво ест первую ложку.        — Скорее, ты показался влюблённым по уши. Ты на него прям сильно пялился. Ещё и взглядом таким… Типа, ты им восхищался? — Хан смущается, прячет щеку за ладонью.        — Как я мог в него влюбиться, если мне нравятся девушки? Всю жизнь на них смотрел.        — Может, ты би? Если это так, то это не значит, что ты будешь смотреть на всех парней и девушек, которые в твоём вкусе. Тебе могут девушки нравиться больше парней. И наоборот.        — М… — Джисон задумчиво втягивает бульон с ложки губами. Пытается вспомнить, засматривался ли когда-то на парней. Вроде нет, но бывало, что в общем душе мог в шутку обменяться комплиментами с друзьями или подумать, что у кого-то привлекательное тело. И когда смотрел порно, больше внимания уделял девушкам — очень редко мог и на её партнёра по съёмкам посмотреть, только если тот чем-то цеплял. — Ну, я бы не сказал… Может, мне просто жаль его?        — Знаешь, это легко проверить. Просто попробуй представить, что целуешься с ним, живёшь вместе, занимаешься сексом — всё в таком духе. Типа, как бы проходил ваш день? Ты бы пялился на него спящего, если бы проснулся раньше? Приготовил бы ему завтрак? Что бы делал в свободное время?        — Ну… — Хан немного задирает голову, дёргает ногой. — Может быть?.. Он красавчик, но я не уверен…        — Джисон, у тебя есть одна большая проблема. — Феликс поднимает ложку, выглядит, как учитель. Очков только не хватает. — Ты не умеешь прятать свои хотелки и эмоции. Хочешь — пялишься, хочешь — думаешь. И при этом у тебя всё на лице написано. А у Минхо совсем наоборот. Он сегодня большую часть времени просидел с одним своим лицом. Ещё и взгляд у него такой… пугающий немного… будто он жить не хочет… Он вообще не заинтересован хоть в чём-то — так он показывает свои эмоции. Но, мне кажется, Минхо может думать, что ты интересуешься им. Из-за Хёнджина.        — Кстати, — вспоминает Джисон, — Хаюн ведь флиртует с ним. И он тоже не реагирует.        — Наверное, это просто защитная реакция. Кто после такого расставания захочет новых отношений?        — Ну, он прикольно среагировал сегодня, когда я сказал ему, что у него на лице красота. — Хан улыбается и разве что не пищит от восторга, потому что он правда впервые видел, чтобы кто-то так забавно моргал. Минхо был похож на зверька, которому под нос положили что-то непонятное.        — Это скорее было от неожиданности. — Феликс вздыхает и ест курицу из бульона. — Давай-ка ты подумаешь и потом решишь, подкатывать к нему или нет.        — Зачем мне к нему подкатывать? — недоумевает Джисон.        — Потому что рядом с ним ты похож на влюблённого дурачка. Прямо как Ледибаг. — Хан давится супом и кашляет. Его сравнили с девочкой-подростком — жизнь не будет прежней.       Джисон просыпается чересчур рано для себя, потягивается, перевернувшись на спину, зевает. Расслабившись, улыбается и поворачивает голову, наблюдая умиротворённое лицо Минхо. Тот всё ещё крепко спит, схватившись пальцами за уголок подушки. Губы немного приоткрыты, крылья носа слабо двигаются, отросшие волосы взлохмачены. Джисон осторожно целует его в макушку, висок и большой палец на руке, поправляет одеяло и осторожно встаёт. Натянув домашние штаны, ненадолго заходит в ванную, приводит себя в маломальский порядок и держит прямой путь на кухню. Время семь тридцать. Минхо проснётся где-то через час. Можно испечь блинчики. Потянувшись и немного размяв затёкшие мышцы, Джисон неспешно готовит тесто.       Коты, заслышав шуршание, мяукают со своих лежанок и коробок, спешат прийти и потереться о ноги, выпрашивая завтрак. Хан накладывает им корм только тогда, когда тесто уже готово, а сковорода нагревается.        — Доброе утро, милахи. — Джисон гладит каждого из трёх, убеждается, что все устроились, и, помыв руки, начинает печь завтрак. Действо это немного монотонное, так что он включает музыку себе на фон, негромко подпевает и танцует. Ставит чайник кипятиться и достаёт растворимый кофе. Утро Минхо без крепкого кофе с капелькой молока не начинается.       В один момент Хан прекращает танцевать, просто стоит у плиты и подпевает. Дыхание совсем немного сбито. По сравнению с тем, что ночью с ним делает Минхо, вообще дышит ровно.        — Ты так рано встал? — Прохладные руки обвивают талию и крепко обнимают. Джисон вздрагивает от неожиданности, но быстро успокаивается и выдыхает.        — Напугал. — Хан ворчит. Минхо тихо смеётся ему на ухо и укладывает голову на надплечье, наблюдая, как он переворачивает блинчик. Сухие губы касаются шеи. Джисон улыбается. Пальцы проходятся по рёбрам, гладят их, поцелуи поднимаются выше. Хан убирает последний блинчик на тарелку, отключает плиту и разворачивается, тут же получая свой утренний поцелуй. Голову приятно ведёт. Он гладит подрагивающий под пальцем кадык, положив ладони на шею и талию Ли. Тот обрывисто выдыхает, кусается. Джисон подхватывает его под бёдра, садит на стол — благо, тот совсем рядом. Минхо обнимает его ногами, прижимая ближе к себе, перебирается пальцами в волосы. У Хана в голове пусто. Только жар родного человека рядом и его прикосновения. Больше ничего не надо — всё остальное подождёт.        — Блинчики остынут. — Минхо отстраняется, облизывает губы. — Давай позавтракаем сначала. — Джисон застонать от возмущения готов, потому что начать утро с другого завтрака очень хочется. Желанный завтрак сейчас уже на столе. Сидит весь такой привлекательный, утренний, домашний, ноги перед ним в стороны разводит и с волосами на затылке играется. — Ещё всё успеем, Джисон. — Джисон подкаблучник. Он готов всё сделать, когда Минхо так говорит. Тянет его имя, почти что мурчит, как кот, и прямо в губы говорит, не оставляя никакого другого выбора, кроме как признать поражение. — У нас ведь остались сливки и ягоды? Хочу с блинчиками…       Просыпается Джисон недовольнее обычного. Он готов выкинуть телефон в стену. Садится на кровати, горбится, трёт слипающиеся глаза. Его прекрасный сон…        — Феликс, — зовёт Хан потягивающегося на другой кровати друга. Тот мычит, слушая, — кажись, я реально втюрился в Минхо. Мне такой сон приснился охуенный…       Конечно, Джисон ещё какое-то время растерян, потому что в парней ему влюбляться ещё не доводилось. В девчонок — да. Как вообще можно не влюбиться в хотя бы одну девчонку? В парней намного сложнее. Джисон низко кланяется всем девчонкам, потому что это правда сложно.       Он чувствует себя главной героиней подросткового ромкома, которая влюбилась в холодного отстранённого красавчика и теперь бегает за ним по пятам, чтобы получить хотя бы тот самый взгляд. Хёнджин и Чанбин, узнав, правда стараются не подшучивать. Но выходит плохо, поэтому просто драматично играют момент, как Джисон пытается признаться в любви Минхо. Это забавляет даже Чана и Феликса. Хан не то чтобы в бешенстве. Ему стоит расслабиться и относиться к этому легче, так что это даже немного помогает. Но ему нужен совет. Он совершенно без понятия, как подкатить к Минхо. Особенно с условием того, что при взгляде на него Джисон правда теряется и не может выдавить ничего, кроме «ты красивый». Это какой-то кошмар.        — Пригласи его на свидание. — Чан всегда выдвигает здравые идеи.        — Это не будет слишком резкий переход? — Но Джисон всё равно не уверен. Вообще ни в чём, касающегося Минхо, не уверен.        — Когда ты звал Хаюн, тебя это мало волновало. — Хёнджин смотрит на него, как на идиота.        — Почему он не пришёл на обед сегодня? Ты не звал? — Феликс смотрит на друга, жуя свои свежие овощи. Им удалось занять то же самое место для обеда, что и вчера.        — Я звал. Он сказал, что не хочет смущать своим присутствием Джисона. — Хан вспыхивает, дёрнувшись, пока не слышит, что Хёнджин смеётся. — Шучу. Он на занятии потянул руку — сидит в медпункте. Ладно не ногу.        — И правда. — Феликс утаскивает что-то из обеденного бокса Хвана, кивнув.        — Блондинка, ты до конца семестра не доживёшь, — обещает Джисон, скрипя зубами. Хёнджин показывает ему проколотый язык, смеясь. Хан в ответ высовывает свой.        — Ты не хочешь звать Минхо на свидание, потому что вы ещё плохо знакомы? — Чан возвращает разговор к прежней теме.        — Ну, типа… Не думаю, что он согласится после того, как его бросили. Как можно было его вообще бросить? — бурчит себе под нос Хан.        — Джисон, на свидания обычно ходят, чтобы узнать друг друга поближе. К тому же, ты можешь назвать это просто прогулкой.        — А если он не захочет со мной пойти?        — Скажи, что пойдёт ещё кто-то из нас. Типа, мы с Хёнджином и Феликсом на выходных собирались в парк — не хочешь присоединиться? А на месте уже скажи, что у них возникли непредвиденные обстоятельства. У Хёнджина, там, собаку надо в клинику отвезти; у Феликса добавили занятия из-за подготовки к рождественскому концерту. — Чан говорит всё крайне просто, будто это действительно легко. И тут Джисон понимает, что бесполезен. У него слишком мало опыта в отношениях. А с парнями всё гораздо сложнее. Это же не девочки, чтобы сделать пару комплиментов — и они в твоих объятиях клянутся в вечной любви. Не со всеми так просто, конечно, но примерно. А тут Минхо. Он внимателен к таким вещам и ему мало будет знать, с кем он общается.        — Зачем так врать, когда можно просто спросить?       Джисон и Чан подпрыгивают на скамейке и резко оборачиваются. За ними стоит Минхо со своим неизменным выражением лица и коробочкой молока в руке. Джисон смотрит на него перепуганными глазами, не зная, что сказать. Минхо только опускает веки, выдохнув, и садится рядом с ним.        — Ка… Как давно ты тут? — всё же решается спросить Хан.        — М… С момента, как ты спросил, как меня можно бросить? — вспоминает Минхо. Джисон цепенеет. Вот эта вот сторона парня пугает. Как он мог так тихо подойти и спокойно подслушать приличную часть разговора? — Кого угодно могут бросить, просто мне повезло с этим. — Кажется, Минхо расстроен чуть больше, чем в предыдущие дни. Хотя нет, до этого Хан ни разу не видел, что он проявляет какую-то отрицательную эмоцию. Обычно всегда холодный.        — Но ты же красивый…        — Красивым быть недостаточно, чтобы тебя не бросили. — Минхо пытается осторожно открыть рюкзак, чтобы достать обед и не побеспокоить руку, замотанную в эластичный бинт. Выходит с натягом. Джисон помогает ему. — Спасибо. — Ли наблюдает за тем, как Хан достаёт его бокс и термос и осторожно всё открывает. — Так ты хочешь позвать меня на свидание? — Джисон давится воздухом, сжавшись. Он замирает в таком положении на несколько секунд, судорожно думая, что ответить. За столом поселяется не очень-то и уютная тишина, будто все только итог этого разговора и ждут.        — Типа того?.. — Хан смущается, нервно заламывает пальцы и трёт колени, наконец разогнувшись. Губы растягиваются в неловкой улыбке.        — Куда? — Минхо, как ни в чём не бывало, ест свой обед. Эта невозмутимость Джисона лишает воздуха. Как тут дышать?        — В парк?.. Что насчёт пикника?        — Когда?        — Э… В субботу утром?.. В часов одиннадцать.        — Хорошо.        — Так просто? — Джисон правда удивлён. И с этими вопросами он уже даже успокоиться немного успел.        — А должно быть сложно? — Минхо изгибает бровь, повернув к нему голову. — М… Ты раньше не ходил на свидания с парнями? — Хан вновь смущается и осторожно мотает головой. — Понятно. Я не пойду с тобой никуда. — Джисон чувствует, будто его разорвали на мелкие кусочки: медленно и без сожалений.        — Что? Почему?        — Я не эксперимент. Мне хочется нормальных отношений, а не развлекаловки на месяц-два. Ты с парнями ещё не пробовал — не знаешь, понравится тебе или нет. — Прямо. Зато понятно. Джисон сглатывает и кусает нижнюю губу. И что ему теперь со своей влюблённостью делать? Слюни пускать?       Вечером Феликс готовит брауни и делает какао с маршмеллоу. Включает сопливую мелодраму. Джисон ревёт ему в плечо и жалеет главную героиню. Но больше всё же плачет, потому что его отшили. Он не обижается на Минхо. Совсем ни капли. Понимает, что Минхо хочет чувствовать себя любимым, желанным и защищённым, а не пробовать построить отношения с каким-то первокурсником, который впервые влюбился в парня и вообще не знает, что делать. Хану что, надо с кем-то попробовать поцеловаться или переспать, чтобы понять, гей он или би?        — Феликс, давай засосёмся. Я хочу знать, понравится мне с парнями или нет. — Говорит Джисон натужно, сквозь всё ещё текущие слёзы. Он берётся за щёки друга и тянется к нему.        — Твою мать, Джисон, нет! У тебя сопли текут!       Феликс боится засыпать этой ночью. Ему удалось отбиться от назойливого друга, но, зная Хана, он может воспользоваться грязными ходами, чтобы добиться своей цели, так что Ли совсем не высыпается. Джисон перед ним слёзно извиняется утром и клянётся, что ни за что с ним так больше не поступит. Феликс в ужасном настроении, поэтому, чтобы не открутить неблагодарному соседу голову, уходит умываться.       Минхо удивительно естественно и быстро вливается в их компанию, игнорируя романтические чувства к себе. Джисона это удивляет, однако он знает, что Ли не открывается до конца. Всё ещё прячет какие-то секреты и многое не договаривает. Не особо распространяется о работе. Если они приходят посидеть в кофейню в его смену, то поздоровается, как с друзьями, но большего от него уже не получить. Хана это поражает, потому что он впервые видит того, кто так отчаянно концентрируется на всём подряд. Часто во время общего разговора Минхо упирается взглядом в одну точку ровно перед собой и не двигается. В такие моменты Джисону хочется в его голову проникнуть и убрать все досаждающие мысли. Хочется, чтобы Минхо веселился и не нагружал себя, чтобы улыбался почаще. Хан за быстро пролетевший конец апреля и первую половину мая видел его улыбку только два раза. И оба этих раза у него чуть инфаркт не случился. Он замирал, тупо уставившись на Минхо, и его лицо выражало неподдельный восторг. Джисон боится, что если услышит смех, то правда умрёт.        — Такое дело, — как-то говорит Хёнджин, не успев даже подойти к компании. Минхо неспешно идёт чуть позади него, держа в руках бутылку с водой, — родители уезжают на неделю. Выпьем?        — Я только если пригляжу за вами, — отказывается-соглашается Чан.        — Хорошо, я не хочу упускать возможность повеселиться. — Хёнджин падает на траву рядом с Феликсом и тут же наваливается на него, растекаясь, как лужа. Минхо садится за Джисоном, рядом с Чаном. С ним ему было комфортнее всего, потому что тот из всех оказался самым тактичным. Да и они уже были знакомы, пусть и не так близко. Джисон не завидует. Ну, старается.       На том и решают собраться у Хёнджина в пятницу после занятий. Никого больше не зовут, потому что понимают, что Минхо может быть некомфортно, хотя большая часть людей будет ему знакома. Чан приносит по три банки пива на каждого, учитывая его самого, кучу соджу и бутылку виски. Чанбин разве что не визжит, как поросёнок, от радости и еле держится, чтобы не начать раньше других. Минхо с Феликсом за это время успевают приготовить немного горячих и холодных закусок, рамён. Джисон с порога понимает, что вечер удастся. Он давно хотел спокойно поесть то, что готовит Минхо, но каждый раз на обеде сталкивался с препятствием в виде Чана. Хёнджин включает музыку на фон, как только они рассаживаются по местам в гостиной. Вечер начинается.       Тарелки с едой опустевают буквально за минут двадцать. Это значит, что они могут выпить всё и даже больше. Чан за всеми наблюдает, не позволяет себе больше, чем сок, найденный в холодильнике. А никто и не против. Чанбин и Хёнджин напиваются первыми. Когда из колонок начинает играть песня из дорамы, которую Хван сейчас смотрит, то он весьма чувственно исполняет её, поднявшись из-за стола. Чанбин, поймав настроение, под смех Джисона и Чана вытаскивает Феликса на медленный танец и открывает рот, делая вид, что это он поёт. Минхо только наблюдает, допивая лишь вторую банку пива, и иногда бросает шутки, из-за чего Джисон рядом с ним смеётся ещё громче.       После выступления Хёнджина они решают взяться за караоке. Сначала исполняют по одному, стараются как могут, так что до того, как половина заканчивает петь, пива больше не остаётся. Переходят на соджу. Феликс пьёт с Хёнджином на брудершафт и даже целуется, чем вызывает синхронный крик Чанбина и Джисона. Чан просто замирает с открытым ртом. Хан падает на колени.        — А со мной ты сосаться не хотел! — В его голосе — недоумение и даже какая-то обида.        — Ты был весь в соплях, а я не был пьян! — Феликс только смеётся, пока Хёнджин громко напевает мотив танго и водит его по комнате.        — Тогда давай пососёмся сейчас! — Джисон настроен решительно. А ещё, кажется, он немного перебрал, поэтому решает пока не пить и дать себе возможность отойти, чтобы попозже снова налечь на соджу или виски — что там останется.        — Иди сюда! — Феликс манит его пальцем. Хёнджин уже отпустил его и отошёл за рюмкой соджу. Хан без лишних слов подходит, прижимает к себе, положив руки на талию, и без промедлений целует. Ли не тормозит с ответом, крепко обняв его за шею, чтобы не упасть. И как-то слишком быстро это всё перетекает в битву языками. Чанбин орёт ещё громче, схватившись за голову, и его крик становится лишь сильнее, когда Джисон, дурачась, подхватывает Феликса за бёдра и падает с ним на диван. Хёнджин, только усевшийся там, поднимает руки. Голова Феликса оказывается на его коленях. У Чанбина уже нет сил орать, поэтому он просто пьёт ещё, чтобы утром не вспомнить увиденного. — Всё! Всех сегодня поцелую! — Ли поднимает руку вверх, когда Джисон наконец отлипает и садится на диване. — Кто следующий? — Феликс сам поднимается, упираясь ладонями в диван, смотрит на нервно попивающего воду Чана в кресле, опустошающего сразу всю бутылку соджу Чанбина у холодильника и продолжающего мирно сидеть за столом Минхо. — Бинни-и! — Со давится и закашливается. Часть соджу у него вытекает из носа, и он спешит умыться. А Феликс уже выбирается из пространства между Джисоном и Хёнджином и буквально летит к нему.        — Еп твою мать! — Чанбин вытягивает руки вперёд, держа неугомонного друга на расстоянии. Феликс смеётся и тянет к нему губы, чмокая ими.        — Однако же, чересчур тактильный, — замечает Минхо, наблюдая за этой картиной. Он уже пьёт виски, пропустив соджу. Закусывает лимоном и даже не морщится. Джисон на него засматривается. Минхо сейчас выглядит чересчур элегантно даже в этой своей толстовке. Длинные пальцы с несколькими кольцами делают своё дело. Припухшие губы обхватывают край стакана, язык слизывает с верхней несколько капель.        — Капец сексуальный… — вздыхает Джисон, сложив руки на спинке дивана и уложив на них свою голову. Хёнджин рядом с ним оглядывается. Минхо смотрит на них, щурится, из-за чего у Хана горло пересыхает, и облизывает губы, чуть вздёрнув подбородок. Джисон готов расплыться. И расплылся бы, если бы Феликс резко не переключил внимание с Чанбина на Минхо, обняв его со спины и уткнувшись носом в шею.        — Хён, поцелуемся? — Старший поворачивает к нему голову. Феликс немного отстраняется, чтобы лицо перед глазами не расплывалось, но рук с плеч его не убирает. Минхо усмехается как-то по-новому. У Джисона внизу живота от этой усмешки тянет.        — Давай, — просто соглашается Ли. Он проводит ладонью по шее младшего, цепляет подбородок пальцами и притягивает к себе. Целует томно, губы посасывает осторожно, проводит по ним кончиком языка и покусывает. Феликс даже не сразу понимает, как на такое отвечать, но в процесс постепенно втягивается. Минхо вцепляется в его волосы, прижимая ближе к себе и проталкиваясь языком в рот. У Джисона всё внутри взрывается. Как бы он хотел сейчас оказаться на месте Феликса и вместе с тем продолжать видеть это со стороны. — Хороший мальчик, — громко шепчет Минхо, отстранив его от себя и потянув за волосы немного назад. Феликс не сдерживает негромкого стона и сам удивляется своей реакции, тут же прикрывая опухшие губы ладонями и краснея.        — Ебать, — не сдерживает ёмкого комментария Хёнджин. Джисон с ним полностью согласен. Минхо отпускает Феликса, давая ему выпрямиться, и залпом выпивает остатки виски.        — Это было… — Младший из Ли не успевает договорить, потому что старший, замерев на пару секунд после того, как ставит пустой стакан на стол, падает со стула. — Хён! — Феликс пытается его удержать. Вся напряжённая атмосфера мигом покидает комнату.        — Он перебрал, — нервно замечает Чан.       Они решают отнести Минхо в гостевую спальню на втором этаже. Джисон хочет унести его на руках один, но приходится сделать это с Чаном, подхватив сонное тело подмышками и за щиколотки. К счастью, Минхо они транспортируют без лишних проблем и укладывают на прохладную постель.        — Можно я с ним спать буду? — Джисон смотрит на друзей с мольбой в глазах.        — Да пожалуйста. — И никто и не против, лишь бы ребёнок был счастлив.       Правда, спать пока никто не планирует, поэтому все возвращаются на первый этаж. Только Джисон задерживается, чтобы укрыть Минхо одеялом и стянуть с него толстовку, под которой оказалась свободная майка. Веселье продолжается следующие несколько часов. Они ещё немного поют караоке, Феликс снова лезет ко всем с поцелуями и объятиями, играют в карты на раздевание (Чанбин проигрывает, и его трусы куда-то утаскивает Кками), Джисон пытается уговорить на бутылочку в формате правды или действия, но никто уже не соглашается, потому что из выпивки к этому моменту остаётся только парочка соджу и полбутылки виски. Все, кроме Чана, пьяны вусмерть. Джисон, иногда выглядывающий на свежий воздух, чтобы протрезветь, тоже ещё держится на ногах. Оставшиеся трое ползут. Чанбина в спальню тащит Чан. Хёнджин и Феликс, опираясь на Хана, еле добираются до второго этажа. Так и расходятся.       Джисону давно не было настолько весело. А ещё тепло от мысли, что одна из его маленьких мечт сегодня осуществится.       В спальне полумрак. Шторы не закрыты, и Хан решает и не закрывать их (утром, конечно же, пожалеет об этом). Он садится на край постели и смотрит на Минхо. Тот беззаботно спит на боку, подложив руку под голову. Джисон засматривается. В отличие от того, как выглядит в дневное время, сейчас Минхо кажется расслабленным и необременённым, будто всё у него в жизни прекрасно. Хан убирает его волосы со лба, наклоняется, целуя в висок, задерживаясь немного. Кожа тёплая. Джисон, не выпрямляясь, принюхивается. И парфюм удивительно хорошо подходит. Такой слегка горьковатый, не приторный, максимально естественный. Хан неохотно отстраняется, вздыхая. Ему не верится, что у него ничего с этим парнем не получится. Слишком хочется позаботиться о нём.       Минхо громко выдыхает и переворачивается на спину, уложив одну руку на живот и откинув ногу в сторону. Джисон улыбается и осторожно достаёт телефон. Сделав парочку фотографий, немного успокаивается и тянет с себя одежду, оставаясь в одних трусах. Он ложится под одеяло рядом с Ли, тот никак не реагирует. Хан разглядывает его лицо в свете фонаря с улицы, кусает нижнюю губу, когда добирается до рта. Можно ли один раз попробовать? Минхо ведь не проснётся? От поцелуя в висок не проснулся. Джисон думает ещё минут десять, прежде чем опереться ладонями по обе стороны от головы Ли и, полюбовавшись ещё немного, наклониться. Дыхание Минхо греет губы, Хан краснеет, прижимается к спящему парню, замирая. Внутри всё переворачивается. Губы у Минхо мягкие, сухие. Джисон обхватывает нижнюю своими, посасывает, проходится кончиком языка, пробует верхнюю. Увлекается чересчур, даже не замечает, что Минхо просыпается и отвечает ему, зарывшись пальцами в волосы. Хан прерывисто выдыхает, ненадолго отстранившись, смотрит в сонные глаза напротив. Ли часто моргает, пытаясь проснуться. Джисон улыбается и снова целует его, разморившись от тёплого ощущения по всему телу.        — Джисон?.. — мычит в губы Минхо. Хану приходится отстраниться. — Джисон. — Ли кивает на что-то самому себе и вздыхает. — Иди сюда. — Минхо давит ему на затылок, заставляя наклониться обратно и снова поцеловать. Хан визжит про себя. Минхо сам его поцеловал — лучший день за все девятнадцать с половиной лет!       И становится ещё лучше, когда Ли проводит свободной рукой по шее, опускается на грудь, царапает короткими ногтями горящий живот и цепляет пальцами резинку белья. Джисон выдыхает, устраивает своё колено между ног Минхо и несильно давит, на что тот кусается и шумно втягивает воздух. У Хана голова кружится, когда его толкают, меняясь местами. Минхо выпрямляется на руках, смотрит на него томно, разглядывает. Джисон не отстаёт. Впитывает этот вид, потому что хочет запомнить эти свисающие вниз волосы, подрагивающие ресницы, чуть сбитое дыхание, приоткрытые губы… Хан проводит костяшками пальцев по мягкой щеке. Минхо улыбается, льнёт к прикосновениям, перехватив руку за запястье. Джисон с восхищением наблюдает. А Ли целует тёплые пальцы, наклоняется, крадя ещё один поцелуй.        — Минхо, — не сдерживается и зовёт Хан негромко. Ли наклоняет голову, смотрит ему в глаза, слушает внимательно, — ты мне нравишься. Сильно. Я хочу узнать тебя — можно? Дай мне попытаться… сделать тебя счастливым. — Минхо поджимает губы, кусает нижнюю и вздыхает. Сглатывает вставший поперёк горла ком.        — Хорошо. — Он не особо долго думает, и Джисону это даёт надежду. Хан гладит его шею, улыбаясь.        — Спасибо. Обещаю, я не подведу. — Он целует его в нос. Минхо неуверенно улыбается, кивнув.       Джисону откровенно происходящее мало симпатизирует. Минхо практически окончательно расслабляется в их компании к середине июня. Вот-вот будут промежуточные экзамены. Хан нервничает и боится не сдать, готовится с большим трудом, потому что хочет проводить время со своим парнем, а не книжками. Минхо, наоборот, спокоен и уравновешен и вечно напоминает о предстоящей каторге. Причём в моменты, когда Джисон зовёт его провести время вместе.        — Давай устроим пикник в парке? Сейчас такая погода хорошая.        — Мне надо подготовить хореографию — нет времени.        — Сходим в кино?        — Я не люблю такое. Лучше посмотрю что-нибудь один. Не забывай про экзамены.        — Может, к тебе?        — У меня до вечера дополнительные занятия. Экзамены вот-вот.        — Я тебя подожду — сходим прогуляться?        — Лучше готовься к экзаменам. Не трать время.        — Покажешь хореографию для экзамена?        — Если ты сдашь свои с первого раза. Иди учись.       И так буквально каждый день. Джисону кажется, что его отшивают. Зачем вообще надо было соглашаться на отношения, если не хочешь время вместе проводить? Почти месяц прошёл — не считая той ночи у Хёнджина, они целовались четыре раза. И то три из них были просто какие-то неловкие прикосновения к губам, не больше. Хана это откровенно раздражало. И обижало. Всё время, пока он пытался проявить к Минхо заботу, тот сторонился либо игнорировал. Мог запросто отказаться от чего-то. Джисон вот ему молоко купил на обед, потому что Хёнджин в чате писал, что у них в корпусе в автоматах и столовой оно резко закончилось, но Минхо от заботы отказался, хотя до этого частенько приходил с белым пакетиком и с удовольствием пил из него. Хан уже не знает, что делать и как подступиться. Быть жёстче? Наверное… Ну не будет же он матом орать и запихивать в него свою заботу? Хотя, кажется, по-другому не выйдет.        — Я так не могу! — Джисон резко садится на траве, схватившись за голову. Хёнджин и Минхо сегодня к ним не пришли: слишком много занятий им понаставили под конец семестра.        — Джисон?.. — удивляется Чан.        — Это пиздец! Мы с ним месяц уже, а он меня и на пушечный выстрел не подпускает! Я уже не знаю, что и делать и как к нему подступиться! Он просто!.. А-а! — Хан падает обратно, нервно дыша.        — Я думал, ты ради него готов потерпеть, пока он к тебе привыкнет. — Феликс наклоняет голову, отвлёкшись от игры в телефоне.        — Он вообще ничего не хочет принимать от меня. Мы за этот месяц всего один раз нормально поцеловались — это вообще как? Он сидит тут рядом со мной, я хочу и могу его обнимать, целовать и даже больше, но нет, Джисон! Даже этот один поцелуй случился, потому что я его под лестницей перехватил и к стенке прижал. Я один проявляю инициативу и веду себя, как влюблённый подросток.        — Ты и есть влюблённый подросток. — Чан вздыхает. — Джисон, он ведь тоже человек. Ему просто надо побольше времени, чтобы привыкнуть к тебе.        — Я просто не понимаю, какие у него чувства ко мне. — Хан провожает взглядом облака. — Я влюблён в него — это понятно. Но он, как будто, вообще ничего не чувствует, будто для него совсем ничего не изменилось. Если я засосусь с кем-то у него на глазах — он и бровью не поведёт. — Джисон поджимает губы. Это действительно обидно.        — Тебе надо с ним поговорить. — Чанбин взъерошивает его волосы. — Взрослые так и делают.        — Ты на год старше, — напоминает Хан, за что получает тычок пальцем в щеку.       Вообще, Джисон не отрицает его правоту и в этот же день, сразу после занятий, идёт в корпус исполнительного искусства. Охранник провожает его сощуренным взглядом, но ничего не говорит. Хану приходится обойти два этажа прежде, чем он находит зал, где занимается Минхо. Точнее, сидит у стены, тяжело дыша и опустошая бутылку с водой. Волосы торчат в разные стороны, свободная одежда помята и местами влажная. Минхо громко шмыгает носом, стирает тыльной стороной ладони градом текущий по лицу пот и откидывает голову назад, смотрит в сторону — кажется, разглядывает себя в зеркале. Когда телефон рядом начинает трезвонить, даже не вздрагивает, лениво переводит внимание на него.        — Опять не успел… — Минхо отключает будильник и собирает сумку. Джисон выдыхает, поджав губы. Он и правда много работал всё это время, хотел стать лучше. Хану стыдно, что уже мало верил в его слова. Выдохнув, Джисон спешит тихо спуститься в фойе и подождать Ли там. Охранник поднимает бровь.       Минхо спускается только через пятнадцать минут, и на его лице на пару секунд появляется удивление, когда он видит своего парня. Джисон улыбается ему, помахав рукой, и Ли ничего другого не остаётся, как подойти.        — Уже поздно — ты чего? — Минхо поправляет сумку на своём плече.        — Я… Думаю, я бы хотел поговорить с тобой. Прогуляемся? — Минхо уже открывает рот, чтобы отказаться, но Хан закрывает его ладонью. — Отказ не принимается — извини уж. — Ли терпеливо прикрывает глаза, выдыхает и кивает.       Они прогуливаются по территории института, никуда не спеша. Джисон думает, с чего начать. Минхо смотрит перед собой, как обычно, и сильнее обычного сжимает лямку рюкзака подрагивающими пальцами.        — Ты замёрз? — замечает Хан.        — Нет. — Ли кусает нижнюю губу, но Джисон всё равно отдаёт ему свою джинсовку. День выдался сегодня не очень тёплым, ещё и дождь небольшой прошёл вечером. — О чём ты хотел поговорить? — Минхо поправляет джинсовку на своих плечах и сжимает на груди, чтобы она не сползла.        — О наших отношениях?.. — Джисон звучит крайне неуверенно. Ли останавливается, наконец посмотрев на него. Хан, замеревший на месте чуть позже, оборачивается к нему.        — Тогда… давай быстрее… — Минхо старается не подавать виду, но Джисон замечает, что он нервничает и мелко дрожит всем телом.        — Вряд ли разговор выйдет коротким. — Хан взъерошивает волосы на затылке. Старается подобрать слова, чтобы не задеть своего парня сильнее.        — Чтобы меня бросить, лучше не объясняться. — Джисон замирает. Минхо стоит перед ним, опустив голову.        — Бросить?.. С чего ты взял, что я хочу тебя бросить? — Несмотря на виноватый вид Ли, Хан заводится. Лишь отчасти — на Минхо. В основном на себя. За то, что не был настойчивее, чтобы проявлять внимание к Ли. — Я хотел поговорить, — выдыхает Джисон как можно спокойнее, — о том, что мы особо не продвинулись. Обычно, знаешь, когда начинают отношения, то ходят на свидания, разговаривают друг о друге, весело проводят время и всё такое. Но каждый раз, когда я пытаюсь сделать так с тобой или проявить заботу, ты отталкиваешь меня. Я до сих пор не знаю, когда твой день рождения, как зовут твоих котов, где ты живёшь, как учишься, чем увлекаешься в свободное время… Ты как будто бы согласился на эти отношения, потому что думал, что я поиграюсь и успокоюсь. — Джисон закусывает губу изнутри, решается подойти поближе, чтобы между ними осталось два шага. — Но я правда хочу быть с тобой, Минхо. Ты мне очень нравишься. Я сам не знаю, почему так произошло, но… Я хочу обнимать тебя, целовать, говорить с тобой обо всём и ни о чём, по-идиотски шутить, заниматься с тобой сексом, спать вместе, смотреть ромкомы и дорамы, готовить ужин и потом на камень-ножницы-бумага решать, кто помоет посуду — что там ещё парочки делают?        — Ты дурак, — беззлобно выдаёт Минхо, наконец подняв голову. Он смотрит Хану в глаза, улыбается как никогда искренне и плачет. Джисон замирает. Такого проявления эмоций он точно не ожидал. — Прости, Джисон. — Ли шмыгает носом и стирает слёзы рукавом кофты. — Прости меня. Я… Я плохо выражаю свои эмоции. Я совсем забыл, что был таким же, как ты. — Минхо нервно поджимает губы. — С тем парнем… Я хотел того же, о чём ты сейчас говоришь. Так наивно влюбился в него тогда. Даже не обратил внимания на то, что тогда это всё нужно было только мне. Впервые почувствовал, что моя ориентация… не то, что мешает мне жить, не то, чего я боюсь. И так радовался этим чувствам, что совсем не скрывал их. А потом оказалось, что для человека, которого я любил, всё это было временным развлечением. «В меня влюбился парень — забавно, можно попробовать.» Когда он говорил все эти вещи при толпе, было ужасно. Мне важно было чувствовать себя уверенным, чтобы хорошо танцевать, чтобы мои движения были эффектными. Только после того никакие комплименты не спасают. А если вспоминаю, как мы с ним проводили время, то становится мерзко от своего тела. Со мной занимались сексом, потому что я давал, но партнёр не получал никакого удовлетворения, потому что это не то тело, которое он хотел, не тот человек. Знаешь это чувство после первого секса? Когда утром просыпаешься, смотришь на себя в зеркало и думаешь, какой ты идеальный? — Минхо натягивает усталую улыбку. Джисон кивает. Прекрасно понимает. — У меня оно было каждый раз после секса. Но после того, как меня бросили, я прокручивал это всё в голове. Вспоминал… И меня до сих пор прошибает. Он… употреблял в мою сторону… «женские» термины… Я был не Ли Минхо. Просто девочкой-давалкой для него — вот моя первая любовь. И я сейчас стал тем, кого ненавижу. Пытаюсь оттолкнуть тебя, не воспринимаю всерьёз и обижаю. — Минхо берёт его за руку, переплетая пальцы. — Прости. Мне правда жаль, что я так поступил с тобой. — Выглядит чересчур виноватым, даже немного растерянным. Джисон выдыхает, обнимает его как можно крепче, из-за чего Ли даже сипит, задыхаясь.        — Прощаю. Но больше так не делай. И проявляй больше эмоций на своём лице — мне нравится это. Любое твоё выражение лица. — Минхо не сдерживает короткого смеха.        — Хорошо. — Джисон чувствует, как тот улыбается ему в шею и тоже пытается обнять как можно крепче.       На душе становится невероятно легко и радостно.       Они гуляют часа два. Немного катаются на автобусе, слушают музыку через одни наушники, делают несколько фото (как совместных, так и друг друга), целуются, когда никто не видит, держатся за руки. Джисон пару раз замечает, что у Минхо глаза на мокром месте, но ничего не говорит и не спрашивает. Хан наблюдает за ним весь вечер с нескрываемым восхищением и чересчур открыто одаривает комплиментами. Ли смущается, отводит взгляд в сторону, сдерживает улыбку и негромко благодарит. Глаза в глаза долго смотреть не решается. Но когда Джисону удаётся поймать этот момент, то он видит маленькие искорки счастья и благодарности. У него всё в душе поёт. И он сам начинает петь. Минхо подпевает ему, и Хан хочет слышать это чаще.        — Так… до завтра?.. — Джисон останавливается перед домом, где живёт Ли. Тот поджимает губы, улыбаясь, и кивает.        — До завтра. — Он стучит носком кроссовки по асфальту, отводит взгляд в сторону и прячет руки в карманах кофты. Хан поворачивает его к себе, взяв пальцами за подбородок, и целует. Минхо незамедлительно отвечает, не сдерживает смешка, потому что Джисон пропихивает свободную руку в карман его кофты и сжимает пальцы. Поцелуй выходит мягким и тягучим. Никто первым отстраняться не хочет, потому что тогда придётся разойтись. Джисон не против, конечно, остаться у своего парня с ночёвкой, но завтра в университет, а ещё не очень хочется навязываться. — Уже поздно. — Минхо неохотно сдаётся первым, но далеко отстраниться не решается. Стоит всё так же близко, соприкасаясь с Ханом носами и впервые за вечер спокойно смотря ему в глаза. Джисону нравится так стоять. Хотя это всё ещё немного неловко.        — Я не хочу уходить, — честно признаётся Хан. Минхо несильно бодает его носом в щеку. У Джисона от этого сердце трепещет.        — Напрашиваешься на ночь?        — Я бы остался, — кивает Джисон, — но не хочу навязываться и вставать раньше…        — Если не будешь приставать, то можешь остаться. — Минхо наклоняет голову чуть в бок, и Хан кивает.       Джисону квартира Ли нравится. Она не очень просторная, но в самый раз для хозяина трёх котов. Те, к слову, знакомиться с ним не спешат. Гостиная совмещена с кухней, спальня и ванная в дальней части. В квартире порядок, хотя некоторые мелкие вещи, кажется, не на своём месте. Коты заполонили диван и свой трёхэтажный домик. Пока Минхо разогревает вчерашний рамён, Джисон пытается с ними познакомиться. Дори проявляет больше любопытства, чем старшие, даже решается немного поиграть, но быстро теряет интерес и прячется. К оставшимся Хан подойти не решается, потому что Дуни не очень одобрительно шипит на него. Джисон помогает накрыть на стол. Ужин выходит крайне поздним, но очень вкусным, хотя на двоих оставшегося рамёна еле-еле хватает. Минхо спрашивает, что сделать на завтрак и какой обед собрать. И Джисон принимает эту заботу с большой радостью, но не наглеет. Всё-таки, Ли сам себя содержит и вряд ли потянет на одном себе двух взрослых парней и трёх прелестных котов.       Спать ложатся только когда уже далеко за полночь. Джисон, обожающий обниматься, прижимается к Минхо со спины, обвив его руками. Ли смеётся из-за щекотки и, успокоившись, кладёт ладонь на ягодицу Хана, притягивая того к себе поближе. Джисон теряется, но не сопротивляется, только поправляет мягкое одеяло и, уткнувшись в плечо старшего, довольно быстро засыпает.       Изменения, мягко говоря, замечают все. И Чанбин с Хёнджином уже не бросают шутки из-за влюблённости Джисона. Совсем наоборот, воркуют, обсуждая те или иные жесты, которые обновлённая парочка делает в сторону друг друга. Феликс тоже за них радуется, просто проявляет эмоции более скупо. А Чан лишь довольно смотрит.       Минхо близость на глазах у других немного смущает, поэтому Джисон это осторожно прячет. Взяться за руки? Просто сядь ко мне поближе и спрячем это под моей курткой, тем более, ладони у тебя ледяные. Обняться? Сделаем это непринуждённо, будто друзья, а не пара. Потрогать? Скажи что-нибудь нелепое или пошути — тогда это прикосновение будет хоть как-то обосновано. Поцеловаться? Здесь сложнее, но я знаю, где нас точно не застукают — пошли. Минхо не такой тактильный, как Джисон. Последний это прекрасно понимает. Но Ли совсем не против, если его парень иногда перебарщивает.        — Перебор. — Минхо перехватывает руку под столом, ползущую выше по бедру. Хан улыбается. У него чересчур игривое настроение сегодня. — Со следующей недели экзамены — ты готов?        — Да. — Джисон уверен, потому что Феликс и Чанбин помогают ему и сами активно готовятся. — Давай сходим на свидание? В субботу.        — Куда хочешь?        — Если ты не против, то хотел бы у тебя дома. Давай я куплю продукты, вино, свечи и цветы? Ты готовишь лучше, чем в ресторане. — Минхо улыбается, отпивая свой сок из коробочки, и Чанбин напротив издаёт умилённый непонятный звук.        — Я в субботу работаю. Если у меня не останется сил, то придётся брать доставку.        — Я приготовлю все продукты, только скажи, что с ними сделать. — Ли смотрит на него с нечитаемым умилением, быстро осматривается и клюёт в нос.        — Хорошо. Попробую поменяться с кем-нибудь, но если что — сделаешь половину дела.        — Договор. — Джисон обнимает его за талию под расстёгнутой рубашкой и поглаживает по рёбрам.       На самом деле, он надеется, что Минхо понимает, к чему он клонит. Возможно, это немного быстро, но Хану правда хочется перейти на новый уровень. К тому же, сам Минхо слишком часто гладит его бёдра в последние пару дней и заманчиво кусает губы. Если это не намёк, то Джисон тот ещё придурок. В любом случае, если его парень не будет готов, то он переживёт и потерпит.       На многое Джисон не рассчитывает. Но он готов попробовать себя в оральных делах, поэтому, когда остаётся один в общежитии, старается узнать и изучить как можно больше из Интернета. Суббота приближается чересчур быстро. Минхо не удаётся с кем-нибудь поменяться сменами, так что они решают сходить в пятницу по магазинам за продуктами, чтобы завтра Джисон не носился с этими пакетами.        — Не много свинины? — Ли наблюдает за тем, как Джисон вкладывает в тележку три упаковки мяса.        — Ну, если что, на следующий раз. — Хан подмигивает, и Минхо улыбается. Он укладывает спагетти и рис. — А что ты будешь готовить?        — Думаю, к вину подойдёт паста. Сделать со свининой?        — Да, давай, — соглашается Джисон. Он вообще без понятия, что это, но знает, что Ли невкусно не приготовит.        — Можем ещё пожарить её и овощи. Давай тогда сделаю пасту с креветками и барбекю?        — У тебя есть гриль? — Джисон следует к отделу с овощами за ним.        — Нет, но я знаю, как можно сделать. Получится не так вкусно, но всё же…        — Хорошо, давай.       Самая большая сложность возникает с выбором вина. Минхо не особо пьёт. А если пьёт, то предпочитает что-то попроще. А Джисон вообще не разбирается, доверяет старшим, когда они привозят алкоголь. Приходится просить совета у того, кто знает. И Феликс советует им для начала самое простое фруктовое вино. Хан благодарит, предупреждает, что выходные проведёт у Минхо.       А то я не догадался;)       Fighting       Дома, распаковывая пакеты, Минхо говорит, что надо будет сделать с каждым из продуктов. Джисон, устроившись за кухонным столом, спешит это зафиксировать на бумаге, не пропуская ни слова. Суни, заинтересовавшись, запрыгивает к нему на колени и пригревается, наблюдая за тем, как Хан пишет. Джисон гладит его свободной рукой, поглядывает на такого домашнего Минхо и не может перестать улыбаться. Он хочет купить завтра вкусно пахнущие свечи, небольшой букет и какой-нибудь подарок. Джисон подумывает о цепочке или серёжках.        — Моё место занимаешь. — Минхо говорит это совсем беззлобно, присев рядом с Ханом на корточки, протягивает палец к коту. Тот тычется в него носом, размахивая пушистым хвостом. Ли гладит любимца по голове. Джисон не может налюбоваться. — Иди-ка погуляй… — Минхо осторожно поднимает кота с колен своего парня и опускает на пол. Суни недоумевает, осматривается, но всё же уходит попить воды. А Ли тем временем перекидывает ногу через бёдра Хана и устраивается на них, обнимая его за шею. Джисон целует линию его подбородка, забравшись под водолазку Минхо и устроив ладони на пояснице. Ли улыбается поцелуям и играется с волосами Хана пальцами.        — Мне так нравится домашний Минхо — ты не представляешь. Просто чудо. — Джисон смотрит наверх, и Ли отвечает на его взгляд.        — И чем он отличается от остальных?        — Во-первых, ты расслаблен совсем. Тебя перестаёт волновать окружающая среда. Во-вторых, одежда свободная. И на ней куча пятен от еды. — Джисон посмеивается, и Минхо несильно стукает его по спине, тоже улыбаясь. — В-третьих, ты сразу тянешься ко мне. Не каждый раз, но если у тебя есть настроение, ты на меня заползаешь.        — Вот как. — Минхо тепло улыбается ему, разглядывая. Джисон выводит на его спине узоры.        — Целовать будешь или так и будем сидеть? — Хан вытягивает губы, состроив забавное лицо. Ли не смеётся, только качает головой и целует первым, положив ладонь на тёплую щеку.       А на следующий день Джисон встаёт слишком поздно, когда Минхо, уже одетый, доедает завтрак. И Хан не хочет отпускать его в таком виде. Сегодня Ли решил пойти на работу во всём чёрном, но не в свободном или спортивном, как обычно, а в весьма обтягивающем. Тонкая водолазка с высоким воротом, толстая цепь на шее и кожаные узкие штаны. Джисон может понять первое: они дурачились перед сном и оставили друг другу парочку засосов. Но вот кожаные штаны…        — Ты не пойдёшь в них на работу.        — Почему? — Минхо, будто издеваясь, наклоняется, доставая ботинки с этажерки. Джисон драматично стонет и ударяется лбом о стену в прихожей. На глазах теперь выжжена пикантная часть тела, облачённая в тёмную кожу. — Я стою за барной стойкой — не переживай. — Хан почти что плачет, смотря на него. — Тебе так не нравится?        — В том-то и дело, что мне нравится, малыш. — Джисон пытается улыбнуться, но его воротит от одной мысли, что много кто будет смотреть на его парня. Точнее, на его…        — Хани, — ласково зовёт Минхо. У Джисона сердце плавится, и в голове всё взрывается от этого нового прозвища, — не волнуйся. Мне нужен только ты. — Ли гладит его щеку и целует в губы, задерживаясь на несколько секунд.        — Малыш, — отчаянно зовёт Джисон, продолжая строить драму. Минхо неожиданно шлёпает его по ягодице, сжимает несильно и быстро выходит из квартиры, оставляя Хана в растерянности и смущении. — Пиздец… Насколько я гей, раз мне это так понравилось? — спрашивает он у самого себя.       Подготовив часть продуктов, Джисон выходит пройтись по магазинам. Свечи, на удивление, находятся довольно быстро. С букетом он тоже решает сильно не заморачиваться и берёт ромашки в крафтовой бумаге. Розы, как кажется Хану, испортили бы всё. Ну, и ещё выжали бы его кошелёк. С подарком чуть сложнее. Он разглядывает кучу самых разных украшений, но ничего, что подошло бы Минхо, не находит. От этого становится грустно. Пока в одном из магазинов он не видит серебряную цепочку с плоской окружностью. Не задумываясь, Джисон берёт её и спешит добраться до дома. В автобусе ему приходит сообщение от Чана.       Ого       Вокруг Минхо все клиенты сегодня вьются       Чего это он так оделся?       У Джисона душа в пятки уходит. На его Минхо пялятся. С одной стороны, хорошо, пусть. Это добавит ему уверенности в себе. И вообще, посмотрите, с каким классным и красивым парнем я встречаюсь! Но с другой, это немного бесило. Если бы можно было, Джисон спрятал бы Минхо ото всех и сам бы пялился на него круглыми сутками.       Настроение у него такое       Он вообще какой-то игривый сегодня, что ли       Вспоминается утренний шлепок. Джисон не против, если Минхо будет делать так почаще. Да и засосы он очень даже приятно ставит. Еле заметно покраснев, Хан мотает головой. Он надеется, что это первый и последний раз, когда он так влюбился, потому что второго такого раза точно не переживёт. Это будет слишком тяжело.       Дома Джисон наводит небольшой порядок, доделывает всё необходимое с продуктами, украшает стол и кормит котов. Он принимает душ, переодевается в джинсы и свободную тёмную футболку. Раз уж Минхо решил нарядиться сегодня, то Хан отставать не будет. Вздохнув, Джисон решает проверить тумбочки у кровати. Он ни разу туда не залезал, но надеется, что здесь что-нибудь нужное будет. И да. Кажется, Минхо решил подготовить необходимое на всякий случай. В тумбочке находится два тюбика лубриканта, один из которых уже почти закончился, и запакованная коробочка с презервативами. Джисон смущается. Значит ли это, что Минхо готовился? Может, у них зайдёт дальше, чем он надеется?        — Я дома, Хани! — Джисон закрывает ящичек и спешит встретить его. Минхо будто и не отработал восьмичасовую смену в субботу. Хан целует его, прижав к себе, улыбается. — Ребята передавали тебе привет. — Ли гладит его спину, опускает ладони очень близко к ягодицам, но не трогает.        — Ага. Чан писал, что на тебя клиенты вешались. — Джисон тянет его к себе снова уже за цепь, и Минхо прерывисто выдыхает, охает, когда Хан сжимает его за правую ягодицу. — Малыш, давай скорее приготовим ужин и поедим. Я ужасно голодный.        — Ты не завтракал?        — Завтракал, но было мало. — Минхо коротко целует его в нос и идёт на кухню, где первым делом моет руки.        — Ты решил побыть романтичным сегодня?        — Я же говорил тебе об этом ещё когда мы только договаривались. — Джисон достаёт все заготовки и продукты, радуясь, что подготовленный стол впечатлил его парня. Минхо водружает на плиту две сковородки, осматривается в поисках нужных специй, продуктов и другой посуды.        — Ты чего?.. — Хан отставляет бокал с вином. То и правда оказалось вкусным и не слишком крепким. Минхо осторожно отрывает одну из ромашек в букете и начинает рвать по одному лепестку, укладывая их на салфетку.        — Гадаю. — Ли улыбается, не отвлекаясь от ромашки. Джисону остаётся только наблюдать.       Ужин вышел невероятно вкусным и плотным, хотя приготовили они не так уж и много. Овощи решили не тушить, а съесть сырыми, свинину пожарили на сковороде, паста с креветками оказалась довольно простой, но не менее вкусной. И растянувшееся на весь вечер вино приятно тяжелило голову. Они допивали остатки. Свечи подёргивались, окутывая комнату тёплым жёлтым светом и источая лёгкий запах лимона. Минхо оценил. Сладкие или чрезмерные запахи ему тоже не нравились. А вот лимон отдавал еле слышимой кислинкой и не портил воздух.        — Любит, — наконец говорит Минхо, оставив последний лепесток на месте. Ли смотрит в глаза Джисона напротив, тот поглаживает его голень своей ступнёй. Они как-то сплелись под столом ногами минут двадцать назад — так и не разлепились.        — Ты сомневался? — Хан берёт его за свободную руку на столе. Минхо переплетает с ним пальцы.        — Я гадал «нравлюсь — влюблён — любит». — Джисон смущается, опускает голову, поднимает, поправляя волосы. Ли поглаживает его руку большим пальцем, на котором блестело кольцо. — Не хочешь мне сказать кое-что? — Хану дважды повторять не надо. Но он ещё должен вручить подарок.        — Сейчас. — Джисон неохотно поднимается и уходит в спальню, где лежит его сумка. Он отыскивает там небольшую коробочку, поправляет подвеску, чтобы она всё-таки лежала красиво, и возвращается, не стараясь её спрятать. Минхо сидит, откинувшись на спинку стула, наблюдает за подрагивающим огоньком. Хан садится на своё место напротив, ставит коробочку перед Ли. Тот распахивает глаза, часто моргает. — Открой.        — Ты же не предложение мне сделать собрался? — Минхо напрягается, выпрямляясь и обхватывая коробочку руками.        — Ещё рано для этого. — Джисон улыбается. Ли поджимает губы и, кивнув, открывает подарок. Достаёт подвеску осторожно, переживая, что может запутать или сломать. — Я люблю тебя, Ли Минхо. — Минхо переводит внимание с покачивающейся подвески на него, улыбается, выдохнув. Он поднимается из-за стола, обходит его, сжав украшение в ладони.        — Я тебя тоже люблю, Хан Джисон. — Ли целует его, нагнувшись.       Джисон знает, что его парень сильный, потому что он смог как-то раз поднять Чанбина на руки и самого Хана тоже носил. Но он до этого момента даже не думал, насколько это неловко и романтично может быть, потому что Минхо уносит его в спальню именно так. Джисон обнимает его за шею покрепче, чтобы не упасть. Минхо быстро задувает свечи, целует его снова и лишь потом поднимает окончательно. Целоваться так не очень удобно, но они и не собирались сейчас заняться чем-то чистым и удобным.        — Застегни, пожалуйста, — просит Минхо, упав с ним на кровать и протянув подвеску. Джисон помогает, включив ночник, и цепляет украшение на шею Ли, тут же касаясь губами загривка и обнимая со спины.        — Я волнуюсь… — Хан гладит живот Минхо, пытаясь успокоиться.        — Ты ведь уже делал это? — Минхо поворачивает к нему голову и получает поцелуй в скулу.        — Да, но я… боюсь сделать что-то не так или причинить тебе боль… — Ли улыбается и оборачивается к нему. Теперь вместе с широкой цепью на водолазке выделялась подвеска.        — Хани, — зовёт Минхо, взяв его за руки, — ты только что подарил мне самый счастливый вечер в моей жизни. Его уже ничто не испортит. Просто делай, как считаешь нужным. И по поводу боли… не волнуйся — я позаботился об этом. — Джисон смотрит на его порозовевшие щёки и шумно выдыхает.        — Когда ты всё успеваешь только. — Хан целует его, прижимая к себе как можно плотнее.       Минхо только улыбается и тянет с него футболку, не желая терять время. Джисон толкает его на постель, нависает сверху, возвращаясь к прерванному поцелую. Рука вытягивает водолазку из штанов и протискивается под эластичную ткань, щекоча поджавшийся живот. Ли негромко смеётся, по привычке перехватывая ладонь и дёргаясь.        — Щекотно.        — Дай сниму. — Хан тянет водолазку наверх, и Минхо приподнимается. Джисон откидывает ненужную ткань в сторону, смотрит на своего парня сверху вниз, кусает губы. Тело у Минхо натренированное, с лёгким рельефом мышц, бледное. Хан проводит пальцами от шеи до пупка, замечает шрам ещё ниже. Белый, прерывистый, не совсем маленький, но и не очень большой. Джисон проводит по нему, накрывает ладонью.        — О чём думаешь? — неожиданно спрашивает Ли. Хан поднимает глаза.        — О том, насколько я гей. — Джисон целует его подбородок. — Мне, кажется, нравится, когда ты трогаешь меня за зад. А ещё мне очень нравится смотреть на тебя и думать, что ты мой парень.        — Вот так? — Минхо приподнимается на локте и дотягивается до ягодицы Хана, сжимая. Джисон кивает и целует его в губы. — Ты такой… Даже не знаю, какое слово подобрать, — выдыхает Ли.        — В хорошем смысле? — Джисон улыбается.        — В самом лучшем.       Целуются долго. У Джисона начинают гудеть губы, но отрываться не хочет совсем. Жмётся только ближе и целует, не отставая от Минхо ни на секунду. Сам поцелуй уже давным давно не невинный. Минхо кусается, облизывает, толкается языком — Джисон старается не отставать, водит разгорячёнными ладонями по телу, переплетает пальцы, прижимая руку Ли к постели, пытается расправиться с ремнём и ширинкой старшего. Когда это наконец получается, Хан неохотно выпрямляется и тянет штаны вниз сразу с бельём. Чтобы не отвлекаться позже, наклоняется к тумбочке за презервативами и лубрикантом, пока Минхо тянется к нему и всячески пытается прикоснуться то к животу, то к плечу. Джисон возвращается довольно быстро, целует его ещё раз, но надолго уже не задерживается и опускается к шее, облизывая подрагивающий кадык. Минхо шумно выдыхает. Негромко стонет и дёргается, когда Хан неожиданно касается члена, поглаживая головку.       Джисон сглатывает, выдавливает на ладонь немного лубриканта и, лаская шею и плечи жгучими губами, мастурбирует Ли. Минхо изгибается, толкаясь в руку, впивается в спину Хана, оставляя неглубокие царапины, и прикрывает глаза. Из горла один за другим вылетают тяжёлые выдохи и негромкие стоны, дыхание сильно сбивается. И Минхо вообще забывает, как дышать, когда Джисон резко опускается, минуя грудь и живот, и коротко мажет кончиком языка по головке. Ли находит в себе силы приподняться на локтях, чтобы взглянуть на это. Хан облизывает припухшие губы — щёки у Минхо вспыхивают. Он хочет сказать, что ему ни разу такого не делали, но вовремя останавливается и наблюдает за тем, как Джисон всасывает головку в рот. Он водит по ней языком, надавливает шариком от украшения, из-за чего Ли мелко дрожит и падает обратно. Пальцы впиваются в растрёпанные волосы, сжимают их, оттягивают, и Джисон сам негромко стонет. Хан пока убирает руки, возится с лубрикантом. Брать член полностью не решается, только неспешно покачивает головой. Минхо не давит, чему Джисон крайне благодарен, потому что не хотелось бы, чтобы их первый раз закончился тем, что младшего стошнит или что он случайно поцарапает или укусит Ли. Разобравшись с новым тюбиком лубриканта, Хан водит скользкими пальцами по поджавшемуся колечку мышц. Минхо всхлипывает, выдыхает, пытаясь расслабиться, но это немного сложно. Джисон решает не томить с первым пальцем. Он сам пробовал это недавно и понимает, что от этого Ли хуже точно не станет.       Палец проходит чересчур легко. Минхо от этого только вздрагивает и резко выдыхает. Джисон отстраняется с громким причмокиванием, чтобы немного перевести дух, переключается на основание, оставляя там мокрые поцелуи и посасывая чувствительную кожу. Ли сам мастурбирует себе, приподняв таз. Хан улыбается, быстро целует длинные пальцы и добавляет второй, на который Минхо реагирует уже сильнее, издавая дрожащий стон. Тут и возможностей чуть больше, так что Джисон не стесняется тут же ими воспользоваться: разводит ножницами, делает волнообразные движения, немного прокручивает. Минхо тянет его за волосы вверх, приходится подчиниться и поцеловать.        — Издеваешься надо мной, — выдыхает Ли в губы в коротких перерывах между поцелуями. Джисон улыбается. — Я чуть не кончил от одного твоего вида с моим членом у тебя во рту. — А вот это уже даже смущает. Хан кусает его за нижнюю губу.        — Как-нибудь позже сосредоточусь только на этом, — обещает Джисон, и Минхо откидывает голову назад, зажмурившись и простонав. Он не может не представить, как закончит у Хана во рту и тот потом высунет свой язык с проколом, демонстрируя стекающую сперму. У Ли всё пересыхает.        — Хани, — шепчет он ему на ухо чуть хрипло, — кончи мне на лицо сегодня.       И у Джисона срывает крышу.       Очухивается он только тогда, когда Минхо доводит его до конца рукой и прикрывает глаза дрожащими ресницами. Хан тяжело дышит, постанывает, смотрит, как на лице его парня появляются белые капли. Ли блаженно улыбается, обсасывает чувствительную головку, слизывает попавшую на губы сперму.        — И правда honey. — Говорит с резко ставшей невинной улыбкой.       Джисон обречённо стонет. Он пропащий. Окончательно.       Джисону нравится, как Минхо обнимает его. Это происходит довольно редко, но когда случается, Хан довольствуется сполна. Особенно нравится, когда они смотрят какой-нибудь дурацкий фильм, который включается в качестве белого шума, просто чтобы не сидеть в тишине. Как сегодня, например. У Минхо прошёл последний экзамен. Всё сдано. Пока никаких вестей о пересдаче ни у того, ни у другого нет. Можно немного выдохнуть. И решено тихо отметить это в гостиной перед телевизором, который включается невероятно редко. Минхо обустраивается с краю, подложив под себя подушки. Джисон раскладывается на весь диван, ложится на грудь своего парня, и тот обнимает его. Они немного возятся в начале, отыскивая наиболее удобное положение для обоих. Это занимает не очень много времени.       И теперь всё уютно. Говорить из-за усталости не очень хочется. И никто и не против. У Джисона на животе стоит миска с поп-корном. Он иногда протягивает по несколько зёрен Минхо. Ли улыбается, берёт их губами, целует тёплые сладкие пальцы и протягивает Хану баночку фанты, из которой торчит трубочка. Джисон довольно растягивает губы в улыбке, отпивая. Кажется, наконец-то всё налаживается. Правда, иногда происходят мелкие бытовые ссоры. Например, потому что Джисон не может поддерживать порядок, хотя очень старается, но часто забывается, что это дом Минхо, а не его с Феликсом комната в общежитии. Но Ли не злится долго. Джисон тоже не бесится. Старается прислушиваться и исправиться. И Минхо действительно замечает прогресс.        — Моя мама мне недавно звонила, — прерывает тишину между ними Ли. Джисон переводит взгляд с телевизора на него.        — Так?..        — Они не связывались со мной с того случая. — Минхо тяжело вздыхает. — Зовут на Чхусок к ним.        — О… — Джисон старается сделать вид, что не расстроен. Но он расстроен, потому что хотел позвать Минхо на Чхусок к своей семье. И если не представить Ли, как своего парня, то как хорошего друга и провести с ним все эти выходные.        — Я не хочу.        — Почему? Вдруг, они уже успокоились и приняли тебя?        — Сомневаюсь. — Минхо жуёт губу. Он всё ещё не смотрит на Джисона. Тема не очень приятная.        — Брось, Минхо. Это просто выходные с родителями. Ты не на всю жизнь возвращаешься. Просто посмотришь, как всё изменилось. — Хан садится и разворачивается к нему, кладёт ладонь на бедро, поглаживая в поддержке.        — Твой день рождения попадает на Чхусок. — Джисон замирает. Он и забыл. Правда. В последний день выходных его день рождения. — Я хочу провести его с тобой. Не каждый день тебе исполняется двадцать.        — Я могу поехать с тобой?        — В Кимпхо? Что ты там будешь делать?        — С тобой гулять, — улыбается Хан. И этой улыбке Минхо сопротивляться уже не может. — Слушай, всё равно рано или поздно я познакомлю тебя со своей семьёй. Но перед этим мне тоже надо будет сделать каминг-аут.        — Настолько серьёзен? — Ли смущается.        — Я люблю тебя, — напоминает Джисон. — Точно не знаю, би я или гей, но уже точно не гетеро, раз втюрился в мужчину. — Минхо посмеивается и несильно пихает его в плечо.       На том и решают. Семья Джисона расстраивается, что он не приедет на праздники к ним, но берут с него обещание, что Рождество справит с ними точно. Хан соглашается. Значит, до Рождества ему надо им всё рассказать. И у него сердце выпрыгнуть готово от этой мысли. Как они отреагируют? Если как семья Минхо, Джисон расстроится. Он и так стал немного разочарованием: учился не очень, в отличие от старшего брата, не пошёл по «нормальной» профессии, некоторые бытовые дела совсем не выполнял и жил, как говорила мама, в свинарнике. Хан уже ничего не отрицал, просто делал. К тому же, Чанбин и Чан неожиданно предложили создать группу и они уже написали несколько песен. Да и самостоятельно Джисон не отставал. Жизнь приобретала какие-то потрясающие краски. Хотелось этим поделиться. Но знает, что родители не разделят этого трепещущего восторга, как бы эмоционально он с ними не поделился. Им не интересно, если это не что-то, чего хотели бы они. И им явно не будет интересен Минхо, как возможный член семьи. А Джисону очень хотелось бы, чтобы Ли воспринимали именно как его партнёра. Может быть, в будущем, мужа. Хан пока не знает, как это сделать, но если захочет, то придумает и сделает. Минхо вряд ли будет против.       Кимпхо очень тусклый городок по сравнению с Инчхоном. Джисона это удивляет. Он и подумать не мог, что Минхо вырос в таком месте. Центр тут не очень большой, моллы можно пересчитать по пальцам одной руки, развлекательных мест правда немного, а дом семейства Ли находится в довольно тихом, в минутах сорока ходьбы от центра, районе. Джисону слабо верится, что когда-то этот городок был практически сердцем Кореи благодаря аэропорту, а сейчас не угасал лишь благодаря программам по отстройке новых жилых комплексов и специализации на внутренних рейсах. Инчхон, где Хан провёл большую часть своей жизни, был ровной противоположностью. Это тот самый город, который можно увидеть в дораме и удивиться бурлящей там жизни и красоте. Минхо точно стоит отвезти туда и показать кучу всего.       У дома их встречает мама Минхо. Женщина правда добрая и, наверное, очень тактичная. Джисон достаёт чемодан из багажника, когда Минхо не сдерживает порыв эмоций и спешит зайти во двор и обнять мать. Та улыбается и радуется ему до тех пор, пока не замечает Джисона. Ему кажется, что за пару секунд женщина растерялась, нахмурилась, скривилась, но потом всё же вернула своё доброжелательное выражение лица. Хан решает сделать вид, что ничего не заметил.        — А, мама, — неуверенно начинает Минхо. Его голос немного дрожит, — познакомься. Это мой молодой человек, Хан Джисон.        — Приятно познакомиться, аджумма, — улыбается Хан, кланяясь.        — Взаимно, Хан-щи. — Она тоже неглубоко кланяется. — Проходите в дом. Сегодня довольно прохладно.       Дома у Минхо уютно и приятно пахнет домашней едой. Джисон только сейчас понимает, как сильно проголодался за дорогу. К счастью, просить о перекусе не надо — мама Минхо сама предлагает. И сам Минхо соглашается, так что Хану совсем не неловко. Пока за столом он не знакомится с отцом своего парня. Тот, в отличие от своей жены, уже хмурого вида не скрывает. Джисону немного страшно. Только голод сильнее. Он не стесняется нахваливать блюда, хотя Минхо готовит вкуснее. Намного вкуснее. Но об этом лучше молчать. Чтобы не поставить старших Ли в неловкое положение, Джисон держится изо всех сил от поведения, привычного для себя и Минхо. Никаких объятий, прикосновений к бедру или руке, поцелуев, хотя хочется очень сильно. Кажется, Джисона ждёт худший день рождения в его жизни. Минхо находит другой способ взаимодействия. Их посадили напротив друг друга. И Ли касается стопой его голени очень осторожно. Джисону это кажется несколько интимным жестом, но он отвечает тем же, и Минхо как-то расслабляется. Никто не говорит об их отношениях, только об учёбе и о том, что за всё это время произошло в доме Ли. Это расстраивает Джисона. Больше потому, что, наверное, Минхо тоже хотел бы поделиться своей радостью, но у него даже не спрашивают. Просто стандартный опросник по учёбе.       Оказывается, у них большая ванна.        — Мы примем ванну, — предупреждает Минхо, закончив помогать матери с уборкой со стола.        — Вместе? — раздаётся со стороны голос мужчины. Почему-то от его удивлённого тона у Джисона мурашки по спине.        — Ну да. — Минхо жмёт плечами и тянет Хана в свою комнату.       Вода сильно тёплая и расслабляющая. Джисону нравится. И нравится, что неприятные мысли уходят. Поведение родителей Минхо теперь его мало заботит. Больше волнует то, что сейчас его могут оставить без волос.        — Больно-о, — ноет Джисон, пока Ли старательно намыливает его волосы. Минхо посмеивается, потому что знает, что его парень просто переигрывает и строит драму. Не первый раз моет ему голову.        — Всё, смываю. — Хан запрокидывает голову, закрывает глаза и готовится задержать дыхание. Вода из лейки душа приятно бьётся о кожу.        — Кажется, ты был прав насчёт родителей.        — Не думай об этом. Я рад их видеть, на самом деле. Просто в одиночку вряд ли бы поехал. — Минхо пропускает его волосы через свои пальцы, вымывая всю пену.        — Я хотел позвать тебя на Чхусок к своей семье. Представить хотя бы как друга, пока не сказал им об ориентации. — Ли улыбается, целуя его в лоб.        — Ты говорил что-то про Рождество у себя, да?        — Да, поедем туда на Рождество. — Джисон улыбается, заводит руку назад и гладит бедро старшего.       Когда они выходят, влажные, покрасневшие из-за жара, довольные и расслабленные, в чистой домашней одежде, отец Минхо смеряет их не очень одобрительным взглядом. Джисон решает его игнорировать. Он приехал отдыхать со своим парнем, а не переживать из-за его гомофобного отца. Но внимание только усиливается, потому что Минхо решает донести его до комнаты, закинув на плечо. Джисон что-то неразборчиво крякает, не сопротивляется и шлёпает своего парня по ягодице. Минхо только смеётся и сам несильно ударяет его, но ладонь оставляет на мягком месте.       Комната Ли не сильно отличается от его квартиры, просто всякого мелкого барахла здесь поменьше. И кровать рассчитана на одного. Джисона это совсем не смущает. В последнее время становится холодно, так что они не отлипают по ночам друг от друга. Хан помогает заправить постель, пьёт сок, который они купили по пути из аэропорта, и смотрит в окно. Начало темнеть. Минхо обнимает его, целует в макушку и принюхивается.        — Да, твой шампунь классно пахнет — я понял, — улыбается Джисон. Ли посмеивается и разворачивает его к себе, тут же целуя в губы, чувствуя кислый вкус яблока после сока.        — Я так устал.        — Ляжешь спать?        — А ты?        — Не знаю, — жмёт плечами Хан, — попробую написать бит. Пока не очень хочу спать. — Минхо такое устраивает, и он падает на постель без сил, закутываясь в одеяло. Джисон с улыбкой наблюдает за этим, распаковывает свой ноутбук и устраивается за столом, надев наушники. Перед этим, конечно же, не забывает поцеловать своего парня и пожелать сладких снов. Минхо в ответ просит не засиживаться и поскорее лечь к нему.       Это «поскорее» затягивается на почти два часа. Минхо давно крепко спит, Хан устало потирает шею. Кажется, у него что-то вышло. Даже текст какой-то придумался, так что он спешит зафиксировать его. Размяв затёкшую шею и уставшие пальцы, Джисон осторожно подходит к кровати, заглядывает в лицо Ли, не сдерживая улыбки. Это умиротворение никогда не перестанет его радовать. Хан осторожно касается его лба губами и тихо выходит из комнаты, чтобы дойти до туалета. В доме тишина, но свет на кухне горит. Джисон не обращает особого внимания и только когда выходит, сдерживая зевок, видит мать Минхо.        — А, Хан-щи… — Судя по всему, она расстроена, потому что надеялась увидеть сына. Одного.        — Да, Минхо уснул сразу после ванны. Устал. — Джисон как можно мягче улыбается. Ему хочется вернуться на территорию своего парня, потому что там как-то безопасней, но женщина не спешит его отпускать.        — Чаю? — Хан соглашается из вежливости, хотя его клонит в сон. И перспектива наконец-то обнять Минхо манит ещё сильнее.       Ему наливают какой-то очень вкусный травяной чай. Джисон немного согревается в своей толстовке и расслабляется. Мама Минхо сидит напротив, тоже пьёт чай, только ещё и ест какое-то очень обычное печенье. Она молчит, смотрит в чашку — видимо, хочет что-то сказать или спросить, но не решается. Джисон без понятия, чего ей от него хочется, так что решает допить чай и уйти спать, раз продуктивного разговора не намечается.        — Хан-щи, — наконец обращается женщина. Джисон про себя стонет. Ему остался буквально глоток, — может быть, ты не будешь с Минхо? — Джисон давится воздухом, распахнув глаза.        — Прошу прощения, аджумма? — Хан нервно закусывает губу.        — Отношения с мужчинами ему приносят только проблемы. Ему просто нужно время, чтобы найти девушку и…        — Ваш сын — гей. — Джисон зол. Старается не показывать этого, но он дико зол. Мама Минхо резко поднимает на него глаза, потому что тон твёрдый, немного грубый. — Он никогда, при всём желании, не сможет влюбиться в девушку. Вы хотите, чтобы он жил с той, кому будет врать? Хотите, чтобы он не был счастлив?        — От этого есть лечение, — мотает головой женщина. — Мы с его отцом сделаем всё для того, чтобы он жил нормально.        — Он сейчас живёт нормально. — Джисон хмурится. — Я понимаю, что Вам может быть это сложно принять, но он… Это не временное увлечение, понимаете? Если бы оно было таковым, то после первого раза и закончилось бы. Минхо заслуживает быть счастливым. Так, как хочет он. Его счастье — это три его кота, квартира, работа в кофейне, танцы, любимый мужчина… Возможно, что-то ещё — мы с ним просто пока не обсуждали наше будущее так далеко. В Вашем же понимании счастье для него — это работа в офисе, дом, жена, дети, машина — что там ещё?.. Только, аджумма, это то счастье, которое хотите видеть Вы. Идеальная, выстроенная десятилетиями и обществом картинка. Это Ваша картинка. Она отличается от картинки Минхо. Не пытайтесь зарисовать это. — Джисон выдыхает, обнимает уже остывшую чашку ладонями и поднимается. — Спасибо, чай был очень вкусным. — Он быстро моет посуду и спешит вернуться к Минхо. Тот всё ещё спит, только перевернулся на спину. Джисон выключает свет, ложится к нему. Будить не хочет, но Минхо просыпается.        — Хани?.. — сонно лепечет он. Джисон молча обнимает его. Ли улыбается, узнав запах, и сам закидывает на него руку и ногу.        — Малыш, — выдыхает Хан ему в щеку. Минхо не слышит. А если и слышит, то уже не отвечает, предпочитая крепко уснуть. Джисон улыбается. Постель не холодная. И в его руках сейчас его счастье.       На следующий день они идут в одно из местечек, где Минхо часто ел со своими друзьями барбекю. Выглядит оно не очень приметно, но Хану даже нравится. Они устраиваются за столиком у окна, и Ли тяжело выдыхает.        — Всё в порядке? — переживает Джисон.        — Да, просто… вечером приедут родственники… Дяди, тёти, кузины и кузены, кто-то уже со своими семьями…        — Они сильно старше тебя?        — Одна кузина старше на год, но уже с двумя детьми, если не ошибаюсь. — Джисон присвистывает. — Я просто хочу спокойно поужинать с ними и уйти с тобой к себе.        — Без проблем, — улыбается Хан. Он всегда за то, чтобы провести время со своим парнем наедине.       А ещё совсем не против, когда он заботится о нём. У Минхо хорошо выходит жарить мясо. И тарелка Хана практически не пустует, потому что Ли накладывает и накладывает поесть. Они решают выпить одну бутылочку соджу. Джисон радуется. Он уже стал бояться, что Чхусок в этом году превратится в не пойми что и останется неприятным пятном на белой футболке, но, кажется, Минхо счастлив побыть с ним здесь, в Кимпхо, и покормить барбекю. Это правда приносит удовольствие.        — Школа, где ты учился, далеко?        — Нет, не очень.        — Покажешь?        — Ты хочешь погулять по Кимпхо?        — Это место, где ты родился и вырос — конечно. Мне интересно послушать твои истории. — Минхо смущается, опрокидывает в себя последнюю рюмку соджу. Хан повторяет за ним. Несмотря на осеннюю прохладу, им обоим немного жарко. Ли доедает грибы и помидоры, в то время как Джисон уже откинулся на спинку стула и положил руки на наполненный живот. Немного клонит в сон. Минхо не сдерживается, делает фото. Хан тоже, разглядывают друг друга на получившихся фотографиях. — Распечатаю и поставлю себе в рамку. — Ли несильно пихает его ногой в голень. Джисон хитро улыбается. Ну а что? Минхо можно хранить его фото в кошельке, а ему поставить на тумбочку фото Ли — нет?        — Давай сделаем побольше совместных фото и просто поставим в квартире.        — Но я тоже хочу любоваться так тобой у себя в общаге.        — Переедь ко мне, — просто жмёт плечами Минхо.        — Ага, ко… Что?! — Джисон резко выпрямляется. Немногочисленные посетители смотрят на него. Хан бегает по ним глазами, смущается, прокашливается и старается сделать вид, что это не он сейчас закричал на всё заведение. — Ты серьёзно? — Джисон шепчет.        — Да, почему бы и нет? — Минхо мягко улыбается ему, наклоняет голову вбок, сложив руки на столе. Джисон снова пропадает. Жить с Минхо в одной квартире. Всегда спать с ним, заниматься всякими бытовыми делами, играть с котами, не думать, как надо сначала зайти в общежитие утром перед занятиями… Джисону нравится.        — А как же… аренда?..        — Поделим пополам? — предлагает Минхо. Хан кивает, улыбается, как самый счастливый человек.        — Освобождай полку в шкафу.       День выдаётся просто прекрасным. Джисон в восторге. Он видит детский сад и школу, куда когда-то давно ходил Минхо, слушает кучу забавных и не очень историй, прогуливается по узеньким улочкам города… И ему приятно откликается царящая здесь атмосфера, дополненная давними рассказами. Город тихий, людей не очень много, как будто всё замерло в один момент. Джисону правда нравится здешнее спокойствие. Могло быть и потише, конечно, но в сравнение с его родным Инчхоном и университетом тише значительно. Минхо утаскивает его в один из закоулков и целует, переняв настроение. Хан обнимается и отвечает. И что-то в этом поцелуе есть чересчур интимное. Хан не понимает, что именно, но чувствует, что Минхо целует немного по-другому. От этого в груди приятно покалывает. Они прячутся в каком-то полутёмном закоулке, алкоголь уже выветрился из их голов, у обоих руки подрагивают от мысли, что сейчас они чересчур открыто проявили свои чувства прямо на улице. Не где-то в центре, конечно, но и не в квартире, ставшей свидетелем большей части их романа.        — Я тебя люблю, — шепчет Минхо. Джисон прижимается к его губам ещё на несколько секунд, не сдержавшись.        — И я тебя люблю, малыш.       В доме Ли уже вовсю веселятся. Кто-то давно переоделся в ханбок. Отец Минхо разговаривал с мужчиной чуть старше его. На кухне матери помогали женщина и девушка значительно моложе. Минхо негромко сообщает, что это брат мамы, его жена и дочь. Последняя, Хан замечает, обводит его каким-то оценивающим взглядом. Без внимания Минхо, судя по его нахмуренным бровям, это действие незамеченным не остаётся. Джисон сжимает его ладонь незаметно для остальных. Ли благодарно кивает и решает помочь с едой. Джисон, не зная, куда себя деть, уходит в его комнату и быстро, пока помнит ощущения, записывает прибежавшие в голову строки в тетрадь. Это придётся позже поправить, только точно не сейчас. И музыку наложить… Хан вздыхает. Вот каждый раз вдохновение невовремя приходит. Он совсем не хочет оставлять своего парня наедине с его гомофобными родственниками. Но и руки написать что-нибудь чешутся. Джисон спускается на первый этаж, подходит к Минхо, который разделывал рыбу на столе.        — Малыш, не против, если я сейчас напишу песню?        — Так впечатлила прогулка, Хани? — Минхо улыбается, не отвлекаясь от рыбы.        — И ты.        — Если что, приду к тебе. — Ли поднимает голову, кивнув. Джисон целует его в щеку, не сдержавшись, и заправляет волосы за ухо. Минхо подносит к его лицу кишечник рыбы.        — Фу, — морщится и смеётся Хан и спешит уйти, не заметив, что родственники Ли теперь напряжённо смотрят на Минхо.       Мелодия подбирается немного трудно, но крайне удачно, хотя уходит ну совсем не мало времени. Он отправляет Чану черновой вариант, сделав какую-то основу, и спускается вниз. Кажется, вовремя, потому что именно в этот момент к Минхо, прижавшемуся к столу, подходит его отец. И он явно не комплимент сделать хочет. Джисон срывается прежде, чем успевает подумать, подставляется под пощёчину сам, закрыв собой Минхо. В ушах поселяется звон и испуганный голос Ли. В уголках глаз скапливаются слёзы.        — Джисон! — Минхо держит его за плечи, пытается заглянуть в лицо, чтобы посмотреть, всё ли в порядке.        — Всё нормально, — отмахивается Хан, потирая горящую щеку. Если бы это был кулак, то было бы значительно хуже. Джисон улыбается Минхо, переводит уже более серьёзный взгляд на мужчину, который замер перед ними с широко распахнутыми глазами. — Аджосси, извините, что вмешиваюсь в ваши разборки, но, пожалуйста, не делайте Минхо больно. — Джисон кланяется. — Он приехал к Вам с надеждой, что всё теперь хорошо, что он остался для Вас таким же любимым сыном, каким был всю жизнь, что Вы приняли его. Минхо не заслуживает плохого отношения к себе, аджосси. Он очень добрый и светлый человек — Вы его таким воспитали.        — Джисон… — Минхо обеспокоенно поджимает губы, положив ладонь ему на спину.        — А тебе наглости не занимать, да? — наконец оживает старший Ли. Он всё ещё удивлён, но, видимо, уже не собирается никого бить. — Я воспитываю своего сына, а ты под руку лезешь.        — Думаю, Вы сделали бы так же, если бы кто-то захотел ударить Вашу жену, аджосси, — решительно продолжает стоять на своём Джисон. Мужчина прожигает его тёмным взглядом несколько долгих секунд.        — Мой сын не тряпка и не девчонка, чтобы не получать воспитательные тумаки.        — Вы правы, — кивает Хан, — он не тряпка и, тем более, не девчонка. Только не думаю, что какое-либо насилие — выход из ситуации. Вам что-то не понравилось?        — Да. — Отец Минхо делает шаг назад, чтобы видеть его полностью. — Вместо девушки он привёл тебя.        — А что именно Вам не нравится?        — Что это извращение.        — Любить? — недоумевает Джисон. Мужчина перед ним дёргается всем телом. — Тогда и Вы извращенец, аджосси, раз любите свою жену. — Чета Ли переглядывается. — Слушайте, я знаю, что… Это не то, чего Вы хотели бы для Минхо. Мои родители тоже вряд ли хотели бы такое, но… Так получилось? Люди влюбляются. И иногда очень странно и неожиданно. Я от Минхо глаз не могу отвести и у меня постоянно желание быть рядом с ним, отдавать ему всё, что у меня есть, делать самым счастливым — так люблю его. Неужели, Вы… не хотели, чтобы его любили просто за то, что он — это он? Без всяких других причин. — Джисон переводит взгляд на нервного Минхо за своей спиной, тот крепко сжимает его плечи, бегает глазами от родителей к нему, губы дрожат.        — Это не традиционно, — всё же гнёт своё мужчина.        — Если традиция для Вас — обеспечить Минхо несчастливую жизнь, то мне очень жаль. Это ведь… не Вы живёте за него. Не Вам со мной жить в одном доме, ужинать вместе, спать в одной кровати и всё такое. Вы можете только видеть, как он счастлив. А он счастлив — поверьте. — Джисон улыбается Минхо, поддерживая, берёт его за руку на своём плече, крепко сжимая. — И я готов бороться за то, чтобы он был счастлив. Если Вы против наших с ним отношений, — Хан оборачивается к старшим, — то мы сейчас же уедем во избежание любых конфликтов.        — Джисон… — Минхо выдыхает совсем тихо, дрожащим шёпотом. Смотрит на родителей, гулко сглатывая. Можно было и не задавать этот вопрос. Им всегда было важнее пристроить его туда, где им удобно и хорошо. Мнение Ли редко учитывалось. И на танцы он поступил втихую. Специально завалил экзамены в других университетах.        — Проваливайте.       Джисон чувствует себя виноватым. Очень виноватым. Минхо как-то сильно подавлен после отъезда из родного дома. Хан хотел спросить, что привело к тому, что отец решил ударить его, но не решился. Лучше вообще не затрагивать эту тему. Он хочет предложить поехать в Инчхон, раз с Кимпхо не удалось, только понимает, что Ли лучше сейчас вообще не беспокоить.       Хан кутает его в одеяло поплотнее, оставляя в спальне с ночником. Минхо хмурится сквозь сон — к счастью, не просыпается. Джисон целует его в макушку, прежде чем выйти в гостиную и устало плюхнуться на диван. Дори и Суни трутся о его ноги, Хан гладит их по спинам, смотря в телефон. Палец зависает над зелёной трубкой. Он не уверен, что это стоит говорить по телефону, но всё-таки…        — Алло? — Джисон рвано выдыхает. Голос матери звучит радостно. Она всегда счастлива, когда он звонит ей.        — Привет, мам.        — Привет. Что с голосом? Что-то случилось? — Хан кусает губы. Ещё как случилось.        — Да, эм… Нас… выгнали из дома…        — Что? Как? — Джисон говорил ей, что поедет к Минхо на Чхусок, но определённого термина для Ли не дал. Не назвал его другом, знакомым или как-то ещё — просто Минхо.        — Дело в том, что… Слушай, я не думаю, что это телефонный разговор, но я не знаю, как ещё можно, так что поступлю, как трусишка, ладно? — Джисон часто моргает, чувствует, как страх сковал тело, брошенное в пот.        — Джисон?.. Ты меня пугаешь. — Мама тоже напряжена. Хан неловко прочищает горло.        — Минхо и меня выгнали его родители, потому что он… Он гей. — Джисон готов себя по лбу ударить. Хотел сказать про себя, а первым под удар поставил Минхо. Идиот — первое место.        — О…        — И мы с ним встречаемся, — спешит добавить Хан.        — О…       Эти звуки Джисона пугают. Он кусает ногти, рвано выдыхает.        — Значит, ты… гей?..        — Думаю, больше бисексуал? Девочки мне всё ещё нравятся, наверное…       Он слышит вязкую тишину. Тянется она, как мазут. И пахнет так же дурно. Джисон не знает, что сказать ещё. Оправдаться? Сказать, что это шутка? Попросить хоть как-то среагировать?        — Ты любишь его?        — Сильно, — выдыхает Хан.        — И я тебя тоже всё ещё люблю. — Джисону от этих слов никогда ещё так легко не было. — Я не этого хотела для тебя, Джисон. Но это твой путь и тебе решать, кого брать под руку. Спасибо, что сказал мне. — Хан всхлипывает, зажимает глаза дрожащими пальцами.        — Спасибо, мам. Люблю тебя. — Голос предательски дрожит и сипит. Но Джисону совсем не стыдно.        — Созвонимся завтра? Думаю, тебе стоит хорошенько отдохнуть. И побыть с Минхо рядом.        — Да, — соглашается со всем Хан.       Джисон откладывает телефон в сторону, выдохнув. Он спешит умыться в ванной, привести себя в хоть какой-то порядок. Сердце бешено колотится. Хан мотает головой, приходя в себя, и наконец идёт спать к Минхо. Как-то по-дурацки у них пройдёт Чхусок. Ну, хотя бы не совсем в одиночестве. Уже что-то радует. Джисон забирается под одеяло и ложится напротив своего парня, лишь бы не разбудить его. Минхо и так еле как уснул, проплакал чуть ли не два часа, осознавая, что теперь никакой надежды на нормальные взаимоотношения с родителями не осталось. И несмотря на то, что Джисон кучу раз извинился, говорил совершенно об обратном и благодарил за защиту. Хан не знает, правильно ли всё сделал, раз получился такой исход. Они поговорят чуть позже, когда всё это чуть забудется.        — Ты обнимешь меня? — хрипло спрашивает Минхо. Глаза он не открывает. Джисон выдыхает и обнимает его покрепче. — Хани, ты лучшее, что со мной случалось в жизни. Не смей думать наоборот, пожалуйста. — Джисон гладит его по спине, чувствует, что Минхо тоже крепко обнимает его.        — Хорошо, малыш, — кивает Хан. Ли улыбается ему в шею. Это так странно. Сейчас они поменялись местами. Не так давно Джисон поддерживал его, а теперь наоборот. Хану немного неловко, потому что это не с ним родители решили прекратить контакт. Но завтра, проснувшись полным сил, он приложит все усилия, чтобы позаботиться о Минхо и поддержать.        — Ты с кем-то по телефону разговаривал?        — С мамой, — кивает Джисон, думает немного, рассказать или нет, о чём был разговор. — Я ей рассказал о тебе, что мы вместе.        — И как?..        — Сказала, что любит меня.       Минхо улыбается, перекладывает ладонь ему на шею, поглаживая. Неохотно открывает слипающиеся глаза, и Джисон смотрит в них. Благодаря ночнику хоть что-то видно.        — Тебя невозможно не любить. — Ли целует его в подбородок, тянется повыше. Джисон отвечает.       Удивительно, как за довольно небольшой промежуток времени он нашёл того самого человека, с которым готов пойти хоть куда. И сердце от этого взволнованно трепетало. Хотелось кричать о своей любви.