Часть 2
23 октября 2022 г., 20:50
— Чонгук, мы прибыли, — уже не боясь быть неправильно понятым на своих землях, радостно воскликнул Джин сидящим в карете молодым людям.
Повозка остановилась прямо напротив имения герцога, что снаружи походило на самый настоящий зимний дворец, покрытый белыми одеяниями. Белоснежные ковры переливались под тусклыми лучами солнца, озаряя своим бриллиантовым светом округу.
Поодаль стояли служанки, с сегодняшнего дня обслуживающие новую герцогиню северных владений.
Они смотрели с опаской.
— Как думаешь, какова наша новая Госпожа? — закусывая нижнюю губу, шептала девушка.
— Ох, Чеён, хотелось бы, чтобы все слухи не оправдались, иначе нас и нашего господина ждёт настоящий ад, — уже более взрослая женщина по-старчески качала головой.
— Неужели она и впрямь такая сумасшедшая? — охнула Пак.
— Держи язык за зубами, девчонка, если кто-то услышит, ни тебе, ни мне не сносить головы, — главная служанка поместья, Пак Чонхва, пристыдила более молодую.
Двери кареты открылись, и изнутри вышла герцогиня, чьи тёмные глаза и каштановые волосы контрастировали на фоне белоснежных просторов поместья. Джису держалась ровно и гордо, как и полагалось аристократке из высшего общества. Она окидывала всех присутствующих взглядом, узнавая знакомые черты людей, к которым в своём время так ужасно относилась.
— Прибыла герцогиня дома Кимов, Ким Джису, в будущем новая хозяйка этого места, — следом за девушкой из повозки вышел и сам Чон, не забыв первым делом представить слугам свою будущую жену, что в скором времени станет равноправной ему. — Прошу относиться к ней с уважением и заботой, — он сам боялся собственных слов, ведь одному господу богу было известно, что же приготовила чертовка с юга к своему прибытию.
Слуги склонили головы в почтительном поклоне.
— Рада познакомиться со всеми вами, — как и было положено лицам высшего общества, Су лишь кивнула в ответ, не смея опускаться ниже дозволенного, хотя ради собственной жизни она была готова упасть на колени и прильнуть макушкой головы к заснеженной земле.
Приближённые к Чону, как и сам он, переглянулась с опаской от происходящего.
«Она не будет плеваться ядом?» — именно такой безмолвный вопрос читался на лице Джина.
— Я устала с дороги и замёрзла, так что мне хотелось бы принять тёплую ванну и переодеться во что-то более подходящие к подобным погодным условиям, — слуги тут же замешкались и поспешили исполнить приказ гостьи, а в скором времени и новой хозяйки.
Герцогиня в сопровождении служанок скрылась за дверьми поместья.
— Ты что ей сказал такого, что она ведёт себя так? — как только и дух простыл от гостьи, Ким тут же рванул к Чонгуку, заваливая того кучей вопросов. — Не говори, что пригрозил убийством, — он наигранно вытаращил глаза и прикрыл рот рукой, будто ахнув от удивления.
— Я и сам ничего не понимаю, — озадаченно ответил Чон. — Что же ты замышляешь такого, Ким Джису? — вопрос, оставшийся без ответа: докопаться до истины мог только он сам.
* * *
Тёплая вода ванны наполняла тело жизнью. После промозглой темницы и точно такой же поездки все силы будто покинули хрупкое тело герцогини. Су опёрлась руками на края ванны и закинула голову назад, погружаясь в размышления о дальнейшем плане действий. — Господи, я будто снова родилась, — с наслаждением она вдыхала приятный запах аромамасел, подготовленных специально к её приезду. — Но чтобы заново не рождаться, пора придумывать четкий план действий, — голова вернулась в привычное положение, а женский кулачок с полной решимостью стукнул по воде, брызги от которой разлетелись на пол. — Значит, таков ты, Чон Чонгук, позволил такой красивой даме мёрзнуть одной и даже не предложил согреться вместе. Хотя чего я удивляюсь, учитывая, какой я была язвой, он мог выбросить меня в сугроб по дороге и поехать дальше, — Су закачала головой и цокнула. — Если он только и видел во мне монстра всё время, то мне стоит показать всё своё очарование, чтобы у этого герцога и шанса не осталось, чтобы даже никакая грязная мыслишка о моём заточении не проникла в его голову, — таков был основной план действий на первое время. Во-первых, завоевать доверие Чонгука. Во-вторых, разобраться в столь противоречивых отношениях юга и севера, которые доселе герцогини были не интересны. В-третьих, не искать проблем на задницу. — Ни у одного влюблённого мужчины и не возникнет гадкой мысли заточить свою возлюбленную в темнице, — воодушевившись и настроив себя на нужный лад, Су накинула махровый халат и вышла в комнату. — Перед этим личиком ещё ни один мужчина не устоял, — всё продолжая себя нахваливать, она нарезала по комнате круги, уже чувствуя небольшие сдвиги в миссии по выживанию к хорошему концу. Неожиданно дверь отворилась, заставив герцогиню резко обернуться. В комнату зашёл Чонгук. Он тут же поспешил отвернуться. — Прошу простить, я думал, что вы уже оделись, — нечего было смотреть на малознакомую девушку, так ещё и почти голую. Если бы Чон был дамским угодником, то непременно бы обрадовался такому стечению обстоятельств, но до сего момента в его покоях не бывало ни одной женщины, кроме служанок, что приходили навести порядок. Су тут же заметила, как молодой человек смутился. Нельзя было терять такой шанс. — Не переживайте, мы же в будущем будем женаты, так что это вполне нормально видеть друг друга в полуобнажённом виде, — она была хитрой лисицей, в какой-то степени даже скользкой, словно змея, но в этот раз всё сказанное было не ради насмешки. Отрицать притягательность герцога, как мужчины, было почти невозможно. Личная служанка не врала, когда говорила, будто он хорош собой. Так и было. Мужественные черты лица, выточенное постоянными сражениями тело и красивые, такие пронзительные карие глаза, что могли завлечь любую женщину в свои сети. Особого шарма добавляла невинность, ведь если бы не она, то Чон не отвернулся бы, как мальчишка, при виде полуобнажённой женщины. Джису любила невинных мужчин. Их было интереснее ломать. — Даже и в более непристойном, вы так не считаете? — герцогиня медленно двигалась в сторону Чонгука. — Вы же просили даже не трогать вас, — он усмехнулся. — Видимо, во время поездки вы не шутили, говоря об обратном, — он принял правила игры, в которую, как ему казалась, играла Ким. — Вы правы, я переосмыслила всё сказанное, как только увидела вас вновь, — теперь уже она была хищницей, медленно подступающей к своей невинной овечке. — Устоять перед таким мужчиной слишком сложно, — Су прижала герцога к двери, перекрыв руками все пути к отступлению. Увидь кто молодых людей в столь поздний час, точно бы подумал, что герцогиня домогалась до Чона. Она была настроена слишком серьёзно. На кону стояла жизнь. — Вы правда так хотите, чтобы мои руки, испачканные в крови, касались вас в самых непристойных местах? — умело цитировал слова девушки Чонгук. От подобной откровенности Джису удивилась и даже поменялась в лице, вся спесь спала, и она растерялась от настолько пронзительного взгляда карих глаз. — Герцогиня, вам стоит отдохнуть, оставьте свои игры на другой день, — Чон воспользовался случаем растерянности стоящей напротив хищницы и быстрым движением убрал её хрупкие руки с двери. — Если вы в чём-то не уверены, то не стоит бросаться такими громкими заявлениями. Когда вы будете готовы ответить положительно, то мы обязательно продолжим этот разговор, — карие глаза девушки ещё больше округлились, она и не знала, что нужно было ответить. — Я готова продолжить разговор прямо сейчас, — крикнула она вслед закрывающимся дверям, но было уже поздно, герцог скрылся в коридоре, оставив невесту в гордом одиночестве. — Сбежал, — сказанное звучало больше смешно, нежели грустно. Ким упала на кровать спиной, вытянув руки к потолку, позволяя ткани халата слегка оголить грудь. — Вот, значит, какой ты, сумел обвести меня вокруг пальца и поставить в такое неловкое положение, что и слов для ответа не нашлось, — всё никак не унималась герцогиня, удивляясь своему поражению. — Вот же засранец, чувствую себя отвергнутой, — она рассмеялась, тут же ударив себя по губам. — Джису, не стоит так грязно выражаться в этом поместье. Герцогиня и сама была удивлена, как так в любовных делах её смогли обскакать так умело. Она была точно уверена, что Чон смутился при виде её обнажённой кожи, но чем же была вызвана такая реакция, точного ответа не было. Несколько предположений и всего-то. Это бы ничего не дало в данный момент. Как бы там ни было, реальность оставалась таковой: её отвергли без шанса на продолжение. Ким Джису не была бы самой собой, если бы так быстро сдалась, потому она без помощи служанок быстро собралась и поспешила следом за Чонгуком. — Знаешь ли, ещё ни один мужчина так быстро не убегал из моей спальни, — этот небольшой отказ сильно ударил по гордости герцогини, которой, как ей казалось, у неё и не так много осталось.* * *
Чонгук шёл по тёмным коридорам своего поместья и всё никак не мог разобраться в случившемся пару минут назад. Девушка, что когда-то смотрела на него с таким нескрываемым презрением, смотрела на него без капли смущениям и предлагала своё тело. В этом, конечно же, не было ничего странного, ведь им предстояло стать мужем и женой, а самому Чону пришлось бы однажды исполнить супружеский долг, но это были лишь обычаи, установленные в обществе. Соглашаясь на подобный брак, он никогда и не думал о совместных покоях с герцогиней южных земель: она при каждом удобном случае не давала и шанса на подобные мысли. Сколько раз они встречались до этого, но и взгляда хватало, чтобы понять, что жизнь его превратится в ад, но по приезде на север Су будто бы подменили. Герцог и сам не понимал, что случилось и по какой причине всё происходило именно так. И как бы уверенно он не ответил герцогине в спальне о продолжении разговора, ему было стыдно за сказанное. Говорить такие откровенные вещи в первый день было слишком опрометчиво. А уж тем более намекать на продолжение. Смущала ли его возможность разделить покои с аристократкой южных земель? Пожалуй, да. Учитывая, что подобного опыта у него никогда не было, такое откровенное поведение герцогини вгоняло в краску. Как бы он ни старался держать лицо перед ней, по выходу из спальни сердце бешено стучало, а мысли в голове спутались. Он нуждался в успокоении, которое находил в своём личном кабинете на втором этаже поместья, где герцог проводил большую часть своего времени, решая насущные дела герцогства. И всё было бы как обычно, если бы и туда не заявилось взбалмошная герцогиня, что никак не хотела заканчивать разговор. — Что-то случилось? — со спокойным лицом спросил Чон, снимая свои очки и поднимая взгляд с бумаг на девушку, что ворвалась в его кабинет без капли стеснения. — Мне казалось, что я сказал вам отдохнуть после тяжёлой поездки. Зайдя внутрь и столкнувшись глаза в глаза с герцогом, Су потеряла свою уверенность. Ей нельзя было говорить всё, что вздумается, и выражать открытое негодование отказом, потому пришлось аккуратно подбирать слова. — Мне страшно оставаться одной в незнакомой комнате, — сказала она первое, что пришло в голову, и тут же мысленно начала ругаться про себя. «Что за хрень ты несёшь, Су?» — внутри бушевал настоящий ураган, в то время как снаружи она выглядела спокойной. — Простите, я не подумал, что вам нужно будет время адаптироваться здесь, — парень устало потёр глаза и заморгал, пытаясь прийти в себя. — Я сейчас же позову главную служанку, она сможет остаться с вами на ночь, чтобы вам не было страшно, — он было хотел выйти из-за стола и направиться отдавать приказ, как девушка ошарашила его уже второй раз за день своим вопросом: — Почему вы не можете остаться со мной? — она выглядела уверенней, чем обычно, что ещё больше пугало стоящего напротив герцога. — Герцогиня, мы же уже решили этот вопрос, — Чон устало выдохнул. Ему сейчас было не до игр, в которые так хотела поиграться девушка. — Мы не решили этот вопрос, вы просто отвергли меня, — она состроила такое выражение лица, которое так и говорило: «Ну что ты скажешь на это?» — Не вы ли отвергали меня каждый раз, а сейчас вдруг захотели остаться со мной в одной комнате? Не боитесь, что я могу сделать что-то предосудительное? — Чонгуку уже надоело хождение вокруг да около, если стоящая напротив чего-то хотела, то пускай бы уже сказала прямо, а не ходила кругами. У него и так на носу стояла подготовка к свадьбе, так ещё и весна близилась, что означало большие работы с сельским хозяйством на территории герцогства. — Я доверяю вам, поэтому уверена, что вы ничего такого не сделаете, — вот же ляпнула. Такие быстрые изменения и подобные слова только больше укрепили сомнения Чона в чистоте намерений герцогини. — Что вы сказали только что? — на ранее спокойном лице оттенилось раздражение. — Герцогиня, пожалуйста, прекращайте играться со мной, у меня и так много дел, сейчас совсем не до этого. Прошу вас, ступайте в комнату и отдохните, — терпение подходило к концу. Смеяться над ним, издеваться и вовсе не скрывать своё презрение было одним делом, но когда он совершенно ничего не понимал в происходящем, — вызывало раздражение. Если бы только Чон видел, что противен герцогине, и она бы это показывала в открытую, а не вела бы какую-то слепую войну, ему было бы намного легче отвлечься и просто терпеть, но подобный расклад дел только усугублял положение. — Вам мало унижений, которые ваши родители устроили мне и моим людям сегодня, вы хотите и себе черпнуть ложечку этого сладкого удовольствия? — Су застыла после такого откровения, ведь в прежней жизни она никогда не слышала ничего подобного от Чона, он был равнодушен и терпелив, а сейчас, кажется, закипал не на шутку. — Нет, на самом деле… — она понимала, что план начинал давать трещины и ей нужно было хоть что-то, чтобы отвести от себя подозрения в столь странном изменении поведения. — Что? Что же такого случилось, что вы вдруг начали тянуться ко мне? Это ваши родители дали вам указания стать ближе со мной, или же вы самовольно решили втереться ко мне в доверие таким образом? Даже если так, то какова ваша причина? — он злился, очень сильно злился, что аж желваки играли свою игру на челюсти, но последующий вскрик заставил остолбенеть: — Я просто влюбилась в вас, но даже не знаю, как и подойти после всего случившегося ранее, — Су тут же схватилась за губы, так и проклиная свой длинный язык, который был достаточно красноречив, но в данной ситуации излишен. «Всё, смерть», — Герцогиня уже мысленно представляла, как на следующий день из поместья будут выносить гроб с невестой, что так глупо поплатилась за желание жить, за которое она так отчаянно цеплялась. Ей было абсолютно без разницы на нормы морали, свои принципы и гордость, для неё главным было выжить в этой безостановочной войне. Возможно, переродись она за несколько лет до встречи с Чоном, всё было бы иначе. Больше времени на раздумья, больше времени на проработку плана и больше стараний ради собственного изменения, но как ей было ориентироваться по ситуации, когда в голове всё ещё стояли образы темницы и той свечи, того лучика света, что помогал оставаться на плаву и не сойти с ума? Она была сломлена, потеряна и никогда уже не найдена, а потому и готовая на любые жертвы ради собственной жизни. В отличие от герцога, Су никогда не думала о других, ведь даже сейчас она так отчаянно боролась за свою жизнь, за лучи солнца, которых уже никогда могла не увидеть, за вкусную еду и чистый воздух, не пропитанный сыростью и разлагающимися трупами за соседней стеной. Было ли это правильно? Ким Джису всегда считала, что никто, кроме неё, не поможет ей, а потому и оставалась эгоисткой что в той жизни, что в этой. Спасти себя могла только она сама, но для достижения цели ей так был нужен стоящий напротив мужчина, что совершенно потерял дар речи от подобного заявления. — Вы что? — уже не таким раздражённым, а более снисходительным тоном спросил он. — Я не буду повторять, вы всё равно никогда не поверите мне, — она ушла, дверь закрылась, а вместе с ней и упорхнул запах свежего цитруса и лаванды, который был так приятен Чону.* * *
Лунный свет пробивался сквозь чуть приоткрытые школы спальни. Герцогиня стояла у окна и смотрела вдаль, вспоминая о временах, когда и о таком ей приходилось мечтать. Жизнь после заточения превратилась в адские мучения, и если сначала она сопротивлялась, кричала и всей душой ненавидела Чон Чонгука, то с каждым днём крики из темноты становились всё тише и тише, пока не превратились в безмолвную войну с собственным разумом. Тишина поглощала, выводила из себя, а впоследствии заставляла смириться. Время шло, а осознание приходило с большей силой каждую минуту. Джису начинала осознавать, что винить герцога северных земель было слишком глупо и винить нужно было лишь себя, несносную, взбалмошную и любящую унижения аристократку. В какой-то степени ей даже было жаль почти незнакомого человека, что так хорошо обращался с ней, несмотря ни на что. Моментами ей хотелось вернуться в дни своих представлений и забрать сказанное, отрезать язык, чтобы из поганого рта ни слова грязи не смело вылетать, но она не могла. Она никогда не любила Чон Чонгука, ни до заточения, ни даже после, когда наконец-то смогла осознать всю доброту его большого и отверженного сердца. Была признательна, даже в какой-то степени благодарна, но не влюблена. Даже та маленькая свечка, что он приказал приносить каждый день к решёткам темницы, была самым большим, что он только мог сделать для подобного ей человека. Она помнила это, но, кажется, после возвращения назад только и думала, что о своей личной выгоде и свободе. Вот только сказанные в кабинете слова заставили её вспомнить всё хорошее, что делали для неё, и всё плохое, что сотворила она. — Я знала, что тебе было тяжело, но совсем не хотела думать об этом, — когда она куталась в накидку, карие глаза смотрели на заснеженные просторы и домики, что виднелись в дали. — Джису, на всё ли ты готова ради выживания? От заданного в тишину вопроса отвлекли шаги за дверью. — Госпожа, хозяин сказал, что вам не спится, стоит ли мне остаться с вами? — голос служанки заставил Су усмехнуться. — Всё в порядке, передай, чтобы не беспокоился, — устало вздохнув, она всё же решила прислушаться к совету жениха и прилечь отдохнуть. Этой ночью она так и не дождалась Чонгука, заснув в гордом одиночестве. Хотя назвать его гордым можно было лишь с натяжкой.
