В конце концов, мы обе ужасные люди

Вайолет Лейнс не считала себя хорошим человеком. Она могла быть достаточно терпимой, если её не раздражали, но в целом ее нельзя было назвать милой. Не то чтобы ей это было нужно. Весь имидж Вай держался на том, что она вечно попадает в неприятности, что бар - был её единственным домом, и то что ей было абсолютно наплевать на мнение посторонних. Хотя она и пользовалась популярностью в узком кругу одноклассников, большинство предпочитало оставаться к ней равнодушными. В основном, на неё обращали внимание лишь «аутсайдеры». Так их окрестили золотые детки Пилтовера, считающие себя элитой. Вай не волновало, что эти высокомерные засранцы думают о ней, у нее были дела поважнее. Одним из таких увлечений была её музыкальная группа. Хотя технически эта группа не принадлежала ей. Она появилась на свет в пьяный вечер вместе с Экко и Майло. Будучи старшеклассниками, они долго обсуждали свои мечты и планы на будущее, размышляя о том, чем хотят заниматься после выпуска. Всё началось с безобидной шутки, когда Майло принялся хвастаться своей игрой на барабанах. Вай запустила ему в голову пустую банку из-под пива смеясь, что если он мечтает добиться успеха в музыке, ему понадобится тонна поддержки, чтобы скрыть от слушателей тот факт, что он отстой. Тогда Майло в шутку предложил создать вместе рок-группу: так все и началось. Их затея была пока сырой и хрупкой, но им было весело тусоваться вместе. Раз в неделю они репетировали и постепенно начинали становиться настоящей группой. Без концертов и каких-либо слушателей, но все же группой. — Спасибо, что разрешили нам воспользоваться хоровым классом, миссис Джи, — сказал Экко учительнице, которая позволила им порепетировать там после уроков. Приветливая женщина кивнула в ответ. — Не за что, только пожалуйста, ничего не сломайте и приберите за собой. Я вернусь и закрою за вами дверь в пять часов. Вай слегка махнула женщине на прощание, оглядываясь вокруг: — Никогда здесь не была. — Серьезно? — хихикнула Паудер, схватив одну из гитар: — Ты ходишь в эту школу уже 4-й год и никогда не была в хоровом зале? Вай пожала плечами: — Меня не интересует хор. Паудер передала ей одну из электрогитар, чтобы она могла подключить её к усилителю. Их группа пока состояла из четырех человек, и пока лишь создавала хаотичную музыку, но все участники наслаждались каждой минутой на репетициях. Майло был их барабанщиком, Экко играл на синтезаторе, и других клавишных, Вай на электрогитаре и иногда подхватывала припевы, а Паудер - стала их вокалисткой. Сначала Вай отказывалась брать Паудер на место солистки, не веря что в свои 15 лет она сможет справиться. Но девушка удивила своим талантом и настойчивостью, целый месяц упрашивая взять её в группу, пока Вай наконец не сдалась. — Как ты думаешь, у нас получится уговорить Вандера разрешить нам играть в «Последней капле»? — спросил Майло, усаживаясь за барабаны. Вай закатила глаза, подключая гитару: — У нас лишь половина сет-листа и только 4 песни, которые мы более-менее в состоянии сыграть от начала и до конца, так что нет, нам еще далеко до концерта. Паудер бросила свою сумку на стул, прежде чем включить колонки и проверить микрофон: — Это потому, что вы больше спорите о жанрах, чем играете. — Да я же говорю вам, классический рок — это всегда хит! — прокричал Майло, заставив Вай бросить на него раздраженный взгляд. За последнюю неделю они начинали этот спор около 20 раз, и он ей уже порядком надоел. — Панк-рок - это то, что нам нужно, — процедила Вай, взглянув на Паудер, на что ее сестра кивнула: — Всё равно большинство песен, которые мы сейчас подготовили, это панк-рок. — Но почему вы хотите исполнять ТОЛЬКО панк-рок?!, — простонал Майло. Вай тут же бросила: — Потому что это шикарная музыка. — Или ты просто сволочь. — Спасибо, что заметил — Ребята, — прервал их Экко, проверяя клавиши, — давайте просто начнем репетировать песни, которые мы знаем, а потом обсудим сет-лист, окей? С этими словами репетиция официально началась. Все прошло довольно неплохо, хотя Вай была не особо довольна тем, что Майло в итоге добавил в сет-лист классическую рок-песню. Она любила панк-рок больше всего на свете и хотела, чтобы их группа звучала также круто. Это соответствовало ее эстетике, если это вообще можно так назвать. В 17 лет Вай зареклась носить черную одежду, и хотя бы одна вещь из ежедневного гардероба, имела прорехи. Было ли это стилем, или способом проверить, как далеко она может зайти, прежде чем ее закодируют? Вай не думала об этом, но она точно знала, что ей нравится выглядеть дерзко. Воспитание в бедной части города, безусловно, сформировало в Вай ту личность, которой она была сегодня. Они с Паудер потеряли родителей, когда Вай было всего 10 лет, и Вандер, друг семьи, временно взял опеку над ними. Несколько месяцев, которые они должны были прожить у него, превратились в годы, пока он официально не решил удочерить их, когда Вай было уже 14 лет. В итоге, всё обернулось неплохо, особенно для Паудер, которая боялась, что их заберут у Вандера, и ее с Вай раздадут по приемным семьям. Удочерив их, Вандер решил нависавшую проблему разлуки двух сестёр. Но это не значит, что прошлое не оставило на них неизгладимых шрамов. Вай было чертовски трудно открываться людям, а быть доброй, или милой - вообще не входило в её характер. Также, ей всегда нравилось идти наперекор ожиданиям посторонних. Она превратила это в своеобразное хобби — делать прямо противоположное тому, что от неё ожидают окружающие, и из-за этого постоянно влипала в неприятности. Не говоря уже о том, что ее склонность к плохим привычкам, привела к зависимости от сигарет и женщин постарше, желавшим провести ночь в удовольствие и случайном сексе. Другое дело, что быть одной единственной открытой лесбиянкой на всю школу, означало стать изгоем для богатой и привилегированной элиты, наводнявшей школу. Они раздражали Вай своими издёвками сильнее, чем если бы просто игнорировали её. Ее абсолютно дерьмовые школьные годы, стали причиной того, что она работала каждый свободный час дня в закусочной Бензо, чтобы позволить себе купить машину и свалить путешествовать по стране, после окончания школы. «Земля вызывает Вай?» От мечтаний о путешествии в одиночку Вай оторвала Паудер, размахивая рукой перед ее лицом. — Чего? — Майло спросил, сможем ли мы устроить репетицию в пятницу, или ты работаешь после школы? Вай вздохнула, отключая гитару: «Я работаю в смену с 5 до 8, но можно порепетировать после, если Экко уговорит свою маму позволить нам потусить в их подвале». Экко застонал, закатив глаза: — В прошлый раз мы так громко играли, что соседи пришли жаловаться, так что я дико сомневаюсь в этом. — В любом случае, спроси ее, — сказала ему Паудер, помогая Вай убрать шнуры и гитару. Вай взглянула на неё с благодарной улыбкой. Паудер была, пожалуй, единственным человеком, с которым она была мила. А может быть, она единственный человек, с которым она осмеливалась быть уязвимой время от времени. Она не позволяла себе расслабиться даже с Вандером, а тот был известен тем, что мог довести до слез своими назойливыми вопросами. — Не рассчитывайте на это, — кинул ей Экко, убирая свой синтезатор и собирая сумку, — В любом случае, сегодня было круто. Мне пора бежать на ужин, увидимся! — До встречи, малыш, — крикнула вдогонку Вай, и это прозвище заставило Экко показать средний палец, прежде чем он выскочил за дверь. — Вай? — Хм? — Вай ответила Паудер, листая свой телефон и проверяя, нет ли у нее пропущенных сообщений. У нее была новая пара на Tinder с девушкой, которая, предположительно, ходит в среднюю школу где-то в ближайшем районе, поэтому она знала, что лучше не отвечать взаимностью. Но все равно провела пальцем вправо. Если повезет, она получит веселую ночь и хороший трах, а это было всё, что искала Вай. Отношения точно были не для нее, никогда не были и никогда не будут. Слишком много драмы и слишком много обязательств. Секс был развлечением, приятными ощущениями и эмоциональным всплеском, чтобы пережить неделю скучной школьной жизни. Угнетало и то, что они ходили в школу для нудных привилегированных детей. В их городе было только две школы. Одна для богатых детей в Пилтовере, и школа в Зауне, которую мало кто заканчивал. И хотя Вай, Паудер, Майло и Экко жили в Зауне, они смогли поступить в среднюю школу Пилтовера, в надежде получить больше шансов на хорошую жизнь. Чтобы попасть туда, достаточно было пройти идиотский вступительный тест, который смог осилить каждый из их компании, и в итоге их приняли. И несмотря на то, что все в этом поганом месте думали о ней, как о глупой выскочке, Вай на самом деле была чертовски умной. Она прекрасно знала языки, историю и географию, и без труда справилась с вступительным тестированием школы Пилтовера. Как и Экко, Майло, а позже смогла и Паудер. Единственным, кто не прошел, был Клаггор, который остался в школе Зауна, но, похоже, у него все было в порядке. Вандер был тем, кто подтолкнул их компашку к прохождению теста. Вай, будучи старшей, прошла тестирование первой, только ради того, чтобы подать Паудер хороший пример. Хоть Вай и была уверена, что сама вряд ли доживет до 30 лет, она знала, что Паудер очень смышлёная и точно сможет чего-то достичь, если её направить в правильное русло. Вот только Паудер никогда бы не согласилась поступить в Пилтовер, если бы туда не пошла Вай, поэтому она очень старалась сдать тест и успешно поступила. Стоя на выходе из хорового зала, голова Вай была забита совсем другими вещами, а не их группой. Во-первых, она мечтала выкурить сигарету, так как пропустила последний перекур, когда какой-то ботан подошел к ней, чтобы спросить что-то о тесте на следующей неделе. Во-вторых, ее мысли были заняты машиной, которую она приметила в магазине подержанных автомобилей в Зауне несколько дней назад, и она не переставала ломать голову, как же ей достать деньги, чтобы успеть купить тачку, пока ее не продали. Когда они вышли из зала, Майло побежал звонить своей интернет-подружке, которая жила на другом конце страны, а Паудер отправилась в туалет, прежде чем они поедут домой на автобусе. — Тогда я подожду вас снаружи. — сказала Вай, и побрела по пустым коридорам в одиночку. Было не так уж плохо прогуливаться одной по школе, которую она ненавидела всем сердцем. Ее черные «док мартенсы» на платформе, пинали сломанный карандаш по коридору, двигаясь к выходу. Слишком увлеченная, пинками по прямой, она поздно заметила, что идет прямо на кого-то. Пока они не столкнулись. Вай оступилась на несколько шагов, а девушка, с которой она столкнулась, чуть не упала, но успела опомниться. Она быстро поправила юбку и волосы, прежде чем они встретились взглядами. Кристально-голубые глаза впились в бледно-серые, и ни одна из них не была рада видеть другую. — Лейнс. — Кирамман. _____________________ Кейтлин Кассандра Жозефина Кирамман не считала себя хорошим человеком. Ее воспитание в кругу пилтоверской элиты привило ей умение быть очаровательной в общении с каждым, кого она встречала. Но только для того, чтобы иметь возможность распустить у них за спиной самые мерзкие слухи. Не то чтобы она часто так поступала, но бывали исключения. Она не была из тех девушек, которые живут ради драмы и склонны её разжигать, она была скорее наблюдателем развития событий со стороны, и независимо от того, вовлечена она в интриги или нет, она никогда не оказывалась в центре событий. Возможно, в этом и заключалось очарование и опасность Кейтлин Кирамман. Она никогда не была в центре скандала, но в то же время вы никогда не знали, не она ли его зачинщик. С самого раннего возраста Кейтлин осознавала свое положение в обществе. Ее мать пол жизни проработала в сенате, и Кейтлин буквально получила "клеймо" дочери сенатора. Такая жизнь требовала от неё всегда выглядеть презентабельно, всегда улыбаться, одеваться скромно, но не скучно, быть такой, какой тебя хотят видеть люди, и самое главное - никогда не позволять людям видеть твои слабости. Поскольку оба ее родителя иммигрировали из Великобритании, они постарались в воспитании ее шикарного британского акцента, чтобы она выделялась и звучала намного изысканней её американского окружения. А мать с раннего возраста тщательно контролировала каждую деталь ее жизни, ожидая от Кейтлин, что она станет лучшей из лучших. И так оно и было. Она неустанно трудилась, чтобы соответствовать идеальной картине своей матери. Она занималась легкой атлетикой, участвовала в дебатах, получала высшие баллы и посещала все AP-классы, которые только могла. Тем не менее, она не могла припомнить ни одного момента в жизни, когда бы ей казалось, что мать гордится ее успехами. Единственным, кто бесконечно гордился ею, был ее отец. Добросердечный, милый отец, который не переставал говорить о том, что заслуги дочери поражают его до глубины души. Если бы не он, Кейтлин сошла бы с ума от строгих правил матери, бесконечных уроков этикета и её пристального взгляда. С самого поступления в школу Пилтовера, она завоевала популярность. Ей даже не потребовалось вкладывать усилия. Дочь сенатора... все хотели общения с ней, чтобы попасть в круг её друзей, а поскольку Кейтлин не знала другой жизни, она просто шла на поводу у толпы. В результате, сейчас, в 17 лет, она учится в выпускном классе и имеет возможность поступить как минимум в три университета Лиги Плюща на юридический факультет, как и ожидала ее мать. И нет абсолютно ничего, что заставило бы ее сердце забиться быстрее от радости. Кроме легкой атлетики. Она обожала бегать, забывая о бесконечных ожиданиях, которые возлагала на нее мать. Когда она бежала, она могла просто быть Кейтлин, и хотя бы раз она понимала, что ее трофеи за первое место были получены благодаря её личным заслугам, а не потому что ей повезло родиться в правильной семье. Как она не планировала быть одной из самых популярных девушек, так и не планировала стать одной из тех злобных сучек, распространяющих сплетни. Для этого достаточно было нескольких, не вовремя заданных вопросов от учеников, находившихся на низком уровне пищевой цепочки старшей школы, и пары резко сформулированных саркастических ответов, чтобы на нее навесили ярлык стервы, и с тех пор ей не удавалось от него избавиться. Хотя этот ярлык сделал ее гораздо менее доступной, что вполне устраивало Кейтлин, которая ненавидела людей, подлизывающихся к ней только из-за положения ее матери, это также привело к тому, что она мгновенно нажила себе врагов среди нескольких человек. Одним из таких людей была девушка, с которой она столкнулась после урока дебатов: Вайолет Лейнс. — Лейнс. — Кирамман. — Ты когда-нибудь смотришь, куда идешь? — Извини, но чопорные богатые девушки, живущие на мамины деньги, для меня невидимые пустышки. Кейтлин бросила на Вай безразличный взгляд. С самого первого дня знакомства с Вай, они сразу оказались по разные стороны баррикад и очень умело действовали друг другу на нервы. Кейтлин презирала всё, что представляла из себя Вай. Она была ленива и не проявляла себя во время групповых проектов, она незаконно курила, была известна тем, что ходила в бары для взрослых с поддельным удостоверением личности и делала всё, чтобы разозлить учителей. — Почему ты все еще здесь, Вай? Тебя оставили после уроков?, — Кейтлин не могла сдержать надменный тон в своем голосе. Когда кто-то говорил с ней так, будто она стоила чего-то, только из-за денег и статуса ее родителей, ей приходилось обороняться. — Как ни странно, нет, и я не собираюсь удовлетворять твое любопытство, рассказывая, почему я здесь, — усмехнулась Вай. Кейтлин ненавидела этот насмешливый тон. Всей школе было известно, что эти двое не переваривают друг друга. И если Кейтлин возглавляла толпу популярных учеников, то Вай возглавляла толпу неудачников. Они постоянно враждовали между собой, ведь каждая из них олицетворяла всё то, что они ненавидели больше всего, и было вполне естественно, что каждый их разговор начинался с оскорблений. — Меня совершенно не волнует зачем ты здесь, пока это не касается меня лично, — надменно ответила Кейтлин, прижимая свои книги к груди. — Почему же?, — Вай усмехнулась, сделав шаг ближе к ней, явно желая получить реакцию, — Боишься, что тебе понравится сталкиваться со мной? — Конечно, нет, — процедила сквозь зубы Кейтлин в ответ, — а теперь, пожалуйста свали, мой отец ждет меня на парковке. — Правда?, — Вай сделала еще один шаг ближе, прижимаясь спиной к шкафчикам и вступая в личное пространство Кейтлин, — умоляй меня об этом. — Что, прости? — Ты слышала меня, — усмехнулась Вай, глядя на нее снизу-вверх. Тот факт, что она была выше Вай, была единственная победа, которую Кейтлин сейчас праздновала. «Умоляй меня отпустить тебя». Кейтлин мрачно уставилась на нее и попыталась оттолкнуть, но Вай удержала её прижатой к шкафчику, двигаясь вместе с Кейтлин. О, как же Кейтлин ненавидела эту игру. — Я не собираюсь молить такую уличную крысу, как ты. — Только посмотрите на это, маленькая мисс совершенство умеет кусаться без своих друзей. Должна сказать, это шокирует, — насмехалась Вай, заставляя растущее раздражение Кейтлин достичь точки кипения. — Слушай сюда, самовлюбленная дура..., — прорычала Кейтлин опасно низким голосом, делая шаг вперед и заставляя Вай на этот раз отступить. — Я не знаю, в какую игру ты играешь, но могу заверить тебя, ты выбрала не того человека. Вай оглядела ее с ног до головы, покачала головой, удивительно быстро приходя в себя после оскорблений Кейтлин, — Ты флиртуешь со мной, красотка? Не могла подумать что ты... — Отвали!, — Кейтлин протиснулась мимо нее и быстро вышла из здания. Эта небольшая встреча напомнила ей, почему она ненавидит Вайолет Лейнс. Потому что девушка так откровенно говорила о своей ориентации. Она гордилась тем, что является лесбиянкой, так гордилась тем, что спит с девушками, и открыто бросала комплименты внешности Кейтлин. Хотя Кейтлин не была уверена, была ли она серьезна или делала это, чтобы поддеть ее, возможно, и то, и другое. И больше всего Кейтлин ненавидела чувство, которое вызывала в ней Вай. Она ненавидела то, что от одного её вида, проходящей мимо по коридорам, начинала полыхать. Её злило то, как ей нравится кольцо в носу Вай, как она восхищается ее стрижкой и с каким любопытством рассматривает её татуировки. Ее шея была частично покрыта рисунками, но она знала, что ее спина, плечи и руки тоже были покрыты, судя по тому, что она видела на уроке физкультуры. Не то чтобы она пялилась, вовсе нет. Она ненавидела то, что Вай была единственной, кого она вспоминала, когда думала о сексе. Она ненавидела, что никогда не сможет стать той, кем она была с самого раннего возраста. Она осознала свою ориентацию в 11 лет и впервые влюбилась в девушку во время каникул в Ионии, стране ее отца. Это сбило её с толку, и она не осознавала до конца что это за чувство, пока летом на каникулах, когда ей было 15 лет, она не разделила свой первый поцелуй с девушкой. С тех пор все пошло по наклонной (если мерить её жизнь ожиданиями матери). Она использовала бесчисленные приложения для знакомств, чтобы заводить бессмысленные короткие связи с красивыми девушками, потому что это было всё, что она могла себе позволить. Она так старалась быть кем-то другим. Пыталась влюбиться в Джейса, а когда это не сработало, в любого другого парня, которого мама приводила домой на ужин, чтобы они с Кейтлин нашли общий язык. Но ничего не вышло. Всякий раз, когда она думала, что однажды сможет жить притворяясь, она натыкалась в instagram на фото знаменитости в бикини, напоминающее ей о том, что ее сексуальность — это не то, от чего можно избавиться, а то, что можно только скрыть. В конце концов, ее мать около года назад проголосовала против однополых браков, и «традиционная семья как краеугольный камень общества» была одной из самых популярных стратегий ее предвыборной кампании. Итак, Кейтлин Кассандра Джозефина Кирамман никогда не была в отношениях. У нее были тайные встречи на одну ночь с женщинами, с которыми она знакомилась через приложения для знакомств. Но для широкой публики она не встречалась ни с кем. Она думала, что, возможно, это отвлечет всех от ее личности, если она просто даст понять, что в первую очередь сосредоточена на учебе. Однако отказ от свиданий только сделал ее еще более привлекательной для парней школы Пилтовера. Ведь что может быть интереснее чем популярная, богатая девушка, которая не ходит на свидания, пока не найдет подходящего парня, верно? Только если бы у парня были розовые волосы, татуировки, кольцо в носу, рваная одежда, вагина и откровенная ненависть ко всему, что представляла Кейтлин Кирамман.