В конце концов, мы обе ужасные люди

У Кейтлин была своя стратегия для встреч на одну ночь, и довольно сложная, если хотите. Обычно всё начиналось где-то среди недели: она планировала точный день и время, когда это должно произойти. Чаще всего она выбирала пятницу, так как рано заканчивала занятия, а родители не возвращались домой до поздней ночи. Это давало ей 5 часов свободного времени, которые она могла провести как угодно. Поэтому она выбирала именно этот момент. Обычно на свидание уходило ровно 2 часа, чтобы у нее было время до и после. Следующим шагом был поиск пары. У нее было три разных приложения для знакомств, так что она могла переключаться между ними. В каждом из них она лгала о своем возрасте, поскольку 18 лет — это возрастной предел, и использовала фальшивое имя и фотографию. В конце концов, никогда не знаешь, кто будет пользоваться этими приложениями и узнает ее. И меньше всего ей хотелось, чтобы какой-нибудь знакомый идиот узнал, что правильная и непорочная Кейтлин Кирамман — ярая закрытая лесбиянка. Она всегда выбирала девушек не из Пилтовера и Зауна, а тех, кто жил по крайней мере в часе езды от нее, и скорее всего, не был связан ни с кем из ее круга общения. Она следила за ними в социальных сетях, чтобы проверить нет ли у них общих друзей, и если всё было хорошо, они становились подходящей кандидатурой. Перед встречей, она сразу же признавалась в использовании поддельной фотографии, рассказывая им душещипательную историю о том, что она все еще закрытая, но достаточно опытная, и как только они получали фотографию того, как она выглядит на самом деле, почти всегда соглашались встретиться. В приложениях она использовала фотографии девушек, которых считала менее красивыми, чем она, поэтому партнерши, с которыми она договаривалась о встрече, были приятно удивлены, когда получали ее настоящее фото. Как только она назначала свидание, оставалось позаботиться только об отеле. Ее мать проверяла все ее расходы и кредитные карты, поэтому приходилось платить наличными. Она шла в магазин примерно за два дня до свидания, покупала что-то по цене номера в отеле и относила это обратно в магазин на следующий день. Возвращая купленный ранее товар, она всегда следила за тем, чтобы ей вернули деньги наличными. После этого она выбирала один из шести отелей, которые использовала для своих свиданий на одну ночь, чтобы никто из сотрудников не узнал, что она бывает там чаще, чем раз в несколько месяцев, и бронировала номер на конкретную ночь. Это был хорошо продуманный план, который, возможно, показался бы жалким для большинства людей, но для Кейтлин это был способ получить то, что она хотела, без необходимости кому-либо знать, чем она занимается в пятницу вечером. Именно так она и оказалась в нынешнем положении. Это был очередной вечер пятницы, который она провела с совершенно потрясающей брюнеткой. В данный момент брюнетка путалась в простынях, переводя дыхание, и смотрела на Кейтлин, которая опиралась на локти, глядя на девушку. — Когда ты сказала, что закрытый человек, я боялась, что ты будешь ужасна в постели, — призналась она. Кейтлин закатила глаза, наклонилась и нежно поцеловала девушку в шею. Она была совершенно уверена, что ее зовут Лара, хотя имена часто путались. — Я неспроста сказала тебе, что у меня есть опыт, — промурлыкала она, снова проникая между ног Лары. — Это мог быть блеф, — простонала Лара, когда мягкие губы Кейтлин нежно посасывали ее шею, а ее руки медленно раздвигали ноги Лары. — Я блефую во многих вещах, но не в том, как легко я могу заставить женщину кончить, — промурлыкала она. Лара провела рукой по полуночным голубым волосам, а пальцы Кейтлин пробежались по ее намокшим складочкам. — У меня есть время для еще одного раунда. — Хорошо, — ответила Лара, прежде чем Кейтлин погрузила два пальца глубоко внутрь нее. К тому времени, когда родители вернулись домой, Кейтлин сидела за обеденным столом и делала домашнее задание. Она вернулась домой после двухчасового веселья, пахнущего сексом, поэтому быстро приняла душ, перекусила тем, что приготовил для нее повар, и принялась за домашнее задание. — Добрый вечер, дорогая, я вижу, ты усердно работаешь?, — заметил Тобиас, когда обнаружил свою единственную дочь в столовой. Он наклонился и нежно поцеловал ее в макушку, приветствуя, — Как прошел день? — Обычный, я получила 100 баллов за тест по истории, — ответила она отцу, продолжая писать эссе для урока французского языка. — Молодец, дорогая, твоя мама будет очень горда, когда услышит это. — Сомневаюсь, — пробормотала Кейтлин, пока ее пальцы печатали. Она все еще не поднимала глаз от экрана: — Как работа? — Твоя мать гордится тобой, моя дорогая, просто она не часто это показывает, — поправил ее отец присаживаясь, когда одна из служанок поставила перед ним ужин. — Думаю, можно сказать, что мой день был таким же, как и твой. Обыденным. Кейтлин подняла глаза от экрана с небольшой улыбкой на губах. Ей очень нравились такие моменты, когда они с отцом непринужденно разговаривали о минувшем дне. Это позволяло ей хоть раз почувствовать себя нормальным подростком, а не подростком, от которого ждут, что он будет вести себя как тридцатилетняя женщина. Закончив с домашним заданием, она поднялась наверх в свою комнату. Ей не хотелось ждать возвращения матери, так как разговор с мамой, скорее всего, продлится всего минуту и будет в основном о том, как продвигаются ее дела с подачей документов в колледж. Если быть честной, она даже не начинала их собирать, хотя и сказала матери, что уже подала. Не то чтобы она не хотела поступать в одну из лучших юридических школ страны, просто она не была уверена, что хочет этого сразу после окончания школы. Казалось, что в жизни еще столько всего интересного, и немедленное поступление в юридическую школу заставит ее спуститься в кроличью нору стажировок, фальшивых бойфрендов и жизни за письменным столом гораздо раньше, чем она будет готова ко всему этому. В конце концов, она подаст документы, она знала, что не имеет права подвести свою мать, игнорируя юридический. Но она просто хотела еще немного попридержать мысль о том, что после школы все возможно. Устроившись на кровати она включила колонки, и через несколько секунд из них зазвучала панк-рок песня. Еще одна часть Кейтлин, которую она предпочитала держать в секрете, — ее музыкальный вкус. Если бы вы спросили кого-нибудь из ее друзей, они бы сказали, что ее любимыми жанрами являются поп-музыка и классика. А значит, она прекрасно справляется с задачей скрыть свою любовь к панк-року. Панк-рок казался таким… свободным. В нём было всё то, что не позволяла ее мать, и Кейтлин нравилась сырая честность, которая сквозила в этих песнях. Не то чтобы кто-то из ее круга общения мог бы это понять, поэтому она держала это при себе. В конце концов, никто не знал настоящую Кейтлин Кирамман, и ей хотелось, чтобы так оно и было. На ее телефон пришло сообщение от одной из ее лучших подруг Лиз. Глянь новую сплетню, лооол Кейтлин быстро открыла Instagram, чтобы проверить последнюю публикацию в аккаунте сплетен школы Пилтовера. Кто-то в шутку создал этот аккаунт, и хотя люди строили догадки, кто ведет паблик, никто так и не вычислил автора, потому что это был бы самый легкий способ получить исключение из школы. Аккаунт несколько раз удаляли, но он всегда появлялся снова. Это была нелепая попытка скопировать «Сплетницу», но Кейтлин просто не высовывалась, когда дело касалось таких вещей. Лучше отсутствие прессы, чем плохая пресса. Она нажала на новый пост с фотографией девушки, которая занимала ее мысли больше, чем она хотела бы признать. Это была фотография Вай, курящей под трибунами, сделанная, очевидно, без её ведома, хотя на фото она выглядела невероятно. Кейтлин увеличила изображение ее мускулистых плеч и рук. Все в школе знали, что Вай отличный боксер, и в свободное от работы, или учебы время она проводит в спортзале. Это, конечно, приносило свои плоды. Кейтлин поймала себя на том, что закусила нижнюю губу, глядя на фотографию гораздо дольше, чем это сделала бы любая девушка, помешанная на мускулах. Затем ее взгляд упал на надпись, и ее сердце ушло в желудок. Представьте себе, что вы курите сигарету после того, как несколько месяцев назад подожгли школу одной из них. Девушка в огне просто любит оставаться верной своему имени. Надпись была полной желчи. Это было незаслуженно и подло, но Кейтлин не собиралась ничего говорить по этому поводу. Не тогда, когда было так много вещей, которые эта испорченная страница Сплетницы могла бы рассказать и о ней. Так что она просто напечатала сообщение Лиз. Лол. Эта страница никогда не врет. Конечно немного подло так на нее наезжать, но мне всё равно. Кейтлин не была уверена, что это было достаточно небрежно. Так ли это? Или она слишком старалась не обращать внимания? Она все равно решила отправить сообщение и сразу же получила ответ от своей лучшей подруги. Правильно, тебе должно быть все равно, раз ты придумала это прозвище. Гений. Кейтлин тут же отложила телефон, прежде чем снова рухнуть на кровать. Лиз была права, и Кейтлин стало тошно при одной мысли об этом. Все это случилось на первом курсе, и она не собиралась так относиться к Вай. Она переживала действительно трудные времена, и тогда это просто случилось... ____________________________________ 6 МЕСЯЦЕВ НАЗАД «Они знают, кто это сделал?» «Я слышал, что у них идет целое расследование». «Ну, я просто рад вернуться в школу, мой отец завалил меня кучей заданий на прошлой неделе. Я думал, что это будут халявные каникулы, но как же я ошибался». Кейтлин не очень прислушивалась к разговору своих друзей. Она возила вилкой по салату, не съедая ни кусочка, а ее взгляд все время перемещался на столик в другом конце кафетерия. Одна из учениц за этим столом привлекла ее внимание — Вайолет Лейнс. Она старалась не смотреть на нее, но как она могла не смотреть, зная о пожаре, случившемся полторы недели назад? Это случилось после футбольного матча. Вся школа пришла посмотреть, так как у их футбольной команды впервые за много лет появился шанс на чемпионский титул. В тот вечер у них была одна из последних больших игр сезона, и все были в предвкушении. Друзья уговорили Кейтлин пойти, и хотя она не очень любила футбол, она хотела выразить свою поддержку и решила, что пропустить вечер домашней работы и оттянуться, может быть полезно для нее. В середине игры Кейтлин отлучилась, чтобы сходить в туалет. Проходя мимо трибун, она услышала отдаленные голоса и заметила под трибунами фигуру, которая разговаривала с кем-то, кого Кейтлин не могла разглядеть. Она не собиралась останавливаться и слушать, но вдруг услышала знакомый голос Вай, которая что-то шёпотом отвечала другому человеку, скрытого за трибуной. «Просто иди домой, тебе нельзя здесь находиться». За этим последовало «потому что я так говорю, я не могу тебя здесь видеть!». Вай была явно расстроена, хотя Кейтлин понятия не имела, почему, и ей было все равно, поскольку она даже не могла видеть, с кем разговаривала Вай. Все, что она могла заметить, это красный отблеск сигареты в её руке, когда она разговаривала с человеком, который был скрыт в тени. Кейтлин просто продолжила свой путь в уборную, и тут-то все и произошло. К тому моменту, как она вышла из туалета, запаниковавшие студенты заполнили коридор и побежали к выходу. Не понимая, что творится, Кейтлин схватила за рукав кого-то из знакомых и спросила, что происходит. «Кто-то поджег трибуны. Огонь уже перекинулся на спортзал, так что нам нужно убираться отсюда», — сказал ей парень, увлекая за собой в толпу, пока Кейтлин пыталась осознать происходящее. Она видела Вай с зажженной сигаретой под трибунами, могла ли она действительно… нет, она не могла, верно? Она была немного бунтаркой, но уж точно не стала бы поджигать школу… Эта мысль не давала ей покоя всю неделю, пока школа была закрыта, потому что они устраняли повреждения в здании школы и пытались найти того, кто был виновен в пожаре. Даже спустя неделю они так и не нашли виновника. После 7 дней перерыва в школе начались занятия, и уже прошла половина первой недели, как они вернулись в здание. Ее неделя «каникул» дома была кошмаром. Мать настаивала на том, что хочет быть дома как можно больше, чтобы обучать Кейтлин самостоятельно, и вела себя еще хуже, чем в обычное время. Она очень сильно давила на Кейтлин с занятиями, что привело к тому, что она чуть не сошла с ума от перенапряжения. Она тут же отвернулась, когда Вай поймала ее взгляд, и быстро вернула свое внимание к разговору о пожаре и о том, кто его устроил. «Честно говоря, я не удивлюсь, если это кто-то из детей с нижнего города. Только посмотрите на них, они всегда создают проблемы», — сказала Лиз, глядя в общем направлении на учеников из Зауна, который жители Пилтовера также называли недогородом. Вполне уместно, учитывая, что все жители Пилтовера, похоже, считали себя выше тех, кто живет в бедной части города. «Молчи, а то уличная крыса может тебя услышать». Бен кивнул на Вай, которая приближалась к их столу, когда Кейтлин подняла глаза от своего салата. О, нет. Как только Вай остановилась у их столика, она положила руки на поверхность и наклонилась вперед, глядя Кейтлин прямо в глаза: «В чём, черт возьми, твоя проблема, принцесса?». «Ни в чем», — мгновенно защитилась Кейтлин, глядя на сердитую девушку. Она почти никогда не видела, чтобы Вай выглядела как-то иначе, чем сердитой или расстроенной. Казалось, ее совершенно не волновало, как ее воспринимает остальной мир. Если бы только это можно было сказать о Кейтлин. «Ты пялилась на меня весь обед, поэтому я спрошу тебя снова. В чем, блядь, твоя проблема?» «У меня нет проблем, я просто позволила своим глазам блуждать по кафетерию. Разве в наше время это запрещено?» надменно ответила Кейтлин, вставая со своего места и беря поднос. У нее внезапно пропал аппетит. Вай усмехнулась: «Я не слепая, принцесса, ты смотрела на меня. Почему это, хмм? Если ты хочешь трахнуть меня, то можешь просто попросить». Она услышала, как ее подруги вздохнули, и быстро отвернулась от Вай. Как у нее хватило наглости так с ней разговаривать? Даже предположить что-то настолько ужасное и правдивое, как это, и поставить под угрозу свою репутацию. «Извини, ты думаешь, что ты достаточно важна, чтобы даже дышать одним воздухом со мной?» Кейтлин ненавидела слова, которые вырывались из ее рта, но, чувствуя, что ее все больше и больше загоняют в угол, она начала выпускать когти. «Тогда почему ты пялилась?» «Я не пялилась» «Если ты лесбиянка, ты можешь просто сказать об этом, принцесса, я не скажу мамочке, что ее дочь — разочарование», — Вай уже вела себя откровенно жестоко, и Кейтлин понятия не имела, чем она заслужила это, но теперь ее кровь вскипела. По глазам Вай она видела, что та блефует и что на самом деле она не знает, что Кейтлин лесбиянка, но ее бесил тот факт, что она осмелилась сказать это вслух. А когда она привнесла в разговор то, что Кейтлин разочарование матери. Со сдержанностью было покончено. Не думая о том, какой вред нанесут ее следующие слова, она заговорила. «Послушай, Вайолет, я знаю, что ты, наверное, чувствуешь себя чертовски виноватой за то, что подожгла школу, но ты не можешь вымещать это на мне», — она хлопнула подносом по столу и шагнула ближе. Вай мгновенно отступила назад, медленно осознавая, что перегнула палку. «Верно, я видела тебя под трибуной на игре с зажженной сигаретой». Весь кафетерий затих, наблюдая за словесной дуэлью между ними. «Я не знаю, о какой херне ты говоришь, Кирамман», — прошипела Вай в ответ, хотя явно нервничала. Кейтлин просто рассмеялась: «Правда? Потому что я думаю, что ты весь день была притихшей, потому что боишься, люди узнают, о том что это ты устроила пожар. В конце концов, такой человек, как ты, окажется в колонии для несовершеннолетних, когда это станет известно, но я думаю, это пойдет тебе на пользу. В любом случае, через несколько лет ты, вероятно, окажешься в тюрьме, так что не помешает потренироваться». Тогда-то это и произошло. Как только последние слова покинули рот Кейтлин, она почувствовала, как ладонь Вай столкнулась с ее щекой. Сильно. Она громко задыхалась, схватившись за щеку, и в шоке смотрела на Вай. Выражение лица Вай представляло собой смесь гнева и шока, предположительно потому, что она начала понимать, что пощечина Кейтлин Кирамман на глазах у половины школы означает, что сенатор Кирамман определенно не останется в стороне, а это уже пожар, который никто не сможет потушить. Кейтлин ничего не сказала, она просто развернулась и выбежала из столовой со своими друзьями на буксире. Она была в ярости. Реальность слов, которые она произнесла, еще не дошла до ее сознания, но то, что Вай так ее обозвала, а потом осмелилась дать ей пощечину, было уже слишком. «Черт возьми, Кейт, не могу поверить, что ты это высказала Вай», — сказала Лиз, следуя за Кейтлин в ванную. «Ну да, она хочет притвориться, что она какая-то гребаная героическая девчонка в огне, типа Китнисс, для всех этих городских детей, так что у нее это получилось», — сказала ей Кейтлин, брызгая водой в лицо. Когда она посмотрела на себя в зеркало, то увидела, что на ее щеке уже начал образовываться ярко-красный отпечаток руки. Черт. «Ха, девчонка в огне. Это хорошо», — хихикнула Лиз, чем вызвала гневный взгляд Кейтлин. «Ты знаешь… ведь ты сказала, что она подожгла школу?» «Заткнись» «Хорошо», — кивнула Лиз и протянула ей влажную салфетку, чтобы прижать ее к горящей щеке, пока Кейтлин смотрела на свое отражение в зеркале. Она с трудом узнавала человека, на которого смотрела, и ей определенно не нравилось то, что она видела. Конечно, скандал разразился, когда в дело вмешалась мать Кейтлин. Кейтлин ничего не сказала маме, но как только она вернулась домой, в гостиной ее ждала нетерпеливая Кассандра Кирамман, которая спрашивала, почему директор школы звонил по поводу драки между Кейтлин и другой девушкой. Кейтлин разрядила ситуацию или, по крайней мере, попыталась это сделать, сообщив своей матери, что другая девушка давила на неё, и упоминала саму Кассандру, что привело к тому, что Кейтлин обвинила ее в пожаре неделю назад, и в конце концов девушка ударила ее по лицу. Все так и было, Кейтлин просто умолчала о деталях того, что именно было сказано, но Кассандра все равно была в ярости. Она потребовала поговорить с Вай, ее опекуном и директором, чтобы выяснить, что именно произошло и почему ее дочь подвергается избиению в школе. Кейтлин пыталась все отменить, умоляла мать не звонить в школу. Но все было бесполезно, и через два дня они сидели в кабинете директора вместе с Вай, ее матерью и опекуном Вай, которого, судя по всему, звали Вандер. Вай выглядела разъяренной, она упорно отказывалась говорить и сидела на своем месте, натянув на голову капюшон. «Сними капюшон», — призвал Вандер девушку, которая несколько раз вздохнула, но в конце концов стянула ткань с головы. Директор вздохнул, глядя на них четверых: «Я обратил внимание, что во время обеда два дня назад многое произошло. Мисс Кирамман, я полагаю, что вы обвинили мисс Лейнс в том, что она устроила пожар, на что мисс Лейнс ответила физическим насилием». Далее выступил Вандер: «Я не думаю, что пощечина по лицу может быть названа физическим насилием». «Но ведь так оно и есть, не так ли?» Кассандра немедленно встала на защиту своей дочери: «Ваша приемная дочь нанесла физический вред моей дочери». Директор школы поднял руку, чтобы препирательства не продолжались, и повернулся к Кейтлин: «Я спрошу вас только один раз, мисс Кирамман, есть ли у вас доказательства, подтверждающие ваши утверждения о том, что мисс Лейнс устроила пожар полторы недели назад?» Взгляд Кейтлин переместился на Вай, которая смотрела прямо на нее, с обеспокоенно хмурым лицом. Они обе знали, что Кейтлин видела Вай под трибунами всего за несколько минут до начала пожара, и что Кейтлин видела сигарету. Вай, казалось, потеряла всякую надежду выбраться из этой ситуации без официального заявления в полицию. «Нет, — сказала Кейтлин директору, отводя взгляд от Вай, — у меня нет никаких доказательств. Меня просто спровоцировали, и я вспылила не подумав. Извините за эту ложь». Кейтлин краем глаза заметила удивленное выражение лица Вай, но девушка ничего не сказала по этому поводу. Она просто снова села, когда Вандер тихонько сжал плечо Вай, а Кейтлин взглянула на мать, которая вглядывалась дочери в глаза, не понимая её. Собрание было закрыто после извинений обеих девочек и двух часов отработок для каждой, за причинение беспокойства и нарушение спокойствия. Они ничего не сказали друг другу, выходя из кабинета директора, но Кейтлин успела бросить быстрый взгляд на удивленное лицо Вай, прежде чем сесть в машину со своей матерью. «Не могу поверить, что ты не сказала директору правду», — сказала ей Кассандра, заводя машину. Кейтлин сглотнула, пристегивая ремень безопасности: «Не понимаю, о чем ты говоришь». «Я могу читать тебя лучше, чем кто-либо другой, дорогая, я знаю, что ты солгала, когда сказала, что заявление о том, что мисс Лейнс устроила пожар – это выдумка. Почему?» «Я не лгала, ясно? Она давила на больное, и это было просто первое, что пришло в голову в пылу момента, вот и все», — Кейтлин отвернулась к окну, чтобы мать не могла заглянуть ей в глаза и проверить, не лжет ли она. «Если тебе так угодно, Кейтлин. Но если я узнаю, что ты имеешь к этому отношение, я не смогу тебя поддержать», — сказала Кассандра, когда они отъезжали. ____________________________________ Ни Вай, ни Кейтлин после этого момента не говорили об инциденте, и никто так и не был арестован за пожар. До сих пор Кейтлин не знает, была ли Вай причиной пожара или нет, и почему она ничего не сказала директору, когда должна была. Что и вернуло ее к посту в Instagram и к тому факту, что прозвище Девка в огне, которым Кейтлин окрестила Вай, сохранилось до этого момента. В какой-то степени Кейтлин чувствовала себя виноватой, но Вай была единственной, кто назвал ее лесбиянкой, причем жестоко, даже для нее самой. Она сама была лесбиянкой, неужели она не знала, что таких вещей не выдают даже в шутку? Возможно, Вай просто не поняла этого, но Кейтлин это не устраивало. Раздражало и то, что ее маленькая влюбленность в Вай становилась только сильнее, с каждым новым днём в школе. Это была не настоящая влюбленность, а, скорее, влечение типа «я думаю, ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видела, и если бы ты дала мне шанс, я бы с удовольствием трахнула тебя до беспамятства». Хуже всего ее влюбленность проявлялась на уроках физкультуры, потому что им приходилось переодеваться, принимать душ, а потом снова переодеваться вместе. Это было чистой пыткой, потому что Кейтлин старалась не пялиться, но как бы хорошо Вай ни выглядела в одежде, без нее она выглядела еще горячее. Она в очередной раз прокляла себя, когда однажды перед занятиями они переодевались в раздевалке и Вай наклонилась, чтобы поднять носок, выпавший из шкафчика. На ней было только нижнее белье, и при виде того, как Вай невинно наклонилась вот так, у Кейтлин заныло между ног. Это в край её распалило, и она быстро отвернулась, завязывая шнурки. Почему она не может быть такой же прямолинейной? И как Вай может быть одновременно такой сексуальной и в то же время такой невыносимой? Она отогнала эти мысли на задворки сознания, войдя в восстановленный за лето спортзал. Когда наступил ноябрь, время для занятий спортом на улице закончилось, и теперь занятия проходили в спортзале. Сегодняшним видом спорта был доджбол, и, к счастью для Кейтлин, она была хороша в этой игре. Не говоря уже о том, что она могла выплеснуть свои эмоции, бросая мячи в другую команду. Не самый лучший способ избавиться от сексуальной неудовлетворенности, но, тем не менее, это был не самый худший способ. Она просто довольствовалась тем, что не была в одной команде с Вай, и девушка держалась на заднем плане от неё, пока они играли. Все шло хорошо, как и следовало ожидать, и Кейтлин чаще всего оставалась одной из трех последних в своей команде. Они несколько раз выиграли и проиграли, но все шло хорошо. Это было до тех пор, пока мяч не попал ей прямо в лоб, и она точно знала, от кого прилетел этот мяч. В каждой команде осталось только по 5 человек, и нахальная ухмылка на губах Вай сказала ей более чем достаточно. Мяч, попавший ей в лицо, не был случайностью, и Кейтлин была вне себя от ярости. Учитель счел это случайным фолом, и Кейтлин разрешили продолжить игру, в результате чего Вай и Кейтлин остались последними в своих командах. В глазах Кейтлин метались молнии, когда она смотрела на Вай, которая всю игру высокомерно ухмылялась. Как только прозвучал свисток, Кейтлин позволила Вай бросить первой, и сразу после того, как мяч выскользнул из её рук, Кейтлин запустила свой. С гибкостью кошки она увернулась от мяча, и ее мяч прилетел Вай прямо в нос. Она тут же схватилась за него, и Кейтлин увидела, что по ее губам и подбородку стекает небольшая струйка крови. «Ты чертова сука!» воскликнула Вай, подбегая к Кейтлин, но ее удержали две одноклассницы. Сердце Кейтлин колотилось в ушах, когда она поняла, что Вай, вероятно, выбила бы из нее все дерьмо, если бы её не удержали. Вай в бешенстве посмотрела на учительницу: «Вы же видели это? Она нарочно бросила мяч мне в лицо». «Абсолютно нет!» Кейтлин защищалась, когда две девушки подходили к учителю. «Ты — пизда», — крикнула Вай. «А ты — высокомерная дрянь», — прорычала Кейтлин в ответ, заставив учительницу поднять руки и встать между ними. «Ладно, ладно, успокойтесь. Я хочу, чтобы вы двое остались со мной ненадолго, остальные свободны. Идите в душ и переоденьтесь, увидимся на следующей неделе», — сказала учительница классу, прежде чем ее взгляд упал на Кейтлин и Вай, — «Что касается вас двоих, оставайтесь здесь. Нам нужно поговорить». Когда весь класс был распущен, а учительница занялась окровавленным носом Вай, Лиз тихонько сжала руку Кейтлин, оставив ее наедине с учительницей и девушкой, которую она в очередной раз объявила своим врагом. Разговор с учителем и Вай определенно не прошел гладко. На самом деле Вай почти ничего не сказала, только сыпала обвинения на Кейтлин в том, что та специально бросила мяч ей в лицо, а Кейтлин опровергала все обвинения с точностью адвоката в суде. Это было то, в чем она действительно была хороша, так как посещала занятия по дебатам, но Вай, казалось, только всё больше и больше приходила в бешенство, пока, наконец, учительница не отпустила их, осознав, что разговаривать бесполезно. Ни одна из них не собиралась сдаваться, и учитель, похоже, поняла, что только усугубила ситуацию. Ни Кейтлин, ни Вай не произнесли ни слова, пока шли обратно в раздевалку. Когда они вошли, в раздевалке уже было пусто, и только им двоим оставалось принять душ и переодеться. Не то чтобы у Кейтлин было желание принимать душ, когда рядом была только одна Вай. «Ты же знаешь, я не специально», — сказала Кейтлин, снимая туфли, и Вай бросила на нее сердитый взгляд. «Нет, ты сделала, точно так же как я, специально бросила мяч тебе в лицо». «А зачем ты это сделала?!» «Не знаю, Кирамман, считай, что это расплата за то, что мою фотографию разместили вчера вечером, напоминая о том дерьме с прошлогодним пожаром», — сердито сказала ей Вай. Так вот почему Вай бросила ей в лицо мяч. «Я могла бы доложить о тебе директору, ты ведь знаешь об этом? Я видела тебя под трибунами в тот вечер с сигаретой в руке». Вай повернулась к ней, прекрасно понимая, что Кейтлин могла донести на нее: «Так почему же ты этого не сделала?» «Я не знаю? Потому что я подумала, возможно ты станешь добрее, если я забуду об этом?» «Да, иди ты на хуй, мне не нужна твоя гребаная благотворительность», — Вай бросила свою сумку, которую она достала из шкафчика, на скамейку. «Тебе ко всем нужно подлизаться, Кирамман, на это даже смотреть утомительно». Кейтлин закатила глаза, положив сумку на место: «Знаешь, что утомляет? Смотреть, как ты все время пытаешься доказать, какая ты вся из себя опасная бунтарка». «Ха! Типа хочешь сказать что я жалкая?» «Потому что ты жалкая! Ходишь вокруг и злишься на весь мир за плохое обращение с тобой, когда всё твое взаимодействие с окружающими, это говорить «пошел на хуй» буквально каждому». «А ты только болтать горазда, притворяешься милой и невинной, а на самом деле ты просто сука с ножом в спину, которая плачет по мамочке, как только тебе нужна помощь, потому что ты ничего не можешь решить сама», — сердито сказала ей Вай. «Пошла ты, Вай, я чертовски жалею, что не донесла на тебя в прошлом году. Возможно, если бы ты была в колонии, я бы сейчас наслаждалась своим выпускным годом». «Ты ебаная фальшивая сука, Кирамман, ты такая же, как твоя заносчивая пизда мать». «Возьми свои слова обратно!» Кейтлин была в ярости. Она сделала шаг ближе к Вай, слегка возвышаясь над ней, хотя мускулы Вай были более устрашающими. «С чего бы мне это делать? Ты точно такая же, как она, заносчивая, избалованная, так и хочешь, чтобы все знали, какая ты принцесска». «Ты ничего обо мне не знаешь», — прошипела Кейтлин, и Вай осмелилась рассмеяться. «Разве нет? Ты — открытая книга Кирамман, в тебе нет ничего, что могло бы меня, блядь, удивить». Кейтлин больше не думала сразу после этого комментария. Она действовала исключительно на эмоциях и импульсе, вместо того чтобы соображать, как она обычно делала. Не думая, она схватила Вай за лицо и толкнула ее спиной к шкафчикам. «Пошла ты», — сказала она, прежде чем ее губы прижались к губам Вай. Дерьмо.