О неисчерпаемости канона
25 июля 2025 г., 11:06
***
За что еще мы любим наш священный канон — да за неисчерпаемость же! Поди найди другой такой! Разве что Библия сравнится — но то ж Библия. Плод коллективных усилий на протяжении столетий. А тут один человек всего за одну жизнь сотворил. Так вот и великая центральная история Сильма и всего канона — несмотря на то, что она уже просеяна через мелкое сито (дважды), все равно находится что-то еще. Но добавлять эти находки в текст соответствующих глав этой статьи я посчитала нецелесообразным — те, кто уже читал, вряд ли заметят эти добавления. Поэтому пусть новые примечания будут в отдельной главе. Которая наверняка будет дополняться — ведь наш священный канон неисчерпаем. 1. О жизни Берена в Дортонионе. Вот Берен не ел мяса никакого живого существа, если оно не служило Морготу. Очевидно, под «живыми существами» следует понимать зверей и птиц. Так спрашивается, во-первых, те звери и птицы, которые таки служили Морготу — что они имели с этого своего служения, какой гешефт? Ведь служение подразумевает хотя бы иногда, хотя бы изредка выполнение каких-то обязанностей. То есть служащие Злу звери и птицы должны были периодически дела свои бросать и идти/лететь выполнять что прикажут. Так чем и как их за это вознаграждали? Потому что если ничем и никак, то нафига козе баян? Во-вторых, как звери и птицы вообще в принципе могут служить Злу? Они же животные. У них нет разумной души. Даже в Арданенашмире™ нет — потому что там даже Хуан и Торондор, оба айнур, не имеют разумной души, Профессор сказал это прямыми словами в «Мифах...». Так даже если некоторым айнур в разумной душе отказано, то как такая душа может быть у животных?! Ответ: никак. Так как животные могут служить Злу?! У них разума нет, они не отличают Добра от Зла. Для них что Зло, что Добро — без разницы. Они в принципе не способны понимать этих вещей. Далее: если звери-птицы так истово и искренне помогают Берену во всем (далее капсом, болдом и 26-м шрифтом), то ПОЧЕМУ они не помогли ему добыть сильмарилл?! Почему Берен даже не подумал обратиться за помощью в этом деле к ним?! Вот кричат, что этажысказка! этажымифология! — так вот как раз в этажысказке если у героя есть помогающие животные, то, получив невыполнимое задание, герой к этим животным и обращается! Или они сами предлагают ему свою помощь. Иначе зачем про них вообще рассказывали?! Если герой каким-то образом налаживает контакт с животным миром, и животные ему помогают, то они и дальше должны ему помогать. Как тот же серый волк или Сивка-Бурка, или конек-горбунок, или недостреленные «не ешь меня, я тебе пригожусь» раки, щуки, соколы, медведи и проч. — если у героя сказки есть помогающие животные, то герой не обращается за помощью к третьим лицам, а эти животные продолжают помогать ему. Неважно, по какой именно причине добрые твари дружат с Береном и помогают ему. И неважно, показал автор хоть один пример этого или не показал. Автор это заявил. И если у Берена — абсолютно все равно, почему! — есть помогающие животные, то по законам этажысказки он должен к этим животным обращаться, а не к Финроду. Потому что в сказке если у героя есть какой-то помогающий серый волк или конек-горбунок, или медведь, рак и сокол, то герой получает помощь от них, а не от условного Булата-молодца! Или помогающие животные, или помогающий Булат-молодец, но не оба вместе. В рамках этажысказки должно быть так. А Берен почему-то навеки забывает о помощи животного царства и тащится к Финроду, и в каноне опять: вот здесь было из одной сказки, вот тут из другой, а там рыбу заворачивали. Теперь несколько более развернуто о мысли, которая, в общем-то, уже мелькала в основном тексте статьи — вот, значит, Берен героически партизанит в Дортонионе. А ЗАЧЕМ?! Цель этих его действий какова? Чего он этим хочет достичь? Все эти партизаны-внезаконники-одиночки торчали в определенных локациях либо потому, что имели там какую-то поддержку (кто-то из знакомых и родственников подкармливал и т.п.), либо потому что не могли покинуть эти локации физически (как тот же Хироо Онода — он находился на острове и покинуть его не мог). А Берен — он физически может уйти из Дортониона куда угодно и при этом в самом Дортонионе его не держит абсолютно ничего. У него там никого и ничего нет, ни родных, ни близких, ни дома, ни прочего имущества — ничего. Так какого черта он там партизанит?! Вместо того, чтобы пойти и наняться в дружину хотя бы к тому же Фингону, о существовании и месте жительства которого Берен уж безусловно знает. В коллективе намстил бы он гораздо больше и эффективнее — хотя бы потому, что на жизнеобеспечение время и силы пришлось бы тратить гораздо меньше. В рамках канона он в одиночку партизанил четыре года. Но до этого он всю жизнь жил с людьми. И вот людей не осталось — привычки жить одному у Берена еще нет. Так какого черта привыкать к нафиг не нужной и вредной привычке вместо того, чтобы уйти в другое место?! Или что, ему было принципиально именно тем оркам мстить, которые в Дортонионе? В других местах не такие же орки, что ли? В общем, все опять снаружи сюжета: автору нужен героический герой-одиночка, потому что если в коллективе, то это уже не такой уж и герой, а так. Да и в Дориат его из коллектива уже не очень-то загонишь. Поэтому давайте персонаж будет вести себя как идиот. 2. О Клятве и Нарготронде. Значит, ужасно-ужасная Клятва, которая только и знает, что неумолимо толкает. Мало того, что четыре с половиной века о ней никто не вспоминал. Но вот сейчас, во время явления Берена в Нарготронд, вдруг вспомнили. Ёлки-палки, братцы, мы ж там о чем-то вроде клялись пятьсот лет назад. Но даже вот сейчас, когда все-таки вспомнили — КиК должны были, просто были обязаны тут же отправить гонца хотя бы в тот же Химринг (а уж там Маэдрос дальше оповестит) с известием о том, что тут в Нарготронде на наши сильмариллы покушаются. Потому что Клятва — она у всех семерых одинаковой силы Клятва, а не личное дело одних только Келегорма и Куруфина. И в тот момент, когда уже потом добрые нарготрондцы, едва не убив КиК на основании обвинений столь ужасных, что их даже и захочешь, так назвать не сможешь, выгоняли КиК за ворота — у этих ворот уже должны были стоять остальные пять Феанорингов с сопровождающими и вопросом «так кто, говорите, тут у вас за нашим сильмариллом пошел?» Далее: строго в рамках канона, прям сам канон прямыми словами дает понять, что злодеи КиК злодейски не пошли спасать Финрода. Я уже вопрошала не раз, почему из всех эльфов (ну и людей) на свете именно они и только они обязаны были его спасать. А теперь задам этот же вопрос с другой стороны: почему они должны были его спасать, если у них ужасно-ужасная Клятва, велящая преследовать всех, кто и тыры-пыры?! Ведь Финрод сейчас как раз входит в список этих самых, кого Клятва велит преследовать. Финрод пошел за сильмариллом. Отягощенные Клятвой КиК его убивать были обязаны!! А не спасать!! И в ответ на все претензии нарготрондцев, почему, мол, вы не пошли спасать нашего любимого короля, которого даже мы спасать не пошли, КиК должны были ответить: «Ребята, у нас вообще-то Клятва, вы прекрасно знаете какого содержания. Скажите спасибо, что мы его сами не убили». Но почему-то великий автор опять начисто забывает об ужасно-ужасной Клятве, которую сам персонажам приписал, и требует от них, чтобы они спасали. 3. О Келебримборе, Клятве и отречении. Далее Келебримбор, который, типа, сын Куруфина — по крайней мере, временами. А он почему тут отрекается от дел и тыры-пыры? У него что, Клятвы нет? А почему ее у него нет? Почему он не клялся? Даже если считать, что на момент клятвы в Тирионе он был еще несовершеннолетним (и злодей Куруфин отнял его малого у мамки и уволок с собой еще до того, как Келебримбор мог принимать решения самостоятельно), то почему он не принес эту Клятву, когда вошел в возраст? Или что, клясться этой Клятвой можно только в Тирионе, а во всех остальных местах нельзя? Или Келебримбор какой-то особенный, что к нему семейные обязательства не относятся? Ну и что, что он Феанору не сын, а внук? Очевидно, что если бы это было дело не всей семьи, то клялся бы один только Феанор. Потому что сильмариллы — лично его имущество, а не его семьи, и сильмариллы украли лично у него, а не у его сыновей. Имущество родителей — не имущество детей, даже в Арде. И если они там клянутся всем скопом, то очевидно, что это дело считается семейным. Так Келебримбор — такая же часть семьи, и дела семьи касаются его ровно в той же степени, что и всех остальных ее членов. Так что если Келебримбор сын Куруфина, то и он, войдя в возраст, должен был эту Клятву принести, и сейчас она была бы на нем точно так же, как и на его отце и дядьях. И он тут сейчас не от дел отца должен был отрекаться, а его поддерживать, потому что хочет не хочет, а у него такая же ужасно-ужасная Клятва, которая велит, гонит и толкает. К слову: признаться, я ни черта не понимаю этого «отречения от дел отца». Как вообще можно отрекаться от дел, которые совершает третье лицо, причем совершенно самостоятельно и независимо от тебя? Как можно отрекаться от того, что делаешь не ты, не по твоему приказу, не по твоему наущению, вообще отдельно от тебя? Если, допустим, моя сестра попадется, скажем, на краже в магазине, то даже если я буду в это время стоять рядом, и даже если всем будет известно, что это моя сестра, то с какого бы перепуга я стала отрекаться от ее дел?! Ее дела — это ее дела, они меня не касаются. Я ей не приказывала воровать, я ей не помогала. С чего отрекаться-то? Отрекаться в принципе не от чего. Так вот и Келебримбор — Куруфин совершает свои действия независимо от него, исключительно по собственному почину. От чего тут Келебримбору отрекаться?! Он и не прирекался ни к чему, чтобы отрекаться потом от этого. Можно осудить чьи-то поступки, но как можно от них отречься, если это не твои поступки?! Но Келебримбор отрекается, причем не от отца, а именно от его дел. Технически как это выглядит? Вот на Куруфина катят: «ты такой-сякой, сделал то-то и то-то», а Келебримбор такой рядом: «а я этого не делал, я этого не делал»? Блин, да все и так знают, что ты этого не делал. Иначе предъявляли бы сейчас и тебе. Или Келебримбор перешел в стан нарготрондцев и вместе с ними Куруфину: «ты такой-сякой, сделал то-то и то-то»? Так это не отречение от дел. Это можно квалифицировать по-всякому, но ни с какого боку не отречением от дел. Я понять не могу, что конкретно скрывается за этой фразой Сильма об отречении от дел отца и как конкретно выполняется это отречение. 4. О Лютиэн перед Морготом. В ВК, когда Отряд приходит в Лориэн — его прямо сразу, прямо с марша направляют на прием к Мадам и Месье. Это после трех недель пути, на всем протяжении которых у Отряда не было ни одного шанса помыться. Вот так вот ввалились восемь почти месяц немытых мужиков разного размера. А никак нельзя их было сначала помыть (а заодно накормить и отдохнуть), а потом уж на прием звать? Какая необходимость в такой спешке? Так в сцене «Лютиэн перед Морготом» точно такая же картина. Эта неземная красавица предстает пред очи и начинает свое соблазнительное колдовство, будучи немытой минимум четыре месяца. Потому что когда Берен ушел, а Лютиэн кинулась за ним вдогонку от границ Дориата, на дворе была осень, и мытье в естественных водоемах уже не представлялось возможным. Холодно было уже для купания. А между Дориатом и Ангбандом канонически около 700 км, а с учетом реальной местности около полутора тысяч их. И такой путь пешком невозможно преодолеть быстрее, чем за четыре месяца. И все это время Лютиэн негде было мыться. И вот она такая явилась в Ангбанд и прям с порога давай перед Морготом танцевать. Красота неописуенная, чо там. 5. О Хуане. Совершенно непонятно, почему он не находится при Лютиэн постоянно. Вот спасли они Берена с Тол-ин-Гаурхот — зачем Хуану было бежать к Келегорму? Оставался бы здесь, если у него така к Лютиэн любовь. Если прежний хозяин обходился без него столько времени, то и дальше обойдется. И вообще нигде в тексте не видно и логически не просматривается, чтобы у Келегорма вообще была какая-то необходимость именно в Хуане. Хуан не нужен ему конкретно низачем, именно как Хуан, а не просто большая охотничья собака. Келегорм не Дерсу Узала и не сержант Карацупа. Он не проводит все дни своей жизни, выслеживая зверей или обезвреживая нарушителей и диверсантов. Он обыкновенный эльфийский лорд, хозяин владений, и занимается чем положено на этой должности. А охота — это хобби в часы досуга. И держать для этого хобби какую-то прям необыкновенную собаку в общем незачем — подойдут и обычные. Которых вовсе не надо тетешкать с пеленок лично — в реальности этим занимались псари, и результат господина вполне устраивал. Причем даже и непонятно, чем этот Хуан прям такой необыкновенный в деле. Никаких неимоверных свойств и качеств ему не прописано. Ну, разве что бессмертный. Ах, да-да, он два раза придумывал хитрые планы для Лютиэн — так и что, для Келегорма он тоже их придумывал на протяжении их совместной жизни? В общем, вся эта тирада к тому, что Хуану возвращаться к Келегорму не было никакого резона, и Келегорм без Хуана прекрасно бы обошелся. И Хуан мог спокойно продолжать оставаться при Лютиэн. Вот идут наши голубки после Тол-ин-Гаурхот, под холмами птички, под ногами цветочки — и Хуан тут же крутится. Хотя бы еду им добывает. Уж ушел от хозяина так ушел. И незачем бегать туда-сюда и пытаться усидеть на двух стульях. С другой же стороны: Хуан знаком с Келегормом на протяжении веков, если не тысячелетий. И давно должен знать его как облупленного. И если раньше Хуана свойства Келегорма устраивали, то почему перестали сейчас? Или он раньше не замечал, что его хозяин далеко не ангел, вот теперь только внезапно прозрел? Или Келегорм всю дорогу был белым и пушистым, с незапятнанным моральным обликом, и запирание Лютиэн — это его первое злодейство? А как же Альквалондэ? Ведь там злобный Первый Дом переубивал вообще всех без разбора пола, возраста, биологического вида и степени вооруженности (во всяком случае, это преподносится именно так) — и Хуан, видя это, даже не подумал оставить этого гада и вернуться обратно. И вот, значит, убийства бедных безоружных няшек-телери (во всяком случае, так преподносится) — это Хуану ничего, и облик хозяина в его глазах нисколько не пятнается, а запирание Лютиэн и наезд на Берена в бретильском балагане — это Хуану ужас-ужас, как можно, брошу я этого гада? 6. О взглядах Берена, великой любви и заодно морали этой истории. Сначала небольшой штрих к говоренному ранее: писано в каноне, что после возвращения пары из Ангбанда «вместе они ходили в лесах снова. И они не спешили с того места, ибо оно казалось красивым им. Лютиэн в самом деле была готова бродить в глуши без возвращения, забыв дом и народ, и всю славу эльфийских королевств, и какое-то время Берен был доволен; но он не мог надолго забыть свою клятву вернуться в Менегрот, и он не хотел удерживать Лютиэн от Тингола навсегда. Ибо он держался закона людей, считая опасным не считаться с волей отца, исключая крайнюю нужду». Двигаясь по тексту, только и удивляешься тому факту, что Берен, имея Лютиэн рядом с собой, даже не думает жениться на ней. Они год с лишним пребывают в обществе друг друга, но не женятся. Почему?! Из текста это совершенно непонятно вплоть до этой ремарки где-то в конце истории. Из которой ремарки становится ясно, что Берен не бунтарь против условностей, а совсем даже наоборот. По крайней мере в делах семейных он изо всех сил традиционалист — никаких тайных браков, никаких женитьб увозом. Только установленным, социально одобряемым образом, с родительским благословением и прочими социальными плясками. В брачных вопросах Берен свято чтит традиции — это святой канон. И вот этот рьяный сторонник традиций и принятого уклада как ни в чем не бывало хочет вернуть Лютиэн отцу после того, как она с ним, Береном, больше полугода где-то по миру шаталась некрученная-невенчанная. И нигде ему не жмет. И он нисколько не беспокоится вопросом, а как это возвращение вообще будет выглядеть в глазах общества. Нинада заводить насчет «а эльфы», «ачотакова» и прочее. Потому что неважно, что там эльфы — речь о действиях Берена и его взгляде на вещи. А взгляд на вещи у него традиционный — вон свято-канонное доказательство. А в традиционной системе незамужняя девица, шлявшаяся невесть где в компании мужика, который ей даже не обрученный жених, и вернувшаяся в родительский дом, — это позор если не до конца ее дней, то очень и очень надолго. Независимо от того, состояла ли она в фактических брачных отношениях с этим мужиком или нет. И традиционалиста Берена нисколько не смущает этот позор своей драгоценной возлюбленной. Да, Лютиэн сама, по собственному почину сбежала из родительского дома. Но сбежала-то она не по легкомысленности, не просто на поиски приключений. Она сбежала его, Берена, спасать. И таки спасла же. Ее цель была в высшей степени благородна. И уже хотя бы в благодарность за свое спасение из совершенно безнадежных обстоятельств... Да, точка была поставлена, когда Берен очнулся на Тол-ин-Гаурхот и увидел рядом свою возлюбленную. Та самая крайняя нужда крайнее некуда в данном конкретном вопросе настала уже после Тол-ин-Гаурхот. Потому что Лютиэн вот она здесь, и просто так возвращать ее отцу значит опозорить бедняжку вдоль и поперек, а что удастся добыть сильмарилл — этого наши герои еще и во сне вымечтать не могут, потому что задача невыполнимая, а Сильм они не читали, и что там рояли по всей дороге натыканы, не знают. После Тол-ин-Гаурхот традиционалист Берен должен был на Лютиэн жениться. Раз у него така великая любовь, и вообще он хоть и традиционалист, но благородный. Вот прям тут на бережку костер развести и семь раз вокруг него обойти или кольцами хоть из тростника обменяться. А потом идти добывать камень, да — поскольку наш традиционалист не только благородный, но еще и честный, и обещания свои должен выполнять. И даже если бы перед походом на Ангбанд Берен вернул бы Лютиэн в отчий дом, она вернулась бы туда добропорядочной замужней женщиной. И даже овдовев (а наш благородный герой понимает, что дело его безнадежное, и путь в Ангбанд — это путь в один конец), она останется добропорядочной, и никто не будет показывать на нее пальцем. А сейчас мало того, что он ее незамужнюю обратно к родителям отправляет, так он ведь сложит голову где-то в Ангбанде, и никто не узнает, где могилка его. И не вернется он обратно в Менегрот, хоть с камнем, хоть без, и никак не сможет сделать возлюбленную свою честной женщиной в глазах окружающих. А эльфыженелюди™, у них все не так, не так! — может быть. Может, у них незамужняя (а хоть бы и замужняя) эльфийка может путаться с кем угодно и как угодно, и никто даже не подумает косо на нее посмотреть. Но Берен не эльф, он человек. Более того, отнюдь не широких взглядов — чему каноническое свидетельство было только что процитировано еще раз. Так вот с его традиционной точки зрения, по его меркам эти совместные странствия, а потом возвращение девицы в отчий дом, мягко говоря, сильно портят репутацию этой девицы. Его драгоценной возлюбленной, к слову. Блин, у него самого канонически сестра имелась. Так если бы какой-то ком с горы ее из родного дома взял, где-то гулял, потом через год назад привел (или она одна бы пришла) — сам Берен как бы к этому отнесся? Ничо, все нормально, чувак, заходи еще, пивка выпьем? Ах, да-да, янепонимаете, этажыэпос! А в эпосе/сказке герой сначала преодолевает и выполняет, а потом только женится. Да, я в курсе. Но только в этих сказках и эпосах герой отделен от своей невесты/возлюбленной. Они физически не могут сочетаться браком, потому что находятся далеко один от другого. И все то время, пока герой приключается, его невеста, изолированная от него, сидит в отчем доме и ждет итогов его приключений. Они, может, и рады были бы пожениться без всякого согласия предков и их нелепых требований, но физически не могут этого сделать. Поэтому герой и приключается. И если бы в истории БиЛ Лютиэн так и просидела бы всю дорогу на дереве, пока Берен там камень добывает, то вот это и было бы как в сказке/эпосе. Но она там не сидит. Они приключаются вместе и имеют полную возможность жениться сколько их душам угодно. И поэтому ссылки на «этажыэпос» не канают — здесь ситуация принципиально другая, нежели в этажыэпосе. Теперь собственно о любви и морали истории. Одна очень правоверная душа когда-то имела сказать мне, что Берен готов на все ради любимой женщины (на все хорошее — уточнила потом эта правоверная душа). Но посмотрим на текст. На то, что там написано, а не на то, что там хочется кому-то видеть. А в тексте оказывается, что подобно тому, как сам Профессор, имея выбор, предпочел огорчить свою ненаглядную Эдит, нежели своего опекуна (которого, по его собственным словам, любил как родного отца) — точно так же и Берен предпочитает огорчать свою ненаглядную, лишь бы не огорчать потенциального тестя. Кто Берену Тингол?! Но Берен готов в лепешку расшибиться, голову сложить, лишь бы выполнить данное ему обещание. Которое выполнение совершенно не нужно, чтобы жениться на Лютиэн — потому что Лютиэн вот она, рядом с Береном, и браку ничто не препятствует. Берен готов на все ради любимой женщины? Да ни черта подобного! Он готов на все ради Тингола. Ради своего обещания Тинголу. Он делает все ради этого. Ради драгоценной своей Лютиэн он не делает ничего. Он не делает ничего, что нужно лично ей, ничего, что хочет лично она. Он упорен в своем стремлении добыть сильмарилл — но Лютиэн этот сильмарилл не нужен ни за каким чертом! Ах, пишет нам Профессор, Берен считал очень важной волю отца (не своего причем), и вот поэтому... и поэтому Берену его принципы дороже какой-то там Лютиэн со всеми ее чувствами. Во имя своих принципов он пытается добывать сильмарилл, а не ради своей якобы столь любимой. Даже если считать Берена героическим героем, а не бандитом и проходимцем — он совершает свои героизмы (ну, во всяком случае, автор подает это как героизмы) не ради любви, а ради своих принципов, «мужик сказал — мужик сделал». Или ради Тингола. Это история великой любви Берена к своим принципам. Или к Тинголу. Ну и Лютиэн к Берену, конечно — у бабы же нет интересов, кроме интересов ее Святых Штанов.
