белоснежный глинтвейн

Самое прекрасное время года для них — лето либо зима. Только тогда ребята собирались вместе в скромной деревушке и чувствовали себя действительно счастливыми. Чонин не понимал, почему ему так нравится дружить с этими сорванцами, что любили абрикосовое варенье его бабушки, воздушных змеев и наклейки от несквика. — Здравствуйте! — в дом вбежал рыжеволосый мальчик лет тринадцати с портфелем в руке. Чонин ахнул от удивления и помчался навстречу, заключая лучик солнца в объятия. — Феликс! Я так скучал! Ты бы знал! Зачем ты вообще уезжал? Кому эта школа нужна? Бабушка с улыбкой наблюдала за милой встречей неразлучных друзей, а позже пригласила мальчиков за стол: — Твой любимый персиковый пирог уже заждался, — старушка суетилась на кухне, — присядь… — Ну бааааа, — протянул Иенни и склонил голову. — Мы скоро вернёмся, — выкрикнул Ликс и выметнулся из дома, прихватив своего приятеля.

***

— Ну что? Уже все вернулись? — Неа, — сквозь чавканье сказал Феликс. — Будешь? — он протянул мандарин. — У меня аллергия, губы вздуваются, — ответил Чонин и надул пузырь из жвачки. — Прям как у Хёнджина… Но тот себя не жалеет, — гордо дополнил Ёнбок, — ест, пока губы не лопнут. Мальчики рассмеялись, и пошёл снег. Это признак того, что кто-то всё-таки приехал. Природа любила подавать знаки, правда, не всегда понятные. Снежок выбил из рук Феликса мандарин. — Эй, рыжий! На снега поешь, — новый снежок летел прямо в лицо, но Ликс успел увернуться. — Ах ты ж наглый бурундук! А ну иди сюда! Феликс набросился на мальчишку в шапке-ушанке, сделав захват и потрепав его по голове. Чонин остался сидеть на лавочке, болтая ногами и втихаря поедая цитрусы из рюкзака Ёнбока. — Рыжая бестия! — Щекастый жулик! — Скучал? — Чертовски. Иенни уже плакал от того, как сильно у него болели губы, но через страдания и слёзы продолжал есть. — Булка, ты что творишь? — Я хотел быть таким же крутым, как Хёнджин, — бордовые губы еле как шевелились. — Ты был бы круче, если бы шапку надел, глупыш, — умилённо произнёс Джисон. — Погнали к Чану, он нам чего-нибудь нальёт. Кажется, Кристофера знал каждый в этой деревне. Он — продавец домашнего лимонада летом и глинтвейна зимой. Но для специальных гостей найдутся и другие прелести жизни. Чего нет у него? Чувства скромности! Со всеми он был открыт и честен, наливал от души, но сам пил очень мало. На самом деле, к себе он был очень строг и из-за этого часто грустил наедине с собой или Сынмином. Невесомые, воздушные хлопья снега падали, кружась в вальсе, на крыши домов, на носы детей и на хвосты уличных котов. Деревья наряжали свои ветви в новые блестящие наряды. На трёх друзей надвигался какой-то ком на санках. — Это ещё что за чудик? — Тормози! Но бедняга походу был настолько испуган, что даже забыл о том, что его не в космос запустили, а лишь по дороге, предназначенной точно не для санок. — Я поймаю, — Джисон героически встал в позу вратаря, но совсем скоро пожалел о содеянном. Через пять секунд мальчуган соскочил с саней и стал вспоминать все молитвы, которым его мама учила. Хан лежал, сбитый с ног, и держался за колени и живот. Феликсу с Чонином было очень смешно наблюдать за развернувшейся сценой. — Кто ж тебя так столкнул, пацан? — Ёнбок заправил выбившуюся прядь волос под шапку. — Так это… Ну, — мальчик откинул капюшон и поднял большущие глаза наверх, — сам и столкнулся как-то. За мной пёс гнался, я испугался и вот… — Как зовут тебя хоть? — Лино…Ой! Минхо! Ли Минхо! — О, однофамильцы! На кота ты похож, Хо-Лино, — Ликс протянул руку. — Я Феликс, или Ёнбок, или бестия… — Рыжая! — очнулся Хан. — Ну ты понял, — они с Минхо пожали друг другу руки. — Это наш макнэ – Иенни, или хлеб, или булка с сахаром. — А можно просто Чонин, — лисёнок показал ямочки на щеках и дал кулачок. — Джисон, поднимайся уже, хватит умирать. — Тут для меня снежинки танцуют, я не поднимусь, — вид на небо перегородила недовольная физиономия Феликса. — Мы сейчас все окоченеем, — он махнул рукой Чонину и Минхо, чтобы те помогли поднять юного поэта и актёра. — У Чонина кроме губ уже и уши покраснели. Минхо…Он с нами пойдёт. Вставаааай! — Вы меня с собой берёте? — удивился Хо. — Ну да, а что? Тебя мама дома ждёт? — Нет…Да я вообще тут впервые, меня к тёте сбагрили на каникулы. — То-то я думаю, что никогда тебя прежде не видел. Теперь ты точно идёшь с нами, познакомим тебя со всеми, — Ёнбок потянул Лино за куртку, а Чонин схватился за санки, в которых уже сидел Джисон.