белоснежный глинтвейн

Лёгкий снегопад сменился метелью, поэтому ребят до дома Чана донёс ветер. Они ввались на порог, пытаясь отдышаться. Чан в это время вместе с Чанбином вешал гирлянду на перила лестницы, а Сынмин сидел на деревянной барной стойке, весь укутанный в пледы и кофты, и уже что-то сёрбал из кружки в форме мишки. Он первый заметил гостей, поэтому от смеха выдохнул в кружку, отчего его очки моментально запотели. Чанбин открыл рот в букве «о», а потом помахал свободной рукой. Крис стоял на стремянке, поэтому он лишь слегка повернул голову, охнул и сказал: — Привееееет, малышня! А ты кто? Я тебя впервые вижу, — он прищурился. — Или ты за глинтвейном? Прости, брат, сегодня у меня выходной… — Не-не, Чан, он теперь с нами! Ты же с нами? — Чонин толкнул в плечо вставшего в ступор Минхо. — Ну, видимо, да… — Ты прикинь, Крис, он бурундука на санках снёс, — Феликс рассмеялся. — Не снёс! Я поймал его! Ликс, хватит угорать! — Ну что вы там стоите? Проходите, сейчас поляну накроем, — Чан закончил вешать гирлянду. Минхо снял шапку и поверг всех в шок. — Твои волосы… — Черничный вор! — Точно чудик! — Я тоже так хочу! — Тебе-то куда, Чонин? И вправду, у Лино были волосы приятного серо-фиолетового цвета лаванды. — Я бы съел… — Тебе лишь бы пожрать, Хан, — Ликс толкнул его в бок, ребята разделись и прошли в гостиную. Телевизор барахлил из-за метели, а Чонину согревали уши. Сынмин спрыгнул со стойки и прошёл к лисёнку, протягивая кружку: — Допьёшь? Он ещё горячий, а я всё равно не хочу больше. — Глинтвейн? — Угу. Чан ушёл в кладовку, чтобы поставить стремянку на место, а Чанбин с Феликсом готовили праздничный стол, всё-таки сейчас все в сборе. А может и не все. Дверь снова распахнулась, запуская лютый мороз в тёплый дом. Парень с красным носом, смешными варежками и шапкой наперекосяк звал свою собаку: — Кками! Непослушный пёс, больше не выйду с тобой никуда! Чёрно-белый щенок породы хаски уже во всю носился по новому месту, прыгая ко всем на руки. Минхо непроизвольно прижался к Хану, на что тот даже не отреагировал. — Хёнджин! — Ликс самый первый запрыгнул на юношу, скрещивая ноги за его спиной. — У тебя нос, будто смородина! Так ты ещё и вырос как! — Вы всего полгода не виделись, — сказал Сынмин, почёсывая Кками за ухом. — Плевать! Я просто очень скучал по всем вам. — Мы тоже скучали по тебе, солнышко, — Хёнджин легонько поцеловал Феликса в нос и поставил на пол. Чан подошёл, обнял друга и сказал: — Боже! Да ты весь мокрый, — он снял шапку с Хёнджина. — Тебе нужно под горячий душ. — Спасибо, Крис, но меня перед камином согреют, — парень улыбнулся, снял куртку и обувь и прошёл ко всем. Пока Хан пытался починить телевизор, Лино настороженно смотрел на щенка. — Слушай, — Хван подсел к нему, — это же за тобой погнался Кками? — Да, — сухо ответил Минхо. — Ты извини, если что. Он просто становится таким игривым, когда снег идёт, — Хван увидел, что мальчику от его слов лучше не стало. — Ты что собак боишься? — Немного. Я больше котов люблю, — такое ощущение, что Хо в конце каждого слова точку ставил. — Ааа, ну по тебе видно. А вот после этих слов у Минхо глаза засияли ярче любых звёзд, и он наконец-то улыбнулся. Джисон окончательно доломал антенну, поэтому пришлось доставать диск с фильмом «Гринч» и смотреть его уже в сотый раз. Никто из них не хотел покупать новые диски, потому что все надеялись на Чана, а тот в свою очередь надеялся на Феликса, и так по цепочке. Камин действительно согревал, а может просто Хёнджина так зажали, неважно. Чонин полфильма проспал на плече у Сынмина. Рыжая бестия с бурундуком создавали жуткий грохот от падающих предметов, которые они задевали, пока бегали от пушистого хаски. Скоро эта забава пресеклась — Чан поймал беспредельщиков и закрыл в ванной на неопределённый срок. Ну хоть по леденцу им дал, а Кками — косточку. Стол уже накрыт, хоть и скромно, зато по-домашнему. На скатерти в голубую клеточку стояли яблочный сок, пряники, леденцы, заваренная на восьмерых человек лапша и, конечно, глинтвейн в милой кастрюльке. Чонин хотел сбегать за персиковым пирогом в дом, но его остановил Крис и набрал его бабушке. Извинения за отсутствие были приняты, поэтому все уселись трапезничать: кто за стол, кто на диван, кто на пол, подстелив себе плед. Казалось бы, такое странное сочетание блюд, но для них это традиция — есть рамён, запивая его лучшим согревающим напитком на свете. Минхо до сих пор пытался привыкнуть к такой простой атмосфере, к запаху дерева, к отсутствию стеснения друг перед другом. Он лишь сидел в своём уютном свитере с котами и смотрел на Джисона, который с огромным интересом рассказывал что-то своим слушателям. Четверо друзей: Хан, Лино, Чонин и Хёнджин, — сидели на большом пледе, делились историями и собирались играть в карты. — Кто с нами играть будет? — крикнул Хёнджин на весь дом, хотя его итак хорошо было слышно. Первым к хозяину подбежал щенок, весело виляя хвостом, и запрыгнул на колени. — Он моё место занял, — надул губы Феликс. — Просто сядь рядом, — снова вмешался в их диалог Сынмин. — Не нуди, — произнёс Ликс и уселся рядом с Хваном, который раскрыл для него свои объятия. Не то, чтобы Сынмин был занудой, просто он любит рассуждать логически. Уж так устроен его мозг. Если некуда сесть - постой рядом; если нечего сказать - лучше вообще промолчи; если нечего есть - умри с голода. Всё просто, но так сложно. Чонин был без ума от его умозаключений, от рассказов про новые виды бабочек, о которых узнал его друг, от самого Сынмина, который испытывал тоже самое к Иенни. Они не говорили об этом, но всё понимали, особенно когда обнимались или засыпали, переплетая тонкие пальцы. Им было легче, так как они жили недалеко друг от друга. Чего не скажешь про Феликса с Хёнджином. Они жили в разных городах, но каждый день звонили и писали друг другу. На каникулах душили друг друга поцелуями с обнимашками, а их любовь не гасла, как бы сложно ей не было продолжать гореть дальше. Феликс за всё знакомство с друзьями покрасился около десяти раз, но его волосы были в прекрасном состоянии. Хан один раз решил повторить за ним, но вернувшись домой с тёмно-синими волосами, понял, что совершил ошибку. Мама его не ругала, зато папа наговорил про него всего-всего и долго не отпускал гулять с друзьями. — У меня кстати важная новость для вас, — сказал Хёнджин, раскладывая карты. — Моим родителям надоел Сеул, поэтому мы, возможно, переедем сюда. Все резко замолчали, перестали есть, а кто-то даже забыл, как дышать. Хван так и раскладывал карты по одной, пока не дошёл до Чана. Тот перехватил его руку и спросил: — Это не шутка? — Вообще ни разу, Крис. — Так это же круто! — Может быть… Я пока не знаю, куда именно они захотят поехать. Но в вариантах точно было это место! — Надеюсь, вы ещё дальше не уедете, — поник Феликс. Ликс был бы только и рад, если бы Хван переехал в эту деревню, а не в какую-то другую. Так они были бы совсем близко и виделись бы чаще. Хёнджин погладил его по голове, и ребята начали играть в дурака. Дама, король, козырный туз – победа за рыжей бестией.