белоснежный глинтвейн

Пьяную ночь сменило нежнейшее утро. Кристофер проснулся от негромких разговоров Чанбина во сне. Кажется, парень сочинял рэп, потому что он насупился и иногда забавно дрыгал руками. Такое происходит не в первый раз, и на удивление после сна Бинни всё помнил и записывал чёткие строчки к себе в тетрадь, иногда советуясь с Ханом и Чаном. Хёнджин с Феликсом спали в той же позе, рыжик мило утыкался парню в шею, отчего тот улыбался во сне. Чан встал и прошёл на кухню, чтобы приготовить детям завтрак — панкейки с вишнёвым джемом от бабушки Чонина. Весь дом был залит розово-бордовой краской рассвета, но просыпаться никто ещё не планировал. Однако с лестницы послышался чей-то ленивый топот. Крис обернулся и увидел Джисона, который еле-еле перебирал ногами и пытался разлепить глаза, чтобы хоть немного видеть, куда он идёт. Старший улыбнулся и продолжил готовить. — Чан, это ты? — проскрежетал Хан. — Ага, — негромко ответил старший, — проходи на кухню, либо в ванную. — Я хочу поесть снега. — Заткнись, Джисон, разбудишь всех, — раздалось сверху. Мальчик поправил очки и начал спускаться: — Пойдём хоть вместе поедим. Привет, Чан! — Приветик, Сынмин! Оставьте место для панкейков, — сказал вдогонку Крис, — и куртки с шапками наденьте! Ой, громко вышло… Феликс тоже проснулся, поцеловал Джинни в висок и аккуратно сполз с него. Его рыжие волосы вспыхнули, когда попали на свет, и привлекли внимание Чана. Мальчик подошёл, пролез под руку старшего и обнял его. Лучшее пожелание доброго утра, которое теперь точно таким стало. Ликс зевнул и пошёл в ванную. В дом вбежали испуганные создания, быстро сняли с себя верхнюю одежду и сапоги, но про шапки забыли. Они примчались к Крису и начали вразнобой тараторить: — Там Мустанг! Мы видели Мустанга! Он в лесу! В смысле, он из леса вышел! Он огромный, Чан! — Так, стоп! Он вышел и зашёл обратно? — Он показался, заметил нас и снова скрылся за деревьями, — сказал Джисон, у которого тряслись руки не только от страха, но и от холода. — Мы решили поесть снег на полянке перед лесом, потому что там он вкуснее, а потом произошло то, что уже сказал Хан, — Сынмин уже немного успокоился, но всё ещё пытался отдышаться. — Если он не пошёл в деревню, значит всё хорошо, — Кристофер перевернул панкейки на сковородке. — Сегодня просто пойдём прогуляемся по лесу, покажем его прелести Минхо, но охоту отменим. Не смотрите так, я не хочу, чтобы вас всех сожрал этот медведь. Усаживайтесь, я вам чай налью, — Хён снял шапки с ребят и выключил плиту. — О, привет, — сказал Ликс, выглянув из ванной с мокрыми волосами. — А чего это у вас губы синие? — Мы снег ели, — ответил Сынмин. — И без меня? — возмутился Феликс. — Ты так сладко спал, что будить тебя никому не хотелось, — объяснил Чан. — Так и быть, не буду вас убивать. — Иди уже! Суши свои волосы, бестия, — усмехнулся Джисон. Дом пробуждался от спячки. Кто-то шуршал пакетиками чая со вкусом барбариса, кто-то тыкался носом в щёку юноши, что сидел сбоку, кто-то восхвалял панкейки с джемом, а у кого-то по обыкновению дрожали ручки от желания снова погрузиться в мир снов. Чонин сидел рядом с Сынмином, который пытался угомонить этот небольшой тремор, уместив в плотный замочек обе ладошки младшего. Крис объяснил всем сегодняшний план действий и услышал как вздохи облегчения, так и волну возмущений, которая быстро утихла после слов о том, что есть перспектива остаться живыми и вечером начать по полной готовиться к новому году. А также Сынмин сказал, что купит кассету с новым фильмом, вызвав всеобщий восторг. Кристофер был на созвоне целое утро, пока дети бегали по дому и не могли поделить шапку-ушанку Джисона. — Да, с Иенни всё прекрасно, не волнуйтесь, — говорил Чан. — Феликс, перестань бить Хана! Извините - дети…Что уж тут поделать? Ага… Да-да, я передам. И вам всего хорошего, до свидания! Под конец разговора в старшего прилетела подушка, Чанбин влетел в диван, а с Сынмина спали очки. С какой огромной силой хаос заполнял дом, выбивал окна, гасил огонь в камине. Про несчастную шапку все уже забыли, она повисла на люстре. Сейчас Хёнджин пытался защитить Ликса от нападений свирепой белки, которую всеми силами пытался оттащить лавандовый кот. Чан уже настолько привык к вечному артхаусу, что смог лишь выдохнуть, подойти к Сынмину, поднять его очки с пола, спросить жив ли Чанбин и подсесть к Чонину, который с восторгом в глазах наблюдал за развернувшейся картиной. Хён приобнял младшего и снова набрал кому-то со своего кнопочного телефона. — Слышь ты, бестия! За слова свои отвечай, — вырывался из мягких лап Джисон. — Да кто же виноват, что ты себе мозг отморозил после поедания снега, — кинул в ответ Ёнбок. — Заткнитесь оба! Чан говорит с родителями Хёнджина, — нахмурился Сынмин. Все мигом замолкли и расцепились. Дети сели вокруг дивана, словно преданные коты, выжидающие вкусняшку. Чан внимательно слушал, что ему говорили старшие, его лицо не выражало никаких эмоций, лишь иногда он по привычке закусывал губу. — А надолго? Понял… Да, все сейчас у меня… Замечательно, я передам, чтобы он хоть иногда брал с собой телефон, — Крис метнул взгляд в сторону виновника торжества. — Ага, до свидания! Старший выдохнул, попросил всех реагировать спокойно, никого не убивать и не крушить дом вновь. Дети молча сидели, внимая каждому слову, но Джисон не выдержал: — Да ну колись уже, Чан! — В общем, Хёнджин, вы с родителями переезжаете в нашу деревню… Бан Чан не успел договорить, как Феликс самый первый запищал, кинулся на Джинни и зацеловал его до беспамятства. — Да ладно, серьезно? — у Чонина округлились глаза. — ДРУЖИЩЕ! — Общие обнимашки-и! — сказал Чанбин и сгрёб всех в одну кучу. Ликс уже весь изрыдался от радости, а Хван просто пребывал в шоке и гладил рыжика по голове, иногда целуя в макушку. Все сидели, прижавшись друг к другу, Чан принёс каждому по кружечке глинтвейна — самого согревающего и подходящего под любую ситуацию напитка. Утро, насвистывая зимнюю песню, уступало место солнечному дню. По всему дому разбрелись создания, у которых в голове сейчас лишь винный напиток, ягодное бессовестное детство, Новый Год и лес. Минхо использовал пижамные штаны с мишками у Джисона, как антистресс, а тот в свою очередь, приложив руки к горячей шее кота, наслаждался его мурчанием. Сынмин рассказывал Чонину о созвездии, которое ему недавно приснилось. Мальчик перенёс чудо на бумагу, подробно объяснил его состав и значение, а младший с восторгом слушал. Под конец рассказа Сынмин скромно оглянулся и аккуратно чмокнул Иенни в губы, заставив щёки лисёнка порозоветь. Несмотря на прохладу, солнышко уже успело постучаться в окна и обжечь ледяные пальцы. Однако беспощадные светло-серые облака спрятали светило, погасив жалящий свет и оставив лишь лёгкое и мимолётное напоминание о тепле. Чан подметил, что для полноты новогодней картины не хватает ёлки. И как они могли забыть про неё? Ну зато появилась цель для похода в лес. — Ча-ан, — лениво протянул Феликс, — когда мы уже пойдём? — Через минут тридцать, хорошо? — Прекрасно! Доставай твистер, Минхо! — просиял рыжик. — Он под диваном должен быть. Коврик с разноцветными кружочками расположился на полу, диск со стрелкой держал в руках Сынмин, так как сам играть он не захотел. «Спину сломаю ещё, что вы потом делать будете?» — проворчал он и с важным видом поправил очки, после чего затаил дыхание в объятиях Иенни. Не играли только Чан с Чанбином, они снова были заняты починкой крана на кухне. Сынмин крутанул стрелку: — Левая нога — зелёный. Хорошо, что на всех хватило места, хотя потесниться всё равно придётся. Ноги и руки переплелись между собой, поэтому все уже успели запутаться. А Хёнджин, который благополучно проиграл ещё на десятом ходе, фотографировал весь хаос, звонко смеясь. Сынмин мотал головой и иногда издавал тихие смешки, так как на этих детей спокойно смотреть невозможно. — Опачки, — поднял голову Феликс и шлёпнул по попе, предполагаемого Джисона. — Ай! — выкрикнул Минхо. — Хани, я же потом на тебе живого места не оставлю! — Чего? — удивлённо покосился мальчик и увидел хитрую улыбку Феликса. — Ах ты бестия! Да я тебе щас устрою! — Джисону стоило начать вставать, и ребята, словно домино, посыпались на пол. — Покусился на моего Минхо, да? — Стой! Сто-ой, — задыхался от смеха рыжик, пока его беспощадно щекотали. — Я вообще тебя хотел ударить, дурак! — Не оправдывайся, извращенец! — шуточно кидался Джисон, взъерошивая волосы мальчика. — Отстань, бурундук! — Феликс схватил за нос своего соперника, заставив его кричать ещё больше. — РАСЦЕПИЛИСЬ! — раскатом грома пронзило весь дом. Каждый застыл в той позе, в которой его застали. Хёнджин стоял с фотоаппаратом в руках, Сынмин пытался растереть синяк Чонина на коленке, Минхо схватился за сердце, сжав мягкий свитер в лапках, Ликс с Ханом лежали на коврике, вцепившись друг в друга, а Чанбин просто стоял за Чаном и пытался не засмеяться от такого дурдома. Кристофер хотел лишь утихомирить весь балаган, а не напугать всех до смерти. Поэтому, увидев лица шокированных зефирок, он залился смехом, хлопая в ладоши. — Вы бы видели свои лица, — ямочки на щеках расслабили всех. — Ой, ну и смешные же вы, — он вытер слезинку и продолжил, — фуух… В общем, думаю, мы можем наконец идти! — Ура! — воскликнули снежные создания и разбежались кто куда. Ликсу дали пинка за то, что он не надел шапку и выбежал на улицу в тапках — настолько сильно он стремился к лесу. Чонин подрезал варежки у Чанбина, заставив пальцы старшего обледенеть. Хорошо, что хоть карманы в куртке есть и Сынмин под боком, который фыркал, когда снежинки падали ему на нос. В карамельно-вафельной корзинке всё до боли приторно, но по-новогоднему. «Сладость в радость» — всегда говорил Джисон и набивал щёки жевательными конфетами со вкусом клубники и кислого яблока, а потом долго ныл о том, что за такой радостью скрывается зубная боль. Ну точно белка. Огромные медвежьи следы встречали ребят у «входа» в лес. Чонин, к большому удивлению, даже не спрятался за спины хёнов, но на всякий случай взял Сынмина за руку. — Вот они…следы громилы лесного, — прошептал Феликс, а его коленки начали трястись. Бесподобно. Отправились на пикник к медведю добровольно, просто чудо! Так этот Мустанг единственный, кто никогда в спячку не уходил, а только и делал, что людей пугал, да ревел по ночам так, что верхушки сосен начинали танцевать в бешеном ритме. Мороз не лютый, жить можно…наверное. Крис выдохнул, пустив густой клуб пара изо рта, сказал Чанбину идти первым, а он как всегда будет идти в конце. Так старшие могли защитить маленьких зефирок от потенциальной опасности. — Я нож взял, если что, — сказал Минхо на ухо Джисону. — Какой ты опасный, — протянул бурундук, — а зачем тебе нож, когда у тебя когти есть? Ли Ноу похлопал глазами и ухмыльнулся, увидев, как мальчик пытается подмигнуть ему. Ребята вышли на небольшую полянку с пенёчками, стоящими по кругу, и деревянным столиком посередине. Видимо, это и было привычное место для посиделок. — Мустанг пошёл нам навстречу и не разгромил тут ничего, — хмыкнул Чанбин. — Его тут походу не было, следов не видно, — сказал Феликс и шмыгнул носом. — ААААААА, МУСТАНГ! — проорал Джисон и указал пальцем за спины ребят. — Придурок! Я тебя убью, — в этот раз накинулся Чонин и повалил приколиста в снег, пока тот разрывался от смеха из-за перепуганных лиц мальчишек. — Мда, у этого бурундука мозгов с годами не прибавилось, — поправил очки Сынмин, наблюдая за дракой вперемешку с щекоткой, — зато сборник тупых лесных подколов пополнился. Ну всё, с него хватит, Иенни, — мальчик поднял лисёнка, придерживая со спины, и обнял сзади, давая отдышаться. — Так тебе и надо, дурак! — Феликс на секунду вылез головой из куртки Хёнджина и снова спрятался. — А давай сбежим, — дурная идея пришла в голову парню. — Джинни, если нас сожрут, то Чану достанется. — Тебя только это парит? — Ну конечно! Он же нам как отец! — Да я не про то… Тебе всё равно, что с нами будет? — Мы просто влипнем, а куда — уже не важно. Там либо от медведя лапой огребём, либо от Криса, который отправит нас по домам. Тут уж сам выбирай, что лучше, — пожал плечами Ликс. — Была не была… Бан Чан! Нам нужно отойти, — окликнул старшего Хван. — Эмм, ладно, с вами послать кого-то? — Нет…не стоит. Ликс просто один боится сходить. — Ой да ладно вам! Целуйтесь уже тут, нам не впервой, — сказал Джисон и зачем-то игриво посмотрел на своего лавандового кота. — Идите, Джинни, — махнул рукой Чан, — но аккуратнее я вас прошу. — Мне жалко его, — уныло произнёс Феликс и взял за руку парня. — Мы вернёмся. Просто чуть позже, чем надо, — попытался успокоить Хёнджин. Два маленьких создания скрылись за деревьями, а остальные стали разжигать костёр и играть в снежки. Сынмину раз пять сбили с лица очки, Хану раз десять поставили подножку, а Минхо раз пятнадцать незаметно нарушал правила игры и хитро улыбался, играя бровями. Чану напихали снега в капюшон, пока он раскладывал вафли на столе. Но когда он решил его надеть, незапланированный снегопад обрушился на его голову, закатился за воротник и обморозил шею. Лес задрожал от смеха, да так, что даже до Хёнджина с Феликсом дошли эти волны радости и отцовского гнева Кристофера. — Что-то эти голубки задержались там, — с подозрением произнёс Чонин. — Если через пять минут их не будет, то придётся идти на поиски, — нахмурил брови Бан Чан. Они не вернутся ни через пять минут, ни через десять. Вдали послышится крик, а за ним второй. Живот сведёт от страха, а корзинка со сладостями опрокинется на пол. Раздастся рык и треск дерева оглушит перепуганных детей. Минхо познает не прелести, а ужас леса, его устрашающую магию поглощения.