Животики и апельсиновый сок

Вольф не просто неровно дышал к Марку. Он буквально ловил каждый его вздох и так сильно хотел быть трахнутым им, что ночью изводил себя влажными фантазиями о том, как сильные руки Марка сжимают его пухлое тело, мнут его задницу и ласкают пах, проводят по всем запретным уголкам плоти. Они вместе работали лаборантами в НИИ, занимавшемся изучением новых состояний вещества, в секторе ньютоновских жидкостей. В тот день Марк пришёл на работу как никогда неотразим: жёсткие волосы торчали дикобразом на его голове, широкая от природы грудная клетка вздымалась вверх и вниз под рубашкой, а морда с носом-картошкой пугала остальной персонал хмурым выражением. Вольф почувствовал, как в паху все горит и тянет, как только его увидел. Пухляш закутался в лабораторный халат, чтобы спрятать свой небольшой круглый животик и испытал привычный стыд. Марк посмотрел на него, немного удержав взгляд. Формы этого тюфяка вызывали в нем странные чувства. Временами он замечал, что жирок складочкой вываливается над ремнём Вольфа, а рубашка в районе пупка натягивается очень, очень любопытно. Его задница выпирала не сильно, но всегда было интересно узнать, какая она на ощупь, а заодно спуститься по бёдрам и сжать до синяков эту мягкую тушку. Марк оторвался от фигуры Вольфа с трудом: нужно было начать работу с одним экспериментом. А именно — мелкими шариками, не больше горошины, которые при контакте с какой-то из кислот должны были раздуваться до невероятных размеров… Вот только какой? — Вольф, — подозвал Марк коллегу, — что мы перепробовали вчера? Фосфорную? — Ага, а с ними еще и калиевую, натриевую, азотную… — склонился над рабочим столом Вольф. А затем достал из кармана бутылку апельсинового сока. — Значит, все основные… И теперь, ЭЙ! ВОЛЬФ! ХВАТИТ ЖРАТЬ НА РАБОЧЕМ МЕСТЕ! Рука пухляка замерла в воздухе с крышкой от сока. — Это сок, — пожал он плечами и, подождав немного, сделал глоток. И тут же просветлел, — Марк! Мы забыли об органических кислотах, например, — он потряс бутылкой, — фруктовых. — Оу, — нечленораздельно мявкнул второй лаборант, — и вправду. Дай сюда! Марк в порыве энтузиазма выхватил сок и скорее закинул туда горошину. Но Вольф того не заметил, и возмущенный беспардонностью коллеги, отобрал бутыль и сделал глоток, победно фыркнув. Марк ошарашенно вылупился на него. — Ты… хера сделал.? — Чего? — недопонял Вольф. Марк обмяк и простонал: — Ты сожрал эксперимент… Пухлый испугался не на шутку. В панике он начал ощупывать свой живот, часто-часто колыхавшийся под рубашкой. — Бля… нам хана… — снова простонал коллега пухлого. И устало поднял глаза на него. — Ничего не чувствуешь? Вольф покачал головой, но… вдруг… Раздалось протяжное урчание. От стыда Вольф покраснел до кончиков ушей и втянул голову в плечи. Ему никогда еще не было так стыдно. Марк в два прыжка мамонта оказался рядом с пухлым лаборантом. Тот попятился к кушетке. А урчание повторилось с новой силой, заставив округлое пузико Вольфа пойти волнами изнутри. Как будто в его чреве носились ураганы, потихоньку набирающие силу. Марк закусил губу. — Ты это… не волнуйся… халат, кстати, сними. Он не мог отвести взгляд от рубашки пухлого. И от того, что находилось под ней, не прекращая издавать звуки. — Ты думаешь, все-таки сработа. АаХ! Вольф громко выдохнул от странного ощущение вибрации внутри живота. Как будто что-то начало вращаться там с удвоенной скоростью. Марк быстрее снял халат с коллеги и положил руки на животик. Вольф дышал часто-часто. От него волнами шла смесь стыда и возбуждения. То же самое чувствовал Марк. Он сглотнул, ощущая, что хер в джинсах стоит колом и готов в любой момент начать извержение. Под руками Марка что-то булькало и толкалось, издавая просто неприлично громкое бульканье. Вдруг барабанчик под рубашкой стал натягиваться медленно, но верно. Вольф зажмурился и замычал, пытаясь не стонать: что-то ну очень давило ему на пах и заставляло сжиматься все ниже пупка. А протяжно урчащий животик в то время раздулся, как после сытного обеда и чуть отступил. — Охренеть… — выдохнул Марк и поводил по рубашке. Это всё или.? Не успел он закончить, как урчание, больше напоминавшее рев, опять разлетелось по лаборатории. Пухлый выгнулся, всеми силами сжимая зубы, чтобы не застонать. Что-то так давило на пах, он чувствовал зарождающуюся щекотку и дрожь в коленях. Марк сдавил пузико стремительно растущее под его ладонями. Оно увеличивалось, округлялось, и ему становилось теснее в рубашке. А члену Марка — в штанах. Пуговицы на рубашке Вольфа натянулись, а ремень начал врезаться в нежную кожу. Тот жалобно заскулил, закусывая губу, и Марк сразу все понял. Медленно он щелкнул пряжкой ремня и стянул его, а следом расстегнул три нижних пуговицы. А живот Вольфа урчал не прекращая и рос. Словно почувствовав свободу, он рывком увеличился, заставив пупок вместе с широкой полоской кожи выглянуть из-под одежды. Он трясся, исходя от урчания, и довольно сильно выпирал, как если бы пухлый сожрал арбуз целиком. Издав два урчащих вопля, он на время угомонился. Вольф откинулся на кушетку, в то время как Маркус расстегнул еще пару пуговиц. Он медленно взвесил пузико снизу, проведя руками по особым участкам кожи пухляша, о чем так долго мечтал… — Аааайх! — стон-таки вырвался из Вольфа. Марк бросил на него удивленно-хищнеческий взгляд. Лаборант сидел на кушетке весь красный, с шумом выдыхая воздух. Марк заметил, как штаны в районе паха у него подозрительно бугрились. — Ты не… тебе приятно? — спросил Марк и погладил верх круглого, соблазнительного животика Вольфа. — Д-дааах… хаахххааа… ааах! Поневоле подопытный дышал часто и жмурился от божественно приятных ощущений. Кожа на животике пошла волнами вибраций, и Марк посчитал это сигналом к действию. Он обхватил руками выпуклость Вольфа и начал нежно ласкать ее кончиками пальцев, метя в особо чувствительные участки. Тюфяк сжал кушетку ногтями и начал постанывать. Марк набирал обороты, то нежно поглаживая, то грубо сжимая участки пузика, оставляя красные следы. Наконец, животик финально рванул вперёд и рыхлым желейным комком упал на колени Вольфа. Тот заерзал, пытаясь нащупать пуговицу джинсов, но Марк вовремя очнулся и расстегнул злосчастную, а заодно и ширинку. Ширинка почти разъехалась сама, стоило только лаборанту взяться за замок. Он взвесил поддавшуюся вперед выпуклость в ладонях, закусывая губу и дыша едва ли не чаще, чем подопытный тюфяк. Марк начал мять жирок, жамкать и водить по нему, как изголодавшийся. Он просто не мог остановиться смореть и чувствовать, как свободно проходят его пальцы сквозь эту мягкую плоть, как они скользят, как щипают эту нежную кожу.А потом расстегнул оставшиеся пуговицы рубашки, осмотрев грудь Вольфа и задержался, следом вопросительно взглянув на толстячка. — Ты... не против, если... ну, ты понял, нахрен..? Вольф сладострастно приоткрыл глаза. — Ппожаалуйста… ссделай это со ммной… прррошуу… Марк приступил. Он снял рубашку с Вольфа, рывком спустил с себя штаны (хоба! преимущество резинки!), окончательно содрал их с пухлого и запрыгнул рывком на кушетку. А следом оттянул резинку трусов и достал каменный хер, постепенно водя по нему рукой, и начал тереть о живот Вольфа. Вольф уже не сдерживался, а стонал и охал в полное удовольствие. Головка была такой горячей, а кожа живота такой чувствительной. . . Марк водил хреном по животу пухлого, заставляя его почти срывать на крик, схватиться за плечи нависшего над ним коллеги и выгибаться на кушетке так, как он никогда еще не выгибался. Его колени судорожно подрагивали, заставляя жирок на ляжках колыхаться. Марк заметил это, и стащив трусы сначала с себя, а потом с Вольфа, начала мять и сжимать толстенькие ляхи парня. На них оставались красные следы его лапищ, местами к ним добавлялись красные полосы от ногтей. Добравшись до внутренней стороны бёдер, Марк мигом стал нежным и ласковым, заставляя всего Вольфа судорожно дрожать от удовольствия. По членам обоих парней такла смазка, и в любой момент один из них мог кончить. Дойдя до паха, Марк чуть наклонился к Вольфу, и пухлый прижал его к себе сочным, мокрым поцелуем, от которого у того окончательно отключился мозг, и ладонью начал водить по головке члена Марка, чувствуя, как обжигающе горячий хер первого лаборанта пульсирует и вот-вот стрельнет. Вольф поддался чуть вверх, и его хрен потерся о хрен партнёра, и захлебнулся в ощущениях, будто внизу что-то взорвалось. То же самое испытал и Марк. Они кончили одновременно заляпав кушетку и часть стены липкой спермой. Оба они тяжёло и разгоряченно дышали и, поцеловавшись еще раз, начали потихоньку приходить в себя. Спустя время, на выходе из лаборатории Марк дал Вольфу свою безразмерную куртку, чтобы хоть как-то скрыть выдающийся живот партнёра. Вольф быстро застегнул ее, а затем чуть помедлив, спросил: - Марк... ты так мял мой... живот, как будто ты в восторге от него. Это разве так? Марк зарделся. - Нуу... - Вольф заметил, как у него краснеют щеки. - Если честно, то он меня всегда, нахрен... ну, возбуждал, ии вообще. Он поднял голову. - Мне всегда нравились парни с животиками. Особенно любители апельсинового сока. И они оба густо покраснели.