—Что, думала, всегда будешь сверху?

— Что, думала, всегда будешь сверху? Моя очередь. — проговорила Блайт, напрыгнув на спину Носеды, скрепляя её руки в наручники. — Слезь с меня! Игнорируя все "приказы", Эмити перевернула девушку под ней на спину, всем видом показывая превосходство. — Когда я выберусь, у тебя будут большие проблемы. —Безразлично промямлила Луз, на что Миттенс лишь ухмыльнулась. — Расслабься. Ты никуда не уйдёшь, пока я не оттарахаю тебя как следует. До этого ты всегда была сверху, теперь наслаждайся видом. Небольшие ладони потянулись к домашним шортам, стягивая их с тёмных бёдер. Нервный глоток разорвал тишину, а потом девушка снизу и вовсе зарычалa от недовольства. — Блайт, я сказала оставь меня! — Прокричала Носеда, дергаясь, пытаясь вырваться. — Перестань противиться! Разве я так плоха? — Одновременно с речью, руки Миттенс залезают под домашнюю футболку, тянут наверх, обнажая небольшую красивую грудь. Она высоко вздымалась от дыхания, а твердые соски лишь свидетельствовали o возбуждении. Губы верхней припадают к набухшим ореолам, грубо посасывая, даже кусая. Луз запрокидывает красное личико назад, не желая смотреть на всё происходящее, кусая губы, дабы не издавать каких-либо звуков. Носеде нравится всё происходящее. Доминирующая Блайт была прекрасна. С каждой секундой она возбуждала ещё больше, а от её нежных прикосновений хотелось кричать. Но Луз не признаёт этого. Она не скажет, что ей хорошо, хотя её и так выдает рваное дыхание, но это совсем не удовлетворяет Миттенс. —Хочу тебе напомнить, я лучшая. — Оторвавшись от груди, заговорила Эмити. — Лучшая в школе, лучшая в спорте, лучшая в сексе, в конце концов! Когда до тебя наконец дойдет!? Луз смотрела на Блайт завороженным взглядом. Вся прежняя упёртость пропала и она была искренне восхищена своей девушкой, что так властно восседала между её ног. —О-окей, делай что хочешь.— Она отвела взгляд. —Прекрасно. А теперь заткнись и дай мне трахнуть тебя. Ладони с аккуратным чёрным маникюром начали спускаться ниже, проводя по рёбрам, слегка царапая. Поглаживая бока, не пропуская ни одного красивого изгиба. Доходя до низа живота, она останавливается, целуя где-то ниже пупка. Тонкими пальцами Миттенс погладила промежность через простые черные трусы, почувствовав, как Луз дёргается, а ткань пропитывается влагой, она обхватила резинку и, наконец, стянула их с тонких ножек. Затем обхватив руками темные бёдра, закидывает их себе на плечи, для удобства. Губы коснулись внутренней стороны бедра, оставляя много нежных поцелуев, подбираясь всё ближе и ближе к цели. Вторая рука сжимала, слегка царапая ногтями, оставляя чувствительные следы. Наконец, она добралась до влагалища. Луз была настолько мокрой, что смазка стекала вниз, наверняка пачкая простынь, но сейчас это мало заботит обеих девушек. —Ты такая...мокрая..— На секунду застыв, любуясь этим зрелищем, Блайт начала медленно стимулировать клитор круговыми движениями, постепенно наращивая темп. Луз ёрзала, пытаясь сжимать ноги и больше не в силах себя сдерживать, стонала, срываясь на крик. Через некоторое время, Миттенс почувствовала, как сокращаются мышцы, а звуки, издаваемые Носедой, становились непозволительно громкими. Хотя, почему непозволительно? Наоборот, такие манящие и желанные, как музыка для ушей Блайт, а ещё приятнее понимать, что это она, та самая Луз, сейчас стонет и выгибается от малейших прикосновений. Два пальца останавливаются у входа, поглаживая его и, наконец, оказываются внутри, начиная движение. — Ха-ха, я же вижу, как тебе нравится, Носеда. Как ты стонешь, бормоча моё имя. Выгибаешься в спине до хруста, сжимаешь одеяло. Это очень мило..— Эмити дразнила её. Тем временем пальцы продолжали двигаться с высокой скоростью, как на зло задевая все самые чувствительные места. Миттенс поднялась ближе к лицу, целуя щёки, подбородок, уголки губ, уши, что только усиливало ощущения. Луз всегда была чувствительной к таким вещам, а сейчас особенно. Минута и Носеда снова доходит до пика, получив сокрушительный оргазм. Прокричав имя любимой, она падает без сил, пытаясь отдышаться.

***

—Ну скажи, разве это было так плохо? —Знаешь, это было очень даже хорошо... Миттенс ничего не ответила, лишь улыбнулась, прижимаясь ближе к человеку, ведь добилась всего, чего хотела.