Там, где и ты

Парни просидели в тишине минут пятнадцать, пока группа детей не заполнила актовый зал собой и шумом. Они толпились, выстраивались в кривые линии под полу крик своей учительницы, и кидали странные и заинтересованные взгляды на парней, которые сидели у пианино. Один выглядел строго в своем темном костюме со сведенными к переносице бровями, а второй слишком жизнерадостным и открытым. Второй парень походил на их физрука, который часто любил шутить над местными учительницами, тем самым веселя всех учеников школы, вот только по возрасту не подходил. Слишком молод. Когда учительница стала повышать свой и без того громкий голос, шуршание и тихие разговоры разом прекратились. Все до единого стали смотреть на женщину, которая стояла рядом с ними с листком текста в руке. Сейчас дети должны будут повторить песню без музыки, и затем уже начнется выступление. Пока дети разминали свои голоса, Чонин ненароком посмотрел на сосредоточенного Су, уткнувшегося в бумагу с нотами и молчащего уже минут двадцать. Он не проронил ни одного слова, а лицо было каменным, через которое эмоциям было вообще не пролезть. - Кенсу..? – тыкнув того в бок, городской не знал, что хотел сказать этому парню, но он точно хотел просто увидеть его взгляд на себе, пусть даже и не самый добрый, который только и умеет показывать Кенсу. - Да..? – потерев глаза пальцами, парень повернулся к младшему. - Что ты имел ввиду под тем, что знаешь, каково терять близких? – Чонин не думал, что это уместный сейчас вопрос, но он не мог себя сдержать, - кого ты потерял? - Давай не сейчас, - совершенно без злости и холода ответил старший, устало посмотрел на Чонина. Тот только кивнул, да стал смотреть на старающихся детей. В городе такого не было. Сколько себя помнил младший, он никогда не пел в хоре, да и не было у них такого кружка в школе. Только танцы, но после выпуска он с ними завязал, понял, что не его это. Отец тогда сильно напирал и отправил поступать в сферу бизнеса, вот Чонин легко и согласился, даже не перечил, наверное потому что сам не знал, чего хочет от этой жизни. А сейчас Чонину двадцать, он отучился два года в университете и ждет места стажировки в компании его отца, а пока развлекается на академическом отпуске в деревне, в которой встретил парня. А этот самый парень его сильно зацепил и был тяжелой добычей, которая манила от этого еще сильней. Прошло совсем немного времени, когда толпа людей зашла в «зал», рассевшись по всем местам, и начали ждать выступления их детишек, которые здесь учились, ведь в этой деревне была только одна школа. Все родители выглядели как с иголочки: выглаженные костюмы и платья, начищенная обувь и легкие туфельки дам, которые не совсем подходили этой местности из-за пыли и грязи на дорогах. И Чонину было интересно послушать, что приготовили им дети, но больше всего ему хотелось посмотреть, как прелестные руки Кенсу будут виртуозно летать по клавишам пианино, ведь городской даже не сомневался, что старший профи в этом деле. Су всегда себя показывал как профессионал своего дела, за что бы он ни брался. И вот дети выстроились в ряд, набрали побольше воздуха в легкие и Кенсу начал свою мелодию, которая сразу же разлилась по всей комнате, поглаживая уши слушателей. Парень настолько идеально и сосредоточенно играл на инструменте, что Чонин просто не слышал детей, которые надрывали глотки, чтобы громче петь для своих мам и пап. Младший мог только смотреть на Су, который прикрыл глаза, иногда зажимая педаль инструмента и покачивая головой. Он полностью расслабился, отпустил все мысли подальше и предался музыке, которая выходила из-под его нежных палец. _______________ - Это было красиво.. – после долгого молчания, Чонин первый прервал тишину, поглядев на задумавшегося старшего, который шел рядом и смотрел на пыльную дорогу. - Знаю. Люблю играть на пианино. - Ты не рассказывал, что умеешь играть, - не унимался младший, уже заметив дом Кенсу и разочаровавшись, что они так скоро пришли. - Ты не спрашивал. – сухо ответил До и ускорил шаг. - Ты чего..? – сорвалось с губ Чонина, когда он заметил сильно ускоренный шал старшего. Городской чуть ли не бегом догнал его уже у калитки. - Не отвяжешься, да? – спросив скорее у самого себя, Кенсу шире открыл калитку и пропустил Чонина во двор, - что ж, пойдем. Молча оба прошли к старой скамейке у дома, где на внешнем подоконнике у окна лежала почти нетронутая пачка сигарет, а рядом коробок спичек. Кенсу молча схватил ее дрожащими руками и вытащил одну, зажав меж пухлых губ папиросу. Прикурил зажженной спичкой и, выпустив пар, опустился на скамейку, прикрыв глаза. - Будешь? – хрипло спросил старший, на что Чонин только помотал головой. - Я не умею Кенсу только хмыкнул и проследил за тем, что городской тоже опустился на скамейку, обеспокоенно поглядывая на старшего. Чонин что-то заметил, что сильно переменило До, но не мог объяснить этого. А Су просто был в полном замешательстве, и слова сами рвались наружу, хотели высказанности и успокоения души. - Я, - прочистив горло и вдохнув еще пара, старший расслабился, начав говорить, - я потерял родителей пять лет назад.. вот что я имел ввиду. - Прости, я не знал, - Чонина словно ударили молотком по башке, после чего он, поникнув, смотрел себе под ноги, ковыряя носком ботинка рыхлую землю. - За что ты извиняешься? – спросил Кенсу, посмотрев на парня отрешенным взглядом, - ты не знал ничего, так что – все нормально. Помолчав еще немного и посидев в нагруженной атмосфере, младший первый встал со скамейки и двинулся в сторону ворот. Он уже почти дошел до деревянных дощечек, когда его окликнул Су: - Приходи завтра в баню. - Я помню, - немного ожив от дружеского приглашения, городской пошел к себе, тихо прикрыв калитку за собой и напоследок посмотрев на парня, который сильно запал ему в самое сердце, - спокойной ночи, Кенсу. - Давай, - немного помедлил старший, - и тебе. _______________ Первая половина дня слишком быстро пролетела для Чонина, который провел ее в раздумьях о вчерашнем и о грядущем. С утра парень успел сходить только в магазин за пивом, да еле как связаться с родителями у стационара в «центре». Сейчас время перевалило за четыре, и городской с полотенцем на плече и пакетом бьющихся друг о друга бутылок плелся к знакомому деревянному заборчику, неосознанно поглядывая по сторонам. Кенсу сидел на скамейке у окна, в этом же положении вчера покинул его Чонин, а теперь встречает, только без сигареты. Парень просто отдыхал, прикрыв глаза от усталости, и предоставив младшему хороший ракурс для разглядывания своего профиля. Младший не стал терять ни минуты, облизнувшись про себя, и обведя взглядом старшего. - Привет! - услышал Кенсу и повернулся на источник звука, который с веселой физиономией потряхивал пакет с бутылками. - Ты решил меня споить? – Кенсу как всегда не отвечает на приветствие, нападая сразу с язвительными вопросами на парнишу. -.. нет, - замялся тот у входа, покраснев от стыда. - Да шучу я. Ты сейчас краснее моих помидоров на грядке. – посмеялся Су, приближаясь к Чонину, - проходи, я уже почти натопил баню. Смотрю, ты со своими пожитками пришел. Младший шагнул на территорию, проходя вглубь, где была сама деревянная баня, сооруженная отцом Кенсу больше пятнадцати лет тому назад. Дорога к ней была выложена из мелкой гальки, через камни которой иногда пролазила одна или две самые стойкие травинки. А вокруг были цветы, под которыми лежали пару шлангов, и была целая лужа воды, смешавшейся с грязью. От цветка к цветку перелетали пчелы и бабочки, занимаясь своими обыденными делами. Чонин зашел в тамбур, в котором находилась одна деревянная скамейка, пару полок с подвешенными сухими вениками для бани и полотенца с шапочками. У входа, как понял Чонин в мойку, стояла большая черная бочка с холодной водой, и мягкий коврик, любезно постеленный заранее хозяином на холодном кафельном полу. Быстро скинув с себя ненужную одежду, младший остался в одних плавательных шортах. Выглянул за дверь, где к нему по вымощенной дорожке шел Су с парочкой тарелок в руках. Он молча занес блюда, оставив их на скамейке, и попросил Чонина помочь ему притащить из дома стол, чтобы было удобнее сидеть. Расправившись со всеми тягостями, парни расставили все на столе: жареную картошку и рыбу, разлитое пиво по кружкам и пару тарелок со столовыми приборами. - Так. Как я понимаю, ты не знаешь, что такое – настоящая баня? – повернулся к Чонину старший, когда закончил все расставлять. После отрицательного ответа городского продолжил, - я натопил не сильно, так что ты там не помрешь. Бери кружки пива, и заходи в парилку, а я за веником быстро сбегаю. Все пошло даже слишком хорошо, чем ожидал себе Чонин: в парилке парни разговорились, а разговору помогло пиво, которое развязало им языки. После ужина они снова парились снова в компании пива, которое уже хорошо успело ударить в голову. Сейчас Кенсу вышел немного передохнуть и покурить на улице, позвав за компанию городского. За баней, в самой тени, была еще одна скамейка, которой уже место в дровнике, но пока до нее руки Кенсу еще не дотянулись. Когда Су поджег сигарету, та стала единственным светлым пятном в той темени, где они сейчас находились, и предложил закурить такому же, как и он сам, пьяному Чонины, который сразу согласился, а через секунду выплевывал свои легкие. - Нихрена, - кашляя, городской пытался смеяться сквозь слезы, а Су только постукивал его по спине, улыбаясь нелепости младшего. - Эх, маленький ты еще для таких игрушек, - пошутил старший, чем задел городского, который оказался совсем близко за считанные секунды. Мгновение Чонин пытался копаться в туманном разуме, а после почувствовал губы старшего, но не понял, кто первый начал целоваться. Может, просто какая-то сила их прилепила друг к другу. А губы соседа были такие мягкие, как и ожидалось, от них фейерверки взлетали в животе младшего, который прижал Су только сильнее к себе и.. через секунду почувствовал хороший и меткий удар в скулу. Боль и огонь сразу же разлетелись по коже, отозвавшись искрами из глаз городского. - Я, кхм, - Чонин обиженно встал с места, сбегал, а точнее, шатаясь, доплелся до одежды, а после быстро очистил территорию.