Глава 1
23 сентября 2022 г., 20:27
Размеренный стук колес отдавался гулом в голове Веро́ники Розье. Взгляд уткнулся в стекло, не обращая внимание ни на что из окружающего мира. Все, о чем она могла думать, это мрачное будущее. С одной стороны, она радовалась тому, что снова окажется в Хогвартсе, который ощущался роднее, чем поместье, где она прожила одиннадцать лет. С другой, события прошедшего лета не давали Веро́нике как обычно наслаждаться болтовней с лучшим другом, Драко.
Поезд дрогнул, заставив Веро́нику отвлечься от мыслей. Взгляд сфокусировался на отражении в стекле, показывая ей размытый образ платиновой блондинки. Рука скользнула в карман мантии и достала складное зеркальце. Девушка открыла его, и поднесла поближе к глазам, начиная успокаивающий ритуал: стала рассматривать радужку, в которой переплетались множество оттенков зелёного — от темно-малахитового до цвета первой весенней листвы. Поезд повернул, и солнечный луч, заглянувший сквозь тучи, скользнул по мантии Малфоя, сидящего напротив; за дверью купе раздался радостный гул первогодок, услышавших, как и девушка, дребезжание тележки со сладостями. Веро́ника убрала зеркальце обратно, наклонилась к Драко и дернула его за рукав мантии, привлекая внимание.
— Тебе что-то взять?
Юноша, вынырнув из своих мыслей, кивнул головой. Веро́ника встала и потянулась к сумке на верхних полках, чтобы достать кошелек, когда дверь открылась.
— Детишки, что-то брать будете? — пожилая морщинистая женщина дружелюбно улыбалась, не обращая внимание на угрюмые лица учеников.
— Да, пару шоколадных лягушек, пожалуйста, и три плитки шоколада, — Розье вытащила кошелек из бокового кармана, и повернулась ко входу в купе.
— Ну-ну, деточка, не торопись! — Женщина ловко достала словно из ниоткуда бумажный пакет и, подмигнув, добавила к названным сладостям еще два пакетика. — Ты забыла свои любимые шипучки и мышки-ледышки.
Лицо девушки приняло надменно-вежливое выражение, но женщина тут же цыкнула:
— Не изображай своего отца, деточка, в твоем настроении тебе просто необходимы мышки-ледышки! 10 сиклей и 15 кнатов.
Веро́ника молча достала галеон и положила в руку продавщицы сладостей.
— Сдачи не надо, — Розье почти вытолкнула женщину из купе и закрыла дверь.
Драко взял из рук девушки пакет со сладостями, когда та села рядом с ним и, приподняв бровь, продемонстрировал подруге молочную плитку с кусочками взрывной карамели:
— Хоть кто-то один здесь делает свою работу хорошо.
— Вау, ты кого-то хвалишь, хотя еще не съел ни кусочка! Это прогресс, белобрысый.
— Кто бы говорил, сама берешь все, что дают.
Подростки едва улыбнулись друг другу, и тут же Малфой разломил плитку и отдал половину Веро́нике. Оба с удовольствием откусили шоколад.
— Видела бы нас сейчас тетя Цисси! — Девушка хихикнула, стряхивая с мантии крошки шоколада.
— Да уж, — Драко прикрыл глаза, наслаждаясь сладким.
Купе снова погрузилось в тишину, но теперь она не висела вязкой пеленой. Чистокровные наследники смогли вздохнуть спокойно. В последнее время напряжение и тревога не давала им расслабиться — особенно теперь, когда Темный Лорд вернулся, а их отцы, словно сумасшедшие, бросились снова ему угождать, требуя от домашних беспрекословного подчинения. Пятый курс с его подготовкой к СОВ не казался таким пугающим, как дом, наполненный Пожирателями смерти.
Прошло полчаса, прежде чем наследники чистокровных домов оттаяли до состояния, чтобы начать разговор.
— Министерство послало Амбридж в учителя, — Веро́ника перевела взгляд на Драко, который скривил лицо при упоминании преподавательницы.
— ЗОТИ? — Слизеринец недовольно усмехнулся. — Она поставит Поттера на место. И мы с Паркинсон сделаем все возможное для этого. Жаль, ты не стала префектом.
— Буду ждать с нетерпением, когда ему достанется, — Веро́ника ухмыльнулась. — Но я не хочу быть префектом, ты же в курсе что тебе еще надо будет отвечать за мелких засранцев, а не только штрафовать Золотое трио.
Последние два слова девушка выплюнула. Парень со смешком ответил:
— Власть, Розье, власть. Это лучшее что может быть в этом мире. Отец же говорил, что начинать надо со школы.
— У меня достаточно власти, я не хочу лишнюю ответственность. Мне хватает того, что на мне висит.
— Как знаешь, — манерно протянул в ответ Малфой и перевел разговор на предстоящее обучение и обсуждение зелий. Иногда он начинал придумывать, где он может подловить бесившего его Мальчика-Который-Выжил, но в эти моменты Веро́ника презрительно его останавливала и едко шутила, что ей надоело его любовное увлечение.
***
Ханна, левитирующая за собой чемодан, прошла четыре вагона, и в каждом не нашла свободного места, удовлетворившего бы её. Мелькали мимо лица знакомых и растерянные мордашки первокурсников. В одном из купе пару вагонов назад она встретила сокурсников — Малфоя и Розье, но те были такими мрачными и отрешенными, что даже не заметили заглянувшую в купе девушку. Соседнее купе с ними заняли Забини, Паркинсон, Крэбб и Гойл. Последние двое сидели истуканами, и неловко уставились на сокурсницу, когда она открыла дверь. Похоже, с этого года ее ждала еще более мрачная атмосфера в общей гостиной Слизерина, что заставило ее задуматься о перспективе переселиться в библиотеку. Задумавшись, Ханна сделала шаг вперед и врезалась в кого-то. Девушку с головой окутал запах сладостей и пороха, раньше всегда казавшийся ей несочетаемым. — О, Бэ! Что, слизеринцы прогнали несчастную безотцовщину? — хрипловато усмехнулся голос. Кореянка сделала шаг назад и подняла голову. Взгляд машинально проследил за пятерней, пригладившей рыжие волосы на голове коренастого парня, а затем Ханна посмотрела в голубые глаза. — О, Фордж! Не думала, что ты вернешься в школу! Или родители отреклись от вас с Дредом, и вам некуда идти, кроме Хогвартса? — Зачем же? — из-за плеча первого выглянул второй Уизли. — Пока им только предстоит узнать о наших грандиозных свершениях! Ханна хмыкнула и попыталась протиснуться мимо близнецов, но те и не думали подвинуться. — Что? — Садись к нам, как раз есть свободное место, будто специально тебя ждало. — Значит, приглашаете в клуб почти сироток. — Да ладно, Бэ, там только общее купе. Мы беспокоимся о твоей нежной слизеринской натуре, которую будут тревожить несколько десятков глаз. Девушка поджала губы, размышляя над предложением близнецов. Через пару секунд она кивнула и повернулась ко входу в купе, откуда на нее немного недовольно сверкнула глазами охотница гриффиндорской команды, Анджелина Джонсон. Девушка что-то сосредоточенно писала и чертила в блокноте. Ханна молча отправила багаж на верхнюю полку. Джордж тут же сел рядом с охотницей и, будто оправдываясь, сказал: — Мы не слизеринцы. К тому же Ханна пообещала нам за свободное место сообщить пароль от гостиной Слизерина. — Ничего я не обещала, — девушка села к окну напротив Анджелины и, скинув обувь, поджала ноги. — Я не собираюсь попадать в разборки со Снейпом. — Пф, тогда ты не получишь эксклюзивный подарок от Всевозможных волшебных вредилок, — Фред улыбнулся, сев рядом с пятикурсницей. — Я думала, вас кинули на деньги и все прогорело, не успев начаться. — О, дорогая, у нас есть могущественные друзья. — Как скажешь, — девушка надела на голову наушники, которые до этого висели на шее, давая понять, что разговор закончен, и включила кассетный плеер. Ханна Бэ любила компанию близнецов, но сегодня ее ждал насыщенный вечер, и он успеет вытянуть из нее всю энергию. Сквозь музыку все равно слышались разговоры близнецов. Сначала они, как всегда, повосхищались изобретением маглов. Затем пришли к выводу, что Ханна все равно не знает устройства плеера и вряд ли отдаст его их отцу на разбор, поэтому и рассказывать ему об очередном магловском чуде не стоит. Потом их разговор плавно перетек в русло магазина и новых изобретений, и девушка уснула, убаюканная покачиванием поезда.***
Хогвартс-экспресс, прогудев, окончательно затормозил у платформы, и из него тут же стали выпрыгивать ученики. Первокурсники растерянно крутили головой, над платформой разносился голос профессора Граббли-Дерг. Розье шла вслед за расталкивающими толпу Крэббом и Гойлом, и слушала манерный голос Малфоя, рассказывающий о том, что «поставил на место грязнокровку и рыжего оборванца». Иногда девушка не любила, как Малфой отзывается о маглорожденных, но привыкла к этому. Веро́ника не видела ничего ужасно отвратительного в том, что у маглов рождались дети с волшебным даром. Она считала, что проявление магических способностей у людей любого происхождения — это хорошо, потому что так волшебников становилось больше. Но маглы сами по себе вызывали у девушки не лучшие чувства, несмотря на то, что мать с детства учила Веро́нику с равным уважением относиться к любым людям. Все это изменилось в один момент, когда девочке было семь. Они с матерью задержались до позднего вечера в магловской части Лондона, навещая ее подругу и гуляя по цветочному шоу в Челси. Почти наступила полночь, когда они спешили к одному из особняков Розье, находящийся и в магическом, и в магловском мире одновременно. Им надо было пройти всего три-четыре дома от дома подруги, и мать решила, что ничего не случиться, поэтому не достала палочку из рукава платья. Веро́ника, полусонная, брела за мамой, крепко цепляясь за ее руку, когда перед ними внезапно появились двое мужчин. Девушка не помнила ни того, что они говорили, ни того, что отвечала мать. Но она помнила, как мама снимала украшения и отдавала их этим грабителям. Когда же волшебница потянулась за палочкой, один из них вытянул в сторону мамы какую-то штуку и раздался ужасно громкий хлопок, раз в 10 громче, чем при аппарации. Девочка не поняла, что произошло, ее мама упала перед ней, а на ее груди расплылось кровавое пятно. Убийцы убежали, а девочка стояла на коленях и с ужасом смотрела, как стекленеют глаза мамы, как она жадно пытается поймать ртом воздух, но все больше захлебывается в собственной крови. Когда мама Веро́ники перестала реагировать на девочку, у нее произошел большой всплеск магии. Она просто очень сильно хотела, чтобы папа оказался рядом, и оживил маму. Лет в десять она узнала, что этот всплеск, трансгрессировавший к ней отца, был единственный в своем роде. Но отец не смог оживить мать, убийц тоже не нашли. А он закрылся в себе, и с тех пор постоянно напоминал Веро́нике, что именно маглы убили ее мать, и если бы их не расплодилось так много и волшебный мир не соприкасался с миром маглов, если бы у ее матери не было подруги-маглы, то ничего этого бы не произошло. Собственно, никто иной, как отец повлиял на отношение девушки к маглам. Но еще она помнила подругу мамы, как ее дочка играла с ней, как Розье, в тайне от мамы, показывала девочке фокусы, заставляя с кончиков пальцев срываться маленькие огоньки и летать по комнате. Веро́ника помнила доброго водителя такси, который провез их однажды вечером в ливень бесплатно до дома. Она помнила, как пожилая магла подарила ей игрушку — белого пушистого зайчонка. Когда компания подошла к каретам с фестралами, она вынырнула из воспоминаний и обернулась от ощущения, что-то кто-то слишком пристально на неё смотрит. Слизеринка едва не скривилась, когда увидела лицо одногруппницы, «почти полукровки», как называла ее про себя Веро́ника, и «повезло что не совсем грязнокровки» по мнению всех остальных, Ханны Бэ. Девушка-кореянка выделялась, и Розье бесило, что слизеринка не обращала внимания на шутки и издевательства. По мнению Веро́ники, Ханне все давалось слишком легко — легко попала на Слизерин, будучи дочерью маглорожденной волшебницы при отсутствии отца, легко переносила отношение к ней других слизеринцев. Она даже в заклинаниях и ЗОТИ была аж на четвертом месте среди одногруппников — после Розье, Малфоя и Забини. Непозволительно высоко для нечистокровной. И девушку бесила ее дружба с гриффиндорцами — она постоянно оказывалась рядом с ними. Веро́ника раздраженно перекинула волосы с одного плеча на другое, и, воспользовавшись поданной Драко рукой, поднялась в карету. Впереди ждала нудная речь Дамблдора и, наконец-то, родная спальня и целый учебный год без надзора.
