Надежды грешников

      Вестибюль ярко освещали факелы и, после темной территории школы, внутри казалось слишком светло, а шаги по каменным плитам отдавались эхом, ввинчиваясь в голову. Вероника сощурилась и про себя понадеялась, что старый маразматик сегодня будет с больным горлом — она слишком устала и не могла дождаться отдыха. Хотя с одной стороны ей казалось весьма странным, что они должны всегда приезжать в Хогвартс 1 сентября, с другой, в этом году это означало два выходных в начале учебного года.       Компания Малфоя и Розье одними из первых прошли в зал и сели на излюбленные места — подальше от учительского стола, чтобы в конце как можно скорее покинуть это клоунское сборище. Студенты остальных трёх факультетов пока ходили от стола к столу и обменивались новостями. Один раз шум голосов сошёл на нет и превратился в шепот: Малфой, сидящий лицом к выходу, брезгливо прокомментировал, что вошёл Поттер.       Пару минут спустя слизеринцы таки обратили внимание на преподавательский стол и Розье, не сумев сохранить обычно холодное выражение лица, с отвращением скривилась, увидев розовое пятно рядом с Дамблдором. У девушки не осталось сомнений, что это новая преподавательница ЗОТИ, Долорес Амбридж. Склонившись к Паркинсон, сидящей рядом, Вероника тихо сказала:       — Я надеялась, что эта хваленая министерская крыса будет выглядеть приличней.       — Разве тебе не сказали, что нам надо быть на её стороне? — слишком уж легко улыбнулась Панси.       — Это не значит, что мне должно нравится вот это, — Вероника покосилась на слизеринку и поймала излишне серьезный взгляд Малфоя. — Что?       — Бесишь, Розье, со своей излишней щепетильностью.       Девушка фыркнула на ремарку друга и перевела внимание на преподавателей. Волшебная шляпа уже стояла на табурете перед первокурсниками. Разрез на тулье открылся, и шляпа запела: В стародавние дни, когда я была новой, Те, что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них общая — школу создать, Да такую, какой не бывало, Чтобы юным познанья свои передать, Чтобы магия не иссякала. «Вместе будем мы строить, работать, учить!» — Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Ссора — гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья! Пуффендуй, Коггевран — вот подруги! Процветала единая эта семья, И равны были магов заслуги. Как любовь несогласьем смениться могла? Как содружество их захирело? Расскажу я вам это — ведь я там была. Вот послушайте, как было дело. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки». Говорит Когтевран: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы и метки». Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя — лишь слово». Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки, Всех принять под крыло я готова». Расхожденья вначале не вызвали ссор, Потому что у каждого мага На своем факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был — отвага, Принимал на учебу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове. Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных к тому же по крови. Когтевран проницательность, сила ума, Пуффендуй — это все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сестры родные. Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных. Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четверкой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесье свое расшатали. И казалось, что Хогвартс ждет злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата. И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И, хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо — трое осталось. И нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком согласье. Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учебы и жизни места указать, — Такова моя грустная доля. Но сегодня я вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас, думаю я, Что от этого пользы не будет. Каждый год сортировка идет, каждый год… Угрызеньями совести мучась, Опасаюсь, что это на нас навлечет Незавидную, тяжкую участь. Подает нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую. Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг, Врозь не выиграть битву большую. Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Все сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим.       Песня показалось Розье слишком серьезной, девушка чувствовала напряжение, повисшее в Большом зале. Переведя взгляд на сокурсников, она заметила помрачневшие лица тех, кто не столь чистокровны, а среди них и Бэ. Вновь посмотрев на преподавателей, она увидела такой же мрачный взгляд и у декана Слизерина. Аплодисменты песне сопровождали перешептывания, лишь чистокровные слизеринцы упрямо молчали.       Пока шло распределение новичков, Розье то ловила на себе задумчивый взгляд лучшего друга, то сама так смотрела на Снейпа. Она не знала, что в этом году он будет говорить на своей приветственной речи в гостиной. Обычно его «пожелания» ограничивались тем, чтобы старшекурсники держали себя в руках и, «прежде чем испытывать проклятия, научились, что ли, как их снимать» (это в основном происходило на отдельном собрании), а младшим курсам он велел учиться, чтобы они не позорили свои семьи. И с сарказмом добавлял, что «если вы не готовы работать, возможно, вы попали не на тот факультет», и уходил, оставляя растерянных первокурсников смотреть вслед развевающейся мантии. Внутри теплилась надежда, что сегодня он скажет чуть больше, может затронет тему, начатую шляпой.       Тем временем на столах появилась еда, и ученики приступили к пиршеству. Малфой, вернувшись в свое привычное состояние, развернул деятельность по запугиванию первокурсников. Он, делая вид, что не обращает внимание на любопытные взгляды, рассуждал о том, какие жуткие и кошмарные вещи предстоит изучать в этом году и будто бы жаловался, что после первого курса его ничего не пугает. Панси, хихикая, поддакивала ему и, пытаясь изобразить свойственную Малфоям манерность, иногда неуместно вставляла свои пять сиклей. Чистокровные лишь хмыкали, но полукровки, не окутанные с детства магией во всех проявлениях, давились и бледнели, пытаясь поесть, пока их мучала подступающая от страха тошнота.       Веронику слегка забавляла странная традиция издевательств над первокурсниками. Она, как чистокровная, знала о предстоящей учебе в Хогвартсе все, когда впервые сюда попала. Но не могла забыть побледневшее лицо Ханны, которая на тот момент показалась милой. Девочка выделялась на фоне привычных лиц, раскосые глаза смешно округлились при словах старшекурсников, и она тихонько прошептала под нос: «Мама говорила, что тут нет ничего страшного, но может она имела в виду все факультеты кроме этого». Тогда Розье как-то попыталась успокоить испуганную сокурсницу, и между ними завязалось общение. Оно прекратилось курсе на третьем, когда Вероника поняла, насколько её бесит, что знакомой все даётся легче.       Студенты затихли, когда еда со столов исчезла и Дамблдор начал свою приветственную речь. «Ничего нового», — думала Розье до момента, когда директор представил нового преподавателя Защиты от темных искусств. Амбридж сразу показала свой характер, прервав директора. Вероника увидела с каким мрачным удивлением Снейп посмотрел на преподавательницу. Когда женщина мелко откашлялась, Розье передернуло, а когда стала говорить, неприятные мурашки побежали по коже. Тонкий девчоночий голосок с придыханием создавал неприятные ассоциации — девушку окунуло в воспоминания о бабке Друэлле. Приезды старушки вызывали горький привкус отвращения, потому что та общалась с ней так, будто Веронике один год и она ничего не понимает. Причем своего родного внука, Драко, бабка любила больше, и девочка явно это видела в отношении к мальчику. Но если Друэлла Розье-Блэк вызывала в слизеринке отторжение только своим отношением, то Амбридж раздражала девушку всем. Розовая пушистая кофта поверх мантии смотрелась настолько же нелепо и неуместно, насколько и лента в цвет на мышино-каштановой голове.        Когда новый профессор назвала лица учеников «счастливыми и маленькими», Малфой и Розье саркастично переглянулись. Паркинсон же вовсю отрабатывала значок старосты и влюбленным взглядом пожирала министерскую засланницу. Лучшие друзья не прислушивались к речи, потому что знали, что жаба приехала сюда перестраивать школу в угоду Министерству. К тому же, от огромного множества канцеляризмов и воды, на смысле произносимого невозможно было сконцентрироваться. Когда нудная речь писклявой преподавательницы завершилась, и Дамблдор объявил торжество оконченным, Розье вместе с Забини первыми ушли в подземелья, оставляя Малфоя и Паркинсон разбираться с первокурсниками. У входа в гостиную они хором произнесли пароль:       — Кровавый Барон.

***

      Ханна брела позади первокурсников, возглавляемых Малфоем и Паркинсон. Девушка не понимала, как их вообще могли сделать старостами. Если Малфой ещё вписывался в понятие префекта, то Паркинсон совершенно нет. Парень, ответственно выполняя работу и откинув маску шута, рассказывал детям что-то об истории факультета, а девушка неуместно хихикала и кидала на него влюбленные взгляды. Мимо летучей мышью пролетел Снейп и прошипел что-то старостам. Те ускорились, и спустя пару минут все оказались в гостиной Слизерина.       Едва декан появился, шум утих, и ученики выстроились полукругом у входа, создавая амфитеатр для профессора.       — Я бы сказал добро пожаловать, — мягкий и низкий голос преподавателя эхом отразился от стен. — Но буду честен перед вами. Вам будет трудно, особенно среди других факультетов. Постарайтесь, будьте добры, занять первое место, — губы Снейпа скривила презрительная усмешка, — и не думайте, что я не буду к вам требователен только потому что я ваш декан. В первую очередь вы должны чтить честь и традиции нашего факультета. А мы никогда, никогда не позволим считать нас ленивыми и безмозглыми.       Девочка, в лице которой угадывалось родство с Флинтами, глупо хмыкнула, что привлекло внимание.       — Если вы считаете, — холодно продолжил профессор, окатив ученицу ледяным взглядом, — что родство с чистокровными родами поможет вам здесь, вы жестоко ошибаетесь. Но не думайте, что если в вас течёт кровь маглов (послышались смешки), то вы можете позорить мой факультет и меня. К моему глубочайшему сожалению, Распределяющая шляпа не ошибается, и она увидела в вас что-то достойное Салазара Слизерина. Вы можете стать великими. Но для этого вам всем придётся усердно работать.       Снейп замолк, и гостиную поглотила тяжелая тишина. От волны, поднятой пронёсшимся мимо гигантским кальмаром, глухо задрожало стекло.       — Я ожидаю увидеть в конце этого года в своём кабинете кубок школы и кубок по квиддичу.       Снейп, ещё раз пронзив слизеринцев острым взглядом чёрных глаз, резко развернулся и вышел из гостиной.

***

      Вероника проводила фигуру профессора задумчивым взглядом и решительно отодвинула мысли о нём и отсутствии в его речи хоть какой-то информации на потом. Сейчас ей нужен был Драко.       — Малфой! — требовательно позвала девушка, подходя к другу.       Парень обернулся, отвлекаясь от первокурсников.       — Потом, Розье. Надо объяснить все мелким.       Он серьезно нахмурил брови. Это контрастировало с его поведением за столом Большого зала. Каким бы он не пытался казаться поверхностным, Малфой крайне ответственно относился к тому, что ему поручили — кровь древнего богатого рода давала о себе знать. Он развернулся к первокурсникам.       — Вы слышали профессора Снейпа. Здесь никто не позволит вам порочить репутацию нашего факультета. К несчастью, — Малфой ухмыльнулся, — среди вас есть полукровки. Но это не приговор, мы и из вас сделаем настоящих слизеринцев. Посмотрите хотя бы на вашу старшую сокурсницу. Бэ, иди сюда!       Кореянка, почти покинувшая гостиную, развернулась и подошла к старосте. Не дав задать вопрос, он продолжил:       — Твоя мать, если не ошибаюсь, грязнокровка?..       — Маглорожденная, — холодно поправила девушка.       — Вот, даже с такими изначальными данными мы получили отличного человека, — Драко ухмыльнулся. — Даже с такой матерью и без отца она смогла стать почти лучшей на курсе.       — Похвастался? Молодец. Не твоя заслуга, — Ханна посмотрела на сокурсника, затем на первокурсников. — Профессор Снейп прав. Вам придётся очень усердно работать.       Девушка пожала плечами и замолчала. Вероника оттеснила её плечом и улыбнулась, обведя первокурсников взглядом.       — Но не забывайте, что вы попали в Слизерин, а здесь своих не бросают. Все мы можем стать для вас настоящей семьей, если вы отбросите глупые мысли о том, что тут каждый сам за себя, и не будете пытаться исправить содеянное своими руками, — девушка пристально посмотрела каждому из детей в глаза, и заметила что искала — у одного из мальчишек, пытавшегося казаться незаинтересованным, на лице проступила ухмылка. — Как твое имя?       Ребенок приосанился, как будто ждал этого момента.       — Тиарнак Фергус Селвин, — протянул мальчишка, явно пытаясь подражать Малфою. Но вышла бледная копия.       — Се-елви-ин, — растянул фамилию Драко, а по лицу Вероники проскользнула едва уловимая улыбка. — Не думай, что ты сможешь обойти правила школы и освоить на первом курсе темные заклятия.       — Если же сможешь, — продолжила Розье, — всё, что тебя ждет, это лишение волшебной палочки и пожизненный запрет на использование магии. Так что не лезь, куда не просят, и учись, как велят тебе декан и старосты. Все вы, — девушка переключила внимание с потерявшего спесь мальчика на остальных, — можете обращаться за помощью не только к префектам, но и к старшекурсникам. Однако, убедитесь прежде, что нашли имя нужного человека в списке на доске объявлений.       Вероника указала палочкой на доску, расположенную справа от входа в гостиную. Головы первокурсников повернулись вслед за этим жестом.       — Там висят списки тех, кто разбирается в предмете, и в прошедшем году оказался в первой семерке по школе. Сначала надо по горизонтали отыскать название нужного предмета (рука девушки прочертила линию параллельно полу), а затем по вертикали (конец палочки резко расчертил воздух сверху вниз) нужный вам курс. На пересечении (палочка начертила круг) вы увидите список учеников с указанием их курса и полученного балла.       Ребята, как завороженные, с полуоткрытыми ртами взирали на Розье. Девушка откинула волосы за спину, и готова была поклясться, что увидела, как у стоявших позади толпы шестикурсников чуть ли не потекла слюна. Ей стало одновременно приятно и противно, она поспешила сложить руки на груди и, подражая Снейпу, добавила в голос стальных ноток.       — Сначала вы должны просить помощи у тех, кто на год вас старше. Затем, если никто из них не смог вам помочь и объяснить тему, искать среди тех, кто старше ещё на курс. Понятно?       — Не очень… — жалобно пискнула родственница Флинтов с тонкими светлыми волосами, собранными в низкий хвост, и испуганно глянула на стоящую рядом с Вероникой Ханну. Та отвлеклась от созерцания своей палочки, которую вертела в руках, и спокойно ответила:       — Подойдите к доске.       Толпа ребят покорно прошла метров пять вслед за ней. На доске явно выделялся лист, белевший на фоне пожелтевших прошлогодних объявлений. Их ещё не сняли, и Вероника мысленно закатила глаза на такую халатность.       — Это нужный список, — Бэ ткнула палочкой на новый пергамент. — Сверху, как сказала Розье, располагается список предметов. — Черноволосая девушка указала на нужную строку. — Здесь слева идет номер курса (палочка переместилась), помощь по которому вам требуется. Если вы сейчас на первом курсе, в какой строке вам надо смотреть?       Девушка постаралась мягко улыбнуться, но на лицо все равно виднелась усталость.       — Первый?.. — неуверенно переспросила девочка.       — Да, — кивнула Ханна. — Представь, что тебе требуется помощь в зельеварении. Скажи, к кому ты пойдешь?       Первокурсница подошла к объявлению и сосредоточенно повела пальцем по первой строке, бормоча под нос. На пятом столбце она остановилась и стала читать список:       — Второй курс, Мериам Ронен, оценка П. Четвертый курс, Эйнсли Босуорт, оценка П. Третий курс, Терранс Дромгул, оценка П. Второй курс, Аннабель Вилкост, оценка В.       — Достаточно, — кореянка улыбнулась, положив руку девочке на плечо. — Теперь скажи, к кому ты пойдешь?       — Мериам Ронен, — увереннее ответила девочка.       — А если она будет занята?       — Ан… Аннабель Вилкост?.. — девочка чуть замялась, ещё раз взглянув на список, Бэ кивнула, подтверждая правильность ответа.       — Верно! Так, а если и она окажется занята?       — Терранс Дромгул.       — Да, верно, ты правильно разобралась. Все поняли?       На вопрос ученики невпопад закивали.       — Тогда живо по комнатам, — Вероника подошла к детям, опять беря инициативу в свои руки. — У каждого своя спальня, у мальчиков левый коридор, у девочек правый. Ваши комнаты подписаны, багаж уже принесли. У вас будет два дня, чтобы освоиться перед учебой.       Наконец дети исчезли из гостиной и Розье рухнула на ближайший диван, устраивая ноги на коленях Малфоя. Бэ тоже покинула гостиную, и Вероника могла полностью расслабиться. Она не понимала, почему кроме зависти и недовольства при виде кореянки испытывает и положительные эмоции. Этот раз можно было объяснить тем, что она помогла разъяснить все первокурсникам. И в некотором роде она была благодарна сокурснице, что та нашла в себе силы. Хотя, с другой стороны она злилась, что та вмешалась, когда не просили. И Розье тут же вылила свое недовольство на Панси.       — Паркинсон, как тебя вообще сделали префектом. Ты же двух слов связать не можешь и только и умеешь что подлизываться. Мне и этой пришлось делать за тебя всю работу.       — Пф. Подумаешь, два слова сказали, то же мне напряглись, — тявкнула Панси.       Как же Веронику бесило вечное мопсоподобное выражение её лица. Особенно, когда она из-за своей толстокожести совершенно не видела, где лучше промолчать. «Единственное, — подумала девушка, — в чем я категорически не согласна со Снейпом, так в том, что шляпа знает, кого отправляет на Слизерин». Она откинулась на спину и задумалась. Чувство защищенности, окутывавшее её в теплый кокон предыдущие четыре года, едва она оказывалась в школе, пока не пришло. Хотя вдали от дома и рядом с Драко она чувствовала себя лучше, Хогвартс все равно ощущался холодным и негостеприимным. В замке, как и везде, незримо присутствовал Темный Лорд. Не выдержав, девушка села, и устроила голову на плече Малфоя.       — Драко, — протянула она. — Завтра идём на озеро.       — После отбоя. Мне придётся весь день провозиться с малолетками.       — А как же я?.. — заныла Паркинсон.       — Мы собирались пойти вдвоём, — вздохнула Розье. — Твой умственный статус, дорогая, несмотря на то, что ты староста, слегка не дотягивает до нашего уровня.       — А, — слегка растерянно отозвалась девушка, — Драко?..       — У нас свои дела, и ты в наши планы не входишь, — раздраженно отозвался Малфой. — Тебя никто не зовёт.       — А… — Панси кивнула.       — Я устал, — Драко слегка пошевелился, позволяя Веронике устроиться поудобнее, но девушка встала, не прошло и пары секунд.       — Ладно, я спать. Встретимся завтра здесь же за полчаса до отбоя, — Розье кивнула Малфою, и ушла из гостиной.       Спустя полчаса Вероника вышла из ванной, укутавшись в большой белый махровый халат. Ей было хорошо после горячего душа. Мышцы расслабились, а лицо ощущалось необычно свежим и легким без косметики. Девушка села за туалетный столик, и от взмаха волшебной палочки колбочки и скляночки перед ней выстроились в привычном порядке. Ещё взмах, три из них поднялись и открылись, зелья разной консистенции взвились в воздух и, словно танцуя, устремились к разным участкам кожи. Повторив подобное с другими зельями пару раз, Розье закончила с кожей и перешла к уходу за волосами. Повторив ту же процедуру и с ними, она пришла к выводу, что теперь достаточно удовлетворена уходом и можно ложиться спать.       Высушив волосы магией, девушка переоделась в любимую пижаму и забралась под одеяло. Свернувшись калачиком, она закрыла глаза и вслушалась в тишину. Позади трещал огонь в камине, давая мягкие отблески на стену напротив. Тишина, вместе с одиночеством, заставляли Веронику вернуться мыслями в прошлое. И кошмарное воспоминание не заставило долго ждать. Когда слизеринка почти погрузилась в сон, мозг воспроизвёл то, что она хотела бы забыть.       «Нет-нет-нет, Розье, я не могу принять твое приглашение, — шелестящий голос наполнил залу, — твоей дорогой внучке нужно остаться чистой, до того, как она станет женой одного из моих верных соратников. Ты же не хочешь, чтобы Кэрроу оставил на ней свой след?»       Лорд произносил это так спокойно, словно объяснял своему верному последователю, что такое магия. Желудок тут же скрутило и девушку окутал животный ужас, словно она снова оказалась в поместье. Розье перевернулась на другой бок, пытаясь прогнать жуткие воспоминания. Перед глазами оказался огонь, и она попыталась отвлечься от жуткого холода и дрожи, бивших тело. Пламя вытанцовывало замысловатый танец, и она вспомнила о маме. Очень хотелось вновь, как в детстве, спрятаться от кошмаров в её объятиях, и по щеке скатилась слеза.       Измученный стрессом организм отключился через пару минут, и Вероника уснула сном без сновидений.

***

      Следующий день девушка провела, гуляя по территории школы. Дым из трубы хижины Хагрида не шёл, и это ее расстроило. От деда Вероника слышала, что полувеликан выполнял этим летом какое-то задание для Дамблдора, потому что другие Пожиратели почти встретили его. Эта информация не радовала девушку. Они, не желая, оказались на противоположных сторонах. Розье искренне любила Хагрида как старшего друга. В начале первого курса его внешний вид ее отпугивал, но она нашла в нем соратника по любви к животным. К тому же Хагрид, сам того не зная (девушка поняла, что держать язык за зубами он, к сожалению, не умеет), хранил её секрет — проживание в Запретном лесу особо опасного животного.       В первый год учебы девочка сильно скучала по своему магическому псу Барге́сту. Сколько она не искала в библиотеках, и в Хогвартсе, и дома, и в поместье Малфоев, не смогла найти похожее по описанию существо. Единственный, кто хоть как-то напоминал Розье Барге́ста, это Пушок, с тем отличием, что у пса Вероники одна голова. «И на том спасибо», — подумала девушка, когда Хагрид впервые рассказал ей про Пушка. Она выяснила, что их псы похожи — только её питомец успокаивался и переходил в полусонное состояние, когда слизеринка напевала ему колыбельную, которую ей в детстве пела мама. В раздумьях девушка пришла к выводу, что Барге́ст должен был быть таким же, как и Пушок, но её щенок родился с одной головой, за что его и выкинули.       Трёхлетняя Вероника и её мать Марион нашли месячного пса за территорией поместья Розье. Щенок, размером с овчарку, чувствуя магию, дополз почти до ворот. Он был полуслепой и беззубый, вся шкура покрылась грязью и паразитами, истощенный организм был почти на грани. Марион лечила пса своими силами, потому что боялась реакции мужа на появление зверя. Когда щенок подрос и окреп, и его стало трудно прятать в доме, мать и дочь нашли укромную поляну на территории поместья в лесу, и устроили там дом Барге́сту. Щенок рос с невероятной скоростью, и Марион в тайне от мужа позвала специалиста по магическим животным. Мужчина объяснил, как за ним ухаживать, и как воспитывать, и Вероника с матерью тренировали его вместе.       Когда мама умерла, пес был единственным, что поддерживало её рядом с начавшим сходить с ума отцом и дедом, одним из первых Пожирателей смерти. Розье проводила большую часть времени с щенком в лесу. Первый год школы, хотя и был волшебным, но без зверя девочка чувствовала себя не так уверенно. На второй год пес смог найти путь к школе и студентке пришлось обманом просить помощи у лесничего, чтобы найти для Барге́ста место в Запретном лесу. С тех пор пес во время учебного года жил на территории школы. Но сегодня она не пошла туда — пса еще не было. Ментальная связь между ними позволяла зверю понимать желания и мысли хозяйки с полувзгляда. В этом году она велела ему появиться в Хогвартсе через неделю.       Когда наступил вечер и солнце стало опускаться за горизонт, Вероника вернулась в гостиную и села в любимое кресло у камина, согнав оттуда какого-то второкурсника. Время шло, и она задремала, ожидая Драко. И проснулась тогда, когда кто-то тронул её за плечо.       — Малфой, — зевнула Розье, оглянувшись.       — Ещё не передумала? — баритон перекрыл треск поленьев.       — Нет, — девушка потянулась. — Пойдем.       — Там прохладно. Возьми плащ.       — Мм. Мне нормально, — слизеринка ещё раз потянулась и вскочила на ноги.       — Свой не дам, — Драко сделал вид, что куксится и закутался в плащ.       Вероника рассмеялась. Как ей не хватало его рядом. Схватив друга за руку, она побежала к выходу. Он тоже улыбался. Слизеринцы бежали по коридорам, словно призраки. Оказавшись за дверями школы, они понеслись к берегу озера.       Теплый ночной ветер нёс с собой запах пресной воды, рыбы и тины; растущая луна отражалась в темных водах. Малфой и Розье уселись на берегу; парень оперся на локти, а девушка устроила голову у него на плече. Около четверти часа они провели в тишине, любуясь природой и наслаждаясь свежими запахами. Ночные птицы пели трели на ветвях деревьев, а воздух легкими касаниями гладил лица.       — Малфой, Розье, — неожиданно раздался мягкий голос Снейпа позади.       Слизеринцы резко поднялись и развернулись к преподавателю. Профессор почти терялся в темноте, лишь его бледное лицо и кисти рук, сложенных на груди, виднелись в темноте. Черные провалы глаз буравили студентов. Вероника почувствовала, как лицо начинает гореть, словно она снова первокурсница на первом занятии по зельеварению. Девушка схватила Малфоя за рукав, ища поддержки, и этот жест не остался незамеченным. Улыбка мелькнула на лице преподавателя.       — И почему же вы вне школы во время отбоя? Или решили, что ваши родные могут решить все проблемы?       Малфой усмехнулся:       — Да, профессор. Вы…       — Глупые дети, — декан нахмурился. — После завтрака я́витесь в мой кабинет.       — Но, — попыталась возразить Розье.       — Никаких но, — отрезал Снейп. — Строите из себя взрослых. Вы должны понимать, что теперь стало серьезно и по-настоящему.       Все замолчали. Драко сверлил профессора взглядом, а девушке захотелось наорать на него, но она лишь также ядовито, как он, выплюнула:       — И вы говорите это нам. Действительно, сэр, вспомните кто наши родственники.       Девушка не заметила, как глаза наполнились слезами. Сквозь пелену она увидела, как выражение лица декана на секунду из сурового превратилось в растерянное.       — Именно это я и имею ввиду, Розье. Идите спать. Поговорим завтра.       И профессор ушел, оставив подростков одних.