В ритме танца

— Тош, что тебя пугает во мне, что ты даже во время занятия меня боишься? — мужчина медленно подходит ближе к Антону, стараясь не напугать ещё больше. Шастун делает шаг назад и упирается в стенку. Отойти дальше не получится — и эта мысль пугает ребёнка. Арсений же оказывается непозволительно близко и садится перед мальчишкой на корточки. Взгляд хореографа добрый. Однако, как раньше, это Антона уже не успокаивает. Попов берёт маленькие ладони Антона в свои и мягко поглаживает их большими пальцами. Ребёнок испуганно смотрит на Арсения, а затем на свои руки и тут же, не думая, вырывает их из бережной хватки мужчины, незамедлительно пряча свои ладошки за спиной. Арсений разочарованно поджимает губы и тяжело вздыхает. Шастун больше не даёт себя трогать. Мужчина даже не совсем понимает причину: боится ли просто ребенок или же обижается, а, может быть, всё и сразу. — Малыш, ответь мне, пожалуйста. Мне правда важно это знать. Я хочу с тобой помириться. Последняя фраза отозвалась неприятным покалыванием в детском сердце. Антон уже было готов броситься к Арсению в объятия и расплакаться от всех этих противоречащих мыслей, но вовремя сдержался. Резко всплыл момент с ужасным уколом. Надежды Попова на ответ не оправдались, ведь вместо него послышалось совсем тихое и неуверенное: — Отпустите меня, пожалуйста. Я хочу домой. Шастуну с трудом давалось удерживать порыв слёз. Хотелось обнять Арсения и разреветься, но нельзя. — Я отпущу, Антош, отпущу. — мужчина решил больше не мучить ребёнка, поэтому, выпрямившись, обошёл мальчика и открыл дверь. — Пока, мой хороший. Антон вышел и, чуть отойдя, обернулся. Хореограф по-доброму улыбнулся. Но Шастун ясно понимал — улыбка фальшивая. Он видел, что Попову больно, но ничего не мог с собой поделать. Наверное, ему нужно ещё время.

🕊🕊🕊

Арсению как-то одна его знакомая, у которой есть дочка, сказала, что дети отходчивые и не умеют долго обижаться. Мужчина, вспомнив это, криво улыбнулся. Чтобы сейчас она сказала ему на это? Попов зашёл в тренерскую. На столе лежал киндер-сюрприз, который он купил по дороге на работу для Антона. Хотя ещё тогда он даже не был уверен, придёт ли Шастун на занятие. «Пришёл…» — горько подумал Арсений. Шоколадное яйцо отправилось в мусорку. Мужчина решил, что если мальчик не хочет с ним общаться, то он настаивать и давить больше не будет. Это решение далось Попову очень тяжело, так как именно к Тоше он прикипел. Видя всю его активность на занятиях, любовь к танцам, Арсений сам получал удовольствие от работы, он понимал, что всё не зря. Да и что скрывать… Арсений видел в Тоше себя, когда его только привели на танцы. Попов всей душой надеялся, что мальчик всё-таки всё обдумает, и всё станет, как раньше. Немного прийдя в себя после этого всего, мужчина собрал свои вещи и поехал домой, так как его рабочий день уже закончился. За окном уже был глубокий вечер, горели фонари, освещающие весь город. Арсений устал и морально, и физически, поэтому по приезде домой лег спать.

🕊🕊🕊

Антон дома тоже не мог найти себе место. Его ничто не могло отвлечь: ни любимая книга, ни музыка, ни пазлы, которые он тоже иногда любил собирать, даже от танцев не было прежнего восторга. Мальчику все казалось, что он принял неправильное решение и стоило всё же поговорить с Арсением. Но он его слишком боялся. Боялся повторения. Попов врач, и кто знает, когда он захочет воспользоваться шприцами и другими пугающими инструментами в отношении его. Он уже полчаса просто сидел и «читал» книгу, а на деле же прочтенный текст просто пролетал мимо глаз и не складывался в смысл. Антон пробовал даже перечитывать абзацы, но ничего не изменилось. Голова была занята совершенно другими мыслями. За всеми размышлениями он и не заметил, как его несколько раз позвала мама за стол, именно поэтому минутами позже она сама пришла в комнату к сыну. — Антош, ну я тебя зову-зову, а ты не откликаешься. Я уж думала, что что-то случилось, — мягко отчитывает сына женщина. — Что у тебя произошло, малыш? Ты сам не свой. Антон убирает книжку на прикроватную тумбочку и подходит к маме, крепко ее обнимая. — Мам, меня сегодня Арсений Сергеевич позвал поговорить! А я не смог. Мне страшно, — чуть хнычет мальчик, но слёзы пока не идут. — Но я его люблю. Майя была рада, что Арсений всё-таки попытался поговорить, хоть и безуспешно. Теперь оставалось, чтобы и сам Антон захотел этого разговора. — Милый, ты же знаешь, что Арсений Сергеевич совсем не хотел тебя обидеть, — ласково говорит женщина, прижимая сына к себе. — Увы, иногда в жизни бывают ситуации, когда что-то происходит против воли. А у врача просто не было выбора. Твоя температура была очень высокая. — Я знаю, но мне было страшно и больно, — мальчик сжимается, вспоминая тот день. — Я понимаю, солнце. Лечение может быть неприятным, но зато после становится лучше, — объясняет Майя, надеясь приободрить сына, чтобы тот наконец решился и простил Арсения. — А если теперь Арсений меня не захочет слушать. Вдруг он тоже обиделся, — по-детски наивно говорит Антон. — За то, что я не захотел с ним говорить. — Я думаю, Арсений Сергеевич все понимает, и согласится с тобой поговорить. Даже, наоборот, будет рад, что ты решился и сделал шаг к нему навстречу, — отвечает женщина, нежно зачесывая выбивающиеся детские кудряшки. — Я попробую, — шепчет ребенок, еще крепче прижимаясь к маме. — Обязательно попробуй, — улыбается Майя, целуя сына в макушку. — У вас с Арсением Сергеевичем получится прекрасный тандем, и я уверена, что ты выиграешь много соревнований. — Правда? — Антон поднимает свои глазки на маму. — Тебе нравится как я танцую? — Конечно, милый, правда. Ты у меня самый лучший танцор, — смеётся женщина, принимаясь щекотать ребенка по бокам. Антон заливается смехом, пытаясь увернуться, но выходит плохо. Но вскоре мама заканчивает, давая сыну вдохнуть, а затем приподнимает футболку и дует на живот, снова веселя ребенка.

🕊🕊🕊

На следующую тренировку Антон собирался очень волнительно, переживая, что что-то может пойти не так, и Арсений не станет его слушать. Поэтому до самых дверей танцевального зала не отпускал руку мамы, боясь оставаться один. — Все, солнце, дальше мне нельзя, — мягко говорит Майя, целуя напоследок сына в лоб и висок. — Беги занимайся, и обязательно поговори с Арсением после репетиции. Шастун кивает и неуверенно стучится, с грустью смотря, как по коридору отдаляется мама. Дверь открывает сам Арсений. Оказывается, Антон приехал раньше всех, и из группы пока никого не было. — Привет, Антош, — улыбается врач, стараясь не показывать свое переживание. — Как у тебя дела? Арсений до сих пор не верил, что Антон вновь пришёл, в душе Попова зародилась надежда, что всё ещё можно исправить, и похоже, что сейчас самое время. Шастун неуверенно посмотрел на тренера, но заметив добрую и тёплую улыбку Попова, заметно расслабился, ответно улыбнувшись. — Здравствуйте, — здоровается ребёнок, держа в голове мысль о том, что сейчас самое время для разговора. — Всё хорошо… — Это прекрасно, проходи в зал, скоро все ребятки должны подойти, — пропуская мальчика в зал, бодро произнёс Арсений, смотря за тем, как Антошка неуверенно мнётся около дверей. Пройдя в просторный зал, Тоша присел на лавочку, пытаясь собраться с мыслями, которых было слишком много для детской головушки. — Антош, ты чего задумался? — увидев сосредоточенное лицо Шастуна, поинтересовался педиатр. — Я…а…а мы можем поговорить сейчас? — выпалил мальчик. — О чём ты хочешь поговорить, солнце? — присев на лавочку, спросил Попов. В душе старший радовался как ребёнок, что Антошка всё-таки решился пойти на контакт, значит, что слова знакомой Арсения были верны, просто нужно было подождать. — Ну, о том, что я вас боялся, — неуверенно произнёс мальчик, а после продолжил: — Просто я не знал, что вы врач, а не только тренер, мне было страшно, я и на тренировках думал об этом, а потом…потом мне мама объяснила всё, — запинаясь в некоторых местах от волнения. Антошка смотрел в пол, нервно перебирая свои пальчики, иногда болтая ножками, всеми силами стараясь не смотреть на тренера. — Вы не обижаетесь на меня из-за того, что я не захотел с вами разговаривать? — поинтересовался малыш. — Солнце, конечно, не обижаюсь, — положив ладонь на детское плечико и слегка наклонившись, чтобы видеть лицо мальчика, убеждал Попов. — Я понимаю всё, просто пойми, что я не хотел делать тебе плохо, я хотел помочь. А в стенах студии я только тренер, поэтому не переживай. — Я знаю, мама мне сказала, — тихонько отвечает Антон. — А сам ты что думаешь? — интересуется Арсений, встав с лавочки и присаживаясь на корточки перед ребенком, чтобы находиться на одном уровне. — Мне было больно и страшно, — шепчет Антон, замявшись. Внутри бушуют эмоции, мальчик чувствует, как их становится слишком много, чтобы долго удерживать в себе. — Но я вас люблю слишком сильно, и танцы тоже, — неуверенно бормочет Шастун, запутываясь в собственных мыслях. От этого он начинает волноваться еще больше, поэтому говорить становится тяжело. Арсений, видя состояние Антона, берет его ладошки в свои, по-доброму смотря в глаза ребенка, в которых уже начинают собираться слезы: — Все хорошо, солнце, — ласково успокаивает врач. — Ничего страшного не происходит, — Арсений мягко гладит большим пальцем ладошки ребенка. — Я тоже тебя люблю, малыш, — искренне говорит он, а затем, улыбаясь, добавляет: — И танцы. — Правда? — Антон неверяще смотрит на взрослого. — Значит, мы больше не в ссоре? — Конечно нет, солнце, — отвечает Арсений. И в этот момент мальчишка все-таки не справляется от эмоций, и начинает плакать. — О-о, Антош, ну ты чего? — спрашивает врач, расставляя руки, тем самым приглашая в объятия. Шастун недолго думает, а потом все же встает и обнимает Арсения за шею, утыкаясь в плечо, чтобы спрятать слезы. Врач поднимается с ребенком на руках и, аккуратно придерживая его за попу, идёт в подсобку, понимая, что скоро придут дети, а он не хочет, чтобы их личная драма выходила наружу. Арсений запирает дверь, и начинает покачивать мальчишку, чтобы успокоить. — Ты чего расплакался, солнце? — ласково спрашивает педиатр, поглаживая Антошку по спине. — Все же хорошо. Мы с тобой помирились, больше не ругаемся, не обижаемся, — продолжает нашептывать Попов. — Я просто боялся, — всхлипывает Антон, но чуть подуспокаивается. — Что…что мы не помиримся. — Ну как же это не помиримся. Еще как помиримся, — утешает врач, а затем, улыбнувшись, уточняет: — Мы же друг друга любим, да? — Антон согласно кивает головой. — Ну вот и все тогда. Все хорошо. Антон успокаивается окончательно, крепче обнимая Арсения, понимая, как соскучился по его объятиям. Попов радуется не меньше мальчишки, но внезапно обращает внимание на наручные часы. Время уже подходило к занятию. Было слышно, как дети активно заходят в зал, начиная шуметь. Поэтому пора уже было выходить. — Антош, уже тренировка начинается. Нам нужно идти, — говорит Арсений Сергеевич, аккуратно опуская ребенка с рук на пол. Антон кивает, и они вместе выходят из подсобки, где уже собрались все ребята. — Здравствуйте, — хором здороваются дети, расходясь по своим местам и переставая болтать. — Всем привет, — улыбается Арсений Сергеевич, занимая место в центре. — С чего мы начинаем наше занятие, а? Кто помнит? — спрашивает тренер. — Я, — говорит Антон, еще не успевший далеко отойти от Арсения. — С разминки. — Верно. Молодец, — хвалит Арсений Сергеевич. — Может, тогда ты нам ее и проведешь? — Я? — уже неуверенно спрашивает Шастун, не веря, что ему доверили проводить начало занятий. — Да, с чего мы начинаем разминку? — уточняет Попов. — С головы и шеи. Повороты вправо, влево, круговые движения, — отвечает Антон. — Ну вот, все ты знаешь, давай иди, — Арсений подталкивает мальчишку в центр зала, чтобы все дети видели Антона. Сначала Антон неуверенно становится в исходное положение, и начинает с поворотов головой, а затем, уже чуть привыкнув, продолжает смелее. — Молодец, — снова хвалит мальчишку Арсений, взъерошив кудряшки. — А теперь повторяем наши связки, которые мы учили на прошлых занятиях.