Покажи мне мир за стеной

«Нет безнадежно больных людей, есть только неправильное лечение»

Вывеска на дверях больницы «имени доктора А. С. Шмарьяна»       Много кто знал о том, что за «чрезмерную любовь к алкоголю», именуемое иначе как «алкоголизм», можно загреметь в психушку?       Вот и Саша, что сидит сейчас в больничном коридоре, не знала.       Чьи-то шаркающие шаги, крики, доносящиеся из палат, шептание персонала, да что уж там, отвратительный запах сырости и больницы загоняли девушку в невообразимо сильную тоску и нагоняли страх, от чего пустой желудок сжимался, грозя поднять желчу вверх прямиком к горлу.       — Неделька тут и я реально стану больной, — подумала Саша, разглядывая свои исхудавшие ноги. Нет, не той девочкой из песни, что заперла своего парня и вроде как порешала пару тройку людей. А действительно больной. Ненормальной. Ну, или как минимум овощем.       — А ведь все могло быть по другому       — Могло, но ты ведь никогда нас не слушаешь, — зашептал голос в голове. Такой низкий, слегка свистящий и чуточку дрожащий, голос какого-то чужого человека, которого ранее никогда не был Саше знаком. Он мог двоиться, троиться, оглушительно кричать, да с такой силой, что уши закладывало, а голова начинала невыносимо болеть. Мог шипеть, словно змея, готовая броситься на бедную мышь. Лишь алкоголь мог заткнуть его. Саша прозвала его Питером, в честь…       — Александра? Ну же, проходите.       Маргарет Ивановна — замужняя женщина, имеющая несколько высших образований и место в верхах больницы «имени доктора А.С. Шмарьяна». На первый взгляд милая особа, но посидев в ее кабинете пару минут, стало понятно, что внешность весьма обманчива и первое впечатление не всегда верно.       — Ну же, садись, тебе частенько придется тут бывать, — врач улыбнулась, пропуская в кабинет. Саша нехотя села за стол и уставилась в окно, точнее на прутья, что закрывали окно с той стороны.       — И как же тебя сюда занесло, дорогая? А ведь в твоей карточке нет даже намека на какую-нибудь болезнь.       Маргарет замолчала, а вместе с ней и Питер в голове. Стало невообразимо тихо, даже за хлипкой дверью резко все умолкло, будто подслушивая их разговор.       — Ам…я…ну… — Саша наконец отвела взгляд от решетки и посмотрела на врача, — я… я не знаю.       — Не знаешь или не хочешь говорить? Дорогая, не ври мне, — женщина улыбнулась и что-то черканула на бумажке, — считай это основным правилом в больнице. В моей больнице. Так что, будь честна, ладно? Будет лучше, если мы поскорее назначим тебе необходимое лечение, и ты здоровая и счастливая выйдешь в чудный мир.       Женщина снова улыбнулась и начала задавать незначительные вопросы. О жизни, настроении, и эта встреча растянулась на много-много минут…часов…дней?       «Сколько я уже вообще тут сижу?» Саша оглядела кабинет: обычные, выкрашенные в белый цвет стены, мельком глянула на деревянные шкафы, прошлась глазами по разноцветным папкам в них; осмотрела и пустые участки стены, где, по логике, должны висеть часы, но там было пусто. Хоть убейся, но в кабинете не было часов.       — Что-то потеряла?       — Ммм, нет, то есть, да…ам…а сколько время? — тряхнув головой, спросила Саша, продолжая сверлить взглядом пустую стену.       «Но ведь тут точно должны висеть часы! Даже гвоздик прибит!»       — Дорогая, зачем тебе сейчас счет времени? Я тебя утомила нашим разговором?       Саша резко повернула голову в сторону врача, сжимая край футболки.       — Вовсе нет! Мне некомфортно, когда я теряюсь во времени… — девушка поникла, смотря на стол, принявшись разглядывать деревянный узор.       Самый обычный дизайн самого обычного деревянного стола. До невозможности скучный, но сейчас он казался произведением искусства. Эта искусственная фактура темного дерева так необычно смотрелась: кривые, прерывающиеся линии складывались в очертания чьих-то гримас… вот же кривой-косой глаз, а вот и второй, но намного ниже чем первый, будто лицо у этого существа поплыло вниз… а вот тут и рот, расплывающийся в страшном оскале. Еще чуть-чуть и зверь выпрыгнет из стола и набросится на Сашу, но этого так и не происходило.       — Дорогая, ты меня слышишь?       Девушка посмотрела на Маргарет и молча кивнула головой, снова опуская взгляд. Но пугающей рожицы уже не было. Был лишь самый обычный узор, самого обычного деревянного стола.       — В общем-то, мы пока закончим наш разговор. Пока не могу сказать точно твой диагноз, но кое-какие пометочки я сделала, — Маргарет достала зеленоватую папку, на которой было аккуратно выведено «Александра Сизова Михайловна», ниже дата рождения, и вложила ту самую бумажку внутрь, вставая со стула.       — Сейчас тебя заберут санитары, быстренько осмотрят и проведут в палату.       Врач подошла к двери и хотела было ее открыть, но повернув голову, зашептала:       — Сильно не дергайся, хорошо? — вновь одарив Сашу своей доброжелательной улыбкой, вышла за дверь.       « Даже второе впечатление бывает ошибочным.»        — А мне вот кажется, что наоборот. Алооо, спустись на землю, она хочет нас разлучить! — заскрипел голос в голове… или же это заскрипела дверь?       Сашу взяли под руки и вывели из кабинета, заводя за ширму в коридоре.       — Раздевайся.       — Ч-чего? — девушка глянула мужчине в лицо, было сложно что-то о нем сказать: мешала маска, поэтому воображение достроило все само за себя и выдавало не плохого такого мужчинку с очень строгим, но приятно-спокойным голосом.       — Раздевайся, тебя надо осмотреть. Или хочешь, чтобы тебя раздели? Ну? Протащила наркотики во влагалище? — санитар задрал футболку Саши, не особо переживая за целостность вещи, покуда начал раздаваться треск швов.       — Стойте! Стойте-стойте! Я сама! — Девушка дернулась, самостоятельно снимая с себя футболку и нехотя стягивая штаны. Не потому что она не хотела их снимать (хотя поэтому тоже), а потому что они будто приросли к ногам и никак не хотели отлипать. Будто кто-то их пришил к коже и если и сдирать, то только вместе с мясом и кровью.       « Но я не хочу сдирать кожу…»       Саша боялась боли, до ужаса и дрожи в коленках боялась. Плакала и боялась. Пряталась от нее как только можно, но она всегда находила ее и заставляла бояться еще сильнее.       — Нижнее белье тоже, — прогремел голос сверху, заставив девушку вздрогнуть и отмахнуть навязчивые мысли.       — Б-белье? Что? Зачем? — Саша так и застыла со штаниной в руках, таращась на санитара.       »Забыла? Если сама не снимешь, то он снимет.»       Питер звучал намного страшнее, чем грозный работник, хоть и не мог нанести каких-нибудь физических травм, но все же Саша боялась его больше боли, больше чем кого-либо на свете. А кого на свете она вообще знала? Саша была из хорошей семьи: добрая и заботливая мама, оберегающий отец и веселая, но местами истеричная младшая сестра. Еще были однокурсницы и друзья, но они тоже были добрыми и по своему любимы Сашей.       « — Так кого ты боишься?»       — Тебя? Но ты ведь часть меня… значит. я боюсь себя.?        — И чего ты застыла? Одевайся быстрее и иди в комнату! — санитар уже с минуту протягивал девушке комплект одежды, недовольно цокая языком.       Промямлив слова благодарности, девушка напялила на себя «мешок одежды». Вещи были настолько большие, что казалось можно утонуть. А тонуть Саша тоже очень боялась.       « — Ты всего боишься.»        — А вот и неправда!       Может быть и неправда, но все же было очень некомфортно находится в этой одежде, как и не знать сколько сейчас время.       Саша хотела спросить у мужчины, но подняв голову встретилась лицом к лицу с незнакомой девочкой, что находилась за стеклом двери.       Та, громко рассмеявшись, толкнула дверь и выбежала из палаты. Еще чуть-чуть и дверь бы расшибла Саше нос, но в последний момент она бухнулась на жесткий пол, недовольно взвизгнув.       « — Зато нос цел.»       Прошипела змея в голове и замолкла, больше никак не комментируя ситуацию, хотя обычно Питер начал бы критиковать всех и вся, покрывая не самыми цензурными словами неряшливого человека или обидчика.       — Но я точно не могла вот так вот упасть…       Саша встала и отряхнулась, придерживая занывший зад.       Из открытой двери донеся странный запах… таблеток, лекарств и чего-то еще. чего-то приторно-сладкого, настолько, что накатывала тошнота и с каждым шагом вглубь палаты этот запах усиливался все сильнее и сильнее. Будто так пахнет уже сама Саша, будто это уже не чей-то запах, а ее собственный, ее родной, сопровождающий ее всю-всю жизнь и который будет сопровождать ее и дальше и даже после смерти ее гроб будет наполнен этим запахом…карамели.       — Карамель!       Раздался громкий крик из коридора. Девушка хотела обернуться, но тут же дверь захлопнулась с такой силой, что стекло зазвенело, грозя вот-вот треснуть.       Слишком много звуков обрушились на барабанные перепонки, будто то затишье в кабинете Маргарет было затишье перед бурей. Громкий крик все не унимался, женский голос уже охрип и проседал, но она продолжала кричать; еще кто-то кричал, кто-то стучал и топал, постукивал и шептал, медленно, но громко шагал, скрёб ногтями стены…и еле слышно дышал за спиной.       Перепуганная Саша резко обернулась. На подоконнике сидела девушка и смотрела в окно. Кажется, она единственная молчала и просто пялилась в окно, не обращая внимания на девушку.       Вмиг все затихло. в коридоре не кричали, не шагали и не кряхтели. Только тихо шептались, разнося по всей больнице новую весть: «В этот день за еще одним пациентом захлопнулась дверь.»