Ирида

      Когда Айрис нашла время сесть и хорошо подумать, картина сложилась интересная. Дамблдор велел Хагриду забрать что-то — философский камень — из Гринготтса. Потом этот философский камень попытались украсть. Потом Дамблдор устроил в Хогвартсе полосу препятствий, в конец которой поместил философский камень. Он построил полосу препятствий так, чтобы её было можно пройти — сначала легко найти её по подсказке, а потом и пройти. Но пришли авроры, и ловушку на таинственного грабителя пришлось срочно деактивировать, убрав философский камень от них подальше. Остался фон, как от тёмного артефакта или ритуала — разве философский камень является тёмным? Или же тёмный фон обеспечивала ловушка, то, что должно было поймать похитителя. Или просто это был не философский камень, а какое-нибудь новое изобретение Фламеля, некий тёмный артефакт?       Айрис всё ещё не понимала, зачем Дамблдору строить такие ловушки в школе, да ещё и объявлять о них всем студентам. Думал ли он, что грабитель, собирающийся похитить камень, был школьником? Или… притворялся школьником? Или же просто школу Хогвартс он считал своей территорией, на которой он мог делать всё, что ему хотелось? Такое вполне могло быть реальностью — ведь, как выяснилось, почти всех преподавателей он уже вытащил почти что из Азкабана, они все по каким-то причинам подчинялись ему, и он мог обеспечить их неприкосновенность, как он и сказал мистеру Скримджеру. Он директорствовал в школе уже очень много лет, а преподавал и того дольше, и он знал школу лучше всех.       Всё это было замечательно (нет), но в результате Айрис была почти уверена: философский камень (или то, что его заменяло) всё ещё находился в школе. И тот, кто должен был его украсть, тоже находился в школе, иначе всё это было бы бессмысленно. И он должен был быть таким магом, которому препятствия стали бы мелочью, а вот ловушка в самом конце — по-настоящему опасной.       И, если ещё немного подумать — настоящего философского камня, настоящей приманки в конце ловушки не должно было быть, потому что всегда есть риск, что жертва из ловушки вырвется. В ловушке должно было быть просто что-то похожее — чтобы жертва не успела ничего понять.       Теперь уже Айрис было искренне интересно, в чём тут дело. Не подгадить директору Дамблдору, а просто самой понять, кого он ловит и зачем. Но, конечно, подгадить директору Дамблдору она тоже не откажется.       Именно с такими мыслями Айрис в ночи надела мантию-невидимку и вышла в коридоры школы после отбоя.       Только вот куда идти, она понятия не имела. На этот раз профессор Дамблдор не давал никаких намёков. Поэтому Айрис решила просто посетить запретную секцию библиотеки. В хранилище она уже была, а вот в запретной секции — нет. Конечно, в хранилище наверняка было гораздо больше разных книг, в том числе и запретных, но ведь из всех учеников в хранилище, похоже, была только она одна, она одна вообще знала, что оно есть и где оно находится. Если она пойдёт в хранилище, и там что-то случится, то под подозрение она попадёт первой. Тем более, что директор знал, что у неё есть мантия-невидимка. Так что точно — запретная секция. Может быть, там будут книги про какие-то крутые боевые заклинания?       Библиотека была темна и пуста, запретная секция — тем более. Айрис засветила тусклый люмос. В основном названия стоящих на полках книг были на латыни. Айрис понимала некоторые слова, иногда даже названия целиком, но понимала, что читать сами книги не сможет — рассесться здесь с учебником латыни и переводить было бы слишком рискованно. Нет, ей нужно было что-нибудь на английском.       — Кто здесь? — раздался голос от входа в библиотеку. Скрипучий голос Филча, ну конечно.       Сердце забилось быстро-быстро, но Айрис медленно отвела взгляд от книги «Темнейшие и величайшие артефакты Европы» (наконец-то на английском), и так же медленно погасила люмос. Почти бесшумным шагом отошла туда, где темнота была погуще. Призвала сумку, достала метлу под звук скрипучих шагов Филча, взмыла вверх как раз в тот момент, когда он вошёл между тех стеллажей, где только что была она.       — Выходи! — заявил Филч. — Я знаю, что ты здесь!       Айрис как можно медленнее, так, чтобы не поднять ветра, полетела прочь над стеллажами.       Филч под ней с топотом побежал, заметался между стеллажей. Он не мог понять, куда делся тот, кто только что здесь был, он надеялся, что его нарушитель всё ещё где-то рядом.       — Что-то случилось, Аргус? — послышалось от дверей.       Ну да, неприятности не ходят по одной. В дверях стоял профессор Снейп.       — Здесь кто-то был! — воскликнул мистер Филч. — Я видел люмос! Но я не могу его найти!       Снейп вскинул палочку.       — Гоменум ревелио.       Айрис читала про это заклинание, хотя и не пробовала сама. Ну всё, будет наконец Снейпу счастье — она на отработках.       — Здесь нет никого, кроме нас, — чуть озадаченно сказал Снейп, и Айрис, висящая в двух стеллажах от него, поразилась. — Должно быть, он успел бесшумно выйти.       Айрис тем временем медленно плыла на метле к выходу. О том, почему её не нашло гоменум ревелио, она подумает позже. Сейчас надо было спастись от отработок. Снейп и Филч уже были у выхода из библиотеки, но Айрис смогла вылететь в коридор.       — Где бы он ни был, бесшумно он не мог далеко уйти, — говорил Снейп. — Гоменум ревелио. Хм, опять ничего не даёт. А если так?       Из палочки Снейпа вырвалось маленькое, но всё растущее торнадо. Отделилось от палочки и пошло прямо на Айрис. Ветер стал гулять по коридору, хаотично закрывая некоторые двери, а некоторые — открывая. Айрис едва успела нырнуть в одну распахнутую дверь — торнадо прошло именно в том месте, где она только что была. Она только надеялась, что ветер не сильно всколыхнул полы её мантии, и не стали видны её ноги или метла. Дверь за ней с грохотом захлопнулась с порывом ветра. Айрис взлетела под самый потолок, сжала ногами полы мантии, чтобы, если что, они не распахнулись от ветра.       Хорошие же у Снейпа способы охоты на нарушителей!       — Никто не убегал, — задумчиво сказал Снейп за дверью. — Да, кроме нас тут точно никого нет. Аргус, вы точно уверены, что не ошиблись?       — Но там точно был свет! Мне не могло померещиться!       — Проверим библиотеку. Может, просто случайно открылась одна из книг по тёмным искусствам. Какого цвета был свет, Аргус?       — Точь-в-точь люмос, — немного растерянно ответил Филч.       — Некоторые книги из запретной секции могут приманивать человека и потом выпивать его жизнь — если их открыть, разумеется. Оставайтесь лучше за пределами библиотеки.       Как интересно! Правда, если бы она открыла такую книгу, она могла бы и не успеть убежать… Но почему, интересно, такие книги находятся не в хранилище, а в месте, куда может пройти любой школьник, да ещё и ночью, когда рядом никого нет? И зачем они вообще нужны? Их же невозможно читать. Может, они для того, чтобы подбрасывать их врагам? Но зачем они тогда в библиотеке?       Айрис висела под потолком до тех пор, пока голос Снейпа не послышался снова.       — Там ничего нет, все книги в порядке. Видимо, мы всё же кого-то упустили. — В голосе Снейпа была усталая злость.       Филч выругался.       Айрис дождалась, пока не стихнут их шаги, и только тогда почти бесшумно опустилась на пол.       Выдохнула, успокаивая сердцебиение, всё ещё бешеное.       Оглядела комнату, в которой оказалась. Это был, кажется, класс, которым давно не пользовались. Парты были составлены одна на другую, валялась перевёрнутая мусорка, были абы как раскиданы стулья. Но у одной из стен было то, что казалось абсолютно чуждым в этой обыденной комнате. Огромное, высотой до потолка, зеркало в золотой раме, по краям которой шли руны. Оно стояло на подставках, похожих на когтистые лапы какого-то животного, на них тоже были руны. Айрис очень пожалела о том, что не начала изучать руны — но иначе у неё осталось бы слишком мало свободного времени. Его, собственно, вообще почти не было. Впрочем, на верхней части рамы, высоко, была надпись какими-то странными латинскими буквами: «Еиналеж еечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». Некоторые буквы были будто бы перевёрнуты. Айрис снова села на метлу и взлетела наверх, и там несколько минут внимательно изучала надпись, силясь разгадать шифр — пока до неё не дошло, что буквы не перевёрнуты, а отзеркалены, и это было не просто так. Айрис достала из сумки маленькое зеркальце, поднесла его к раме и изогнулась, стараясь прочитать написанное в отражении.       «Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание».       Айрис заглянула в зеркало, себя там не обнаружила (всё ещё странное ощущение), горячих желаний — тоже, и осознала, что для этого нужно снять мантию-невидимку.       Она откинула капюшон — и тут на неё как нахлынуло. Зеркало будто притягивало взгляд, заставляло смотреть в себя. Теперь в нём отражалась Айрис — но не голова, а вся Айрис. Взрослая, в длинном зелёном платье, очень рыжая и очень красивая, на пороге дома — она точно знала, что это не просто дом, а её собственный дом, она точно знала это, потому что он был ровно таким, каким она представляла его себе, мечтая о своём доме в чулане у родственников. Она рассматривала отражение дома, он выглядел даже привлекательнее, чем она сама в отражении, она рассматривала детали, цветы на окнах, ирисы и вереск в палисаднике, живую змею, пригревшуюся на клумбе, за окнами в гостиной телевизор, на котором спал большой рыжий кот.       Айрис понимала, что происходит что-то странное… Но оторвать взгляд от зеркала она не могла, как ни старалась. В отчаяньи, разрываясь между манящим изображением и здравым смыслом, она смогла накинуть обратно на голову капюшон мантии-невидимки.       Изображение исчезло, и как отрезало.       Айрис выдохнула, сердце колотилось, она чувствовала своё сорванное дыхание. Хотелось снова посмотреться в зеркало. Хотелось увидеть то, что вызывало такой восторг. Хотелось.       Какой восторг? Она же могла вообразить всё то же самое, это была лишь мечта! Почему тогда так тянуло посмотреть на всё это в зеркале?       Айрис сжала кулаки, развернулась и вышла из комнаты.       Как она добралась обратно до башни и как при этом никому не попалась, она не помнила. Она помнила, как страстно боролась с желанием развернуться и прийти обратно в комнату с зеркалом.       Теперь она ещё серьёзнее сомневалось, что смогла бы убежать от выпивающей жизнь книги. Даже если уйти от зеркала она всё-таки сумела.       Она упала на кровать без сил, ей снился этот дом и взрослая она сама, утром она пропустила тренировку, проснувшись не как обычно, а аж после завтрака. Хорошо, что у неё всегда был хороший запас сладостей.       Плохо, что она хоть убей не помнила, в какой комнате это зеркало. Помнила, что рядом с библиотекой, но…       Нет, Айрис, ты не будешь при свете дня обыскивать все заброшенные классы рядом с библиотекой.       Провалялась в постели она до обеда. Просто лежала и ничего не делала. После обеда, после еды ей стало получше.       И она осознала, что поступила глупо. Книги ведь являются общими вещами! Их же можно просто попросить у Комнаты Желаний! Да, это книги из запретной секции — но ведь Комната Желаний появилась гораздо раньше, чем запретная секция, и вряд ли её смогли переделать. У неё можно было просить книги. Нет, для этого, конечно, надо было знать название книги…       Когда Айрис почувствовала себя лучше, она сразу же направилась в Комнату Желаний. И попросила там единственную книгу на английском, которую успела увидеть в запретной секции. Очень удачно успела увидеть — «Темнейшие и величайшие артефакты Европы» ей были сейчас очень сильно нужны.       В книге описывалась история артефактов, кто их создал, их действие, их опасность. Артефакты в книге шли по порядку появления в истории — и первым она, как ни странно, нашла не зеркало, а свою мантию-невидимку.       Почему свою? Потому что свойства обычных мантий-невидимок описывались тут же в качестве сравнения. И обычные мантии-невидимки, вообще-то, не могли прятать людей от поисковых заклинаний. И служили от семи до десяти лет. И наощупь были как обычная ткань, а не «как чистая магия», как было написано в книге. У Айрис не было для ощупывания других мантий-невидимок, но была обычная ткань.       В книге коротко приводилась сказка Барда Бидля от трёх братьях (и было указано, на каких страницах можно почитать о Старшей палочке и Воскрешающем камне). Айрис попросила у комнаты сборник сказок, чтобы прочитать сказку полностью, но это не дало ей ничего нового, кроме желания почитать позже о двух других артефактах. Ещё в книге про тёмные артефакты говорилось, что следы мантии были утеряны, но, скорее всего, она может находиться у потомков любого из трёх братьев. Как потомки приводились Слизерины, Гонты, Сейры и Поттеры.       И Айрис охватило зло. Зло противное и неправильное — она не любила своих родителей, нет, нет, она не любила их. Но она сожалела об их смерти. Она могла бы не жить в чулане, избитая и полуголодная, она могла бы не изображать мальчика сейчас. Она могла бы многое — если бы её родители были живы.       Если бы смогли укрыться от Смерти.       Ладно, успокаивала себя Айрис, это всё-таки просто легенда. В описании свойств артефакта ничего не говорилось про смерть — только про отсутствие тени, про то, что мантия не колышет траву, про недоступность для поисковых и некоторых других заклинаний и артефактов. Но Волдеморт — он ведь не Смерть. Он был просто человеком, преступником. Он мог бы прийти в дом Поттеров — и просто не найти там хозяев, которые, как она совсем недавно, прятались бы под потолком в мантии-невидимке с усыплённым ребёнком на руках. Хотя бы кто-то один из её родителей, двое бы не поместились. Но что помешало бы этому родителю, хотя бы одному, кинуть Волдеморту аваду в спину?       Но мантия-невидимка была у Дамблдора. И Айрис не знала, кого ей проклинать сильнее — Дамблдора, не вернувшего Джеймсу Поттеру такой ценный и нужный в его положении артефакт, или собственного отца, так запросто отдавшего мантию Дамблдору.       Оба были хороши.       Но зачем директор Дамблдор вернул ей эту вещь сейчас? Он ведь мог запросто сделать вид, что никакой мантии-невидимки не было, что она была обычной, что он забыл, например? Директор не был добр и честен, он мог бы, если бы ему это было выгодно.       …Ответ нашёлся в самом конце раздела, посвящённого мантии-невидимке Смерти.       «Согласно некоторым источникам, мантия-невидимка Смерти, как и Старшая палочка, может терять часть волшебных свойств, если находится не в руках у своего истинного хозяина. Однако неизвестно, каким образом выбирается истинный хозяин. Предположительно, это потомок Игнотуса Певерелла, либо же любого из трёх братьев.»       Айрис ещё раз ощупала свою мантию-невидимку. Директор не мог так запросто отдать её, если знал, что она — легендарный артефакт. Да даже если вдруг это копия легендарного артефакта, всё равно необычная. Он мог отдать мантию только в одном случае — ему она была совершенно бесполезна. Если у него она не работала так, как нужно было.       Ничего, Айрис знала, как это проверить. Лаванда наверняка согласиться её поносить для тренировки гоменум ревелио.       Следующими Айрис нашла в книге Воскрешающий камень и Старшую палочку, и последнюю долго рассматривала — ей всё казалось, что она её где-то видела, но не могла вспомнить, где. Она не видела её до этого в книгах, точно нет. Но так и не вспомнила, пришлось перестать вспоминать и начать искать зеркало.       Зеркало Еиналеж порадовало тем, что было очень опасным тёмным артефактом, сводящим людей с ума. Оно заставляло людей смотреть на себя, чувствовать себя так, как будто их самое горячее желание вот-вот исполнится, как будто зеркало даст им его прямо в руки. Оно заставляло людей не отводить взгляда от этого желания. Чем сильнее был магический дар у смотрящего в зеркало, тем сильнее оно притягивало взгляд, и тем быстрее сводило с ума. Если не удавалось превратить человека в безумца с первого раза, оно пыталось вызвать эффект зависимости, чтобы жертва вернулась ещё раз посмотреть на свою мечту.       Раздел пестрел сложными терминами из менталистики, Айрис пришлось перечитать его несколько раз, чтобы понять их из контекста. Но основное она поняла.       Мечта была только способом заставить человека внимательно посмотреть в зеркало. Не мельком, а встать перед ним и всмотреться, желательно — ещё и коснуться. Дальше зеркало воздействовало на мозг напрямую. А заодно и вытягивало магию — чтобы подпитаться от своей жертвы.       Айрис хотела было взять перо и пергамент, и написать снова мистеру Скримджеру. Но остановилась на полпути до стола.       Что-то подсказывало ей, что сейчас этого делать не надо.       Она не знала, где точно находилось зеркало. Не знала конкретных ориентиров, кроме библиотеки. Она не помнила, в какой класс залетела. Но это было не главное. Главное было — она не знала, что будет, если мистер Скримджер зеркало не найдёт. Если авроры придут в Хогвартс с обыском и зеркало не найдут. Ведь, пока они будут обыскивать все классы около библиотеки… Айрис не знала, можно ли уменьшать такие артефакты (скорее всего, нет), но точно можно было запихать зеркало в сумку с расширенным пространством и улететь при помощи феникса, который унёс нужную аврорам вещь в прошлый раз. Как-то же занесли это зеркало в комнату, в дверь бы оно не пролезло. Точно так же его можно было и вынести. С фениксом — незаметно. И устроить «ошибшимся» аврорам, вломившимся на территорию Дамблдора, что-нибудь крайне неприятное. Айрис не знала всех возможностей директора Дамблдора, но полагала, что после дракона Дамблдор проклял Скримджера от безысходности — дракон-то действительно был, и авроров не в чем было обвинить. Но, если авроры ничего не найдут, то мистер Скримджер окажется в худшем положении. И, наверное, директор Дамблдор сможет устроить ему что-то плохое в министерстве. Он же верховный чародей Визенгамота.       Нет, нужен был точный ориентир.       А ещё нужно было убедиться, что зеркало не убрали уже, что оно всё ещё находится на том же месте. Айрис не могла объяснить своё ощущение, что зеркало там ненадолго, ничем, кроме интуиции. Но интуиция, кажется, опиралась на то, что зеркало в этом классе выглядело очень чуждо. Как будто его оставили там временно, чтобы оно не мешало где-нибудь в другом месте. Как будто его скоро перенесут.       Ведь в заброшенный класс кто-то может войти и днём. Кто-то из учеников, абсолютно легально, не после отбоя, как она. Ведь класс не был заперт, дверь даже была приоткрыта!       Нет, она сначала пойдёт и проверит.       Остаток дня Айрис читала книгу про артефакты, оказавшуюся очень интересной. Правда, ей было непонятно, почему эта книга была в запретной секции. Там ведь не было ничего опасного, наоборот, если бы Айрис знала обо всём этом раньше, она ни за что не стала бы снимать капюшон мантии перед зеркалом — особенно если бы знала, что мантия — единственная преграда между ней и таким опасным артефактом.       Наступил вечер, а затем и ночь, и Айрис снова вышла в коридоры школы после отбоя.       Когда она добралась до библиотеки, дверь в один из классов рядом с ней была открыта настежь, и оттуда лился свет.       Сердце застучало быстро-быстро, но в таком случае Айрис тем более следовало не отступить, а узнать всё до конца. Айрис запахнула поплотнее мантию-невидимку и бесшумно подошла поближе. Убедилась, что в этом свете на полу и правда не осталось её тени. Заглянула внутрь.       В свете люмоса перед зеркалом стоял директор Дамблдор. Смотрел в зеркало. Просто стоял и смотрел. Застыв, как статуя.       Айрис впервые пожалела, что не учила убивающее заклинание, что не тренировала его хотя бы на пауках. Что ей нечем ударить его в спину, ведь даже секо не получится сделать столь глубоким, чтобы нанести серьёзную рану. На миг пожалела — и испугалась своих мыслей. Она ведь не сможет его убить, она не убийца, у неё рука на такое не поднимется. Она не сможет.       Просто хотелось его ударить. Но так, чтобы без последствий, чтобы он, знающий о мантии-невидимке, потом её не нашёл. Хотелось, и сильно. Но.       Но она не могла сделать ничего так, чтобы избежать последствий.       Сверху закурлыкало, Айрис с трудом заставила себя не отшатнуться. Феникс сел на верх зеркала, на золочёную раму с надписью. Он светился весь, не хуже люмоса.       В зеркале Айрис видела только директора Дамблдора и свет. Но это было логично — разве зеркало стало бы показывать ей мечты Дамблдора?       Но она и так увидела очень много.       Феникс курлыкнул ещё, сумев изобразить требовательную интонацию.       — Да, Фоукс, ты, конечно же, совершенно прав, — рассеянно сказал Дамблдор. — Отнеси его туда, как мы договорились, хорошо?       Феникс снова курлыкнул — и исчез вместе с зеркалом.       Директор Дамблдор остался стоять на том же месте, не шевелясь.       Айрис бесшумным шагом отступила от двери, стала, затаив дыхание, отходить всё дальше.       Из заброшенного класса послышался усталый вздох. Затем она услышала шаги, медленные, спокойные, и директор Дамблдор вышел в коридор. При свете люмоса было видно, как его немного пошатывает.       Айрис отошла с его пути и прижалась к стенке, и он медленно прошёл мимо неё в сторону лестницы. Айрис надо было туда же, а потому она подождала ещё некоторое время после того, как стихли его шаги, и только потом медленно и бесшумно направилась прочь.       У неё была большая работа.       ***       Против обыкновения, этой ночью Руфус спал. Причём — у себя дома. И тем неприятнее было проснуться от хлопанья совиных крыльев и ударов когтей о стекло.       Он встал и впустил сову — серую сипуху, на лапе у которой было кольцо с гербом Хогвартса. Усталость и сонливость не мешали чутью на неприятности.       Открывая конверт, он уже почти знал, что увидит цветок. Он не ошибся — письмо было подписано жёлтым ирисом с оранжевой серединкой. С письма и конверта и в этот раз были стёрты отпечатки пальцев, оно снова пахло маггловскими женскими духами. То, что название этих духов его люди уже выяснили, разумеется, не помогало. Даже не доказывало, что пишет женщина, хотя, скорее всего, это была женщина.       «Многоуважаемый мистер Скримджер,       Спешу сообщить Вам, что мне удалось увидеть нечто, что, возможно, привлечёт Ваше внимание, даже если не окажется Вам полезным прямо сейчас.       Не далее как вчера мне довелось обнаружить в Хогвартсе зеркало Еиналеж. Понимаю, трудно поверить, что это действительно так, однако мне, к сожалению, довелось испытать на себе его действие. Впрочем, вероятно, это был полезный опыт. Сегодняшней же ночью мне довелось увидеть, как в него достаточно длительное время смотрелся Альбус Дамблдор — после чего его феникс унёс зеркало в место, мне неизвестное. До этого же зеркало, как и многие другие опасные вещи и существа ранее, находилось в месте, доступном всем школьникам — в одном из заброшенных классов рядом с библиотекой. Дверь в этот класс была даже не заперта — иначе, собственно, мне и не удалось бы случайно его обнаружить.       К моему большому сожалению, у меня нет даже предположений о нынешнем местонахождении зеркала, кроме одного: оно всё ещё в школе.       Обращаю Ваше внимание также и на то, что, возможно, Альбус Дамблдор смотрелся в это зеркало не в первый раз.»       Руфус Скримджер перечитал письмо три раза. Отчасти потому, что не до конца прогнал сонливость, потому что хотел убедиться, что глаза его не обманывают.       Но до этого все сведения от Ирис были крайне точны.       Зеркало Еиналеж украли из Отдела Тайн ровно в начале этого лета. Его до сих пор не могли найти.       И картинка начала складываться.       Мощнейший тёмный артефакт — и в заброшенном классе? В совершенно случайном заброшенном классе в школе? Он мог оказаться в настолько… случайном месте только по одной причине — Дамблдору было всё равно, куда его ставить. А Дамблдору было всё равно, куда его ставить, только в один конкретный момент — когда его надо было срочно убрать подальше от авроров, вскрывающих его полосу препятствий.       Но это было осенью. Оно простояло в заброшенном классе столько времени?       Впрочем — Руфус помнил это со своих школьных лет — на заброшенные классы школьники всегда обращали мало внимания. Разве что какая-нибудь компания друзей хотела себе какое-то уединённое место, но классы именно рядом с библиотекой для этого не подходили — мадам Пинс не терпела шума даже за дверью библиотеки.       Судя по всему, зеркало и было тем тёмным артефактом, фон от которого авроры засекли в конце полосы препятствий.       Но зачем оно там было?       Ответа на этот вопрос Руфус придумать не мог, как ни старался. Пришлось лечь досыпать, чтобы утром пораньше отправиться в Отдел Тайн. Они там исследовали зеркало, именно у них Дамблдор его украл, может, они знают о каких-то его особых свойствах.       ***       — Ты не понимаешь. — Джейсон Смит (имя, разумеется, не настоящее), глава Отдела Тайн, был, конечно же, недоволен. Да, Руфус тоже был бы недоволен на его месте — зеркало-то у Дамблдора обратно не выцарапаешь, сколько ни рассуждай. — Зеркало — это ловушка. Наши исследования показывали, что зеркало Еиналеж может служить тайником. Там сложная система активации — а наши лабораторные журналы, как ты помнишь, исчезли вместе с зеркалом — однако в зеркало возможно спрятать нечто, что меньше его по размерам.       — И?       — Спрятать непросто. Достать обратно — сложнее. Чтобы достать спрятанное нечто обратно, нужно посмотреться в зеркало, полностью опустив ментальные щиты. И пожелать это нечто. Длительно смотреть и желать. Как ты понимаешь, получив желаемое, человек уже… как минимум не может перестать смотреться в зеркало, и в любом случае требует лечения. Так у нас три человека оказались в Мунго у целителя Тикки, а ведь их страховали.       — Надолго?       — Да нет, месяц у Тикки полежали, и обратно в строй. Но если результат таков даже в тщательно контролируемых условиях, то что будет, если жертва останется с зеркалом наедине?       Руфус обдумал сказанное.       — Такая ловушка сработает, только если жертва Дамблдора будет точно знать, что зеркало может быть тайником.       — А на кого, по-вашему, Дамблдор так охотится?       — Мы пока так и не поняли. А что?       — У нас — и у вас — есть эта информация. О том, что Дамблдор планирует возрождение Волдеморта.       — Это лишь мои предположения. — Признавать, что фактов мало, было грустно, но всё же.       — Я знаю. Но, если Дамблдор планирует возрождение Волдеморта, он не может не планировать какое-либо взаимодействие с ним или Пожирателями.       — Он не может не планировать новую войну, — поправил Руфус.       — Да, вероятно. Но я хочу сказать о том, что во время войны с зеркалом Еиналеж работал Руквуд. Это были его лабораторные журналы, после его посадки работать с зеркалом начали снова лишь спустя семь лет. Я не знаю, о чём Руквуд докладывался своим, а о чём — нет, но та сторона наверняка знает, что зеркало может быть тайником.       — Если Дамблдор охотится на Пожирателей, полоса препятствий не должна была быть такой лёгкой… впрочем, ты прав, — поправился Руфус. — Если жертва должна наткнуться на зеркало, то пройти к зеркалу должно быть легко. Но не настолько же легко?       — Да, — согласился Джейсон Смит. — Это пока загадка.