Жизнь в Аду

Тёмная комната в которой не было ничего, что могло бы хоть как-то ориентироваться в ней. Везде темнота. Девушка стояла на месте не зная, что делать. Бежать или идти? Так вдруг она наткнётся на преграду в комнате. Прятаться? Не куда. Темно, что аж глаз выколи. Она не знала, как долго она так стояла в этой тьме. Время длилось по ощущениям бесконечно. Никаких звуков не было, только её прерывистое дыхание. Вдруг сзади послышались шаги. Тихие такие, будто кто-то пытался красться. Шёл он с осторожностью, делая паузы между шагами. Девушка набрала полную грудь воздуха и стала идти таким же шагом, как и существо сзади неё. Медленно, осторожно, аккуратно. Она боялась, что пол под ней скрипнет и этот монстр услышит её. Паузы между шагами кого-то всё уменьшались. Оно уже больше не делало вид, что его тут нет. Возможно он понял, что она старается сбежать. Идя дальше, девушка не наткнулась на стену или другую преграду для неё. Это место было бесконечным. Такие догонялки могли идти вечно, но к сожалению девушке не повезло и при следующем шаге скрипнул пол. Существо неожиданно остановилось. Тишина длилась примерно минуту, но вдруг послышался сзади бег к ней. Теперь это что-то или кто-то перестал скрываться. Девушка побежала вперёд, от монстра. Оно приближалось к ней и становилось всё ближе и ближе. Её же силы уже покидали, но она не решалась сдаваться просто так. Чья-то холодная рука схватила её за запястье. Развернув её к себе, а после грубо ударил кулаком по животу, из-за чего девушка упала на пол. Она скрутилась схватившись руками за живот. Было очень больно, но и страшно. Девушка услышала приглушённый звук. Он напомнил ей звук пистолета. Она посмотрела на монстра, но не могла различить лица в темноте, зато силуэт руки, державшей пистолет, она смогла разглядеть. — Если умирать, то вместе. Дальше последовал звук выстрела. Сара проснулась и стала тяжело дышать. Перед глазами плыло. Ей понадобилось меньше минуты, чтобы сфокусироваться. Она смогла разглядеть потолок своей комнаты, а после и услышать звуки пылесоса за дверью. Это прибиралась Эвелин перед их отъездом. Сразу же, после прогулки, младшая Хитклифф купила два билета на самолёт. Вылетать они должны ночью. Думая о кошмаре длинноволосая всё ещё прибывала в шоке. «Всё же надо было выпить принесённые таблетки…» — подумала про себя она. Когда к ней пришёл вчера отец, то так и не выпила лекарства. Конечно они не лечат её, а всего-лишь уменьшают риск появления галлюцинации. Она давно перестала их принимать из-за того, что эффект от них стал медленно исчезать. Возможно её организм привык к ним, из-за чего их действия переставали работать. Либо сами лекарства были плохими. Сара же возьмёт собой одну пачку таблеток, возможно они помогут ей. Встав с кровати, младшая Хитклифф потянулась. Спина приятно хрустнула, а вместе с этим и другие кости. Перед отъездом ей надо написать Биллу о том, что возьмёт отпуск на неделю или даже две. Да, двух ей хватит. А ещё она и Эвелин собирались проведать Джону, тётю Рахиль и Мервина. Особенно Рахиль. Со вчерашнего дня она не звонила им, поэтому девушки хотели сначала съездить к ней, чтобы проверить в порядке ли она. Сара сразу же села за рабочий стол и включила ноутбук. Зайдя в Почту она не увидела каких-то новых сообщений, кроме навязчивых рекламных рассылок. Она стала печатать текст: «Привет, Билл, я возьму отпуск на две недели.» Ответ на удивление не пришлось долго ждать. «Привет, прости, но я не могу тебе дать две недели. Я не спорю, ты хорошо работаешь для нашей компании, но я могу дать тебе всего-лишь неделю.» «Ок.» «И да, я буду тебе писать два раза в день. Твой отпуск не будет оплачиваться, ты это помнишь?» «Помню. Ладно, мне пора. Пока.» Ответа не последовало. Откинувшись на спинку кресла она блуждающим взглядом заметила на столе диктофон. Перед тем как лечь спать, девушка осмотрела его и не найдя в нём ничего подозрительного оставила валяться. Взяв опять вещь покойного друга, Сара покрутила его в руках. «Оставлю здесь. Мало-ли потеряю в поездке.» — сказала себе мысленно, а после положила вещь обратно на своё место. Она хотела послушать диктофон после того, как вернётся с поездки домой. Со спокойной душой Хитклифф встала изо стола и вышла из тёмной комнаты, которую немного, но разгонял свет от экрана ноутбука. Выйдя в коридор она увидела стоявшую к ней спиной Миллер с пылесосом в руках. Неприятный и даже больше раздражающий звук разносился по всему второму этажу. Эвелин уже была одета в домашнюю одежду. Короткие шорты и большая футболка с пятнами от кофе. Волосы как и всегда были заплетенный в хвост. Она выключила пылесос и повернулась назад, чтобы поздороваться: — С добрым утром. — её лицо не выглядело радостным, а слова больше звучали задумчиво. Эвелин всё ещё надеялась, что Хитклифф передумает и отменит поездку в Москву. Она не могла представить того, как две девушки иностранки будут выманивать альтернатива принявший обличий самого президента. — С добрым. — сонно ответила ей длинноволосая и прошла мимо спустившись на первый этаж. Зайдя в кухню, она осмотрелась. Теперь это место блестело от чистоты и свет из окна отражался на столешницах. Сара была приятна удивлена такому. Эвелин умеет хорошо прибираться в доме, но иногда казалось, что это доходит до помешательства. Девушка заметила на сковороде уже готовую яичницу с зеленью и с четырьмя полосками бекона. Выглядело аппетитно, особенно урчащему животу. Взяв тарелку с лопаткой, она разделила пополам яичницу и положила себе одну половинку на тарелку и два бекона. Взяв вилку и сев за стол, Сара стала довольно уплетать за обе щеки завтрак. Ей хватало и такого, может не особо сытного, но вкусного завтрака. Послышались шаги с лестницы. Это Миллер спускалась к хозяйке дома. Спустившись, хвостатая убрала на место пылесос в угол коридора и вошла в кухню. Она молча взяла тарелку с вилкой и лопаткой взяла оставшуюся половинку яичницей с беконом. Молчание их было напряжённым. Чувствовалось, что они не всё обсудили. Эвелин села за стол перед Хитклифф и съела кусок яичницы. Неловкое молчание длилось ещё несколько минут. Это молчание перебивалось звуками вилки, которой отрезали кусочек яичницы и бекона, а после насаживали их на неё, а после отправляя себе в рот. Первой тишину решилась прервать Миллер: — Послушай, Сар, я понимаю, что это было тяжело и больно лишиться близкого человека, но… может не стоит настолько далеко заходить? Лучше продолжать жить дальше, чем думать о прошлом. — её голос слегка дрожал. Девушка боялась сказать что-то лишнее. А ещё она боялась реакции напарницы. Сара же проживала кусок яичницы и нахмурила брови. Для себя она всё решила и поворота назад она не будет делать. Уж слишком долго она пыталась найти его, и тут наконец-то выпал шанс это осуществить! Может это и рискованно, но результат того стоит. — Эвелин, я уже всё решила и сворачивать назад я не буду. Ты знаешь сколько лет ушло на то, чтобы достичь такого результата? Одиннадцать лет! — в конце предложения она повысила голос. Выдохнув, она, успокоившись, продолжила — Если ты отказываешься сотрудничать со мной, то мне придётся тебя выгнать из дома. Соседка не успела даже и рот открыть, чтобы ответить, как тут же ей предъявили новое правило. Она вскинула брови от шока. Конечно ей есть куда идти, а именно к себе домой в округ Манделы, но там работу она не сможет найти, а вместе с этим и счастливую будущую жизнь. Она сейчас в очень уязвимом и зависимом положении, и если её выгонит Хитклифф, то это обернётся для Эвелин плохо. — Но… но у нас нет официального документа для того, чтобы ты ставила свой условия. — Ты сама дала согласие на моё предложение о сотрудничестве, живёшь в моём доме и за мой счёт тут ешь. На это Миллер уже не знала, что предъявить. Работу она так и не смогла найти, потому что была занята переездом, помощью Саре и похоронами Адама. Соседка на слова хозяйки дома промолчала, понимая своё поражение в споре. Сара же продолжила: — И ещё, ни говори никому куда мы с тобой едем. Скажи, что отдохнуть в Канаду, хорошо? — Ага. — с лёгкой печалью в голосе ответила девушка. Они продолжили есть свой завтрак. Закончив с ним, они положили грязную посуду в посудомойку. Выпив ещё и виноградного сока, девушки отправились собираться. Эвелин быстро оделась в свитер и джинсы, а вот Хитклифф потребовалось много времени, чтобы собраться. Она даже успела выпить купленный отцом антидепрессант. Миллер стояла и у двери, и ждала, когда спуститься к ней напарница. На втором этаже последовал хлопок двери, а после шаги по коридору. По лестнице спускалась Сара в чёрной толстовке с надписью «BPS» и в широких джинсах. Спустившись к хвостатой, они обе одели куртки и сапоги. — Ты красиво красишься. — подметила девушка о макияже хозяйки дома. Сама Эва не особо любила наносить макияж. Только если тональником или замазывать подглазины. — Спасибо. — слегка смущённо поблагодарила её Сара. Она впервые слышала что-то хорошее о её макияже, поэтому немного смутилась. Они вышли на улицу, и длинноволосая закрыла за ними дверь на замки. На улице дул холодный, зимний ветер, и шёл немного снег. На улице было тёмно из-за набежавших туч. Открыв гараж, они обе сели в машину. Хитклифф завела автомобиль и выехала из гаража. Гараж закрылся за ней. Ехать им придётся долго, всё же дом Рахиль находится на другом конце Байторна.

***

Всю дорогу они молчали не зная, что сказать. Эвелин была полностью погружена в свои мысли и обдумывая слов Сары. Миллер жалела, что вообще согласилась помочь ей. Изначально девушка думала, что эти поиски к ни чему не приведут и она спокойно сможет переехать в Байторн и наладить свою жизнь. Теперь же она не может даже сказать «нет», потому что полностью зависима финансово от напарницы, и та просто может её выкинуть из дома. Родители хвостатой как давно умерли, а других родственников она не знает, а может быть, их и вовсе нет. Сару же в это время беспокоило чувство некой тревоги. Она боялась, что с Рахиль что-то могло случиться. Всё же альтернатив скрывающийся под обличием Адама всё ещё гуляет в Байторне. Дороги были не особо сильно забитыми, что позволило быстро доехать к дому Рахиль. Вот уже не далеко виднелась крыша дома старшей Мюррер. Подъезжая к дому, они услышали звуки сирены. Это насторожило девушек. Сбавив скорость, Хитклифф подъехала ещё ближе к дому. На улице стояли две полицейские машины, скорая помощь, которая уже готовилась уезжать. Вокруг дома ходили полицейские, и судмедэксперты что-то обсуждая. Смотря на это девушки были растерянный. Они не знали, что им делать. Сара уже предполагала такой возможный исход, но её всё равно охватывало чувство печали. Эвелин же прибывала больше всего в миксе эмоции. Печаль, шок, не до конца понимания произошедшего. Тётю Рахиль она прекрасно знала. Когда она ещё встречалась с Адамом, то они часто ездили к ней в гости. Миллер слушала её рассказы об Адаме, а о себе она редко, что говорила. Она запомнилась ей весёлой женщиной с железной волей, и вот так её не стало. Сразу же на следующий день после похорон племянника. — Может она жива?.. — тихим голосом предположила хвостатая. Она не хотела принимать факт того, что человек, которого она знала, умер. Сара же на то опустила голову вниз, слегка покачивая из стороны в сторону, и прошептала ответ: — Я не знаю… Подняв голову, она опять смотрела на белый, одноэтажный дом. Вокруг дома был убран снег, но в окнах не было видно света. Теперь здание выглядело неживым. Вместе с хозяином дома, умирает и сам дом. Теряется в нём та самая искра и некое тепло. Вид на теперь нежилое здание вызывал только чувство тоски. Сара посмотрела в сторону, чтобы отвлечься от этого чувства, и заметила знакомую фигуру в чёрном плаще с такой же тёмной шляпой. Высокий мужчина с седыми волосами. Он смотрел на дом уже покойной подруги. Мервин стоял спиной к девушкам, поэтому Хитклифф не могла увидеть его лица. Мужчина, повернувшись назад, заметил машину знакомой и быстрым шагом стал подходить к ней. Руки его были убраны в карманы. Шёл он быстро, потому что видимо торопился что-то сообщить им. Уже приближаясь к окну водителя, длинноволосая опустила стекло и к ней подошёл старший Маршалл. — Тоже приехали навестить? — безэмоционально спросил юрист. На его лице не было видно ни капли эмоций. Может он не показывает всю боль от потери близкого человека, но переживал это внутри себя. — Она умерла? — с некой надеждой спросила у него Эвелин. Она надеялась, что возможно нет, что возможно она жива. Мервин сначала открыл рот думая как сказать, а после выдохнув ответил: — К сожалению, да. Миллер опять замолчала и погрузилась в раздумья. Как верующая, она понимала, что Рахиль попадёт в ад. Всё же она не была настолько святым и хорошим человеком по меркам христианства. Но она — обычный человек, умеющий привязываться и любить. Поэтому смерть Рахиль Эвелин переносила тяжело, и с пониманием того, что она скорее всего попадёт в ад, становилось ещё тяжелее. Сара же молчала. Конечно, ей было печально, но желания зарыдать или как напарница уйти в себя, у неё не было. — Альтернатив? — слегка тихо спросила длинноволосая. На что Мервин одобрительно покачал головой. Хитклифф почувствовала злость. Она злилась на того альтернатива, который это совершил, на Спасителя, который просто смотрит на это, но больше всего на себя. Вместе со злостью пришла вина. Вина за то, что ночью не смогла убить эту тварь, расхаживающую в обличий покойного друга. За то, что не предложила Мервину пойти за Рахиль вчера. Становилось ещё сильнее печальнее от понимания своей глупости и не способности хоть одного человека уберечь от альтернатива. Старший Маршин продолжил говорить: — Вы потом куда едите? — К Джоне. — ответила ему Сара. — Я тоже. Тогда встретимся у больницы. — после слов он ушёл обратно к своей на вид дорогой машине. Длинноволосая подняла стекло и развернув машину поехала обратно. Дорога теперь казалась длинной, а скорость езды медленной. Из головы Сары не выходили мысли о том, что она могла спасти старшую Мюррер. Но вместе с этим и пришёл вопрос «Как рассказать об этом Джоне?» он итак сейчас не в самом лучшем состоянии. Он сильнее всех переносил утрату Адама. Его даже не волновала потеря ног и потеря зрения на один глаз, всё это не было так важно ему, как смерть лучшего и единственного друга. Говорить ему ещё и о смерти Рахиль, которая дала на какое-то время дом Джоне, да и ещё приняла очень тепло. Для него она занимала не последнее место в сердце, как и Адам. Хитклифф не хотела вгонять своего друга в ещё большее уныние, но и солгать она не могла, ведь он узнает обо всём потом, а значит потеряет доверие к ней. Снег, как назло, падал большими гроздьями снежинок на землю, что не давало разглядеть впереди хоть что-либо. Это бесило Сару. Эвелин же тупо смотрела в окно, стараясь переварить информацию. Теперь она не знала правильно ли она сделала, что не дала убить того альтернатива напарнице, или же это было зря. Она думала, когда он мог убить тётю Рахиль. Это могло случиться перед их встречей или после встречи. Если же перед их встречей, то его убийство бы ничего бы не изменило. Старшая Мюррер всё так же была бы мертва. Если же это произошло после, то девушка была готова винить фактически себя в её смерти. Девушки подъехали к стоянке у больницы и вышли из машины. Сара забрала ключи и закрыла дверь. Вместе с ними и подъехал Мервин. Он тоже вышел из автомобиля и подошёл к девушкам, держа в руках маленький белый пакетик из магазина. — Пойдёмте, девочки. — из его рта доносился запах виски. Мужчина как давно имел зависимость от алкоголя ещё до смерти жены. На первый взгляд он выглядит как человек не только хорошим заработком, но и с хорошей жизнью. Жена, ребёнок, большой дом. Только вот за этой на первый взгляд прекрасной картинкой скрываются проблемы. Больная жена, плохая успеваемость и социализация ребёнка, разочарование в работе. Может она и приносила большие доходы, но работать с правоохранительными органами и вести контакты с некоторыми государственными шишками оказалось ещё для молодого парня тяжёлой ношей. Поэтому он и начал пить, так он искал успокоение и расслабление от тяжёлой работы. Ещё одним фактором сыграл это то, что вся родословная Маршеллов имело пристрастие к алкоголю. Девушки пошли вслед за мужчиной в больницу. Внутри здания их приняли, и медсестра отвела к палате Джона. Зайдя в неё они увидели лежавшего на койке парня читавшего книгу. Аппарат для измерения пульса был выключен, а капельницу как давно убрали. В палате было достаточно светло, что немного могло слепить. Из-за света становилось в этом месте более спокойно и приятнее, и теперь чувство утраты, и печали отходили ненадолго на второй план. Младший Маршалл заметив вошедших гостей положил закладку в книгу и отложил в сторону. Повернувшись к ним он улыбнулся. Теперь радужка левого глаза была светлой и затуманенной. Создавалось впечатление, что светлая, слегка прозрачная жидкость заполнила всю радужку. В остальном же Джона ни в чём не изменился. Всё такой же на вид весёлый парень. — Как у вас дела ребята? — первым начал диалог пациент. — Всё хорошо, Джона. — ответила первой Сара в ответ улыбнувшись ему. Эвелин в знак согласия качнула головой. — Да… всё хорошо! — с некой грустью в голосе произнесла она улыбнувшись с печалью. Мервин же открыл пакет и поочерёдно стал вытаскивать покупки, кладя их на столик. — А я, вот, купил тебе еды. — вытащил он из пакета три банана, два яблока и один йогурт. Беловолосый смотрел на эти угощения с неким презрением, а после вздохнул расстроено. — Я такими темпами выпишусь худым, как скелет. — Зато прекратишь есть чипсы. — потрепав за голову сказал ему отец — Будешь как твой папа! — Ну пап! — недовольно слегка вскрикнул Джона. Девушкам такое поведение показалось слегка забавным, поэтому Эвелин немного шире улыбнулась, а Сара прикрыла рот рукой. Старший Маршалл тоже улыбнулся, а после отстранил руку от его головы. Джона чувствовал запах виски изо рта отца, но ничего не говорил. Он просто привык от него чувствовать всё время спиртное, поэтому ему оставалось только недовольно жмуриться. — А ты как сам, сын? — спросил у него отец. — Всё в порядке. Вот, недавно стали обучать пользоваться коляской, а к концу недели меня выпишут. — ответил парень радостным голосом. Он был рад тому, что уже скоро отправиться домой. Конечно, мысль о смерти Адама приносила ему больше не боль, а вину перед ним. Жить в прошлом их доме он больше не сможет, поэтому на какое-то время переедет к отцу, да и тот сам не против принять пожить сына. — Когда наступит твой день выписки, даю слово, что мы сходим это отпраздновать в Domino’s! — искренне пообещала ему Хитклифф. Миллер качнула головой в знак согласия со словами напарницы. — Ловлю на слове. — показав пальцем на Сару, он в шутку стал им угрожающе трясти, тем самым показывать серьёзность своих слов, но, как всегда, в комичной для себя манере. Все на это слегка посмеялись, но после парень спросил у них — А где Рахиль? Её что-то сегодня нету. Мервин, Сара и Эвелин сразу же поменялись в лице. С весёлого на задумчивое и слегка грустное. Мужчина опять смотрел хмуро, хвостатая же смотрела в сторону, а длинноволосая смотрела тупо на друга не зная, что ответить. Младший Маршалл смотрел на них вопросительно и улыбка сама собой исчезла. В палате настала тишина. Первой заговорила Хитклифф: — Она нам не звонила, так что не знаем. Может быть ей нужно больше времени, чтобы принять смерть Адама. — её голос был спокойным. Девушке было больно лгать, но она не хотела портить никому настроение, особенно Джоне, который видимо только сегодня окончательно принял смерть лучшего друга. Юрист взглянул удивлённо на длиннохвостую, а после сам стал поддакивать: — Да, она не звонила после похорон Адама. — слегка нервным голосом говорил мужчина. Эвелин шокировано посмотрела на них двоих. Ложь была одним из грехов, и видеть то, как близкие люди нагло врут в лицо, было ей противно. Посмотрев снова на лицо младшего Маршелла, то хвостатая не знала как поступить. Теперь сказать правду она не могла, потому что тогда выставит плохими Сару и Мервина. Говорить ложь нельзя. Промолчать казалось куда более простым вариантом. Так она и поступила, просто промолчав, посматривая на Хитклифф и старшего Маршелла. — Понятно. — с лёгкой грустью в голосе ответил им Джона. В палате опять воцарилась тишина. Диалог тух и никто не хотел продолжать его, кроме юриста. — Ребята, а у меня кое-что есть. — сказав это, он вытащил из кармана колоду игральных карт. Так и продолжился их диалог. Они болтали два часа и играли в карты, проводя время с весельем.

***

Когда закончилось время посещения Мервин, Сара и Эвелин попрощались с Джоной и вышли из палаты. Всё это время они играли в покер. Больше всего выигрышей было у старшего Маршелла, потому что он ещё давно и много играл в эту игру в компании своих коллег–юристов на деньги. Ни один раз не выиграла Эвелин. Она в принципе была плоха в азартных играх, потому что никогда в жизни в них не играла, но, на удивление, покер ей немного понравился. Выйдя из больницы, на улице становилось темнее и холоднее. Снег продолжал идти, но в меньшем количестве. Юрист резко остановился и повернулся к девушкам, которые шли всё это время сзади него. Лицо его теперь было пугающе серьёзным. — Девочки, — начал он шёпотом — когда я приехал туда, то успел проскочить в дом перед полицией и забрать оттуда странную шкатулку. Я хотел бы её вам показать. Девушки переглянулись и пошли за ним к машине. Конечно их интересовало, что это за шкатулка такая, которая привлекла его интерес, но выглядело это немного странно, особенно его вдруг появившееся серьёзность. Мервин достал ключи из кармана пальто и открыл водительское место, а оттуда он открыл и двери сзади. Туда девушки и сели. Мужчина принялся что-то искать в сумке. Аккуратно, чтобы случайно не задеть найденную вещь. Достав из сумки пакет, он из него вытащил пыльную, обшарпанную шкатулку, которая была больше его ладоней в ширину, а в высоту двадцать см. Повернувшись к ним, он дал им её разглядеть. Она была деревянной и выполнена в технике пастилья . На лицевой стороне был изображён первородный грех Адама и Евы, на левой боковой стороне был изображён Великий Потоп, на правой боковой стороне были изображенный лики иудейских царей, а на крышке шкатулки был изображён Спаситель, вокруг которого собрались двенадцать Апостолов вместе с другими святыми. На задней стороне были лика всех ангелов известные по Библии. Единственная из них выделялась Лили. Она была символом материнства, брака, а так же являлась близкой помощницей Спасителю. Она-то и как раз «спасла» Марию от ребёнка дьявола. Весь рельеф был покрыт настоящим золотом. Оставалось только догадываться откуда у Рахиль такое древнее сокровище. Рассмотрев шкатулку у Эвелин поднялись от удивления брови, а Сара наоборот нахмурилась. Хитклифф опять посмотрела на Мервина с недоверием и спросила: — Ты точно уверен, что это шкатулка принадлежит Рахиль? — спрашивала с подозрением она. Слишком уж это было не по стилю тёти, да и вещь выглядела древней. У неё не было бы денег так просто купить такую реликвию. — Да, уверен. Она была в её доме в самом отдалённом шкафу. — уверял мужчина. Его голос был серьёзным, поэтому Хитклифф решила не продолжать диалог. Всё таки она верила в слова Мервина. На шкатулке был маленький, простой замочек. Юрист аккуратно щёлкнул им, стараясь не сломать крышку. После щелчка мужчина стал приоткрывать шкатулку, но неожиданно Миллер прервала начиная зачитывать морали: — А разве это правильно смотреть на тайные вещи умершего? Эта же шкатулка не принадлежит тебе. Может там что-то было важное для неё или для её семьи, а мы так поступаем с этим. — рассуждала девушка. Ей казалось это всё не правильным. Понимая, что за ними наблюдает Рахиль, Эвелин становилось стыдно за себя и за Мервина с Сарой. Лезть в чужие семейные секреты лучше не стоит. Старший Маршалл на это немного промолчал, а после ответил, слегка нервным голосом: — Я сам понимаю, что это не правильно, особенно когда она наблюдает, но я не собираюсь ничего плохого делать с её вещами. Если бы эту шкатулку нашла полиция, то там точно ничего бы хорошего не было бы от них. Хвостатая открыла рот, чтобы возразить юристу, но ей на плечо положила руку напарница. — Думаю, Рахиль бы нам больше бы доверила шкатулку, чем полиции. — старалась переубедить Сара свою соседку по дому. Миллер поняла, что её слова будут не услышанный, поэтому решила просто замолчать. Мервин всё-таки продолжил аккуратно, не торопясь открывать крышку. Петли скрипнули и внутри шкатулки оказались завёрнутые в трубку листы бумаги. Они все были жёлтыми, какие-то при малейшем дуновении могли поломаться. Самое интересное было это толстая книга, и она была древнее самой шкатулки. Корка книги давно облупилась и содралась, а бумага в ней почернела, а верхний угол у книги был чёрный, как уголь. Возможно книгу кто-то пытался сжечь. Книгу никто не хотел доставать, боясь её случайно сломать. Рассматривая завёрнутые в трубку листы, они заметили в середине самый белый и новый листок. Мужчина достал именно его из шкатулки и отложил её. Бумага по ощущениям была самым простым альбомным листом. Развернув лист оказалось, что он повёрнут горизонтально. Мервин быстро пробежался глазами по письму и его брови поднялись от удивления. Девушки смотрели на него не понимая, что заставило его так удивиться. — Что там такого? — поинтересовалась Сара. Юрист не ответил, а просто протянул ей в руки лист. Хитклифф взяла его, а Эвелин пододвинулась к ней ближе, чтобы тоже прочитать содержимое письма. «Привет Адам. Возможно, когда ты читаешь это письмо меня уже нет в живых. Наверное у тебя много вопрос такие как «почему тут много старых писем?», «что это за древняя книга?» и «откуда у тёти такая шкатулка?». Я постараюсь объяснить всё в этом письме. Наша родословная достаточно древняя и ей приходилось сталкиваться с большими трудностями из-за нашей национальности. Наш род всю историю подвергался гонению и ненависти из-за того, что мы еврей. Я знаю, как ты сейчас удивлён этой информации. Для набожных христиан мы были «неверными» и те кто, был против их Спасителя. Но всё изменилось в нашем роду после того, как двое из них смогли получить образование в церквях, по самому приказу Папы Римского, но к сожалению тот приказ не сохранился до наших дней. Один из этих наших древних родственников смог сохранить книжный вариант «Тора», который ты заметил и возможно это единственный не полный экземпляр, а после он сумел и вовсе выбиться в светское общество. Твой прапрадед и прапрабабушка переехали в США в 1920 году прошлого века, и таким образом появилась наша семья Мюррей. Эта же шкатулка наша семейная реликвия, как раз сделанная на заказ нашим первым образованным предком. Эта шкатулка переходит по наследству и в ней есть все письма родственников, предков, и даже твоего отца. Традиции нашей семьи и религии переходят из поколения в поколение. Я же решила тебя не учить ивриту, чтением «Тора» и праздновать Пе́сах , а просто дать тебе самому выбирать. Я же сама давно перестала верить в Яхве. Если Бог и существует, то ему бы не было бы на нас плевать и избавил нас от мучении. К примеру, как он спас наш народ от рабства египетского. Ты мой единственный и самый любимый племянник и я хочу верить, что сейчас у тебя всё хорошо. Я помню как была счастлива, когда ты родился, и я помню тебя совсем маленьким, а сейчас ты вырос. Стал взрослым. Я уверена, тобой бы гордились твой родители, потому что ты прекрасный ребёнок и человек. Люблю тебя, твоя тётя Рахиль.» Прочитав письмо полностью девушки не знали как реагировать на эту информацию. Все эмоции были перемешаны. Это письмо одновременно удивляло и умиляло. Мервин же тихо сидел на переднем сиденье попивая кофе из термоса пытаясь переварить прочитанное. Он и Эвелин чувствовали себя одинаково противоречиво. Рахиль не была плохим человеком, но то что она еврейка, сильно озадачивало их. Им всё время говорили, что те, кто не верят в Спасителя плохие и в основном говорили именно об евреях. Сару же не волновало, что практически весь род Мюррер были евреями, а скорее больше их история рода. В машине было тихо. Никто не знал как начать разговор. Мужчина же просто смотрел в лобовое стекло. Опять взяв письмо подруги, он стал его перечитывать. Прочитав снова, Мервин закрутил его обратно в трубку и повернулся к девушкам. — Я оставлю у себя эту шкатулку. — холодно им сказал он. — Хорошо. — согласилась с ним Хитклифф. Было логичнее оставить именно у него эту шкатулку. Именно Мервин был другом Рахиль. Мужчина же сделал этот выбор руководствуясь «Я и так после смерти попаду в ад.» Миллер же ему в ответ кивнула. — Можете идти девочки, а то у меня много дел. Удачи вам. — он улыбнулся им. — Тебе тоже удачи. — попрощалась Хитклифф улыбнувшись в ответ. — Всего хорошего вам. — попрощалась Эвелин. Её же улыбка была более слабой и больше грустной. Девушки вышли из машины юриста и отправились к своей. Подойдя к машине, Хитклифф села за водительское сиденье, а рядом с ней Миллер. Они выехали из парковки и отправились домой к Хитклифф, чтобы упаковать свой вещи. В машине было тихо, поэтому Сара включила радио по которому шли различные популярные песни и полнейший шлак. Убавив громкость, они ехали под музыку не долго. Первым начала диалог Эвелин смотрящая в окно: — Сара, я не знаю как реагировать на письмо Рахиль. — прямолинейно сказала она. В её голове всё ещё была дилемма. Признать доброго человека, которая стала близкой, как о «неверной» и продолжать жить, делая вид, что и её и Адама просто не существовало, либо закрыть глаза на их национальность и продолжать вспоминать о ней, и об Адаме. Тем самым был велик шанс попасть в ад. Напарница убавила ещё немного громкость на радио и ответила: — Слушай, она была хорошим человеком, она же ничего плохого тебе не сделала. — они остановились у перекрёстка. Светофор горел красным. — Я не только о ней, но и об Адаме. — Он сам не знал, что он еврей, потому что Рахиль не хотела его заставлять верить в Яхве, читать «Тора» и следовать традициям. — спокойно объясняла длинноволосая — Я не думаю, что в Библии было вот прям так и написано «Убивайте и осуждайте евреев». Скорее всего имелось ввиду язычников и прочих вероисповедании. Эвелин замолчала. А ведь и правда, в Библии не было указано именно национальность, а только «неверные «, а термин этот расплывчатый и удобный для обвинения кого-либо. Еврей же попали под это из-за того, что отрицали Спасителя. При этом в истории были евреи учёные или христиане. «Возможно церковь и не во всём может быть права.» — промелькнуло в её голове. Сложив это в своей голове хвостатая ответила напарнице: — Я поняла. Спасибо тебе. — после чего повернула голову к ней и улыбнулась. — Не за что. — ответила ей Хитклифф. Когда светофор загорелся зелёным они поехали дальше. Дорога была всё такой же серой и мрачной. Снег всё шёл и шёл, не останавливаясь. Доехав до дома Сара загнала в гараж машину и девушки вышли из неё. Зайдя в дом первым делом они побежали собирать вещи, потому что через два часа они должны были уже выехать, чтобы успеть в аэропорт.

***

В аэропорту девушки сидели в зале и ждали своего рейса. Они уже купили билеты, прошли все сканеры и спокойно едят свой заказ из Макдональдса. Мысленно Сара перечисляла, что успела сделать за день важного: сообщить работодателю об отпуске, навести Миллера и Джону. Много народа ожидало свой рейс, из-за чего стоял огромный шум. Гудели аппараты, чьи-то громкие разговоры, громыхание приборами в кафешках и самое главное крики детей и их беготня по залу. Сару сильно бесило такое поведение детей. Смотря на то, как двое детей бегают друг за другом по залу, Хитлкифф сказала Эвелин шёпотом: — Ненавижу, когда дети себя плохо ведут в общественных местах, а особенно их родителей, которые за ними не следят. — её слова были наполненны неприязнью к перечисленным вещам. Напарница отвлеклась от бургера и повернулась назад, чтобы посмотреть на детей. Повернувшись обратно к длинноволосой, она ответила: — Не знаю, но мне нравятся дети. Они очень милые, но в общественных местах они и правда могут слегка раздражать. — ответила хвостатая нейтрально. — Ну, я бы не сказала, что сильно люблю детей. Скорее это зависит от поведения ребёнка. — ответила длинноволосая обмакивая картошку фри в сырном соусе. — Для меня все дети милые. — запивая колой съеденный бургер сказала Миллер. Доев картошку, Хитклифф тоже выпила свой напиток. По громкоговорителью заговорил женский голос: «Рейс (данные удаленны) готов к посадке. Просим пройти к гейту C13.» Девушки послушав голос женщины, посмотрели на висящее табло на котором была такая же информация. — Пошли. — встав из-за стола сказала Сара. Эвелин тоже встала и направилась вместе с напарницей к гейту. Подходя к C13 они увидели уже набравшуюся очередь. Встав сзади какой-то семьи, девушки стали ждать своей очереди. Ждать пришлось не особо долго. Показав свой посадочные талоны и дождавшись, когда его отсканируют они прошли дальше, и направились по коридору к самолёту. Их опять ждала огромная очередь. — Я ненавижу самолёты только из-за огромных очередей. — шёпотом пожаловалась Хитклифф напарнице. — От части меня это тоже бесит. — поддержала её Миллер. Стояли они в очереди минут десять, а после взошли на самолёт. Стюардесса проверила их талон и помогла пройти к их местам. Места девушек были в конце самолёте, ближе к хвосту. Сев на свои места, к ним ещё третьем сел мужчина. Сара взглянула на Эвелин и та ответила ей взглядом. Длинноволосая улыбнулась и прикрыла рот, чтобы не рассмеяться, хвостатая тоже улыбнулась. На самом деле ей не было так уж весело и смешно. Всё это время она переживала из-за правильного решения уехать. Миллер жалела, что не смогла уговорить остаться в Байторне. И вот когда все пассажиры были на своих местах, дверь самолёта закрыли, а стюардесса проговорила все правила безопасности. Тогда-то Эвелин и поняла, что назад пути нет.

***

Запах ладана разносился по всему помещению. Прихожане сидели на скамейках и молились, а кто-то стоял у икон, и молился перед ними. Было очень тихо и темно. Слабое освещение от люстр не могло рассеять тьму. Свечи выглядели как фонарики, едва-едва освещающие тьму церкви. К сожалению из-за набежавших густых, тёмных туч, нельзя было увидеть всю красоту витражей. Иконы выглядели как настоящие произведения искусства, хотя оно таковым и являлось, а иконы были выполнены профессиональными художниками. По левые и правые нефы стояло несколько скульптур. Слева стояли статуи Спасителя и Лили, а справа скульптуры святых. Мервин стоял перед статуей Спасителя и тихо шептал: — О наш Спаситель, я знаю, что я не самый лучший отец для моего сына, но прошу, дай мне ещё один шанс загладить вину перед ним. Я вижу насколько ему плохо, я вижу каждый день это. Вижу его уставшие, сонные глаза. Я знаю какие его тревожат кошмары. Молю, тебя Спаситель, дай мне ещё один шанс стать хорошим отцом для него. О боже, дай мне и моему сыну сил, аминь. — его слова звучали безысходно и больше похоже на мольбу, нежели молитву. Мужчина настолько чувствовал себя беспомощно, что решил обратиться за помощью Спасителю. Его сердце терзали переживания за Джону. Он прекрасно видел его состояние. Закончив молитву, юрист поднял голову и посмотрел на безжизненные, мраморные глаза и направился к выходу из церкви. Монашка стоявшая недалеко от статуи подслушав всю просьбу прихожанина, незаметно записала в блокнот все его слова, а после спокойным, но быстрым шагом направилась к лестнице на колокольню. Поднимаясь по извилистой лестнице ей становилось всё более и более спокойнее. Не чувствую напряжения от того, что еë кто-то раскроет. Поднявшись на самую вершину колокольни она увидела сидящего спиной к ней альтернатива. Он сидел на краю колокольни и смотрел вниз. Услышав, что к нему подошли существо повернулось к гостье. — Got tol the reports? — спросил альтернатив. — A elzap ol brought it. — ответила ему альт. монашка. Вытащив из широкого рукава блокнот и листы всех молитв, и просьб прихожан, отдала альтернативу. Взяв их, существо подсчитало их. — There biab pelosi more than a previous weeks — удивилось существо, а после упаковало их в свою сумку. — Geh free Альт. Монашка спокойно ушла дальше «помогать» прихожанам.