Эффект кролика

      Мужчина вышел из машины, чтобы оценить масштаб преступления: на дороге валялся полумёртвый котёнок из рта которого текла кровь, а хрупкое тельце подрагивалось в предсмертных попытках удержаться за эту жизнь. Эфтон отошёл на пару шагов от машины, достал из кармана брюк пачку сигарет, вынул из неё одну и закурил в небо, вот-вот собиравшиеся вечереть, и тут он вспомнил о мысли, которую пару минут назад озвучил у себя в голове: он снова убьёт невинного. Для такого как он подобное было не удивительно и всё же — он не ожидал, что сказанное может случится так скоро.       Макс сел на корточки возле пострадавшего животного, наблюдая за последними минутами, едва появившейся на этот свет жизни; в его глазах впервые промелькнула капля сочувствия, на щеке появилась серая дорожка от пробежавшейся вниз слезы, рука потянулась, чтобы пожалеть невинное создание в качестве извинений за отнятую жизнь.       — Вы неважно выглядите, сэр… — Заметил Грэг при встрече с господином Эфтоном. — Мы можем перенести спарринг, если вы хотите.       — Не стоит, — отмахнулся Макс. — С чего вдруг это мерзкое проявление сочувствия? Ты профессиональный убийца или кто?       — Мой бывший босс сказал, что теперь моя жизнь принадлежит вам, сэр.       Брюнет в изумлении изогнул бровь.       — Вот, как…       Место на котором Макс хотел провести сражение располагалась в безлюдной части стройки торгового центра «Freddy Fazber pizza world». Серые тучи сгустились над их головой, как будто предугадав о жестокости, которая должна была случиться через несколько минут. В глубине души он хотел, чтобы Грэг проиграл этот бой не потому что он боялся вдруг оказаться проигравшим, втоптанным грязным ботинком головой в землю, а потому что хотел, чтобы рыжеволосый наконец от него отвязался так, чтобы всё казалось крайне честно и не вызвало ни у кого обиды, но план не сработал, ибо Грэг оказался искусным владельцем собственных рук и ног. Эфтон даже подумал, что Грэг специально поддаётся ему, чтобы не обидеть. Это вызвало катастрофический прилив гнева. Он чувствовал как желание его убить возросло в десятки раз. Эфтон себя не контролировал и вскоре мужчина сдался.       — Это было нечто! — Воодушевлённо воскликнул Грэг, валявшийся в пыли, не в силах встать. — Сэр, где вы научились драться? Босс говорил, что вы не принадлежите какой-либо из группировок, но я знаю! Желание убить ни с чем не перепутаешь.       — Брось, — Макс протянул руку и помог встать на ноги, отряхнув производственную пыль с предплечий. — Ты тоже был не плох. Я мог впервые кому-то проиграть.       — Что от меня требуется, сэр?       Мужчина тут же заметил нечто странное во взгляде Эмили: его глаза смотрели на него не как на того, кто мог причинить вред, — они не боялись Макса, что интересно, они смотрели на него так, словно, мечтали видеть его лицо перед собой всегда, следить за ним в абсолютном безмолвии; ему казалось, что этот взгляд ему что-то напоминает, но он не хотел признавать это недоразумение за действительность, считая это недопонятым знаком внимания или быть может — восхищения. Эфтон не хотел думать ни о чём другом.       Он сразу же опустил глаза, чтобы не видеть Грэга, сплюнул на землю и с обычной для него строгостью ответил:       — Ты будешь следовать моим приказам, — он посмотрел на рыжего во второй раз. Теперь его глаза были настроены серьёзно. Обрадовавшись, мужчина продолжил. — Тебе потребуется убивать часто и без сожалений. Справишься?       Грэг самодовольно ухмыльнувшись, сказал с уверенностью:       — Да, сэр. Моя работа дорого оценивалась у прежнего босса. Она всегда была высшего сорта.       — Вот и отлично, — бросил Эфтон, уже собираясь уходить. — Как только торговый центр откроется, я дам тебе указания, а пока, живи обычной жизнью. Словно, ты не убийца вовсе.       Напарник, улыбнувшись, кивнул и больше не сказал ни слова. Макса смутило это настораживающее молчание. Он всё ещё не мог отпустить тот странный взгляд, который хотелось выкинуть из головы как можно скорее, но он застрял у него в голове, встал перед глазами — это чувство дежавю сводило его с ума. Макс выкинул докуренную сигарету (пятую за этот день) и поехал обратно домой, что позволило в пути забыть о произошедшем и даже успокоить свои мятежные мысли.       Вернувшись домой, он лёг на диван рядом с дремавшей женой и обнял её как маленький ребёнок, поправляя её рыжие волосы, которые спустились ей на глаза. От тёплого прикосновения рук женщина тут же проснулась и была взволнована от увиденного: Эфтон с теплотой гладил её волосы и плакал, улыбаясь при этом, — такой эмоциональный порыв со стороны мужа был увиден ею впервые. Она не знала, как правильно поступить, чтобы утешить. Что нужно сделать, чтобы унять его боль? Она просто застыла на месте.       Единственное, что смогло вырваться из её розовых губ в тот момент:       — Тебе плохо?       Мужчина моргнул. По щекам пробежались свежие слёзы, оставив за собой след на розоватой коже.       — Ты меня любишь?       — Да, к чему вопрос?       — Он мечтал о том, чтобы я умер… — Голос внезапно захрипел. Он был на грани того, чтобы закончить эту исповедь болезненными рыданиями.       Супруга удивилась:       — Кто?       — Мой отец, — ответил муж. Его лицо не переставало светиться от радости, параллельно напоминающей ей о том, что у него очень болит душа. — Он мечтал о том чтобы я умер. Клара, он говорил об этом каждый день. Родной человек желал мне смерти больше, чем кто-либо.       — Ты сказал, что ходишь к психологу.       — Это выше моих сил, понимаешь? Как бы я не старался справиться, ничего не выходит. Скажи мне, Клара, ты меня любишь? Я тебя нужен? Ты нуждаешься во мне? Ты ведь не хочешь, чтобы я умер?       Вопросы градом сыпались на изумлённую женщину и она до сих пор не знала, что происходит с её мужем. Она полностью потеряла контроль над ситуацией. В его объятиях впервые стало тесно, страшно, опасно. Она хотела высвободиться из них, но горячие губы осыпали поцелуями её рыжую плоть. Ей было неприятно, она этого не хотела, но слёзы капающие с глаз мужа на её белые груди крепко-накрепко приковали её к дивану, заставляя помочь ему расслабиться. Если это то что было нужно для его успокоения, она готова была стерпеть любую боль, но страх засевший глубоко внутри, не уходил до конца.       Она рассуждала, что подобное чувство могло быть вызвано потерей верности перед Максом. Чувство вины заставляло её продолжить этот кошмар. В детской послышался плачь маленькой Элизабет и Клара тут же высвободилась из объятий. Эфтон не препятствовал ей идти проверить малышку.       Клара поправила домашнее платье и скрылась в темноте большого коридора.