Стань ветром для меня...

таймлайн: после "Эпилога". Клэри выбирает Джейса.

My heart is broken Somebody fix it Where do I even start To pick it up when it’s falling apart?

- Ты, правда, думала, что это все какая-то дурацкая печать? Серьезно, Клэри? Блядская печать управляет мной, будто я безвольная марионетка?! - Джонатан… - Замолчи… У нее в груди все еще так пусто. А кожа на левом полушарии все еще горит, стоит только сделать вдох. Она не дала залечить себя Джейсу. Привыкла наказывать себя за ошибки именно физической болью. Он отходит на два шага и отворачивается от нее. Она хочет спросить больно ли, а потом ругает себя за глупость. Ясно, что ему больно. И оправдание «меня тоже не спрашивали» тут не прокатит. - Черт. Это Джейс? - Нет… Ему уже сказали. Потом. - Тогда кто? Кто отобрал тебя у меня? Джослин? Мариса? Отец? Или опять виноват в чем-то я? Ведь каждый раз, когда происходит что-то плохое, то это всегда я! - Ты тут ни при чем, Джонатан! Никто не виноват. Кровь Итуриэля… Она избавила меня от… - Избавила, значит. - Я не это хотела сказать. Джонатан, я, правда. - Она была единственным, что держало тебя рядом? - О чем ты? Ты мой брат, я люблю тебя. – Она кладет руку ему на плечо, но Джонатан раздраженно ее сбрасывает. Он напряжен, пальцы сжаты в кулаки. - Я не могу так. Ты просишь невозможного. – Ей кажется, что из-под ног уходит земля. – И я серьезно, Клэри, печать не ослабила того, что я чувствую. Совсем, хотя я надеялся, видит Ангел, как я надеялся, что все будет по другому. - Ты зол из-за Джейса? - Нет, я зол потому что люблю тебя! Он вновь отходит от нее подальше. - В любом случаи… Я же гнилая ступень на пути к твоей мирной и счастливой жизни. Эгоистичная подлая ступень. О которую ты спотыкаешься раз за разом. Все плохое, все, что случилось с тобой благодаря мне! Я – камень, который тянет тебя на дно! Это блятское чувство вины со мной только какие-то два часа, а я уже его ненавижу! Бумаги и лампа летят вместе со стеклянным столом в другой угол комнаты. Звук разбиваемого стекла очень похож на звук того, что сейчас разбивается у нее в груди. Да, отец был прав, эмоции не приносят ничего хорошего. Эмоции, особенно насколько усиленные, как у Джонатана, словно буря сметают у себя на пути все. Они разрывают сейчас Клариссу напополам, и ей страшно даже представить, что творится в голове ее брата. - Не говори так, Джонатан. Все можно изменить. Мы можем попробовать жить сначала. Печати нет. Отец, - в горле стает комок, но она продолжает говорить, - тоже не указывает нам. Мы – свободны. - Свободны? Я – не свободен! Я не свободен и никогда не буду, Клэри, пока не избавлюсь от этого! Пока у меня в груди бьется это чертово сердце, которое заставляет чувствовать боль! Я не свободен, потому что ты меня контролируешь! Я принимаю плохие решения, потому что плохие решения выгодны мне! Это моя натура, Кларисса! Не думал, что скажу это, но лучше бы разрыв печати никак не повлиял на меня. Я не хочу этого… - Голос ниже, сердцебиение спокойней. Он будто собирается с мыслями. – Теперь, когда связи между нами нет, ты можешь перестать заботиться обо мне. Мои раны больше не твои, ну и все в том духе. - Джонатан? – Она слишком хорошо знает это упрямое выражение лица. Что бы Клэри не говорила, брат уже все для себя решил. - Я хочу уехать отсюда. Куда-то на другой конец планеты. Может, вообще, кругосветное путешествие устрою, кто знает. - Ты… бросаешь меня? - Ну… Наверное. А что мне еще остается, Кларисса? Я, черт подери хреновый актер, когда дело касается «нас», если таково существует! Я не могу видеть тебя, слышать, улыбаться тебе, притворяясь, что все нормально пока ты с Джейсом! Посмотрите, у меня все блестяще, не считая того, что разбито сердце! Ей, парень выпивки всем за мой счет, потому что жизнь прекрасна, ведь я наконец-то избавился от давления демона на свое сознание, только, вот, чертовы чувства никуда не исчезли! – Он опять срывается. Опять рычит и отходит назад пытаясь избежать любого тактильного контакта. Будто раненое животное. - Послушай, Джонатан. - Я наслушался, Клэри. В этом нет смысла. Я не стану добрым и милым мальчиком, только потому, что больше нет печати! Я не потерявшийся щенок, которому нужна хозяйка! Я – разрушаю все, что вокруг меня, потому что такова моя натура, если ты этого еще не поняла! Любовь к тебе ничего во мне не изменит, Кларисса! Я не хочу видеть твои осуждающие взгляды каждый раз, когда буду поступать плохо! - Не смей так говорить! Все, что от тебя требуется это лишь захотеть! - Вот оно, Кларисса! Вот что мы делаем! Мы пытаемся сломать друг друга! Заставить! Хватит! - Значит, вот так просто, ты решил и все тебя послушают?! Потому что я не собираюсь так делать! Прекрати пытаться винить себя в бедах всего мира! Он подходит ближе и накрывает ладонью ей рот. - Нам пока перестать наступать на эти грабли. Хватит пытаться сломать друг друга. Не подействует. Ей хочется наорать на него, ударить, но вместо этого силы есть только на слезы. Они жгут глаза и кататься по щекам, горячие, соленые. Джонатан заботливо стирает одну за другой. - Всего хорошего, сестренка. Поцелуй в лоб. Так по братски. Без каких либо объятий. А потом он просто оставляет ее позади. Половица рядом с дверью чуть поскрипывает под ним, а двери защелкиваются со щелчком. Клэри почти не чувствует боли, когда падает на колени, сжимаясь в клубочек и рыдая. Такой ее и находит Джейс. И первым желанием, почему то появляется жажда догнать ту ехидную сволочь и оторвать ему голову за все, что он сделал с Клэри. Но она цепляется за его руку и лишь беспрестанно просит остаться. - Почему ты так? Почему тебе легче, если все вокруг тебя ненавидят? Джейс лишь сильнее сжимает ее в объятиях, не переставая повторять, что он любит ее. Что никогда не сделает ей больно. Что она все для него. Хотя прекрасно знает, что Клэри его не слышит. - Все будет хорошо, любимая, все будет хорошо.