Стань ветром для меня...

I'm waking up I feel it in my bones Enough to make my system blow Welcome to the new age

Тамире чертовски скучно. Она успела побродить по спальне Клариссы и перемерять все дорогие побрякушки, подаренные ей отцом и братом, вылить дорогую парфюмную воду в раковину, (хотя, она обильно напрыскала ее на руки, грудь, шею, волосы, что угодно лишь избавится от этого несносного запаха порошков и дезинфекторов, которые, казалось впитались в ее кожу), разорвать увесистую тетрадь, где был написан какой-то опус на латыни, выбросить в окно пару книг и с удовольствием понаблюдать за позорной гибелью пары набросков. Она успела порыскать у нее в комоде, присвистнуть при виде парочки очень откровенных комплектов нижнего белья. - Неужто для сволочи братца? Зря стараешься, малявка, он разорвет его в клочья и даже не оценит. Или же ты для того, который помельче, всё это купила? Она вновь заливается смехом. - Бедненькая маленькая овечка, не знающая кого выбрать! Волк съест с потрохами, а с львенком будет невероятно скучно! Неразрешимая проблема у маленькой сучки! Дальше она находит бутылку «Шардоне» и пребывание в комнате бывшей хозяйки кажется не таким уж и скучным. - Это скучно. Нет, банально. Ненавижу синий. Отвратительный фасон. Блядь, у тебя есть нормальные вещи, золотая девочка? А вот это… Это как раз подойдет. Она достает с нижней полки высокие сапоги ботфорты. Кожаные, оббитые сталью для того, чтобы бить было в три раза больнее, они приятной тяжестью ложатся в руки. - Их-то мне и не хватало! Она с удовольствием одевает их, застегивает на руке парочку золотых браслетов, делает жирные стрелки черной подводкой, подводит нижнее веко карандашом, от чего глаза ее кажутся большими и дикими на фоне бледного лица, и обильно спрыскивает лаком накрученные покрашенные волосы. У Клариссы нет ни одной помады, только бледные блески для губ, и Тамира в очередной раз отмечает про себя, что ее бывшая хозяйка особа невероятно скучная. В зеркале появляется настоящая женщина-вамп. Тамира осматривает себя придирчиво. Это почти то, что ей нужно. А потом взгляд цепляется за большую кожаную куртку. Явно не Клариссы. Хотя, чему удивляться. Сучка же дома спокойно таскает вещи брата, это закономерность – несколько рубашек, три футболки и вот эта куртка, принадлежащие ее мучителю в гардеробе у маленькой стервы. - Вот так-то лучше. Ммрр, даже запах его сохранился! А потом она просто выбрасывает все платья, штаны, форму, куртки, свитера, аккуратно разложенные по полочкам; сгребает в охапку сапоги, подкованные железом, туфли, балетки, кеды. Большая половина «Шардоне» впитывается в наряды и образует лужу вокруг горы испорченной одежды. - Сейчас бы сжечь все это отвратительное безвкусное дерьмо! - Дать зажигалку? Тамира оборачивается медленно и на губах расцветает хищный оскал. - И где же ревнивый старший брат, который ястребом следит за своей вечно влипающей сестренкой? Я думала, что ты сейчас либо занят поисками вашего сбежавшего безумного отца, либо же сидишь у ее ног и пытаешь всячески отогнать подальше Джейса. - Я удивил тебя? - Скорее, я настороженна. С тобой нужно держать ухо востро. Так, где большая неустойчивая эмоциональная переменная, у которой отвратительный вкус и которая никогда не выберет тебя? - Ее допрашивают. - И ты не с ней? Теперь – я удивлена. - Уже привыкла к новым способностям? - Да. Она выходит из комнаты и даже не сомневается в том, что Джонатан пойдет следом. В конце концов, они в этом доме совершенно одни. Тамира заходит в его спальню. - Черт! Сколько воспоминаний! Она знает, сколько раз ты трахал меня просто в этой постели? - Я как раз об этом и хотел поговорить. Мне нужно знать, сколько стоит твое молчание. - Мое молчание? Дорого, но нужно ли оно тебе? Ты и так для Клариссы моральное чудовище, что изменит тот факт, что ты постоянно, в течение года, меня насиловал, потом навел порчу бесплодия? Как сказала сама мисс надоедливость я – не ее подруга Тэмми. Тэмми. Тэмми. Блядь, дурацкая кличка. Никогда ее не любила. - И все же? - Мне было четырнадцать, Джонатан. Сейчас я думаю… Не сдайся я тебе на милость, ты бы реально начал домогаться к ней? Ты бы вправду осквернил свою неподражаемую мисс непорочность? - Это начиналось, как угроза, Тамира. Поаккуратней со словами. У Рейна течение быстрое и река это глубокая, тебя не найдут. - Мне плевать, малыш. Молчание стоит дорого. И она смеется. Они оба смеются. Дурацкая ситуация, но доиграть надо. До конца. Тамира с удовольствием вдыхает запах простыней. Да, запах совсем тот, который ей запомнился. А потом она на него нападает. Прижимает к стене, держа руку на горле. Ей ничего не стоит вырвать ему трахею, но она временит. Не так быстро. Он сглатывает, и она чувствует, как под ладонью опускается кадык. - Не представляешь, насколько в мозг ввинчиваются детали, когда хочется думать о чем угодно, только не о том, что в тебе чей-то член. Запах, цвет, время, звуки. Все что только можно, только не боль в связанных запястья и онемение во рту из-за кляпа! Джонатан хватает ее за руку и смыкает на запястье свои тонкие пальцы. Он давит до тех пор, пока Тамира не кричит от боли. Потом бьет коленом в живот и хватает за волосы, заставляя прогнутся в пояснице. - Судя по тому, что я услышал, - шепчет он ей на ухо, - ты все очень хорошо помнишь, Тэмми. Я сильнее тебя, девочка, не надо пытаться мне угрожать. А потом он отбрасывает ее на кровать, будто нашкодившего котенка. Тамира неловко заваливается набок, баюкая покалеченную руку. - И так, на чем мы остановились? Да, цена за молчание. Только теперь я меняю правила. Что бы ты ни сказала, получишь только половину. Не важно, что это. Если ты скажешь, что видеть меня не хочешь, значит, будешь жить со мной по соседству, но никаких контактов. Деньги – сума делится пополам. Защита. Только от меня самого. - Хм.. Какая невиданная щедрость, - рычит она и садится. – Я потребую от тебя только одного. Выслушать меня. На твоих условиях – за тобой право выбора: верить мне или же нет. А потом я просто исчезну из твоей жизни. И из жизни Клариссы. - Где подвох, существо без чувств? - Подвох в том, что я тебе расскажу. Как печально, что все женщины, которые оказывались в твоей постели, были бесплодны. И, забегая наперед, я знаю про бесплодие Клариссы. А единственная надежда на продолжение рода Моргенштернов покончила с собой шесть месяцев назад и унесла в могилу трехмесячного зародыша. Ты же помнишь эту девочку, Джонатан. Кристал. - К чему ты клонишь? - Не сердись. Твоя сестра заключила сделку с демоном. Он должен был заставить Кристал уехать из города. Оборвать все контакты. Исчезнуть из твоей жизни. У него не получилось, потому что на тот момент, пока он ждал ее в доме за пределами Аликанте, она спрыгнула с крыши Академии. Кристал не покончила жизнь самоубийством. Это был маг, нанятый членом Круга. Мы узнали это, пока вы с Валентином были на похоронах. Я рассказала твоему отцу. Он велел молчать. Валентин сам нашел виновного и потом устроил публичную казнь. Жестко и эффективно. Никто не смеет угрожать семье Моргенштернов. Кларисса там тоже присутствовала. Вообще-то это она оторвала голову Ричарду. У меня все. Он побледнел. Побледнел и разозлился. Все сыграно, как по нотам. Кому, как не ей знать, что эту семейку чокнутых фриков нельзя уничтожить, посылая к ним магов, нападая на них. Зато так легко развалить изнутри! Ей останется только рассказать Клариссе о том, насколько бесчеловечен ее брат, притворившись жертвой долгих изнасилований и тирании со стороны Джонатана, а что до Валентина, то он не простит сыну предательства идеи ради женщины. Вот так просто, как развалить карточный домик несильно дунув на конструкцию. - Скажи, у тебя никогда не было соблазна отключить эмоции? Сделать так, чтобы исчезла вся эта одержимость Клариссой. Сделать так, чтобы тебе стало похуй на то, чего она хочет. Ты бы спокойно мог перерезать горло старому уебку, а потом исчезнуть. И все концы в воду. С твоим умом вообще все легко можно было подстроить под самоубийство, или же взвалить вину на кого-то другого. - Да, я мог бы все свалить просто на тебя. Оставить маленькую необученную Тэмми наедине с разъяренной Клэри. Ставлю сотню на то, что она бы очень хорошо пофантазировала организовывая твою смерть. Бьет по больному. Напоминает, как была слабой. Не могла защититься. Не могла никому сказать. Она понимает, что это единственный во всем мире человек, который мог бы внушить ей ужас. Если бы она могла испытывать хоть какие-то эмоции. - Я пожертвовала ради этой суки всем! Я терпела твои изнасилования раз за разом. Обещала себя, что это в последний раз. Обещала себе, что расскажу ей. А потом она смотрела на меня, как на грязь под ногтями, заставляя волосы на голове рвать от безысходности. Ведь я не понимала, что делаю не так! Хочешь посмеяться? Я была уверенна, что люблю ее. - Так тот фарс с Джейсом был подстроен ради личной мести? -Отчасти. Я предпочитаю думать, что это было удачное стечение обстоятельств. - Хвалю. Уровень коварства невообразимо высок. - Я ей жутко завидовала, но в тоже время перестать любить не могла. Ты, наверное, понимаешь меня. Наша золотая девочка. Любимица отца. Добрая милая Кларисса. Но ты, как и я, знаешь, что она эгоистичная подлая сука. Возможно даже лучше меня. Но у нее есть все. Уважение отца. Любовь этого задохлика Джейса. Твоя одержимость ею. У нее даже был друг, пока его не убил Валентин. И не потому, что она заслужила уважение и счастье, а потому что она украла нормальную жизнь у нас. У меня. У тебя. Не будь здесь Клариссы ты бы и на день не остался, а так, она говорила, что не уйдет и ты не мог оставить ее одну. Не будь здесь Клариссы, я бы не терпела это насилие. Для нас она была чертовым Валентином Моргенштерном, только без члена между ног и слабее. - Каждый делает свой выбор, Тамира. То, что я сделал с тобой, сделало тебя сильнее. Опасней. Ты можешь стать равным мне противником. - А как же всепоглощающая любовь к золотой девочке? - С этим без тебя разберусь. - Ты же понимаешь, что у тебя нет ни единого шанса? Тебе придется отрезать мне язык, чтобы я не рассказала Клариссе о том, что ты сделал. - Это тоже не твоя забота. – Казалось его не задевает факт того, что их с Клариссой будущее поставлено под угрозу. Хорошо, что Тамира знает его достаточно, чтобы понимать, этому ублюдку класть на все, что не его драгоценность. – О тебе, кстати, бесперебойно спрашивал мальчишка Верлак. Двенадцатилетняя Франческа не пришлась ему по вкусу со своими краснеющими от стыда щеками и беспрерывными слезами. - Возможно, мы когда-нибудь встретимся с ним. Не в этой жизни. - Я бы советовал тебе исчезнуть. Как можно быстрее. Тебя ищут охотники, увидят какая ты, разбираться не станут, а просто убьют. - Это забота? - Предостережение. Тебе же дорог твой язык. А потом он резко оказывается рядом, хватая ее за волосы, прижимая к стене. Она чувствует дыхание на своем ухе и колени подгибаются. Ему хочется поддаться. Прижаться ближе. Кровь шепчет, кровь приказывает, кровь заставляет облизывать губы, цепляясь на ворот его рубашки совершенно ослабевшими руками. И как не бывало новой силы. И, как и не бывало без эмоциональной стервы. На секунду она даже завидует Клариссе, потому что ей принадлежит такое великолепие. - Ты забудешь о том, что было. Ты не знаешь ни моего имени, ни моего лица, ни моего голоса, Тамира. У тебя не было подруги по имени Кларисса. Ты не встречала Валентина Моргенштерна. Ты никогда не знала девочку Кристал. Твоя жизнь – это провинциальный городок, дворняга-собака, а лучшая подружка – соседка, которая достаточно страшненькая, чтобы ты выделялась на ее фоне. - Как на счет секса напоследок? – Она пытается поймать его губы своими, но лишь размазывает блеск по подбородку. А потом смеется. – Да, на меня не действует внушение, малыш! - Жаль. Интерес к тебе вот уже три года как пропал, зайка. Не обольщайся. А потом в комнату вваливаются охотники. Их целый десяток. Вооружённые оружием из электриума. Тэмми скалится, но Джонатан крепко держит ее не давая вырваться. - Сволочь! Я знала, что что-то не так! Падаль! Надеюсь, Кларисса скоро поймет, насколько ты прогнил и уйдет к Джейсу! Он лишь безучастно наблюдает, как она извивается и шипит от боли в запястьях и шее, когда нити опасного метала обвивают кожу. Теперь уже охотники удерживают Тамиру от попыток кинутся на Джонатана. Проклятия и мат срываются в губ женщины через раз. - Она узнает все! И не только обо мне! Думаю, ей будет узнать, как ею воспользовался…. Договорить она не успевает, потому что Джонатан скручивает ей шею. Одним верным движением. Раз и оборвалась речь. Охотники смотрят на него недовольно. Недоверчиво. Они готовы обнажить клинки в любой момент, но Джонатан уверен, что сможет перебить их всех, если понадобится. - Она напала на вас. Вы защищались. Они все еще смотрят на него с недоумением. Наверняка, не слышали разговора. Это хорошо, ему не придется убивать и этих. Избавится от десятка трупов довольно проблематично. - Не заставляйте меня усомнится в вашем разуме! Ради всеобщего блага нам лучше молчать. Всем. Вы же не хотите оказаться на ее месте? Молчат. Чувствуют опасность. Умницы. Глаза в пол. Прямо на ее труп. Правильно, посмотрите внимательно. Представьте себя на ее месте. Почувствуйте, как их ваших тел уходит жизнь. Быстро и почти безболезненно. - Думаю, решите сами, кто там из вас ей шею свернул. – Он не оборачивается даже в дверях. Оставляет их в недоумении провожать взглядом его спину. А Джонатан что? Джонатан должен хранить секреты.

Cause two can keep a secret If one of them is dead