Ход - нейтральный

— Ну здравствуйте, — силуэт мужчины в дверях с оскалом улыбнулся, а после сделал неширокий шаг вперёд, выходя из тени железной двери. В любой другой ситуации было бы уместно начать восхищаться его красотой: стройными длинными ногами, подчёркнутыми высокими сапогами с золотой пряжкой, тонкими запястьями рук, украшенными золотыми кольцами, утончённым лицом с блестящей бледной кожей. Мужчина был обладателем черной повязки на глазу, что само по себе придавало ему вид повидавшего жизнь, но не война. Се Лянь, в целом, уже даже начал медленно догадываться сквозь смуту в глазах, что тот, кто их так жалко обнаружил — бандит, к тому же, мафиозник. Но, чёрт тебя побери, как так вышло! Он же ушёл из дома на их глаза, с чего это вдруг вернулся? А если их план с самого начала перевернул этот человек и лишь сделал вид, что ушёл? Но откуда бы ему знать? Это было только между самим Лянем и Цинсюанем, так что испортить всё мог разве что только последний, но в нём Се Лянь был уверен на все сто процентов, что были у него в рукаве. Кинув беглый взгляд на Цинсюаня, у Ляня сложилось впечатление, что он сейчас прям там упадёт замертво: настолько у Ши было зелёно-серое лицо. Кровь в жилках застыла у обоих, вся кровь отлила в лица, ударив румянцем, а руки и ноги заледенели, напоминая то самое пережитое ими же обморожение. Нет смысла и говорить, что до травматов, спрятанных за поясом, дело даже не дошло, это понятно чисто интуитивно. Руки тряслись настолько, что даже двигаться не подчинялись, уже не говоря о том, чтобы начать вести перестрелку. Первоначальное шоковое состояние целиком стало лишь страшной болью, отдающей в виски, и страхом, выраженном в совсем юных лицах. Впрочем, Цинсюань всё равно оправдал свой цвет лица: он упал на пол без сознания прежде, чем ему успели что-либо сделать. Это привело Собирателя в некоторое удивление, которое вскоре сменилось ухмылкой на лице и ядовитой усмешкой. Осмотрев лежащего Ши, он поднял взгляд на Ляня и подошёл немного поближе к нему, сопровождаясь легким стуком маленьких каблучков об пол. Он подошёл даже ближе, чем Се Лянь ожидал — почти вплотную. — А ты более стойкий, чем твой друг, да? — задал он риторический вопрос и снова посмеялся. Его явно забавили два мальчишки, решившие попробовать такую аферу, как ограбление, против него, влиятельного и опасного человека. Всё, что он говорил, звучало, как прямая издёвка и, вероятно, таковой и было. — Вы же прекрасно осознавали, что у вас ничего не выйдет. Для чего же сунулись? — Собиратель Цветов сделал паузу, словно давая Ляню подумать, но слов от него так и не услышал, поэтому продолжил сам, — наверное из-за долга за пьяный вандализм? Я же правильно всё понимаю? Откуда.он.мать вашу.знает.?! На лице Ляня выступила испарина, стекая по контурам лица. Он был готов упасть к ногам этого человека и заплакать, умоляя о пощаде. Как-никак, даже самая дерьмовая жизнь — всё равно жизнь! — Явно, у тебя есть вопросы. Например, откуда же я знаю? Или что я буду с тобой делать? Всё же, я не как все злодеи из фильмов, на то мы и в реальной жизни, а не в кино, — мужчина зашёл Ляню за спину и приклонился к его уху, горячо дыша ему в шею, отчего создавалось впечатление, что он сейчас его может укусить, — я бы мог рассказать тебе всё, но лучше пока поспи. Утро вечера мудренее, — шепнул он. После таких слов Се Лянь набрался смелости схватить пистолет из-за пояса, но его ударили чем-то тяжёлым по голове быстрее, отчего глаза быстро закрылись само собой (веки неподконтрольно потяжелели), и он упал на пол без духу. Очнулся Се Лянь с невероятной головной болью. Он хотел рукой дотронуться до макушки, но вовремя понял, что он привязан к какому-то рухлому стулу. Став оглядываться, Лянь заметил Ши Цинсюаня сидевшего за спиной на таком же стуле. Руки обоих были связаны за спинками, а ноги привязаны намертво какой-то бечёвкой к ножкам стульев. К слову, находились они сейчас в все том же подвале, но сейчас он был пуст, ни души. Тихо позвав друга по имени, Се Лянь понял, что тот до сих пор без сознания. Его мучил вопрос решения их дальнейшей судьбы, а ещё его никак не отпускало то, как долго они здесь сидят. Конечно, у них особо рамок временных не было, но было большое «но»! Долг и очень маленький остаток времени по его возвращению. Им нужно было как можно скорее выплатить штраф, закрыть сайт и все, оставить эту мысль и дальше жить и процветать. Но какое уж тут процветание, когда в любой момент мафиозник может выстрелить тебе в затылок. Какой-либо вообще счёт времени потерялся, так что Се Лянь не понял даже примерно, когда его вдруг неловко по рукам ударили чем-то, а из-за спины разжалось тихое: «эй, Лянь» Ну и, в общем-то, стало вполне понятно, что одна персона таки очнулась от своего сна. Ши Цинсюань ударил Ляня по рукам своими двумя, связанными веревкой, чтобы привлечь внимание. У него в целом были весьма странные способы по заполучению своего. — Мы все в этом же подвале? — негромко спросил он, а после оглянулся настолько, насколько это было возможно. Се Лянь тоже повернул голову на девяносто градусов — Должно быть. Я боюсь представить, что будет, когда Он придёт… нас же просто убьют!.. — только сейчас к Ляню пришло полное осознание того, насколько в дерьмовую ситуацию они все же попали, — о господи! А как же университет и работа?.. — Точно! Работа! — воскликнул Цинсюань, улыбаясь, словно ему в голову пришла невероятная мысль, — тебя начнут там искать, и найдут здесь! А вместе с тобой и меня! — Ах, лишь бы было бы всё настолько радужно… — Или ещё может быть, что он отпустит нас сам! — Ага, а связать он нас решил только для того, чтобы попугать? — Ну не знаююю я… — протянул Цинсюань, словно вот-вот разрыдается. В целом, понять его можно было: их положение было незавидным. Парни отвернулись друг от друга и даже предприняли попытку как-то развязать друг другую веревку на руках, но это совсем ничего не дало, так что они решили просто посидеть в тишине. Делать все равно было нечего — их возможности очень скованы во всех смыслах этого слова — а на разговоры не тянуло совсем. Молчали они друг другу не очень долго, вскоре тяжёлая дверь с гулом отворилась, на пороге показалось две фигурки. Первая уже знакомая, изящная — Собирателя Цветов, а вторая — очень блеклая и обычная, этот человек был немного ниже Собирателя и гораздо невзрачнее, словно часть серой массы. Он держал в руках какую-то подложку, на подложке два странных вытянутых приспособления, явно не сулящих ничего хорошего. В голове Ляня тут же пронеслись тысячи и тысячи вариантов того, что это может быть, и один краше и страшнее другого. Он наблюдал, как двое пришедших мужчин зашли в комнату: тот невзрачный остался стоять у двери, а Собиратель прошёл поближе. Он приблизился к Се Ляню и осторожно обхватил его лицо руками, осмотрел, поворочав из стороны в сторону, а после улыбнулся. От одной этой улыбки к Ляню снова пришло желание броситься в ноги мафиози и умолять о пощаде. Цинсюань за его спиной дрожал неимоверно, вот-вот осиновый лист. Так как он был развернут, то видел немного, меньше, чем Лянь. Тем не менее, боялся он даже больше. Собиратель осмотрел лицо Ляня в точных деталях, пока сердце последнего готовилось выпрыгнуть через рот. После этого, мужчина подал знак ладонью, видимо, своему помощнику, а тот подался от двери. Только сейчас Се Лянь детальнее смог осмотреть эти вытянутые предметы, и это повергло его в ужас: на подложке лежало два раскалённых тавра, готовых к своей работе. Глаза Ляня в страхе округлилось: теперь стало полностью понятно, что будет дальше. Се Лянь не успел пробояться долго. Спинку его стула толкнули и опрокинули на бок. Он успел только краем глаза заметить, как Собиратель Цветов схватил одно тавро и прислонить к его боку, чуть ниже рёбер, прожигая одежду и оставляя красный след на коже. По подвальной комнате разнёсся громкий крик дикой боли. Се Ляню казалось, что он умрет прямо сейчас и прямо там, а Ши Цинсюань от такого снова склонил голову, выглядя так, словно в очередной раз потерял сознание. Как бы сильно Лянь не хотел издавать и звука, этот крик сорвался с его губ, а слёзы сами собой навернулись на глаза. Никогда ранее он не испытывал такой боли. Опустив взгляд на свои дрожащие колени, которые расплывались из-за застывших слёз, он попытался даже дёрнуться, но тем не менее, он всё ещё оставался привязан к стулу, а как только сошла первоначальная боль после появления на нём отметины, бок начало неприятно тянуть, и в целом это, как-никак, была рана, поэтому она начала ныть. — Отнеси его в какую-нибудь свободную комнату, — раздался голос Собирателя Цветов где-то наверху, сквозь писк в ушах. Вскоре Се Ляня отвязали от стула, точнее, все верёвки просто перерезали, а после подняли на руки. Он даже не смог особо разобрать что происходит: глаза сами собой вновь закрылись, вся боль отхлынула в безмятежном сне. Пришёл в себя он уже, на удивление, на мягкой постели, на ровной белой простыне, словно на ней никто вообще не лежал до этого — настолько она была идеальной. Рядом снова кто-то лежал, но на этот раз Се Лянь не мог даже голову повернуть, чтобы посмотреть, кто там, но он примерно догадывался, что там лежит Ши Цинсюань и точно так же спит. В целом, так и было. Пролежав в такой смуте и в ватном теле некоторое время, скоро Лянь всё же приподнялся на одном локте, отчего бок пронзило болью. Прикусив нижнюю губу и стараясь не пищать, он осмотрел себя: всё было точно такое же, как и раньше, разве что на месте нового клейма — медицинский тампон, сокращающий эффект боли, но не избавляющее целиком. Когда он наконец повернул голову, его предположения оказались верны: рядом на животе лежал Цинсюань, а на его спине, ближе к левой лопатке, красовался такой же тампон, а под ним, вероятно, след от тавра. Се Ляню было от слова совсем нечего делать, а оставаться наедине с своими мыслями он не хотел, поэтому стал водить взглядом по своему другу, изучая изгибы его пояса, спины, бёдер. В памяти сама собой резалась фраза: «Психиатр сказал, что это может быть клиническая депрессия… я не хочу в дурку!», произнесённая самим Цинсюанем, невольно заставляющая почувствовать сильный холод по спине. Периодически Ши подолгу не появлялся в университете: он мог пропасть и на неделю, и на две, и на месяц, и на не один. Даже трудно было поверить, что столь жизнерадостный человек иногда не мог даже встать с кровати, а в универе у него куча долгов, закрывать которые у него просто не было сил. Подобным объяснялся и бардак в его личной квартире, на которой уже мало кто обращал внимания, особенно сам Цинсюань. Проведя около месяца в психиатрической лечебнице примерно полгода назад, он сильно исхудал и никак не мог набрать массу тела обратно, иногда даже взглянешь на его режущие рёбра сквозь очередную водолазку (а такие Цинсюань очень любил), и создаётся впечатление, что у него вдобавок ещё и рпп. Конечно, сам он постоянно отнекивался: «нет-нет, о чем вы, никакого расстройства. Я просто не могу набрать вес», но ему никто не верил. Ши Уду пытался уговорить младшего брата сходить провериться ещё, но он наотрез отказывался: нет, и всё. Для него было лучше отлежаться дома, как на больничном, и посидеть на антидепрессантах. Однажды он даже пытался принимать гормоны (конечно, без рецепта и назначения врача. Просто так, рандомные какие-то схватил), но его за такую идею чуть ли не отлупили, а дорогостоящие таблетки полетели с крахом в мусорку. За отнюдь не лучшими мыслями, Се Лянь как раз дождался того, как Цинсюань сам проснулся. Он сразу попытался выпрямиться, забыв о ране на спине, отчего тут же упал обратно на живот с громким протяжным стоном. Он повернул голову без лишних телодвижений и взглянул на Ляня: — Ты в порядке? — сразу спросил он. Отчасти, Цинсюань даже чувствовал себя несколько виноватым в том, что у них случилось. Его можно было понять: идею напасть ограблением изначально предложил именно он. — Если не считать клейма под рёбрами, то да, вполне себе, — когда Се Лянь немного подвигался туда-сюда, боль разошлась по телу и стала не такой заметной. Таким образом, он уже по-нормальному сел и зевнул, словно до этого выспаться не успел. Комнату уже озаряло яркое солнце. Лянь указал на него: — Видимо, мы действительно немало здесь. Как минимум, ночь, — он покачал головой, а после даже встал с кровати, чуть не повалившись на пол, вовремя схватившись за угол близ стоящего шкафа. Бок снова пронзила резкая боль, которой Лянь не ожидал. Он осмотрел комнату: она имела вид невероятно богатой и совершенной во всём. Каких только безделушек здесь не было: и ловцы снов, и настольная лампа, явно дорогая, и не один небольшой стол из белого дерева, покрытый лаком, и полки с книгами с кожаными потрёпанными корешками, — и это только малая часть. Перечислять можно было бы очень долго, ровно так же, как и рассматривать все диковинки. Цинсюань, переборов себя, следом сел, стараясь держать спину в неизменяемом ровном положении, хотя прежде он был обладателем кривой осанки. — Может, сбежим? — скажи Ши это парой дней ранее, Се Лянь авось и согласился бы, но не в этот раз. Он тут же замотал головой — Мы уже достаточно нарисковались. Дальше нам некуда, — пояснил он, — так что… — Ну уж нет! Не можем же мы так просто смириться с подобным! — Цинсюань перебил его в свойственной манере и, решив игнорировать боль, замахал руками. Он был готов и дальше возмущаться грязными словами, но Лянь резко приставил указательный палец ко рту, заставляя замолчать, а в коридоре раздались тяжёлые шаги. Дверь в комнату распахнулась. Собиратель Цветов, естественно, стоял на пороге. От вида этого мужчины Се Лянь тут же сел обратно на кровать, хлопая глазами, а Цинсюань перебегал взглядом с мафиозника на друга и обратно. Какое-то время, не больше минуты, они пробыли в молчании, но Собиратель посмеялся с них и наконец проронил слово: — Раз уж вы вторглись в мои владения, а я пощадил вас и оставил в живых, то не разумным ли решением будет принудить вас к работе на меня, — без запинки выдал он на одном дыхании, а после добавил, — на неопределённый срок. Именно это «на неопределённый срок» пугало двоих почти невинных молодых людей до бледности. То есть, они обрекли себя на жизнь в этом доме, вероятно, на страдания, а также на выполнение грязной работы приспешников мафиози. Это ли не ужасно, черт возьми! А они ведь даже его настоящего имени не знают, что там до помощи! А если на их плечи лягут убийства или создание закладок (всё же, это, как-никак, наркомафия)? О боже, совсем не такой жизни желал Се Лянь, так и тем более, на «неопределённый срок». — Сейчас поднимайтесь и поищите себе что-нибудь более приличное в шкафу, — мужчина кивнул в сторону большого, высокого комода в углу комнаты, — у меня есть одна встреча, на которую вас не мешало бы взять, — и после этого ушёл. Собиратель явно был не из многословных, особенно по отношению к этим двум, хотя он точно не из тех, кто может сболтнуть лишнего. — Мы в дерьме, — бесцеремонно сказал Цинсюань и пожал плечами, как только мужчина ушёл, — всё. Считай, наша жизнь окончена. С этого момента наша жизнь на кону буквально каждую секунду. Мы стали соучастниками преступной организации! Может, всё жё… — Нет, мы не будем сбегать, — снова категорично ответил Лянь — если мы чудом остались в живых сейчас, то это не значит, что он не прикончит нас после попытки побега. — Ну а чего? Тебе реально так охота потом сидеть по статье за наркотики, а там ещё и особо тяжёлое наверняка припишут! Нет, я так не хочу! Ты как хочешь, а я! — Ши решительно встал и даже подошёл к окну — до него было буквально два шага — но, только схватившись за подоконник руками, упал подле него на колени с громким вздохом. После развернулся лицом к Ляню и опёрся макушкой на стену под оконным выступом, — Голова… закружилась, — а после с некоторой слабостью улыбнулся, — Хорошо… Значит мы пока останемся здесь. Тем более, мне всё же и самому интересно узнать, чем всё это закончится, — противореча сам себе, сказал Цинсюань и сделал тяжёлый вздох. Лянь подошёл к нему и помог встать, а после они вдвоём распахнули подобие «шкафа», набитого разной одеждой. Там, казалось, было всё: от скромных свитеров до шикарных платьев в пайетках на самом дне, под большой стопкой других вещей, до которых, конечно, дело не дошло, хотя Ши, любитель женской одежды (у всех свои фетиши), не раз предлагал надеть и их. Лянь же каждый раз отказывал ему, но в конце концов дал ему подзатыльника с серьёзным: «перестань дурачиться». Ши немного пообижался на него, но после отпустил все шутки. Найти что-то, как выразился Собиратель, «приличное» особых трудов не составило, разве что размер у них был одинаковый, а брюки одни, но данная проблема быстро решилась найденными штанами на размер больше и ремнём. В общем, эти два красавца вырядились, как получилось. Цинсюань, правда, выглядел шикарно в любой одежде, даже в этом красном свитере и потёртых брюках, а Се Лянь на его фоне выделялся, особенно штанами, висевшими на нём, как на скелете; белая кофта не была шибко примечательной, разве что рукава у неё были три четверти. За время их перепалок за одежду боль окончательно отошла на задний план, позволяя двигаться почти любым образом, но не шибко резкими движениями. В остальном ограничения уходили. Таким образом, через некоторое время молодые люди позволили себе выйти из комнаты, где за дверью их ждал тот самый блеклый человек из подвала. Се Ляню он казался смутно знакомым, но он сам себе только пожал плечами, решив, что подобное не будет чем-то, существенным и стоящим его размышлений. — Градоначальник Хуа ожидает вас в своём кабинете. Прошу, пройдите за мной, — монотонно пробубнил он и тут же развернулся, двинулся вдоль светлого коридора. Сама кличка «Градоначальник» крайне несвойственна для современного мира, но мало ли эти люди застряли в ролевых играх, где мафия — свой город и всё в таком духе, поэтому внимания на этом молодые люди не заострили. Зато Лянь ухватился за то самое «Хуа», что давало понять, что фамилия Собирателя была именно такой, оставалось узнать имя. Проследовав за блеклым человеком, молодые люди, разинув рты, осматривали стену. Они были увешены картинами: одиночными и целыми трилогиями, примером коей являлась история о «блудном сыне». Через каждые пару метров висели светильники интересной формы, напоминающие гримасы по очертаниям. Также в начале и конце коридора стояло два аккуратных стеллажа из белого дерева, похожего на столики в комнате, в которой проснулись Лянь и Цинсюань; на полках стояли вазы с искусственными цветами, опять же потрёпанные жизнью книги, рамки с какими-то фотографиями, шкатулки из мрамора, выделяющиеся на фоне остальной композиции. В конце коридора была дверь с кованной ручкой, которая навевала атмосферу своеобразного средневековья, но резко контрастирующая с остальным интерьером, более современным. Блеклый человек остановился прямо перед дверью и подал знак молодым людям, чтобы и они остановились. Не очень разборчиво изнутри доносился телефонный разговор, до ушей долетали отголоски фраз в стиле «Через полчаса», «Пустырь», «Надо обсудить», «Белое Бедствие». Се Лянь переглядывался с Цинсюанем, а как только они услышали что-то о Белом Бедствии, так замерли друг на друге, прислушиваясь к тому, что дальше будет обсуждаться — любопытство взяло верх. Но, к их глубочайшему разочарованию, разговор оборвался почти сразу, а по кабинету раздались шаги, словно кто-то ходил взад-вперёд по кругу. Блеклый человек стоял непоколебимо, словно его не волновали слова Собирателя Цветов за дверью. Цинсюань поводил глазами, а после подошёл к нему: — Простите, а… вы совсем не удивлены тем, что там говорили про Белое Бедствие? — Нет, — ответил человек и отвернул голову от Ши, — новости о них поступают достаточно давно. Рано или поздно, их активность должна была выйти за пределы. — Ясно… — Цинсюань вернулся к Се Ляню, — мы, кажется, попали в эту пучину в самый разгар какого-то действа. Везунчики херовы… — гораздо тише произнёс он, а Лянь смерил его обеспокоенным взглядом и положил руку на плечо — Не переживай раньше времени. Быть может, всё и разрешится само собой, не затрагивая наши души. — Да бля, я- Ши Цинсюань не успел договорить. Собиратель Цветов вышел из-за дверей своего кабинета, на плечо закинув кожаную куртку и держа её одним пальцем. Он обратился к блеклому человеку: — Инь Юй, мне необходима встреча с Черноводом, и я в планах идти на неё прямо сейчас. Возьми некоторые обязанности на себя. — Конечно, — он в ответ кивнул, — позвольте узнать, что делать с этими двумя молодыми людьми? — Со мной пойдут, — в мгновение ответил мужчина и подозвал жестом новых подопечных. Те, не колеблясь, подошли поближе, коленки снова начали невольно подкашиваться. Собиратель осмотрел их, а после усмехнулся ядовитым звуком. — Пошли, по дороге объясню всё, — сказал он и направился по коридоре в ту сторону, откуда они пришли чуть ранее. Инь Юй указал двум молодым людям, что им лучше пойти вслед за Собирателем, а после сам скрылся за ближним от кабинета поворота, явно, у него и самого работы было хоть отбавляй. Ляню и Цинсюаню не оставалось ровным счётом ничего больше. Разговор не вязался с самого начала, поэтому какое-то время они втроём просто молчали друг другу. Уже на улице Ши подтолкнул своего друга локтем, чтобы тот взял на себя ответственность всё же выяснить в чём дело. Ляню это не очень понравилось, но он всё равно прокашлялся прежде чем вступить в диалог. — Простите, сяншен, — обратился он на уважительное «господин», но Собиратель Цветов рассмеялся ему в ответ, даже не дослушав до конца. — Мне больше нравится, когда такие люди, как ты, обращаются ко мне на «ты» и на «Сань Лан», в крайнем случае «Хуа Чэн». Так вот как его зовут! Правда, подобная радушность сильно насторожила Се Ляня: мало того, что по имени, так ещё и на «ты». Он впал в некий ступор, но постарался продолжить говорить как можно скорее. — Да, как вам, то есть, тебе угодно. Сань Лан, ты мог бы объяснить, что происходит? — для Ляня было чересчур неловко обращаться к Хуа Чэну столь неформально, но что ему оставалось, когда он лично попросил об этом. На самом деле, Се Лянь даже не надеялся, что ему ответят. Однако, Собиратель сверкнул ухмылкой и потёр подбородок, а затем ответил: — В последнее время, примерно месяца два, активизировались участники движения Белого Бедствия. Сектанты вывешивают листовки, взламывают сайты крупных городских компаний, пишут на домах и дорогах краской из баллончиков. Смысл всех их примерно заключается в том, что «Белое Бедствие» скоро снизойдёт на землю. Возможно, вам двоим, как простолюдинам, мало известно, так что я расскажу. Сектанты верят в мифическое существо, которое называют Безликим Баем. По легенде тысячи так две или три назад жил некий Его Высочество Наследный Принц, взаимно любящий свой народ. Он был из тех, кто не переносил деспотизм. При нём было четыре советника, но после последовательности нескольких ссор — о поводах ничего неизвестно — наследный принц убил троих из них, которые остались шрамами на его лице. Его Высочество умер от измождения на руках четвертого советника, который не отворачивался до самого его конца. После смерти, он стал невероятно злым духом, в некоторых источниках — демоном. Что было дальше — история умалчивает. Рассказ о судьбе некого Наследного Принца до глубины души тронул обоих молодых людей, но не меньше и насторожил. На лице Хуа Чэна не дрогнуло и мускула, словно эту историю он рассказывал в сотый раз, тем более в таком сжатом формате. — Но откуда столько информации? Это ведь на то и секта, чтобы о них не было ничего известно, — пока Лянь обдумывал новую информацию, в игру вошёл Цинсюань, придавшийся сомнению больше своего друга — Связи, вот и всё. Такой ответ тебя устроит? — Собиратель кинул на него холодный взгляд. Кажется, особо он дополнять себя не хотел из язвительности, но всё же переступил через собственный характер и продолжил, — у Черновода есть знакомый оттуда. Говорят, он один из потомков основателей секты и является вершиной местной иерархии, четвёртым советником. Выше него только Безликий Бай. У них там в целом интересная система, хоть организация и относительно новая, но о ней известно гораздо меньше, чем хотелось бы. — В целом, примерно всё понятно, — Се Лянь покачал головой, — а какая сейчас цель? Куда мы идём? — К Черноводу. Надо улаживать как-то дела с этими ребятами, хоть переубивать их всех. Они вам может жить и не мешают, а нам, мафии этого города, изрядно попортили дела. Периодически они мешают поставкам, иногда взрывают грузы с наркотиками. Тем более, они там все поголовно наркоманы, а платить не спешат, так что мы несём убытки. Но в открытый конфликт входить с ними не охота, хотя рано или поздно этим заняться имеет смысл. В таком случае, после поверхностных объяснений вопросов не осталось. Точнее, они, безусловно были, но вряд ли Хуа Чэн знал на них ответы. Ни Се Лянь, ни Ши Цинсюань даже примерно не представляли, что из себя есть Черновод. Разве что из источников массовой информации было известно о том, что он очень скромен и на людях появляется невероятно редко. В целом, молодые люди ожидали увидеть кого угодно, поэтому, когда они подходили к какому-то пустырю, сильно отдалённому от городского центра, и увидели высокую, тощую фигуру особо не удивились. Черновод оказался удивительно худым обладателем длинных чёрных волос, от природы прямых или просто настолько сальных, что создавалось впечатление, будто голову он не мыл уже недели две. С плохим зрением его можно было бы перепутать с черным большим, вытянутым пятном, на фоне всех его чёрных одежд. Выделялось только бледное, отливающее серым, лицо, придававшее Черноводу вид Смерти. — Давно не виделись, — произнёс Хуа Чэн, подходя к нему всё ближе и ближе, чем привлек внимание Черновода, наблюдающего за двумя голубями, ходящих вокруг него и что-то щебечущих. — Достаточно, — монотонно ответил он, оборачиваясь. Голуби вспорхнули и улетели сразу, как только трое молодых людей подошли достаточно близко. Худоба черновода вблизи стала ещё более заметна: впалые скулы, длинные пальцы, больше похожие на кости, просто обтянутые кожей. Также, он казался несколько младше Хуа Чэна, лет на десять. В общем, примерно ровесник Ляня и Цинсюаня, разве что старше на пару лет. На присутствие двоих незнакомцев он внимания не обратил, ему словно было всё равно, кого Хуа Чэн приведёт, главное, чтоб не какую-нибудь шлюху. Черновод решил перейти сразу к делу: — Участились случаи нападений людей из секты на мирных граждан, — поставил он. Собиратель цветов недовольно фыркнул: — Ты слишком спешишь, Хэ Сюань. Где предисловие, пролог или чего там ещё может быть? — Иди нахер. Я не собираюсь тратить время на то, чтобы удовлетворять тебя. Теперь позволю, я продолжу, — Черновод прокашлялся, а Лянь с Цинсюанем развесили уши, надеясь узнать побольше, так как картинка, хоть и складывалась, но не идеально, — я запросил отчёт у полиции на количество заявлений об этом. В общей сумме, около двадцати, что в пять раз больше, чем за последние полгода. Люди жалуются на то, что незнакомцы в белых траурных одеждах домогаются до них с предложением вступить в секту, но после многочисленных отказов кидаются, чтобы убить. После таких покушений, 7 человек отправились в больницы с ножевыми ранениями, остальные проверялись врачами, но кроме испуга ничего не было. Помимо подобного, также со склада в порту, отведённому для хранения нашего порошка и травы пропало около пяти килограмм кокоса. Обычно состав склада проверяют только раз в полгода-год, а около недели назад, при осмотре моими людьми товара, не досчитали пять килограмм. — Пересчитывали? — был единственный вопрос, который задал Хуа Чэн, сразу получивший ответ — Трижды. Недостаток каждый раз оказывался одним и тем же. На этом Хэ Сюань с докладом закончил. Хуа Чэн внимательно прослушал его, а после покачал головой, цокнув языком. Связи Черновода казались повсеместными и нередко помогали в разных делах. У двоих «новеньких» же возник ряд вопросов, связанных с работой полиции, и, к их счастью, Собиратель Цветов тут же дал ответ — Нам повезло, что полиция совсем не обращает внимания на город. Главное, чтобы не было переворота. И действительно, полиция в их городе была теми, кого не стыдно назвать «халтурщиками». Все уголовные дела или заминались, или закрывались, посадив первого подозреваемого. А штрафы выписывали направо и налево (как раз с этим и столкнулись двое молодых студентов). Люди на местах копов были очень ленивыми, хотели только получать деньги, но так называемые «патриоты» распространяли слухи о том, что правоохранительные органы работают лучше всех, так что среди обычных горожан создавалось впечатление действительно честных и благородных людей. Поэтому Лянь и Цинсюань были очень удивлены, узнав о подобном. В общем-то, именно из-за подобной структуры в городе, возникли мафиозные группировки. Их формирование началось около сотни лет назад, сначала их даже было не три, а намного больше, не меньше десяти. Просто ближе к настоящему времени одни поглощали других, и в итоге остались трое сильнейших: сектанты Белого Бедствия, наркоторговцы Собирателя Цветов и сексоты Черновода. И их распределение было именно таким. Хоть в общности всех называли «наркомафией», на самом деле, как таковыми наркотиками занимался только Собиратель. Остальные имели к этому малое отношение: секта воровала с склада запасы, чтобы укуриваться и видеть «своего», а Черновод, после того, как влез в долги у Хуа Чэна, ему подсоблял информацией, его люди были везде, знакомые тоже — У тебя есть план, что делать? Или оставить это всё так, как есть? — Хэ Сюань поставил руку в бок. Хуа Чэн задумался, нахмурив брови, а после бросил: — Мы не можем позволять им пиздить у нас товар. Если так продолжится, то мы совсем останемся без наркоты. А соседние страны не резиновые, рано или поздно и они перестанут нас спонсировать. Я прикажу, чтобы мои люди контролировали склад какое-то время. — А если наступит затишье? — Да похеру. Значит нам будет легче, если они свалят в закат. А если нет, то, вероятно, придётся серьёзно поговорить с их «Советником», — Хуа Чэн размял руки, — ты же сможешь обеспечить нам встречу с ним, если что вдруг? — Конечно. Мэй Нянцин всегда спокойно шёл на контакт с нами, поэтому я договорюсь с ним. — Славно. Тогда держи меня в курсе, если узнаешь ещё что-нибудь, — Собиратель Цветов развернулся и стал быстрым шагом уходить. Конечно, Се Лянь быстро среагировал и, взяв своего друга за руку, потащил вслед. Черновод остался стоять на месте, сверля взглядом спину Ши Цинсюаня. Никто и не думал о том, что придётся ждать. Последние двадцать лет, что Хуа Чэн был тем самым «Собирателем Цветов», переняв статус по наследству, секта «Белого Бедствия» всегда действовала одним разом, не растягивая. Но на этот раз началось молчание.