Ход - нейтральный

Заведение «Четыре стороны» было одним из самых популярных в городе, под вечер вся молодёжь огромным потоком сливалась туда, чтобы побухать, покурить кальян, найти новых знакомых и просто расслабиться. Бармены там делали отменные коктейли, наливали не жалея, а также там были крутые шоты, да и персонал — всё поголовно люди хорошие. Так что, если и падал выбор куда ехать отдыхать и забываться — так только туда. Конечно, были и нюансы, по которым некоторые опасались посещать это место. Например, близость одного из зданий мафий. Очень часто среди гостей в «сторонах» легко было встретить приспешников мафии, если не самих важных шишек, вроде Собирателя Цветов или Черновода, преимущественно — первого. О, само собой, это не настоящие имена, просто псевдонимы. Но настоящих имён этих ребят никто не знает, как и их настоящих характеров. Всё, что о них есть — это те самые псевдонимы, выдуманные народом, и редкие-редкие встречи в клубах. Даже передачки крупных партий наркотиков (конечно же, это, как-никак, в основном наркомафия) происходят дистанционно. Схема не из популярных, из не употребляющих мало, кто об этом знает. Всё строится на том, что после договора кто-то из работничков приносит товар, прячет его в безлюдном месте, где нет камер, обычно это лес или побережья, а заказчик забирает свою наркоту. Идеальная схема, без изъянов. Ну и само собой, так как на этих ребятах строится весь сбыт, то толкают они в основном только крупные габариты, не меньше килограмма, а впоследствии уже другие наркодилеры распространяют в более узких кругах. Так что, можно сказать, эта самая наркомафия — лишь поставщик. Но не беря во внимание прохлаждающуюся там мафию, «Четыре стороны» действительно было одним из лучших. В основном, как ночной клуб. Как ресторан — достаточно посредственное заведение, да ещё и дорогое. Уж лучше сходить в какое-нибудь другое место, чтобы вкусно и недорого поесть, но, чтобы потусить — только туда, не иначе. И на работу туда попасть далеко не легкая задача. Вот когда они только открылись, год назад, там устроиться можно было даже без собеседования. Недобор персонала был очень серьёзный, поэтому гребли всех подряд, тогда и Се Лянь смог затесаться там. Даже забавно, но за всего год работы «стороны» смогли стать номером один, для которого многие конторы шли десятилетиями. Некоторых серьёзных мужчин это серьёзно злило, но, смотря на статную фигуру генерального директора, все поджимали хвосты и сбегали в тыл, надеясь, что кто-нибудь другой вызовется попытать удачу против этого мужчины. Цзюнь У — человек слова, честнее всех честных, а вдобавок к этому ещё и ответственный владелец, к которому действительно можно обратиться с серьёзной проблемой, и он поможет. И остальной персонал — крутые ребята. Например, всё та же Линвэнь, которая и жрец, и жнец, и на дуде игрец, а также староста группы в университете и главный администратор «сторон». Тем не менее, хоть она и достаточно популярна, почти никто даже не знает, что Линвэнь — не настоящее её имя, а на самом деле её зовёт Наньгун Цзе. Се Лянь постоянно удивлялся, как она, черт возьми, всегда и всё успевает и не выглядит столь убитой, как остальные сотрудники, не считая старшей официантки. Юйши Хуан вообще была явно человеком непростым, но поразительно скромным и трудолюбивым. На вид она нелюдимая, впрочем, так и есть, но почему-то дослужилась до звания старшей официантки, на неё не поступило ни одной жалобы за всё время работы. Говоря о жалобах, так те, кто их на себя прямо лично наклеивают — это бармены. Фэн Синь и Му Цин — неплохие люди, но за их перепалками часто страдает имущество клуба. Например, стаканы оказываются на полу в разбитом состоянии, а только-только приготовленный Му Цином смузи оказывается на голове у Фэн Синя. В общем и целом, на них часто подавали жалобы, ведь их крики друг на друга также мешали и гостям. Но тот, от кого шарахалось большинство посетителей — это Цюань Ичжэнь, официант. К слову, он проходит стажировку уже полгода, никто его не прогоняет, но брать в основной состав тоже не хочет. А всё дело в том, что он мальчик хоть и миловидной внешности, но любитель драться, поэтому часто раздаёт тумаков всем подряд. Но, тем не менее, сотрудник он не самый плохой, так что Цзюнь У его не отсылает. Ещё есть Пэй Мин, работающий сразу за две головы. Так как он получил высшее по специальности «пиар и связи с общественностью», а магистратуру заканчивал на экономике и управлении, он одновременно рекламщик и бухгалтер. Никто и не жалуется на него, человек-кремень, правда весьма ветреный. Говорят, женщин он меняет более, чем просто часто, но как работника его это не портит. Се Лянь же завершает этот коллектив, работая официантом, но часто сидит на должности хостеса. Вообще, работает в «сторонах» не мало человек, есть много прочих, но они останутся серой массой. Время не то, что просто шло к вечеру, уже натурально стемнело. Даже снегопад начался, крупными хлопьями падая на неприкрытые макушки и красиво переливаясь на свету. Заметно похолодало, обычное пальто, висящее, как на скелете, уже совершенно не спасало, поэтому при заходе в клуб, Се Лянь содрогнулся от резкого перепада температур. Время только-только за полночь, а в «сторонах» уже куча народу, бармены и официанты все в работе. Се Ляню даже непривычно видеть всех своих знакомых на работе, пока у него выходной. От этого он даже растерялся, но Цинсюань тут же схватил его за руку и с горем пополам протиснулся к единственному свободному столику, плюхнулся на стул и сделал глубокий вдох — Кажется, работа идёт, как по маслу. Всегда здесь так? — младший из семьи Ши не был частым посетителем подобных мест, всё же, он предпочитал им закрытые вечеринки своего старшего брата. Они были настолько роскошны, что ничуть не уступали клубам. Денег Ши Уду в каждое такое мероприятие вкладывал немало! — Зачастую. По выходным вообще столпотворение. Всё же, не многие на неделе способны бегать по клубам. Хотя немало людей, которые не против выпить и в будние дни, — тихий голос Ляня практически неслышно в какофонии громкой музыки и криков окружающих людей. Цинсюань оборачивался к барной стойке — их столик совсем недалеко от неё — Се Лянь оборачивается за ним. Му Цин и Фэн Синь были на удивление в преспокойном состоянии и даже не смотрели друг на друга. — Э-эй! — протянул Цинсюань, стараясь привлечь внимание хотя бы одного из, что ему в итоге всё же удаётся, — сваргань нам десять шот с дыней и мятой! — в ответ скупое «хорошо». Му Цин подстегнул Фэн Синя, обязавшегося сделать заказ: «Смотри, кто с ним. Это же Се Лянь» Двое барменов переглянулись между собой, после обратили острые взгляды на Ляня, положившего голову на стол с беспредельной усталости. Им было удивительно видеть его в «сторонах» вне рабочего времени, все прекрасно знали, что Се Лянь — трезвенник и не иначе. Му Цин поперхнулся, а Фэн Синь, более коммуникабельный, нежели он, подтолкнул его локтем и, сложив руки у рта, крикнул: — Лянь, привет! — Цинсюань тут же лично поднял голову Се Ляня, а тот сразу же сделал глубокий вдох и натянул на лицо улыбку — Здравствуй! — Я сделаю персональную скидку! — а после Фэн Синь вернулся к работе, делая заказ на один из столиков, после которого собирался приступить сразу к тем самым шотам с дыней и мятой, продолжая льготы для одного из самых любимых сотрудников. Лянь же в свою очередь снова склонил голову. Цинсюань пододвинулся к нему и положил руку на плечо, сделав тяжёлый вздох — Неужели ты переживаешь за своего ублюдошного брата? С ним наверняка ничего не случилось, сбежал! В квартире же не нашли ни чьего тела! Тем более, у него же наверняка есть инстинкты самосохранения, он не дал бы сам себе сгореть заживо, так ещё и в пепел — Я уже ни в чем не уверен. Я никогда не интересовался его состоянием, может, у него были суицидальные наклонности! — протянув долгое «а», Лянь оттолкнул от себя младшего Ши и обхватил голову руками, — а если он сам устроил поджёг? — достаточно внезапная мысль, но он быстро оттолкнул её, хмурясь. Выпрямившись, Лянь помассировал виски — Тоже хорошая мысль! — тем не менее, Цинсюань поддержал друга, — пораскинув мозгами, и такое тоже становится вполне себе неплохим вариантом развития событий. Ведь на тебя никто не должен точить глаз, верно? — пауза, — … верно же? — Да верно, верно, — с некоторой раздражённостью ответил Се Лянь и откинулся спиной на мягкую спинку стула, обитую кожей, — но для чего ему делать это? Я же, как-никак, даю ему всё, что могу: кров, тепло, еду… неужели я где-то сделал что-то не так? — Мой тебе совет: забей, — в этот же момент им принесли десять маленьких аккуратненьких стаканчиков примерно семь сантиметров в высоту. Жидкость в них была интересного нежно-зелёного цвета. Ши Цинсюань, поблагодарив старшую официантку, взял один из стаканчиков и, схватив Ляня за подбородок и насильно разжав его рот надавливанием, залил ему в глотку алкоголь. Сначала даже ничего не поняв и выпав из мира, Се Лянь пришёл в себя в момент, когда закашлялся, а его друг тем временем и сам опрокинул один стаканчик. Как только кашель прошёл, по горлу растеклось приятное жжение, а под языком осталось сладкое послевкусие, чем-то похожее на дыню, освежающее, видимо, переняв свойство мяты. В общем, штука эта оказалась вполне себе неплохой, достойной. — Ну чего? Как тебе? — с улыбкой на губах Цинсюань подпер рукой голову и посмотрел на Ляня. Тот же в каком-то ступоре смотрел в стол, обдумывая то, что случилось только что. В целом, он никогда не пил, а сейчас ему даже понравилось. Ранее он убеждал сам себя, что алкоголь — вещь очень плохая, и нельзя ни за что поддаваться этому дурному влиянию. Конечно же, у него ведь прямо перед глазами был яркий пример младшего брата, почти пропившего всю печёнку. Продолжи Ци Жун бухать (а ему, простите, восемнадцати даже нет, хоть в скором времени и будет), попал бы в реанимацию с каким-нибудь циррозом. Лянь не раз предупреждал его, но станет ли такой своенравный ребёнок слушать кого-то! Ну и конечно, осознавая риски алкоголизма и видя пьяного Ци Жуна, Се Лянь боялся даже попробовать. А тут на те, и вот так неожиданно всё случилось. Даже более-менее адекватную оценку дать сложно — Да… неплохо, — покачав головой, Лянь сглотнул слюну, а Цинсюань пододвинул ему ещё один стаканчик легким движением руки — Между первой и второй перерывчик не большой. Давай ещё по одной, — довольный собой, он поднял тумблер, а Лянь уподобился ему. Но прежде, чем сделать что либо, Ши вскрикнул, — стой! Так просто пить нельзя. Надо с тостом, иначе будем, как алкоголики. Хм… — он задумался, но его успел перебить Се Лянь: — За перемены, — выпалил он неожиданно даже для самого себя и чокнулся об рюмку Цинсюаня. Тот же был несколько обескуражен, но поддержал — Отлично! За перемены! — и ещё два стаканчика было опустошено. В общем-то, оставшиеся три пары тоже пошли хорошо. К третьей позвали Линвэнь, которая тоже была на выходном и ошивалась возле барной стойки, опрокидывая в себя портвейн с виноградным соком, и, чокнувшись втроём, выпили, как и положено, за любовь и милых женщин. Шоты, конечно, содержали очень мало алкоголя, но, в целом, после десяти тумблеров на двоих стало достаточно весело, и, что уж терять, пришлось брать что-то ещё. Решив не ограничиваться на каких-то там шотах, Цинсюань приполз к барной стойке и очень долго смотрел в глаза Му Цину, пока тот наконец не спросил, чего тому надобно. — А давай… кровавую Мэри! Нет… две кровавых Мэри! — и для уверенности стукнул кулаком по барной стойке. Его любезно отправили обратно за столик, и вскоре два вытянутых стакана с красной несколько вязкой жидкостью были перед двумя такими же вытянутыми лицами. — Это что? — неуверенно спросил Се Лянь и принюхался — А это… кровавая Мэри. — Кровавая чего? — конечно, ни разу не пробовав алкоголя, Ляню было неоткуда знать о коктейлях и их названиях — Ну… смесь водки, томатного сока и табаско, если коротко, — Цинсюань глупо пожал плечами и молчаливо дожидался реакции Се Ляня. Тот же подумал, подумал, а после схватил стакан и подбадривающе поднял большой палец вверх другой рукой — Тогда за семью! — За семью! — младший из семьи Ши тут же воспылал духом и схватил свой коктейль. Присосавшись к трубочкам, оба хлебнули достаточно много, правда Лянь сразу после этого выплюнул всё на пол, а Цинсюань выпалил громкое: «Блять!» — Какая гадость, блять! — выругался Ши, но проглотил, а после стал отплёвываться, — фу! Фу! Фу! Какой кошмар! Как остро! — Му Цин никогда не жалел табаско… — склонив голову и стрельнув взглядом до барной стойки, Се Лянь заметил ехидную улыбку Му Цина и смеющегося Фэн Синя, схватившегося за живот. Определённо, причиной их довольства стали именно они и та самая кровавая Мэри. — Нахуй, это пить мы не будем! — Цинсюань поднял покрасневшее лицо и решительно встал, но колени предательски подогнулись, и он упал обратно на стул, ударил по подлокотнику, — будь ты проклят! — и со второй попытки всё же смог встать и добраться до барной стойки, локтями опершись на неё, чтобы не повалиться без духа. Язык толком уже даже ворочаться перестал, так что на выручку пришла святая Линвэнь, всё так же сидящая и пьющая портвейн с соком. Ши вновь отправили обратно до столика, а Юйши Хуан вскоре принесла к молодым людям два стаканчика с текилой и несколько кусочков лимона на блюдце. Протянув простое «ооо», Цинсюань заглянул в стаканчик и принюхался — Что-то крепкое… на запах чувствую! — Да похер уже, давай. За родителей ещё не выпили. — Точно! За родителей, — взяв стакан и чокнувшись с Лянем, Цинсюань сделал большой глоток текилы и отправил себе в рот дольку лимона, а после его передёрнуло, — хорошо! — Да… лучше и не придумаешь, — качнув головой, Лянь уронил её на стол. Явно эта текила уже была лишняя. — Молодые люди, — к ним подошёл некий мужчина, обвешенный красивыми, богатыми цацками. Лянь не сумел его более детально рассмотреть, так как он был в его глазах лишь тёмным пятном с белоснежной, отливающей перламутром, кожей. Взор Се Ляня был направлен понизу, и в него идеально попадали руки незнакомца, более-менее имеющие очертания и не расплывающиеся. На правой руке у мужчины красовались дорогие часы, правда бренд не удалось угадать, Се Лянь особо не разбирался в этом. На каждом пальце он увидел по паре золотых колец, в некоторых из которых красовались какие-то драгоценные камушки. Переговоры с незнакомцем вёл Ши Цинсюань, а Лянь их даже не слушал. Ну базарят о чем-то, так пускай. Какая к чёрту разница, о чём? Правда через некоторое время перед его лицом потрясли каким-то прозрачным пакетиком, а в нём пара таблеток неизвестного происхождения. — Это чё? — вяло пробормотал Се Лянь, приоткрыв ресницы, — ты опять парашу какую-то купил? — Обижаешь, друг мой! — воскликнул Цинсюань, но после пригнулся к чужому уху и произнёс гораздо тише, — спайс. Я за него, между прочим, гору баблища отдал, — Лянь тут же по-нормальному распахнул глаза и смерил его взглядом, выпрямился и прохрустел позвоночником — Ты чё, ебнулся? — у него даже ни разу не заплёлся язык, — какой нахуй спайс? Это ж наркота… — Ну так и? Живём один раз, в жизни всё попробовать надо! — махнув рукой, Цинсюань расстегнул зип-пакетик и вытащил оттуда две идеально круглые таблетки. Спайс был курительной смесью, но, тем не менее, вариация таблеток тоже была, хоть и менее популярная. Одну протянув двумя пальцами Ляню, свою он положил под язык и откинулся на спинку стула, ожидая эффекта. Се Лянь же похлопал ресницами, осматривая препарат и взвешивая все «за» и «против» за такую авантюру. Вскоре он махнул рукой и, решив, что была-не была, и Цинсюань прав, жизнь одна, схватил таблетку и закинул себе под язык. Пока они ждали хоть какого-нибудь эффекта, в ход пошла и та самая текила, которую они не допили, и лимон, и даже соль, специально попрошенная у барменов. Они просидели ещё почти сорок минут ровно на креслах, и, так и не почувствовав ничего, махнули рукой и, обняв друг друга за плечи, промямлили что-то барменам и сидящей неподалёку Линвэнь, затем дружно ушли на шатающихся ногах. Му Цин покачал головой им вслед и с мыслью: «упадут где-нибудь по дороге, только к утру и оклемаются» посмеялся. Походка двух пьяных молодых людей становилась энергичнее и энергичнее с каждой минутой, что они шли по улице, несмотря на то, что из «сторон» они вышли еле живые и шевелящиеся. Сейчас же они были полны сил и в более приподнятом настроении, чем некоторое время назад. Говоря о чём-то не совсем связном, они по большей части смеялись громким хохотом, словно малые дети. — А давай… давай монетки из фонтана достанем на главной площади! — остановившись, Цинсюань поставил руки в бок с самодовольным видом, явно считая свою затею верхом гениальности — Но там же снег и лёд… — Се Лянь чуть склонил голову в бок с некоторой заторможенностью в лице — Ну так и что?! Мы раскопаем снег, а где заледенело… ногами разобьем! Пошли скорее! — невероятно счастливый, Ши Цинсюань понёсся в сторону главной площади города, находящейся буквально в ста метрах, а Лянь пожал плечами и за ним. Уже около выключенной жирандоли, молодые люди стали пялить прямо вниз. На дне лежал слой снега, под ним лёд, под льдом те самые монетки. Их там было причём буквально штук десять, не очень много, остальные видимо забрали, когда чистили фонтан перед зимой. Ши Цинсюань восполнился духом и нырнул в этот сугроб, став стараться раскопать его прямо голыми руками — перчатки благополучно выпали где-то по дороге и потерялись. Длинная шевелюра уже тоже волоклась по снегу, который цеплялся за них и переносил к лицу. Долго Цинсюань вот так, согнувшись в три погибели, не простоял, ибо выпрямился и завопил — Как холодно! — Надо думать… — профыркал Се Лянь и любезно одолжил другу свои варежки, видимо связанные самостоятельно, чтобы тот отогрелся. Младший из семьи Ши с благодарностью принял их и напялил себе на руки, а после обратил взгляд к дну жирандоли, запрыгнул туда и стал пытаться каблучком модного высокого ботинка пробить слой льда, правда у него ничего не получилось от слова совсем, поэтому он выскочил оттуда и, сняв варежки, отдал их обратно Ляню — Расчищай территорию, а я сейчас пойду найду что-нибудь, чем можно будет пробить лёд, — с нескрываемым приказом сказал он и тут же убежал куда-то. Се Лянь похлопал ресницами и обернулся на фонтан, а после встал, что называется «задницей к верху», и стал копаться в этой белоснежной куче, мерцающей на свету близ стоявшего уличного фонаря. Правда, он тоже долго не проработал, так как его отвлёк громкий крик. Инстинктивно подняв голову, он стал осматривать окрестности. Словом, было часа три ночи, так что на улице было никого, а значит, что кричать мог только Цинсюань. Ну и конечно, выпрямившись, Се Лянь заметил неподалёку своего дружка, сидящего на асфальте и обхватившего что-то тонкое и высокое. Взор немного плыл, но присмотревшись, Лянь понял, что его друг держит в руках ни что-то, а самый настоящий дорожный знак. Рассмотреть какой именно ему не удалось, но он понял, что всё дело в том, что Ши больше острый кончик было негде найти, так что пришлось доставать из земли знак. Правда, он перевесил худенького Цинсюаня и утянул за собой на землю. — Я… я в порядке! — тот вскочил на ноги и, шатаясь с этим самым знаком, с горем пополам подошёл к фонтану. Замахнувшись, Ши Цинсюань поставил его в лёд в жирандоли, как в землю, а после поставил руки в бок с самодовольным видом и улыбкой от уха до уха, — вот видишь! Как тебе? — Очень… оригинально, — несмотря на то, что он прекрасно понимал риски подобного дела, Лянь похвалил своего друга, но мгновенно сменил точку зрения, стараясь руководствоваться хотя бы какой-то здравой логикой, поэтому произнёс типичную фразу, которую ронял уже не раз: — Ты чё, ёбнулся? — Ты жесток! — завопил Цинсюань, схватившись за свои плечи. Правда, внезапно тот самый знак, который хлипко стоял в фонтане, стал падать прямо в его сторону, неловко придавив и ударив по голове, что Ши, казалось, испустил дух и упал на асфальт, но на деле он лишь потерял сознание от удара закруглённого угла. Се Лянь смотрел на это на протяжении минуты, а после рассмеялся и присел возле своего друга, держась за голову — Не надо было знак вырывать, чудак… — успел сказать он, после чего и сам свалился на бок в резком приступе жуткой сонливости. На утро его разбудил кто-то, навязчиво теребя за плечо. Правда, этого он почти даже не почувствовал, руки полностью были обморожены и не могли шевелиться, прямо, как и ноги. Наверное, спать в начале декабря на улице было не самой лучшей идеей. Открыв глаза, Се Лянь осмотрел то, что было ему доступно в его взоре, то есть, не очень много, но он заметил, что Цинсюаня уже растолкали, а перед ним стоит мужчина в полицейской форме, а сзади него ещё кто-то высокий в модных кожаных ботинках с золотистой пряжкой на лодыжке. — Отлично, второй тоже в себе, — продиктовал полицейский и взял планшет с бумагой в руки и ручку, а после что-то записал там. Лянь за это время успел сесть и спиной опереться на бортик фонтана. Вскоре ему протянули листок, на котором были три позиции, а на против них суммы денег. — Это за порчу дорожного знака, сон на главной площади и попытку ограбления городского фонтана, — отчеканил мужчина, а Се Лянь с трещащей по швам головой пробежал по бумажке взглядом, а после передал Цинсюаню. Он также прочитал всё, что там было, и с выпученными глазами посмотрел на мента — И за это тысяча долларов?! Мы же почти ничего не сделали! — он махом поднялся на ноги, едва не упав, и посмотрел на мужчину, стоящего позади стража порядка, — брат, ты же поможешь?! — тогда всё ясно. Этот человек в дорогих ботинках и явно недешёвом пуховике был тем самым Ши Уду, старшим братом Цинсюаня. Его взгляд был холоден, как лёд, а черты лица резки, словно лезвия острых ножей. Ши Уду подошёл поближе, поставил одну руку в бок, а второй влепил непутёвому братцу такого подзатыльника, что мало не показалось. Цинсюань взвыл, но ему ответили лишь равнодушным: «Разбирайся сам, ты вполне в возрасте, когда можешь соображать головой. От меня помощи не жди» Ши Уду развернулся и быстрым шагом ушёл, явно его позвали только для того, чтобы определить, кто эти несчастные молодые люди, спящие под открытым небом. — А если у нас сейчас нет денег, чтобы заплатить штраф? — с робостью спросил Цинсюань, расплываясь в весьма глупой улыбке. Вероятно, у него всё болело точно так же, как и у Ляня, а может, даже сильнее, хотя пили они вчера примерно одинаково. — Через две недели деньги должны быть в полицейском участке. В ином случае, можете оба получить административку и суток двадцать, не меньше. А в тюрячке таких, как вы, точно не жалуют, — полицейский подстегнул своим планшетом Ляня в бок, а после с тяжёлым вздохом продолжил, — ищите деньги. Отдавать всё равно придётся, — развернулся и ушёл. Молодые люди переглянулись между собой и похватались за головы в тяжелой муке. Похмелье было диким. Голова расходилась, под языком неприятно жгло, а в животе урчало, намекая, что мешать всё в кучу вчера не нужно было. Правда, как бы странно то ни было, завершения «банкета» никто из них даже смутно не мог вспомнить. Быстро было принято решение ползти до квартиры Цинсюаня, в которой его не бывало уж последние полгода. Вообще, во владении семьи Ши было четыре жилых помещения: квартира уже более пожилых родителей, квартира старшего брата, младшего и квартира, в которой они жили вдвоём большую часть времени. Как раз туда, где по планировке должен был жить Ши Цинсюань в одиночестве, они и поехали. Конечно, можно было бы и пешком дойти, до туда недалеко, примерно километра три, но им было настолько плохо, что ноги даже не держали, тем более, обморожение било по конечностям. Поэтому молодые люди и решили, что уж лучше заказать дешёвое такси на деньги, что оставались на карте Цинсюаня. В общем, квартира была не очень большой — типичная двушка. Изысканным ремонтом она тоже не обладала, тем более, слой пыли достиг уже сантиметров пяти. Правда, на это было искренне всё равно, главное, что там было тепло: отопление жгло батареи. В более комфортных условиях всё заболело только в два раза сильнее, особенно руки и ноги. Цинсюань выл, лежа на диване, а Лянь лишь что-то тихо стонал себе под нос. Периодически он поднимал руки и смотрел на пальцы, посиневшие и в некоторых местах даже ставшие фиолетовыми, словно покрытые гематомами. — Сгоняй сделай чаю… — уставшим, почти неживым, голосом произнес Цинсюань, закутываясь в одеяло, лежащее неподалёку. Взглянув на него, Лянь вскинул одну бровь — Сам иди… я никуда не собираюсь, — Се Лянь лицом упал в грубую ткань дивана и вытянул руки вдоль тела. Всё до сих пор ужасно болело, хоть убейся. Ши фыркал долго, но всё же встал и, бросив одеяло на друга, пошёл на кухню. Квартира была крайне захламлена, поэтому по пути он запнулся о что-то и чуть не рухнул, ругаясь всеми словами, что знал. Через минут десять он уже стоял перед Лянем, всё так же лежавшим и медленно умирающим на вид, протягивая горячий чай, обжигающий руки, и так болеющие. Присев, Се Лянь забрал у Цинсюаня чашку, а когда тот присел рядом с ещё одной, накрыл одеялом его плечи. Они просидели в обоюдном молчании около получаса, думая каждый о своём. К этому времени боль затупилась, чай был выпит, по рукам и ногам тепло, а чернота немного поуспокоилась. Настал момент разбираться, где взять ту самую тысячу долларов. — Я не знаю, как мы будем выкручиваться, — сразу заявил Цинсюань, поставив крест на своих денежных средствах, — все мои деньги были от брата, а он со всей любезностью послал нас. — Всё наверняка из-за тебя, придурок, — укорил Лянь, хмурясь, — вспомнить бы ещё, чем закончился вчерашний вечер, и как мы оказались на улице, почему нам вынесли штраф за вырванный знак и разграбленный фонтан. — Точно! А мне ещё очень интересно, почему у меня на голове шишка… — погладив припухлость в волосах, Цинсюань с легким «ай» отдёрнул руку, — я помню, что мы пили вчера в «сторонах». А дальше… к нам подошёл, кажется кто-то. Я помню, как отсчитывал деньги. — Эврика! — Се Лянь распахнул глаза и вскочил на ноги, через секунду падая обратно, — ты покупал спайс! — Спайс? — переспросил Цинсюань и покосился на друга, — нет… я не мог же настолько накидаться, чтобы лично покупать наркотики! О нет-нет-нет! — он закрыл лицо руками, — какой же кошмар! Не могли мы… не могли! — Не истери, пожалуйста. У нас и так проблем хоть отбавляй… хотя подожди. За сколько ты покупал вчера наркотики, ты помнишь? — Тоже мне вопрос задал, откуда ж мне знать? — но после своих слов Цинсюань всё же задумался над вопросом, — кажется, тридцать или пятьдесят долларов. Херня деньги, почти ничего. — Нет, не говори так! Это нам одним втюхали две таблетки курительной смеси за пятьдесят долларов. А если продать десять таких порций, то это сразу пятьсот долларов в кармане. Два дня работы и всё, штраф выплачен, а мы только в плюсе! — Дурак, ты мне сейчас предлагаешь начать наркобизнес, серьёзно?! Мы и так в дерьме, а тут ещё и проблемы с законом! А товар мы где брать будем, умник? — Найти поставщика будет несложно, — Лянь до этого момента держал в руках пустую кружку, но отставил её, набравшись непонятной смелостью и решимостью, — мы живём в мире наркомафии, разве достать наркотики окажется сложно? — Нет, это безбашенная идея… — Цинсюань отвернул голову, но вскоре повернулся обратно, — хорошо, по рукам! Начнём продавать наркотики, и тогда деньги будут у нас в кармане. Но это только чтобы достать денег, когда мы выплатим штраф — сразу прекратим. — Конечно. Создадим свой сайт на даркнете, а как только расправимся с долгом, удалим. Есть у тебя компьютер или ноутбук на этой квартире? — Обижаешь. Само собой, есть, — Ши встал и через пару минут из какой-то горы вытащил ноутбук. Раскрыв его и подключив к питанию, он включил его и стал ожидать. Ноутбук очень долго зависал, пролежав в печальной мерзлоте какое-то время, но вскоре нашёл профиль и включился, начав тарахтеть, равно как трактор. Скачать обычный Тор не стало какой-то непосильной задачей, как ни странно, а после этого начать создавать веб-сайт как раз уже стало первой проблемой. Молодые люди хоть и были лучшими друзьями, но едва не поссорились из-за названия, в итоге решив оставить обычное «Sacrifice». Дизайн на себя полноценно взял Цинсюань, он был более творческой личностью, коды же писал Лянь, у него в этом деле всё было заметно лучше, нежели у Ши, поэтому они распределили обязанности и начали работать. Изначально главная проблема была в том, что ноутбук был один на двоих. Но вскоре нарисовалась ещё одна: сайт на пару дней не мог работать без товара. Казалось бы, найти поставщика не должно было стать сложным, Лянь прав, даже объявления о продаже развешены по всему городу. Но, тем не менее, для этого нужны были как минимум деньги, потому что минимальный габарит для поставки, который они могли приобрести — это около килограмма, а за него просили ту же самую тысячу долларов, а как выяснилось ранее, таких денег у них нет. Также у них просто коленки подкашивались от мысли идти в какой-то подвал за какой-то травой и платить каким-то шкафам какие-то большие деньги. Тем не менее, при разрешении этой проблемы появился главный вариант, но он был совсем конченый. — Ты уверен, что идти ограблением — это тот самый способ, который нам нужен? — предложение ограбить самую тёмную среду этого города, наркомафию, само по себе было идиотским, и оба это отлично понимали. Се Лянь был против подобного, но его друг стоял на своём: — А у тебя варианты есть какие-то? Где достать товар, а? Мы же так, просто придём, возьмём пару килограммчиков и уйдём. Тем более, это всё изначально твоя идея, — к слову, с момента начала их работы была буквально неделя. Оставалась ещё одна, чтобы раскидать товар и отдать деньги, — и если мы начали, то нужно идти до конца! — сложно сказать, был ли это оптимизм Цинсюаня или прямой упрёк. Сказанное им подходило под любые описания. — Ахереть конечно, у тебя мотивация, я просто поражён, — Лянь саркастично похлопал в ладоши, а после сменил улыбку на серьёзность. — это большие риски. Нас могут убить. — Ой, ну и? Тоже исход вполне себе неплохой, — ехидно прищурил глаза, — зато представь, какие это бабки! В жизни всё попробовать надо! Тем более, у кого из нас хата сгорела: у тебя или у меня? — Но ведь нам понадобится оружие. Не сможем же мы вот так просто, с голыми руками, пойти к мафиознику в гости. Тем более, мы не чай идём гонять с ним. — Ой, я найду оружие, за это не переживай. Думаю, брат не заметит, если пара его травматов исчезнет на какое-то время. — Травматы? — Лянь поднял бровь, — ты чего, совсем головой двинул? Хочешь сказать, что мы будем по мафии стрелять пульками ненастоящими? — Эй! Не такой это и плохой вариант. Зато руки не дрожат, оружие же не настоящие. Да и те самые ненастоящие пульки могут хорошо ударить, но не убить. — Хорошо, может быть, ты прав, — Лянь выдохнул и пожал плечами, а после свёл брови и помассировал виски, — у нас есть хотя бы какой-нибудь план? — Есть. Я достану пистолеты, возьмём сумку. Вон, твою студенческую, например. Подгадаем момент, когда мафия уйдёт из здания, залезем через окно на первом этаже и прошманаем, найдём траву и сбежим так же через окно. Все кристально понятно. — Ага, а ещё кристально наивно. Хорошо, пускай, с этим мы разобрались, там по дороге придётся импровизировать. К кому мы идём? — По плану — к Собирателю Цветов. До Черновода очень долго, его здание слишком далеко, а про Белое Бедствие ты и сам наслышан. — Хорошо, — Лянь взглянул на часы, — сейчас четыре вечера. У тебя есть два часа, чтобы достать оружие. Встретимся у «Сторон». — Принято! — Цинсюань тут же вскочил на ноги и побежал в коридор. К слову, обморожение почти полностью прошло, отражаясь лишь неестественной бледностью всех кожных покровов и парой волдырей, наполненных кровью, которые неприятно болели при прикосновении, но не мешали, пока их не задевали Все получилось по их «плану». Через два часа Ши Цинсюань действительно смог достать два пистолета, а Се Лянь взял свою тканевую сумку, которую предварительно опустошил (раньше там лежали тетради для лекций), и они рванули к мафии. Все было словно в фильме с крутыми, но плоскими главными героями, правда так казалось ровно до того момента, как они притаились в кустах, а Цинсюаню на голову упал жук. Если бы он закричал тогда, то испортил бы все с самого начала, и тогда им мало не показалось бы. Момент икс наступил: из здания вышел некий мужчина с длинными смоляными волосам, в модном прикиде, с блестящими на зимнем солнце золотыми кольцами и дорогими часами. Он прошёл достаточно далеко, отдалившись и, кажется, уйдя. Переглянувшись с Цинсюанем, Лянь кивнул: пришло время действовать. На общее удивление, вокруг богатого здания не было ни одного забора. Может быть, это было потому, что он полностью был обставлен охранниками по периметру, но не с задней части. Именно там молодые люди разбили окно камнем и залезли в дом. О, это была прекрасная архитектура даже изнутри. Углы каждой комнаты были скруглёнными, а на полках стояло столько всего, что это место становилось похожим на музей. Долго рассматривать не было времени, поэтому пришлось махнуть на эту красоту рукой и бежать искать траву. Пистолеты были припрятаны за пояс так, чтобы можно было с лёгкостью вытащить при необходимости. Первым делом логичнее всего было проверить подвальное помещение, именно туда они и направились. Оно совсем отличалось от интерьера всего дома, более походив на какую-то пыточную. Потолок был на вид будто металический, а дверь массивная и внушительная. Под ногами, было ощущение, что не пол, а сырая земля. Там молодые люди огляделись и принялись обыскивать все шкафчики, которых там было не очень много. И все, что они находили там — это какие-то хирургические, острые предметы и подобные им. Но никакой травы. Внезапно раздался выстрел. Как раз тогда и начали дрожать коленки. Обернувшись, парни заметили в дверь высокий силуэт в непринуждённой позе, а в потолке была вмятина от настоящей пули. В голове сигналит одно лишь «Блять», даже бежать некуда. — Ну здравствуйте, — мужчина в дверях с оскалом улыбнулся.