Никакой морали

      Залы суда воплощали закон джунглей. Там на плечах Богини Правосудия бушевала ожесточенная битва, и по ее завершении всемогущая Богиня брала за руку сильнейшего, поднимая ее в знак победы. Сила не зависит от материального богатства или власти. Это методичная борьба между защитниками справедливости и правды. Если бы Давид подготовился лучше, то смог бы победить Голиафа, который его недооценил.       Адвокату Юншину До нравился нетрадиционный аспект этого торжественного места. Судья сидел лицом к суду, поглядывая на стол подсудимой.       — Адвокат, пожалуйста, продолжайте ваше заключительное заявление.       В своих темно-сером костюме и белоснежной классической рубашке Юншин встал со своего места в правой части зала, почтительно склонив голову. Затем шагнул к центральному проходу. клац-клац       С прямой спиной, плавно и осторожно он подошел к трибунам. Строгое выражение лица производило на наблюдателей впечатление покорности, но глаза блестели острым умом. Кожа была светлой, а лицо чуть заострённым.       Он повернул голову, мельком оглядев присяжных. Взгляд, который он пытался передать, был пронизан цепкой решимостью, нацеленной на достижение результата, которого он хотел добиться.       — Ваша честь, прежде всего я хотел бы выразить признательность Суду, — начал он. — Я благодарю прокуратуру, которая вложила последние несколько месяцев в этот процесс, и общественность, которая согласилась засвидетельствовать это слушание. Теперь я хотел бы коснуться главного вопроса этого дела.       Рассматриваемое дело касалось известного спортсмена, на которого напала с применением оружия и жестоко убила гражданская жена. Юншин был защитником.       За несколько лет покойный завоевал множество золотых медалей на летних Олимпийских играх, поэтому его считали национальным героем. Дело представляло огромный интерес не только со стороны прессы, но и обычных граждан.       Когда Юншин впервые узнал об этом случае из новостей, то предположил, что мотивом стало что-то относительно обычное, например, верность или финансовые проблемы. После дальнейшего расследования всплыли свидетельства некоторых мелких конфликтов, а когда обвиняемая отказалась от адвоката, сформировались подозрения в ее виновности. Но обнаруженное Юншином говорило о другом. В глубине скрывалось бесчисленное множество смягчающих обстоятельств. В течение очень долгого времени обвиняемая подвергалась жестокому психологическому насилию со стороны своего партнера. Последние остатки ее достоинства были уничтожены. С того дня Юншин посещал женщину и настойчиво пытался добиться ее доверия.       — Я помогу вам, — пообещал он. — Сейчас вы блуждаете во тьме, но вы не одиноки.       — У этого дела есть некоторые особенности, — продолжил Юншин, логически излагая свои доводы перед судьей. — Трагические обстоятельства вынудили подсудимую приобрести тупое орудие. Она была не в состоянии противостоять регулярным садистским издевательствам со стороны своего мучителя. На протяжении судебного процесса я представил огромное количество доказательств бесчеловечного обращения с моей клиенткой за последние восемь лет, — Юншин выпрямился. Его уверенная дикция и тщательно подобранная речь неожиданно пленяли. Все в зале суда во все уши внимательно слушали его.       Пока Юншин был поглощен своими обязанностями, Сехун Кан, партнер юридической фирмы «Догук», сидел, скрестив ноги, в дальнем конце трибуны и пристально наблюдал за ним.       Сехун, крепко сложенный благодаря регулярным упражнениям, выглядел довольно стильно в роскошном костюме. Лицо излучало чистую элегантность, будто его создатель посвятил часы, чтобы скрупулёзно вылепить его. Оно гармонично подчеркивало надменный блеск в глазах. В этом холодном взгляде не было сочувствия, когда он наблюдал за ответчиком и истцом. Черствый и каменный, его пронзительный взгляд твердо остановился на Юншине, словно стрела, пронзающая цель. Большими руками он поглаживал гладкий подбородок, пока осматривал адвоката защиты с головы до ног.       — Адвокат Юншин До… — задумчиво произнес он.       Подтянутая внешность Юншина, аккуратный костюм, спокойный тембр голоса и искреннее отношение впечатляли, но больше всего интерес Сехуна привлекала убежденность Юншина. Это не было навязанной самому себе иллюзией для успокоения нервов или бесполезным упрямством, озабоченным победой. Юншин был адвокатом, искренне верившим в честность и правдивость своего клиента. Он знал лучше кого бы то ни было, что это единственный способ восстановить справедливость в отношении жертвы. За кроткой внешностью Юншина скрывалось высокое чувство ответственности и профессиональный склад ума.       Даже для Сехуна, язвительного критика, Юншин был достойным восхищения, превосходящего стандарты адвоката. Тем не менее, если бы кто-то спросил Сехуна, хочет ли он взять Юншина под свое крыло, ответом был бы решительный отказ.       Юншин, однако, не знал об интересе Сехуна, так как мчался к концу своего заключительного заявления. Его голос становился все более энергичным.       — Убийство — это преступление. Оно заслуживает наказания, — сказал он. — Однако наша конституция гарантирует основные права человека. Я почтительно прошу Суд учесть это. На протяжении восьми лет подсудимая незримо подвергалась постоянным оскорблениям; следовательно, ее действия нельзя уподобить действиям любого другого преступления, совершенного в состоянии аффекта. Вы читали «Большие надежды» Чарльза Диккенса, Ваша честь?       Председательствующий судья, внимательно слушая, кивнул в знак согласия. Юншин мягко улыбнулся, словно был рад найти с ним что-то общее.       — Это мое любимое произведение, — признался он. — В книге есть один отрывок, я процитирую…       Юншин сместился, чтобы посмотреть на трибуну. И вдруг потерял дар речи. Он встретился глазами с глазами Сехуна, когда тот пристально посмотрел на него. Он уже сбился со счета, сколько раз это случалось.       В сфере его деятельности не было никого, кто не знал бы Сехуна Кана из юридической фирмы «Догук». У него было много последователей и еще больше соперников. Юншин не понимал, зачем Сехун здесь. Он из тех, кто обычно настолько занят, что приходится планировать время, даже чтобы дышать. Его неожиданное присутствие и хищный взгляд заставили Юншина почувствовать неловкость; этот взгляд, казалось, был готов разорвать адвоката на куски. Юншин сомневался, что они смогли бы сработаться.       Он выдержал цепкий взгляд Сехуна на мгновение, ломая голову над его значением, прежде чем снова повернуться к судье и продолжить.       — «А потом я посмотрел на звёзды и представил себе, как страшно, должно быть, замерзающему человеку смотреть на них и не найти в их сверкающем сонме ни сочувствия, ни поддержки», — процитировал он. — Ваша честь, мы не можем позволить подсудимой замерзнуть в одиночестве, на бесплодной и суровой улице. Я надеюсь, что Вы сможете в очередной раз подтвердить, что права человека действуют в рамках закона нашей страны. Спасибо.       Завершив заявление, Юншин вернулся на свое место на стороне защиты. Затем судья попросил обвиняемую высказаться по последнему порядку событий: ее последнее заявление. Она не поднимала головы на протяжении всего процесса. С трудом открывала рот, чтобы заговорить. Юншин ободряюще взглянул на свою клиентку, прежде чем обменяться взглядами с другим партнером «Догука», Михи Сонг.       Сехун наблюдал, потом склонился к Михи и тихо прошептал, четко и ясно.       — Советник, вы знаете этого адвоката? — спросил он. — Похоже, знаете.       — Юншина До? Совсем немного, — сказала она. — Он занимается в основном делами по трудовому праву и работает в небольшой фирме. Похоже, он взялся за это дело бесплатно. Что думаешь о процессе? Как считаешь, он выиграет дело?       «Догук» отличный практический опыт. Это одна из пяти ведущих юридических фирм во всей Корее, где всегда остро нуждались в талантах с опытом уголовного права, чтобы возглавить судебный процесс.       Михи была главным менеджером по подбору персонала, поэтому использовала данный предлог, чтобы убедить Сехуна сопровождать ее на этот публичный процесс. Она сказала, что положила глаз на новенького и хотела, чтобы Сехун увидел его в действии, прежде чем она порекомендует его директору фирмы. У Сехуна едва хватило времени, но процесс оказался куда более скучным, чем ожидалось.       — Вы действительно хотите завербовать прокурора? — спросил он.       — А что, он тебе не нравится? Мне он кажется довольно достойным?       — Достойным? Я правильно расслышал? — недоверчиво переспросил Сехун. Потом вяло вздохнул и потер лицо руками. Михи замолчала.       — Пересмотрите его кандидатуру, — сухо добавил он. — Я не позволю такому юристу зарабатывать шестизначные суммы в год после того, как увидел, что он проигрывает сотруднику на общественных началах. Михи, вы сами вербовали меня в «Догук». Не заставляйте меня стыдиться.       — Ты слишком серьезный. Мистер До просто очень хорошо подготовился к этому делу. Плюс, в его пользу больше доказательств, — парировала Михи.       — Доказательства являются основой судебного процесса. Я выделил то немногое время, которого у меня и так нет, чтобы пойти с вами, потому что думал, что увижу, как многообещающий талант нейтрализует непреодолимый шквал улик, переворачивая дело с ног на голову. Я бы даже сказал, что нам будет выгоднее привлечь в фирму адвоката со стороны защиты.       — Так я и думала. Юншин До — настоящий талант даже по твоим высоким стандартам, я права?       Сехун, полный раздражения, вопросительно посмотрел на Михи. Затем, словно догадавшись об истинных намерениях коллеги, он перевел взгляд на адвоката защиты, сидевшего справа от зала суда. На самом деле Михи добивалась внимания Сехуна не к прокурору, а к адвокату. Должно быть, она с самого начала стремилась к обратному психологическому эффекту.       Способные юристы умеют распознать себе подобных. Сехун с первого взгляда понял, что Юншин достойный человек. Тем не менее он не выглядел настолько отчаявшимся в личном успехе, чтобы, стиснув зубы, перейти в «Догук». Несмотря на прикованное к нему внимание со стороны СМИ, очевидно, он поставил подсудимую на первое место вместо того, чтобы представить себя с видимой изощренностью, что только подтвердило догадку Сехуна. Кроме того, он адвокат, готовый защищать слабых и бессильных. Он не подходил для «Догука», для которого приоритетом всегда был только успешный результат.       — Оказывать помощь или жалость к тому, кто обречен замерзнуть насмерть… — размышлял Сехун над отрывком, который только что процитировал Юншин. — Только такие состоятельные люди, как вы, могли предложить такую помощь.       Юншин тепло сжал руку подсудимой после того, как она закончила говорить. Еще раз почувствовав на себе взгляд Сехуна, Юншин оглянулся, встречаясь с ним глазами.       Сехун видел замешательство на лице адвоката. Ему было интересно, почему они продолжали смотреть друг другу в глаза. Наивное лицо Юншина отражало честность, и Сехун чувствовал, что видит его насквозь. Как ни странно, это привело Сехуна в замешательство.       Осознав это, он нахмурился и спокойно взял свой пиджак.       — Я увидел достаточно, — сказал он, — а теперь мне нужно идти.       — Подожди. Так что насчёт Юншина? — выпалила Михи. Ну конечно. Это и было ее целью.       — Похоже, вы нарочно предоставили мне прокурора, потому что знали, что, если покажете другого парня сразу, я тут же откажусь, — ответил он. — Однако я против этого адвоката даже больше. Ненавижу людей, которые умны вдобавок к справедливости. Это точно доставит одни неприятности. Я ухожу.       — Эй, но ты же видел его только один раз… Ты возвращаешься в офис? Сехун!       Они говорили тихим шепотом, чтобы не мешать суду, но все равно получили выговор.       Сехун ушел, даже не ответив, а Михи покачала головой, не в силах его удержать.       Не колеблясь, он зашагал прочь, покидая темное помещение. Однако, пока шел к лифту, он слышал шепотки вокруг. Стая репортеров, расположившихся лагерем у зала суда, перешептывалась между собой, собираясь рядом.       — Разве это не юрист Сехун Кан из «Догука»? Он имеет отношение к этому делу?       — Зачем ему это? Почему он здесь?       — Кто-нибудь заснял, как он входит в здание? В полный рост?       Основной источник дохода для крупных юридических фирм — предоставление юридических консультаций по вопросам корпоративных отношений, а не участие в судебных процессах по гражданским искам. В корпоративных отношениях двумя наиболее важными областями консультаций с самыми высокими авансовыми платежами были финансовое и корпоративное право, но эти две области разные по существу. Первой требовалось сильное аналитическое мышление, а второй — гибкость ума. Сехун был исключительным в обработке обоих областей. Кроме того, он был экспертом в различных видах судебных процессов. Он минимизировал свое присутствие в СМИ, но само собой разумеется, репортеры, которые часто посещали суды, знали о нем.       Стоя рядом, шофер Сехуна направился к нему, когда тот столкнулся с массами. Тем не менее Сехун поднял руку, дав шоферу сигнал подождать, прислушиваясь к шквалу вопросов репортеров.       — Вы же Сехун Кан из «Догука»? Если я правильно понимаю, за средние уголовные дела вы не беретесь. Что привело вас сюда сегодня?       — Вы здесь, потому что согласны, что пресса плохо отзывается о недавнем деле о корпоративной реструктуризации, верно? Насколько мне известно, уволенные рабочие собрались протестовать против компании и «Догука», осуждая ваши действия!       — Если это не так, то вы выставляете спорное мнение на текущие интересы СМИ? Если да, скажите, обсуждалось ли это заранее с советником!       Привлекательная внешность Сехуна и язвительная речь стали идеальной добычей для СМИ. При надобности он с удовольствием подбрасывал корм этим стервятникам. Однако сегодня не такой день.       Терпеливо выслушав, Сехун элегантно махнул рукой, прося тишины.       — Сразу к делу: я посетил этот суд по личным причинам. Я приехал сюда неофициально от имени «Догука», — серьезно сказал он. — Если я наткнусь на какие-либо спекулятивные статьи о моем сегодняшнем присутствии здесь, у меня не будет иного выбора, кроме как подать на вас в суд. Это все. У меня нет дальнейших комментариев, поэтому, пожалуйста, отойдите в сторону.       После краткого ответа он жестом подозвал своего шофера. Тот подошёл и расчистил ему путь среди толпы. Сехун прошел мимо репортеров и остановился перед лифтом. Двойные двери открылись, и они вошли внутрь.       — Мистер Кан, вы уже уходите?       — Скажите что-нибудь ещё, мистер Кан!       Он проигнорировал отчаянные крики и нажал кнопку, чтобы двери закрылись. дзынь       Как только двери закрылись, бесстрастное лицо Сехуна скривилось от раздражения. Он ненавидел, когда кто-то лез в его личное пространство. А ещё ненавидел их громкие вопли; они не приносили пользы, а только таранили барабанные перепонки. К сожалению, приходилось невольно страдать от собственной популярности.       — Разве они не могут настроить свой голос так, чтобы он походил на голос Юншина До? — вздохнул Сехун. Шофер исподтишка глянул на него, неожиданное замечание Сехуна заставило вздрогнуть.       — Простите?       Сехун застонал:       — Сам не понял, что ляпнул. Ничего. Спускаемся тихо.       — Да, сэр.       Сехун посмотрел на панель лифта и раздраженно нахмурился. Он не должен был приходить сюда.