Никакой морали

вжих       Юншин припарковался у общего подземного гаража многоцелевого комплекса смешанных жилых и коммерческих зданий недалеко от района юридической фирмы в Сочо-доне. Гараж был плотно забит дорогими седанами и суперкарами. Вход, ведущий в коридор, выходящий на парковку, был оформлен как у художественной галереи с величественными узорами на поверхности. Внутри находился экстравагантный зал, напоминающий вестибюль известного отеля во время рождественских праздников. Хотя это было бы небольшим преувеличением, но можно сказать, что от самого входа в здание до соседнего парка место позади казалось небольшим, самостоятельным королевством. Эти апартаменты, роскошные даже на первый взгляд, была резиденцией компании, принадлежавшей «Догуку».       В «Догуке» работали около четырехсот юристов, сто патентных поверенных и других сотрудников, необходимых для защиты прав интеллектуальной собственности, в общей сложности около тысячи штатных специалистов. По желанию профессиональные сотрудники могли проживать в резиденциях, выбрав место в соответствии с положением в фирме. Из соображений благосостояния семью работника поселяли там же, поэтому три корпуса жилого комплекса были почти полностью заполнены примерно тысячей домохозяйств.       Судя по всему, Сехун Кан жил на Королевском этаже здания А, с самой большой квадратной площадью. Юншин недавно переехал в этот комплекс.       Он собрал файлы с заднего сиденья, но притормозил и взял свое резюме для проверки.       — Все правильно, точно? Никогда раньше не устраивался на работу благодаря своим связям… — спросил он себя.       Несколько недель назад с Юншином связалась его старшая сестра. Они были довольно близки. Отец воспитывал их сам, а старшая сестра Юншина, Икён, практически воспитала его как своего сына. После смерти отца они остались одни в этом мире, поэтому, естественно, зависели друг от друга. Когда Икён вышла замуж, они начали встречаться гораздо реже, но Юншин все ещё прислушивался советов своей старшей сестры. Поэтому, когда она попросила его отправить резюме в «Догук», он весьма удивился — тем более, когда она сообщила, что ему уже подготовили место, и все, что ему нужно, это приехать. Беспрецедентная новость. Она ведь никогда не просила ни о чем подобном раньше.       Юншин задумался над развитием событий. Вот почему мистер Кан пришел посмотреть на его судебный процесс вместе со старшим юристом Сонг…       Сестра хотела, чтобы Юншин нашел финансово стабильную работу, а не проводил дни и ночи ради минимальной прибыли. Она посоветовала ему заручиться опытом в «Догуке», тогда у него было бы больше доверия в суде. Юншин чувствовал ее нежность и беспокойство за своего одинокого брата.       Юншин прекрасно знал репутацию «Догука». В качестве клиентов они брали только международные и местные корпорации, которые гарантированно приносили деньги, и даже не думали консультировать обычных людей. Очевидно, если он присоединится к фирме, то больше не сможет заниматься делами, представляющими общественный интерес. Тем не менее он принял предложение, тщательно его обдумав. Все потому, что об этом попросила старшая сестра, а он никогда прежде ей не отказывал. Он повиновался не потому, что был послушным младшим братом, или не потому, что они были близки. Он подчинился, потому что Икён была так же мудра, как и внимательна. Она не игнорировала Юншина и считалась с его мнением, несмотря на то что он был моложе. Независимо от того, насколько это было трудно, она принимала его точку зрения и долго и упорно все обдумывала, прежде чем осторожно предложить другие варианты. Вот такой она была, поэтому, если сестра что-то предлагала, а Юншин не хотел этого делать, для этого должна была быть веская причина. Однако он планировал продержаться какое-то время, пока она не успокоится. Тогда при первой же возможности он просто уволится. Вряд ли он сможет долго продержаться в этой жуткой фирме. Она точно поймет, если он сделает всё возможное перед тем, как уйти.       Юншин обеспокоенно вздохнул.       — Ну не знаю, — пробормотал он, засунул документ обратно в конверт и вышел из машины, направляясь к величественному вестибюлю автостоянки. Он никак не мог к этому привыкнуть, хотя часто видел его в течение последних нескольких дней.       Юншин случайно заметил другого мужчину, выходящего из машины.       Его статная, но крепкая спина казалась странно знакомой. Где же Юншин видел его раньше? Он осторожно последовал за мужчиной и заметил, что тот прикладывает ключ-карту к двери. Его длинные пальцы и чистые ногти правильной формы производили впечатление. Мужчина выглядел вполне аккуратным и чрезвычайно разборчивым. Его резковатый, но правильный профиль казался довольно элегантным. Похоже, Юншин уже видел этого человека раньше.       Внезапно пришло осознание, заставившее подавиться вздохом. Сехун Кан. Юншин и не думал, что столкнется с ним так скоро… Но Сехун не обернулся, поэтому не заметил Юншина, и это было единственным благословением в такой неудачной ситуации. Он просто шел вперед.       В центре вестибюля автостоянки холл разделялся на три прохода, ведущих к разным зданиям жилого комплекса. Сехун молча подошел туда, прежде чем внезапно развернулся и выставил элегантную руку, преградив Юншину путь. Юншин понятия не имел, когда Сехун понял, что он идёт за ним.       Юншин растерялся и замер на месте, уставившись на импозантного мужчину напротив, и первое, что он увидел, это пара пронзительных глаз, которые, казалось, могли протаранить насквозь его голову. Когда их взгляды встретились, Сехун обратился к Юншину, прежде чем тот успел неловко отвести глаза:       — И вот мы снова встретились.       На мгновение, когда он сказал «снова», Юншин подумал, не имел ли он в виду какую-то короткую встречу из далекого прошлого. Однако быстро понял, что это не так. Юншин вспомнил, когда они в последний раз встречались.       — Да, — успел он сказать. — После суда… мы снова встретились.       — Ты сейчас свободен? — глубокий и собранный голос Сехуна звучал довольно очаровательно. Тем не менее Юншин знал, что внутри Сехун не такой красивый, как снаружи. У Юншина не было тому доказательств, но он слышал, что Сехун Кан никогда ничего не делает просто так. Он высокомерный, жадный и бессердечный. Если имеется хоть какое-то подобие законности, он с удовольствием будет вести дела из-под полы с кем угодно. Порой он забывал о своем профессионализме и прибегал к ярлыкам. По крайней мере, так болтали злые языки. Возможно, именно благодаря таким методам Сехун редко проигрывал.       — Да, конечно, — сказал Юншин. В это время в вестибюль через средние двери спустились другие жильцы. Они украдкой глянули на двух мужчин и то неловкое напряжение, окружавшее их, пока шли к стоянке. Они жили в одной из квартир и были так или иначе связаны с «Догуком», поэтому, естественно, узнали Сехуна.       Юншин беспокойно откашлялся, но выражение лица Сехуна не изменилось. Казалось, он не обращал внимания на чужие взгляды.       — Ты знаешь меня, да? — спросил Сехун. Проработав в данной сфере несколько лет не оставалось такого человека, который не знал бы Сехуна. Юншин не мог понять намерения этого внезапного вопроса, поэтому решил просто кивнуть.       — Конечно, я знаю вас. Вы мистер Сехун Кан из «Догука».       — Хорошо, что знаешь. Я хотел задать тебе пару вопросов.       — С удовольствием отвечу, если смогу.       — Почему из всех возможных мест я встретил тебя именно здесь? Рядом с резиденцией «Догука».       Юншин не понимал, почему Сехун спрашивает об этом после того, как лично присутствовал на суде. Но потом он осознал, что либо Сехун не одобряет его появление в фирме за счёт влияния сестры, либо просто проверяет его по какой-то другой непостижимой причине. Поэтому Юншин ответил насколько возможно расплывчато.       — Возможно, эта судьба, — сказал он, стараясь говорить как можно спокойнее и нежнее. Томный взгляд Сехуна остановился на Юншине, на безукоризненном лице отразилась насмешка.       — Судьба, говоришь? Я в такое не верю, — возразил он. — Слишком туманно, не находишь?       — Ну, насколько я знаю… вы встретили меня здесь по определенной причине…       — Может, ты и будешь работать в «Догуке», но только не со мной, — вдруг заявил Сехун. — Я против.       Юншин думал, что вопрос о его назначении давно решён. Разве нет? Ему сказали, что Михи Сонг и его сестра занимались его трудоустройством в фирме. Воспоминание о том, как Михи и Сехун пришли посмотреть на него в суде несколько недель назад, все еще было свежо в памяти, поэтому Юншин не сомневался в своем согласии и верил, что принял правильное решение. Он уже переехал в резиденцию компании.       Однако услышать, что ходячий рекламный баннер «Догука» против его кандидатуры, стало настоящим шоком. Но Юншин не мог сказать этого вслух, поэтому промолчал. Сехун казался спокойным, но выражение его лица и тон звучали слегка цинично.       — Мне понравился суд, — признался он. — И Чарльз Диккенс. Этот отрывок из «Больших надежд» пришёлся очень кстати. У тебя были довольно лаконичные аргументы.       От природы вежливый, Юншин почти невольно выразил благодарность за похвалу:       — Спасибо…       Сехун резко оборвал его:       — Попридержи свою благодарность, пока я не закончу. Возможно, потом ты передумаешь меня благодарить.       Юншин замолчал.       — Я не имею ничего против лично тебя, но, на мой взгляд, ты не подходишь для такой крупной фирмы. Достаточно людей балансируют грани и замерзают насмерть. Помощь им лучше соответствовала бы твоей морали, разве нет?       Юншину не понравился саркастический оттенок в тоне Сехуна, но его аргументы были верными, так что Юншин не смог их опровергнуть. Работа в «Догуке» противоречила его этике и чувству долга. Это правда. Однако мир не вращался вокруг желаний лишь одного человека. Юншин пришёл в эту фирму не по собственному желанию, и такой опытный юрист, как Сехун, не мог этого не знать. Такой, как Сехун, мог бы разговаривать с Юншином подобным образом лишь по одной причине. Это было предупреждением.       — Зачем вы мне это говорите, если меня уже утвердили на должность?       — Терпеть не могу случайности, не имеющие под собой логической связи. Хочу, чтобы ты знал: я надеюсь, что мы не будем сталкиваться даже на профессиональном уровне. Сведем наше знакомство к случайным, редким встречам в жилом комплексе. Чисто совпадение.       Видимо, это все, что Сехун мог сказать, потому что он молча кивнул, сигнализируя о своем уходе, прежде чем развернулся и ушёл.       Юншин не мог собраться с мыслями, поэтому, естественно, упустил шанс ответить. Он хотел отомстить за внезапную чужую атаку, но смог только в отчаянии прикусить губу и наблюдать, как Сехун удаляется.       Сехун прошёл ещё пару шагов и свернул в холл в сторону здания А. Юншин видел, как он идет к лифту за прозрачной стеклянной дверью. Вскоре та открылась, и лифт увёз Сехуна с их короткого свидания.       Когда он полностью исчез, и Юншин, наконец, понял, что остался один, маска спокойствия постепенно трансформировалась в скептицизм. Выражение лица и тон Сехуна… Агр. Что за наглость. Юншина передёрнуло. Он посмотрел в противоположном направлении от того места, куда ушел его неприятный старший коллега: пунктом назначения Юншина было здание С.       Он терпеливо занял место в лифте и, наконец, вернулся домой. Оказавшись там, он ослабил галстук и позвонил секретарше сестры. На другом конце линии трубку взяли почти мгновенно.       — Да, мистер До. Могу я чем-нибудь помочь.       — Здравствуйте. Это Юншин. Я просто хотел кое о чем спросить, — начал он. — Я столкнулся с Сехуном Каном из «Догука» в вестибюле парковки, но он сказал, что не хочет моего присутствия здесь.       — Что ж, видите ли, между госпожой Сун и господином Каном произошел небольшой конфликт интересов, но… с вашими делами всё будет гладко. Вам не о чем беспокоиться.       Юншин нахмурился, услышав ответ. В вестибюле Сехун поведал очень многое всего в двух словах. Это частные резиденции «Догука». Сехун настаивал на том, что они должны встречаться лишь случайно. Но Юншина уже приняли на работу, и по-видимому, этими словами Сехун хотел сказать, что закроет глаза на его присутствие здесь.       Сехун сказал, что надеется, что им не нужно будет встречаться в профессиональных обстоятельствах. Этими словами он наверняка имел в виду, что их случайные встречи будут настолько редкими, насколько он готов терпеть Юншина. Поэтому Юншин должен сделать все возможное, чтобы не мешаться у Сехуна под ногами. Однако он уже понял, что не сможет сработаться с таким человеком, как Сехун. Строго говоря, Юншин получил работу благодаря связям сестры, поэтому, возможно, Сехун, который так ценил навыки и способности, не одобрял его. Но какими бы прискорбными ни были обстоятельства, каким бы оскорбительным ни было предупреждение, такой сильный партнер, взявший под крыло мелкую сошку, вроде Юншина, был довольно значительным. Сехун отреагировал весьма восприимчиво и явно не одобрил присутствие Юншина.       Изначально Юншин планировал просто смириться, поработать нескольких лет, чтобы удовлетворить надежды сестры. Но у него было плохое предчувствие на этот счет.       — Похоже, я ему совсем не понравился, — объяснил он. — Я слышал, что в крупных фирмах обычно очень четкая иерархия. Как думаете, он мог бы поставить меня в невыгодное положение? Я слышал, что слово адвоката Кана практически закон в «Догуке».       — Если это действительно беспокоит вас, возможно, мне стоит сообщить миссис До? Она могла бы придумать решение, — предложила секретарша.       — Нет, я могу оказаться в еще худшем положении, если меня неправильно поймут… Я еще немного подумаю, — вздохнул он. — Кстати, как там Икён? После нашей последней встречи я ничего о ней не слышал. У нее все хорошо?       Секретарша довольно охотно отвечала на вопросы Юншина, но теперь ответом стало лишь краткое, неуверенное молчание.       — Конечно, — наконец, сказала секретарша. — Мистер До, мне очень жаль, но, если это все, что вы хотели спросить, я должна попрощаться. У меня есть очень важное незаконченное дело. Если в будущем вам понадобится что-то еще, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне.       — О, я, должно быть, оторвал вас от работы. Спасибо. Удачи.       Секретарша вежливо попрощалась с Юншином и повесила трубку. Он задумался над полученной реакцией. Секретарша явно встревожилась, когда он спросил о самочувствии сестры. Более того, судя по тому, насколько поспешной впоследствии стала беседа и как быстро закончилась, секретарша, по-видимому, не хотела продолжать разговор. Юншин не мог определить точную причину. Он изо всех сил старался подавить в себе зловещее чувство и пошёл в свой кабинет вместо спальни. Он присел на край длинного стола и уставился на акриловую доску у стены. На ней был список имен юристов «Догука», вместе с фотографиями их профилей. Ещё юристов-международников, бухгалтеров и патентных поверенных. Юншин расписал их так, чтобы запомнить самых важных и влиятельных людей фирмы.       — Сехун Кан… У него довольно насыщенная карьера, — пробормотал Юншин, пробегая взглядом снизу вверх по доске, переходя к партнерам прямо под директором.       Сехун был самым молодым юристом среди вышки. Единственный молодой в ряду людей среднего возраста. Возможно, было бы неудивительно, будь он партнером относительно новой фирмы, но он был необычайно молод для такой огромной практики, как «Догук». Однако уже один этот факт доказывал, что Сехун на подъеме.       Он поступил в Корейский университет в очень юном возрасте, окончил юридический факультет и пришёл в «Догук». В последующие годы его навыки помогли ему выделиться в качестве младшего юриста, прежде чем он уехал учиться за границу в Америку. Добившись определенного статуса, его собственный капитал значительно увеличился, когда он вернулся. Тогда большинство других крупных юридических фирм пытались завербовать его, но он решил вернуться в «Догук», где жила Михи, старшая коллега из его альма-матер.       Позже его доход стал достаточно значительным, чтобы быстро подняться на вершину в качестве партнера фирмы. В юридической фирме слова опытного партнера нерушимы, особенно для коллеги. Естественно, Юншин вспомнил, что Сехун сказал ему:       — Терпеть не могу случайности, не имеющие под собой логической связи.       Сехуна это явно беспокоило. Он выглядел холодным и рациональным человеком, который ненавидел все, что нельзя было объяснить логически. Юншин много слышал о нем за эти годы и задавался вопросом, правда ли всё, что о нем говорят, но после личной встречи и разговора с ним Юншин начал думать, что Сехун был даже холоднее, чем по слухам. Юншин уже понял, что в фирме будет нелегко, даже если бы его хорошо приняли. Но у Сехуна уже сложилось о нем плохое первое впечатление, что сделало ситуацию еще хуже.       Сехун был ценным партнером в фирме, поэтому Юншин искренне надеялся, что не столкнется с ним на работе. Вдобавок они жили в разных зданиях, так что, если они будут приходить на работу в разное время, их пути вряд ли пересекутся. Однако, как ни странно, у Юншина до сих пор оставалось плохое предчувствие.       — Затруднительное положение, — пробормотал он. Ткнув в фотографию Сехуна, он тихонько вздохнул.

***

      Михи сидела, скрестив ноги, напротив Сехуна на одном из маленьких диванчиков в своем кабинете. Сехун смотрел на нее с полным изумлением. За его головой по телевидению показывали новости. На экране было резкое и свирепое лицо второго сына «Сухан Груп» — зятя Юншина. Голос репортера лился с экрана.       — Сегодня днем в конференц-зале в штаб-квартире «Сухан» в Каннаме директор Чонвон Ю из «Сухан Холдингс» открыл пресс-конференцию, на которой изложил свою позицию в отношении недавнего спора о нападении на сотрудника. пик       Михи взяла пульт и выключила телевизор. Как только в комнате восстановилось молчание, Сехун подал голос.       — Я не понимаю, почему вы выбрали для меня помощника, предварительно не посоветовавшись со мной, — раздраженно выплюнул он. Михи неловко ухмыльнулась.       — Я слышала, Юншин довольно дотошный, — начала она. — Он не только доводит дела до конца, но и внимателен к деталям, хорошо находит прецеденты и отлично ориентируется в отчетах о расследованиях. Кроме того, он говорит все, что думает, и не боится старших опытных коллег. Тебе нравятся такие партнеры — настойчивые и хорошо разбирающиеся в своём деле.       — Конечно. Признаю, нравятся. Если они понимают, что я говорю, то да.       — Сехун, как насчет непредвзятости…       — Если вы хотели моей непредвзятости, вы должны были сначала спросить мое мнение. Вы уже дали ему квартиру.       Михи не смогла придумать ответ, поэтому промолчала. Сехун воспользовался случаем и добавил:       — Я ясно сказал, что не хочу с ним работать. Если вы собирались проигнорировать мой вклад и все равно завербовать его, то самое меньшее, что вы могли бы сделать, это не посылать его ко мне. Вы вообще не оценили его личность? Он не сможет работать под моим руководством.       Он начал цитировать фразы, которые предполагал услышать от Юншина:       — «Это противозаконно», «Это неэтично», «Вы не проявляете сочувствия к компании, которую поглощаете этим слиянием?       Он нахмурился.       — Он будет вмешиваться в каждую мелочь. Терпеть не могу, когда младший сотрудник крутится рядом и тратит мое время. Отошлите его.       — Это невозможно, — ответила Михи.       — Тогда отправьте его в судебную группу. По крайней мере, эта позиция ему больше подойдёт. Я не могу его взять. Считаете мою работу шуткой?       Сехун реагировал довольно бурно, поэтому Михи продолжала убеждать его в обратном:       — Старший советник Кан… нет, не так — руководитель группы Сехун Кан. В каждой команде найдется работа для младших юристов, и только в твоей команде их нет. Позволь мне повторить: в группе корпоративного права, самой важной команде в нашей фирме, нет младших сотрудников. Догадываешься, почему?       — Потому что ни один из этих ублюдков не соответствует моим стандартам.       — Точно! Все адвокаты, которых я посыла к тебе, подняли белый флаг в знак капитуляции! Из-за твоего извращенного характера они теряют уверенность, начинают хныкать и уходят. Это случалось настолько часто, что у тебя не осталось младших юристов. Ты понимаешь, что выжили только выносливые старшие юристы? Я приняла Юншина До, потому что оценила его и считаю его подходящим. Тебе не кажется, что тебе нужна хотя бы пара младших сотрудников, чтобы поручать им более мелкие и утомительные задачи?!       Не в силах смириться с ситуацией, Сехун хотел возразить, но Михи подняла руку и остановила его, прежде чем он успел что-то сказать. Она подняла трубку стационарного телефона и позвонила секретарю.       — Адвокат До ждет, верно? — спросила она. — Скажи ему, чтобы он направился в офис юриста Кана. Я пришлю его через десять минут.       После короткого разговора она снова положила трубку и дернула головой, показывая Сехуну, что нужно идти. Он глухо рассмеялся, наблюдая, как разворачивается ситуация.       — Вот, значит, как, — сказал он.       — Для начала хотя бы проверь его, Сехун. Можно обсудить это позже ещё раз. Он очень умный ребенок.       — С тех пор, как я здесь, он первый юрист со своими собственными связями. Если вы выбрали его, значит, он представляет какую-то ценность, даже если он не такой способный, как я. В нашей фирме много партнеров и более двадцати отделов. Странно, что вы навязываете его мне несмотря на то, что я не хочу с ним работать. Есть какая-то причина, по которой вам необходимо закрепить его за мной. Что-то кроме его врожденных способностей юриста.       Он попал точно в яблочко. Сехун быстро сообразил, поэтому Михи и не планировала его обманывать. В ответ она могла лишь неловко усмехнуться. Однако благодаря этому он еще больше уверился в своем предположении.       — Вы даже не пытаетесь это скрыть, — сказал он.       — Не будь таким мелочным, — настаивала она. — Ты пошёл со мной, чтобы прощупать почву, и знал, что он сын нашего бывшего учителя, профессора До. Вернувшись на юридический факультет Корейского университета, он преподавал нам гражданское право. Они во многом похожи.       — Я не работаю с такой сентиментальщиной. Серьезно, разве вы не знаете мою рыночную стоимость?       — Дело не только в сентиментальности. Тут много причин. Он сын профессора До, а ещё единственный младший брат жены второго сына «Сухан», Икён До. Ты видел мисс До на похоронах нашего профессора. Разве не помнишь?       Сехун вспомнил и закусил губу. Сильно. Он выглядел смущенным, и Михи заметила, насколько отличается его реакция от прежней.       — Сехун Кан, — позвала она. — В чем дело?       — Не беспокойтесь об этом, — пренебрежительно ответил он. Она вздохнула.       — В общем, Сехун, ты должен смириться с этим. Это ради фирмы. Ты знаешь, что обычно я не прошу тебя о подобном. Это очень важно.       Благодаря своей ориентированной на прибыль структуре фирму нельзя отрывать от бизнеса с крупными корпорациями. Кроме того, они влиятельные клиенты, которых фирма просто не могла позволить себе потерять. Основным источником дохода были не судебные иски от частных лиц, а разрешение споров между корпорациями или консультирование по вопросам их инвестиций и продажи компаний. Отец Михи, исполнительный директор «Догука», напрямую связан с генеральным президентом «Сухана». Вот почему с момента основания фирмы «Сухан» перекладывала многие свои юридические вопросы на «Догук». Кроме того, когда дочерним компаниям «Сухан» требовалась юридическая консультация по каким-либо проектам, они обращались к «Догук». Учитывая позицию фирмы, они просто не могли игнорировать этот запрос.       Сехун какое-то время смотрел на женщину, сидящую напротив, прежде чем откинуться назад достаточно сильно, чтобы диван заскрипел. Возможно, его нахмуренные брови не могли выразить всю глубину его эмоций, и раздражение сквозило даже в жестикуляции.       — Это был Сухан? Или это личная просьба директора Икён? — спросил он.       — Икён представляет «Сухан», — ответила Михи. — Я корпоративный юрист компании, и наша фирма каждый год занимается многочисленными делами «Сухана» и дочерних компаний. Это невозможно так просто проигнорировать.       — Они сказали, что уволят нас, если мы не примем ее брата?       — Она этого не говорила, но нам нужно быть готовыми к этому, если мы откажемся от просьбы. Она лично просила передать ее брата под твоё крыло и научить выживать в этом аду. to be continued…