Адлейт - зеркальные ночи.

Ночь вновь спускается к Адлейту, обволакивая нежным светом луны, подобному нежным рукам светлой девушки. Звезды блестят высоко над головой. Где-то в Сердце Адлейта молодые люди признаются друг другу в любви, молодая семья гуляет мимо высоких фонтанов с подсветкой, в одиночестве сидит светловолосый художник, с небольшим хвостиком, плавно делая какие-то легкие зарисовки в маленьком блокноте, с детским рисунком на обложке, что вклеен туда столь бережно, что бумага даже не смялась. И где-то в центре, в высоком здании, огороженном трехметровым забором с шипами на верхушке, совсем нерадостный Чжун Ли лежит на бархатном, оранжевом покрывале и скрестив руки на груди, смотрит в потолок. Приглушенный свет лампы с красновато-оранжевым абажуром, на котором золотым прописан аккуратный лиственный орнамент, пропускал чрез себя уже окрашенный собой свет лампочки. Тумба, на которой стоял светильник, была выполнена из темного дерева особой породы — очередная синтезированная строго в Адлейте, не вывозящиеся за его пределы. Лишь уже готовая мебель импортировалась в различные страны небольшими партиями и за большие деньги. Редко в каком доме заграницей можно было встретить такую прелесть. Неудивительно, что многие люди, присланные в «Сердце», дабы заключить договора на определенные поставки, все рвались «в гости» к главе государства. Справа от двухспальной кровати, стояла точно такая же тумба, и точно такой же светильник… И лежала её расческа, прямо как тогда, три года назад. Но сейчас она нетронута, холодна, но так же красива. Чуть дальше стоит крупный шкаф. Он поделен на два. Меж ними — отсек с стеклянными полками, на которых стоят фоторамки и предметы интерьера. Лежит и открытая коробочка с ожерельем из чистого жемчуга в серебре. Смотрелась та подобно самом главному предмету интерьера — все тянула взгляд на себя, что все остальное могло бы утерять свой смысл, а возможно временно и существо. Только вот сам Ли не спешил обращать туда свой взор, наоборот уводя его в сторону, к большому окну с ярко-красными плотными шторами, под которыми были и простые, узорные тюлевые. Взгляд Чжун Ли так же не перемещался и к туалетному столику, с большим, круглым зеркалом, обрамленным узорным темным деревом с позолотой. На нем стоял тот самый парфюм в синем флаконе. Это он их подарил. На их первую годовщину. Запах свежих голубых цветов… Никогда более он не вспомнит их название. Ведь было так больно. Нежно-розовая помада стояла почти с краю, рядом с косметичкой нейтрального, кремового цвета. Фотография покрылась слоем пыли. Глаза Ли на мгновение закрылись. Он делает хриплый вздох. Свет озаряет его глаза. Птицы поют за окном. Зеленая листва видна из окна второго этажа. Светлое голубое небо не сокрыто за большими, пушистыми облаками, и яркое солнце падающие в комнату, заставляет его слегка приоткрыть глаза. Он видит длинные белые волосы, что струятся по её спине, устремляясь к полу. Она и не замечает то, что мужчина проснулся. Берет помаду, аккуратным, ровным слоем наносит её на губы. Затем берет флакон и пшикает немного духов на длинную, светлую, тонкую шею. Грациозная, утонченная и нежная Гуй Чжун. Она слегка поворачивает к нему голову. -Ты проснулся? — добрая, полная искреннего счастья улыбка всплывает на красивейшем лике. Яркие, золотые глаза переливаются в красный у радужки. Светлые ресницы чуть подкрашены у основания, аккуратные, уложенные тонкие брови и прямой, тонкий нос. Другими словами — девушка пред ним была его идеалом красоты, его луной и солнцем, самой прекрасной из всех, что он видел. -А я и не заметила… с добрым утром. — девушка подходит к кровати, садиться на край и протягивает длани к его волосам, слегка взъерошив их тонкими, аккуратными пальцами. Такое спокойное утро. -Мне нужно будет пойти на совещание. Сегодня решается очередной вопрос по поводу торговли… Как и во все дни до этого… — её грудь слегка вздымается от тяжкого вздоха. Уже оделась в голубое платье с белым, кожаным ремнем, что лишь слегка подчеркивает талию. А на шее — ожерелье. Идеальное, собранное на заказ. -Вечером… Может прогуляемся? Скоро ведь «Зеркальные ночи»… Помнишь? — на лице сама по себе всплывает улыбка. Мужчина слабо, ели заметно кивает. Приподнимается на локтях и мягко целует девушку в щеку, дабы перед выходом не смазать её помаду. -Удачи тебе сегодня. — на ухо ей шепчет Ли, плавно обнимая девушку одной рукой. -Спасибо… тебе тоже. Вот увидишь… Не успеешь заметить как я уже вернусь домой. — Она усмехнулась, плавно отстранившись, встала, уходя в сторону двери. -Завтрак уже готов, так что вставай скорее. Остынет же — вновь та слегка приподнимает уголки губ и уходит. Ускользает из его рук, разлетаясь как одуванчик по воздуху. Сердце сводит невыносимой болью. Мужчина резко распахивает глаза, садясь на кровати. Плотно стискивает челюсть, опуская голову. Он винит себя за то, что потерял её. Винит, за то, что три года назад Гуй Чжун так и не вернулась к Чжун Ли. Ни теплым вечером, ни ночью… Они не посмотрели любимое её событие, что происходило раз в год, и шло лишь пару дней…                                                                          *** Рыжий мальчишка проснулся лишь к ночи. Глаза слегка припухли, покраснели, а горло першило. Голова раскалывалосьи все тело тянуло вниз. Да и настрой был паршивый. Наверное это все пыль с улицы на него так повлияла. Сектор Х столь грязный, что это было и не удивительно. Наверное доктор уже спал. Тарталья осматривает комнату. Крупный светлый стол, с какими-то колбами в специальных подставках, тонны банок с различными таблетками, с разными названиями, маленькая лампа прям над столом, но довольно яркая — в комнате было темно и лишь она давала свет. Окно было плотно закрыто и зашторено, потому даже луны не видать. Это Чайльду было не по духу. Молодой человек всегда любил луну. Она заставляла его сердце трепетать, а нервы расслабляться. Обычно сразу в голове простая песенка, которую сочинила Тоня, и спокойствие обволакивает сердце. Стояли и два тонких, маленьких шкафа, наверняка доверху забитые лекарствами, бинтами, ватой, антисептиками и всякими этими врачебными штуками. Хотя, Чайльд уже и не помнил, когда в последний раз был в поликлинике. Наверное в детстве, ведь помнилось, как его мать держала за руку, ведя по старому зданию с уже потрескавшейся плиткой на полу. Больше ничего и не вспомнилось. Никакие куски интерьера, кроме этой плитки и той грязи, омерзительного запаха дешевого освежителя воздуха, смрада от полных мусорных ведер. Даже сам прием не особо запомнился, только эта атмосфера, царящая в больнице. Жуткое зрелище. То, как и без того больные люди вынуждены прибывать во всей этой мерзости, слушая от неквалифицированных врачей советы, вроде «просто полежите и само пройдет». Почему-то в Тарталью это вселяло неподдельный ужас, и какое-то противное ощущение дегтя на сердце. Осадок. На стенах в квартире врача висела картина с пляжем. Песок, синевато-голубая вода и большой город вдали. Нравилась Тарталье эта картинка. Она выглядела идеальной — теплой, очень аккуратной. притягательной. Хотелось там оказаться прямо сейчас, почувствовать приятный морской бриз… Эх… Но это все — простые грезы, очевидно Парень сел на кровати, затем медленно спустил ватные ноги и уже после этого, опираясь о стену постарался подняться. Ему стало интересно, где же находиться врач. Через щель меж приоткрытой дверью и дверной рамой — плохо виделось, что там в соседней комнате. Да и было темно. Когда Чайльд смог ощутить хотя бы отдаленно конечности, парнишка подошел к двери немного ближе, ухватившись самыми краюшками пальцев, медленно, с замирающим сердцем приоткрыл ту. Бай Чжу спал. Уснул на диване. Пред ним лежали какие-то стопки бумаг, белый приглушенный свет настенной лампы был слишком слаб, так что рассмотреть особо ничего не получалось. Да и наверное не стоило… Всё-таки он здесь не гость, а пациент. Не стоит лишний раз интересоваться жизнью Чжу… Но это же все еще ребенок, так? Несмелые шажки за пределы комнаты. Тарталья чуть ли ни вниз грохнулся, как без опоры остался. Прокрался к столику ближе. В синих глазках все блестела эта живая нотка некоего эфемерного авантюризма и нетерпеливости. наклонился над деревянным, стал бумаги перебирать, читать, бегая глазами по строкам, как тут… Звонок в дверь средь ночи… И совсем уж нежданный. Продолжение следует…