Адлейт - зеркальные ночи.

      По рукам пробегает холодок. Кожу начинает слегка колоть, сердце бьется где-то в горле. Глаза горят животным страхом. Словно лань пред хищником, готовая к своей скропостижной кончине.       И по телу бежит мелкая, невыносимо неприятная дрожь, и мышцы сводит болью от переизбытка адреналина в крови. Коридор словно потемнел, и бес явился на эту землю, стоя прямо пред ним, с лезвием в руке, а на землю маленькими зеркальными каплями стекала алая жидкость. Мальчишка сделал шумный вздох, закрыл грудную клетку перекрещенными руками, зажмурился. А псих пред ним не стал нападать… Вернее Тарталье показалось, что он и шагу не сделал по направлению к парню… На самом же деле орудие пробило чужое плечо, медленно, сопротивляющегося на последних силах парня, он довел до лестницы вниз, и с силой оттолкнул от себя, сбрасывая вместе с орудием.       Послышался грохот. Зеленые стены охватило темнотой в глазах молодого человека. Лестницы не стало. Та испарилась. Растворилась где-то в бытие, словно никогда и не было ее здесь. Остался лишь маленький кусочек пола и громкое дыхание самого Тартальи, смотрящего своими горящими синим пламенем глазами куда-то вниз, слегка покачиваясь. Чайльд медленно опустился на колени, взялся за голову, зажмурился и закричал что есть мочи. Но почему? Барабаны. Барабаны. Их дробь сводит с ума. Они стучат без продыху, разрушая хрупкое сознание. Ещё вчера Тарталья думал что он нормальный. Что ему просто не повезло с условиями, что он неспособен на убийство. В кого же может превратить юношу обстоятельства? И сколь сильно было их пагубное влияние, как быстро можно было потерять связь с этим миром, оставаясь с внутренним монстром один на один. Тарталья заплакал. Не то истерика, рвущиеся наружу, не то сумасшествие его бедствовало. -Хватайте преступника! Пусть он за все поплатиться! — Чайльда хватают под руки. Ноги бьются о каменные ступени, и те травмируют кожу колен, вероятно до крови. Но взгляд его все так и остается пустым и бездумным. Тарталья возможно даже и вздоху не сделал за это время. Что с такими делают в Адлейте, в его самом сердце он не знал. А люди ли это из Сердца, или обычный народ? Сейчас и этого точно сказать нельзя. Выволокли на улицу, бросили наземь и начали избивать. Угроза обществу, вот кто такой Чайльд Тарталья. Он слышал посторонние крики, слышал как какой-то мужчина пытался тех остановить, пока в ребра снова и снова врезались удары, пока очи словно пленкой не заволокло, пока земля не ускользнула от его сломленного сознания, пока не остался лишь белый шум, пока краски сменяли друг-друга. Стало холодно. Тело словно коркой льда покрылось. Плечи расслабились. Юноша слушал собственное дыхание в своей голове, пока и оно не потерялось в черной пучине…                                                                         *** Чьи-то холодные руки проходятся по щекам, поправляют окровавленный ворот, застегивая рубашку. Тугие бинты, жжение… Ресницы дрогнули, нервное напряжение и боль отразились на лике молодого Тартальи. Кто-то поправляет пуховое одеяло. Оно очень теплое, наверное Чайльд залежался после того ужасающего избиения. Голова налилась свинцом, губы онемели, руки было тяжело хоть слегка двинуть. Медленно приоткрылись его бездонные нежно-синие глаза. Свет из окна дал им легкого живого блеска. На стуле рядом сидел незнакомец. Его волосы были густыми, зелеными. Не местный наверное… Одет уж больно хорошо, выглядит ухоженным, а не как оборванец подобный Тарталье. Янтарные очи встречаются взглядом с юношей. На лике незнакомца всплывает мягкая улыбка. -Рад что вы очнулись, юноша… Ещё бы чуть-чуть я опоздал, и вы были бы уже мертвы. — Но вот что выделяло его как жителя такого низменного района — кожа была бледноватой. Дело в том, что в секторе мало кто мог осмелиться просто гулять по улочкам. Таких как Чайльд тут много, но обычно если местные узнают — забивают насмерть. Таков уж менталитет сектора «X». И некому жаловаться, и правосудие не услышит. Ведь кому в Сердце Адлейта не плевать, что происходит на окраинах. Тем более сюда редко кого отправляют. Только за Скарамушем прислали, и то жалких новичков, потому что их не жалко. Никто в здравом уме сюда конечно никогда не пойдет. Более того, скорее всего рассмеются, и напомнят про историю столетней давности, вроде того, как народ сам с преступностью спаравляется, и мол, печься о секторе «X», все равно что искать начало радуги, думая что там стоит котелок доверху набитый золотыми. Мужчина, что видимо вылечил Тарталью, наблюдал за его мимикой и эмоциями, дабы понять, сможет ли тот вообще внятно что-то рассказать сейчас. Поправил легким движением руки свои очки, с тяжестью вздохнул, и начал негромкую речь: -Мое имя Бай Чжу, я… Врач. Не местный, перехожу из сектора в сектор, с течением года. Мои услуги платные, но здесь в этом секторе, я скорее волонтер… Поэтому и с вас, молодой человек, я брать ничего не стану. Моим долгом было вам помочь, ведь вы оказались в такой беде. — Почему-то хотелось верить. Почему-то хотелось слушать и слушать… А осознает ли чистый сердцем врач, что пред ним сейчас убийца? Понимает ли, что за монстра взял он себе под крыло? -Вероятно, вы пока не совсем в состоянии как-то ответить. Вас… Сильно избили. Я так и не понял, что произошло, слишком много шума и грязи. — Руки его сцепились замком. -И вас никто, кажется и не знает в том доме. Говорили, что вы суровый и жестокий убийца, но не думаю что ребенок способен на такую зверскую жестокость. Ведь дети чисты умом, их разум светлый… По-крайней мере меня так учили… Отдыхайте, юноша. — Бай Чжу поднялся, подошел к окну и повернув ручку, открыл его, дабы пустить немного свежего, теплого воздуха внутрь. -Я зайду к вам позже. — После этого, чудаковатый, по мнению Тартальи врач удалился. Так значит он стал как остальные. Чайльд стал жестоким нелюдем, отражением человеческих пороков. Ощущалась какая-то пустота в груди. Кое-как тот слегка повернул голову, рассматривая дверной проем, кажется, в гостиную. В квартире было немного сыро… Но сейчас мозг не мог точно функционировать, потому молодой человек позволил себе отдых, вновь проваливаясь в сон.                                                                         ***       Ох, сектор «A»! Светлый, маленький и тихий. Невероятно комфортный, особенно когда власть в твоих руках. И меж пальцев его зажат красивый хрустальный бокал, с позолотой, в котором плещется рубинового цвета жидкость, маленькие капельки которой оседают на стекле и медленно катяться вниз, обратно. Только вот на душе какое-то чертово беспокойство. Не помогали и шаманы, целители, врачи. Никто не мог сказать что с ним такое. Был лишь факт — Чжун Ли болен. И никто не способен ему помочь. Сейчас, все силы были направлены на поиск способного на то человека. Двери позади открываются. Горячий воздух проникает в здание, ведь Ли сидит на балконе, спиной к темной двери. -Сэр! Был найден ещё один потрясающий врач! — восклицает молодой ассистент, не смея приближаться к Чжун Ли. -Но есть одна проблема… Сейчас он в секторе «X» — Ли все слушал, обдумывая сказанное, про себя прокручивая его несколько раз, прикрывая светлые, полные усталости глаза. -Приведите. Скажите… Что может просить что угодно. Хоть доступ к ресурсам, хоть свою личную больницу, так чтобы другие все закрылись… Если он может что-то сделать — он нужен мне… Я ведь столь молод для смерти… Вы и сами знаете — мужчина вздохнул. Со звоном бокал был отствален на стол. -Отправьте самых лучших… И сообщайте как продвигается дело каждые 24 часа. — Он был уверен в этом способном юноше, так что услышав лишь краткий ответ «будет сделано, сэр», позволил тому просто уйти.