О ком плачет пепел

Мы остановились в тесном закоулке между домами, тяжело дыша. Выпустив, наконец, руку мужчины, я привалилась спиной к стене, держась за ребра. Дышать было больно, в груди что-то клокотало и хрипело. — Ты в порядке? — услышала я словно издалека. Ноги безжалостно подкашивались, и я опустилась на землю, ощущая, как реальность медленно уплывает в небытие. Впрочем, потерять сознание мне так и не посчастливилось — склонившийся ко мне желтоглазый принялся энергично бить меня по щекам. — Эй, Дэя, — придерживая меня за плечи, он присел рядом на корточки. Его лицо оказалось прямо напротив моего и я внезапно вспомнила одну деталь, которая уже давно вертелась у меня в голове и на которую, из-за скорости разворачивающихся событий, я не успела обратить внимания. — Почему вы не сказали? — едва шевеля пересохшим языком, спросила я. Он чуть склонил голову на бок. — О чем? Я моргнула. — О том, что вы ведьмак. Он молчал, продолжая глядеть на меня с каким-то странным выражением, а потом сказал: — А что это меняет? Ты ведь, кажется, сказала, что я не страшный, — его глаза насмешливо сверкнули в темноте. Я кивнула, понемногу начиная приходить в себя. Картинка перед глазами уже не плыла, хотя по-прежнему сохранялась некоторая нечёткость. Все также глядящий на меня с каким-то странным выражением ведьмак явно ждал ответа и я, оперевшись одной рукой о землю, попыталась встать. — Не страшный. По крайней мере, не страшнее меня, — выдохнула я. Заметив мои жалкие попытки, мужчина легко встал и протянул мне руку. Пальцы у него были сильными, а хватка - стальной. В этом я успела убедиться ещё в трактире, когда он вынудил меня прятаться под столом. К слову, сперва эта идея не показалось мне блестящей, однако позже я осознала, что даже в слое пыли толщиной с палец есть свои преимущества. По крайней мере, если бы не это, едва ли бы мы выбрались оттуда так скоро и с минимальными потерями. — Может, хотя бы теперь расскажешь? — осведомился он. Все еще ощущая головокружение, я сделала несколько заплетающихся шагов и привалилась спиной к стене, уже даже не ощущая холода. — Мне почему-то в голову не пришло, что ты можешь оказаться из чародеев, уж слишком ты… юная, — в выражении его лица появилось что-то скептическое. Я усмехнулась. — Слишком невзрачная. Вы ведь именно это хотели сказать? — Я хотел сказать именно то, что сказал, — спокойно произнёс он. — Что же касается невзрачности, у каждого своё понятие о красоте. С возрастом ты это поймёшь. — Мне семнадцать, — я передернула плечами. Его снисходительный тон не на шутку раздражал. Словно я была всего лишь маленьким ребёнком, совершенно ничего пока не знавшим о жизни. Он хмыкнул. — Пусть так, хотя на вид, уж извини, больше пятнадцати тебе ни за что не дашь. Однако я все-таки несколько старше. — На десять лет, — я продолжала глядеть на него исподлобья. Он молчал, все с той же снисходительной улыбкой глядя на меня. Опустив голову, я добавила, впрочем, уже без прежней уверенности. — Ну на двенадцать, точно не больше. — Тебе известно, кто такие ведьмаки? — мягко осведомился он. Я ощутила, что, похоже, ляпнула какую-то глупость, но исправлять что-либо в любом случае было уже поздно и я осторожно кивнула. — Немного. Мама рассказывала, что ведьмаки странствуют по свету, помогая людям из городов и сел избавляться от нечисти. Ещё она говорила, что ведьмаки отличаются от наемных убийц тем, что, в отличии от последних, у них есть свой кодекс… — я запнулась. Желтоглазый смотрел задумчиво, выражение его лица сбивало с толку. — Твоя мать, похоже, была умной женщиной, — наконец сказал он. Я кивнула, мои рёбра снова будто сжали в тисках. Поняв, что сейчас вновь разрыдаюсь, я поспешно отвернулась и принялась яростно тереть щеки замерзшими пальцами. Я чувствовала себя вымотанной до предела, истощенная всеми пережитыми ужасами психика неистово защищалась, прямо-таки моля о пощаде. Состояние, похожее на тупое безразличие, полностью завладело всем моим существом. — Тебе плохо, я знаю, — наконец произнёс он. — Но от того, что ты будешь раз за разом давать слезам волю, легче тебе не станет. Я повернула голову и посмотрела на него с вызовом. Философия в духе «Улыбнись и станет лучше» меня сейчас интересовала меньше всего. Ещё глубже засунув озябшие руки в рукава летника, я бросила: — Уходите. — Куда? — его бровь вопросительно изогнулась. Я дёрнула плечом. — Не знаю. Куда-нибудь. Направлялись же вы куда-то, пока… — я осеклась, вспоминая фееричность нашей первой встречи. Он усмехнулся, очевидно поняв причину моего молчания. — Верно, — он рассеяно пригладил ладонью волосы. — Я остановился здесь на одном постоялом дворе, туда и шел. Я здесь проездом, — он задумчиво ковырнул землю носком башмака. Я молча стояла, уже не плача, но продолжая по инерции шмыгать носом. — Вот и идите, куда шли, — глядя в противоположную от него сторону, произнесла я бесцветным тоном. Принцип «чем мне хуже, тем мне лучше» вновь взыграл во мне и я приготовилось, оставшись одна, умереть от обморожения в продуваемом всеми ветрами грязном переулке мрачного города с красивым названием, в который меня так безжалостно забросила неведомая сила… однако и тут, по всей видимости, наши с желтоглазым планы имели кое-какое расхождение. — Если я уйду, ты умрешь, — спокойно произнёс он. Это было сказано настолько просто, что по коже невольно пробежал холодок. Однако я упорно не смотрела на него и вновь лишь дёрнула плечом. — Даже если так, вам-то какая разница? — Мне? — переспросил он и, чуть подумав, ответил. — Пожалуй, что никакой. На сей раз простота сказанного им окончательно вывела меня из себя. Развернувшись, я выдохнула: — Вот и идите себе, чего вы ко мне привязались? Умру так умру, — вопреки всем моим попыткам сдержать слёзы, они вновь хлынули из глаз непрерывным потоком. Зло выдохнув, я решительно стёрла их рукавом летника и повторила беспомощно. — Уходите. — Не могу, — ответил он, чуть помедлив. Я украдкой взглянула на него и на сей раз, к моему удивлению, его лицо и впрямь выглядел слегка озадаченным. Похоже, осознание этого факта привело его в замешательство. — Странное дело, — он заложил руки за спину, глядя на меня задумчиво. — Но раз уж я взялся тебя спасать и даже в драку два раза ввязался, — он сдвинул брови, словно пытаясь принять этот факт. — Было бы как-то неуважительно бросить тебя здесь. По отношению к собственным потраченным усилиям, — он протянул мне руку. — Идем, Дэя. — Я Дэйна, — я спрятала руку за спину. На лице ведьмака отразилось легкое неудовольствие, он вздохнул, словно эта глупая возня со мной порядком ему надоела. — Не важно, Дэя мне нравится больше. Итак, повторяю ещё раз: если я сейчас развернусь и уйду, ты умрешь. Раньше или позже - значения не имеет, и едва ли эта смерть будет приятной и быстрой. Здесь полно ошивающихся маргиналов и прочих сомнительных личностей, для которых не составит труда найти применение твоему молодому телу. — И что? — хмуро пробормотала я. Его лицо выразило явное неудовольствие моим упрямством. — И то, — передразнил он. — Переправят в Нильфгаард или Блавикен, в публичных домах работа всегда найдётся. Поэтому не глупи, — он вновь протянул мне руку. — Идем, умереть ещё успеешь.

***

«Котёл заклинательницы» располагался в трущобном районе, окруженном грязными улицами и тесными домами, окна которых распахивались исключительно для того, чтобы извергнуть наружу очередную порцию нечистот. Его соседями являлись огромная куча мусора и заброшенная мастерская кожевника, что в общем и целом производило на ненароком забредшего сюда путника несколько гнетущее впечатление. Геральт хорошо знал это место — он часто останавливался здесь, когда приходилось бывать в этом городе. Место было хоть и злачное, но доверял он таким куда больше, чем комфортабельным гостиницам с видом на городскую ратушу. — Вы здесь живете? — шепотом спросила Дэйна. Геральт глянул на неё сверху вниз, в почти что кромешном мраке глаза девчонки казались огромными и испуганными. Он усмехнулся. — Нет. Это постоялый двор, ты чем слушаешь? Она промолчала, продолжая с испугом взирать на открывшуюся им картину — приземистое здание с крепкой массивной дверью, обитой железом с внешней стороны. Хозяева явно беспокоились о безопасности своих постояльцев и Геральт прекрасно понимал их опасения. Они вместе поднялись на кособокое крыльцо со стертыми ступенями и остановились прямо перед дверью. — Уже поздно, — тихо произнесла Дэйна. — Разве… — Помолчи, пожалуйста, — попросил он и, подняв руку, постучал четыре раза. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалёнными голосами где-то на соседней улице, однако вскоре за дверью послышались шаги. Шаги были отчётливыми, затихнув у самой двери, они наконец замерли. — Ласси, это Геральт. Открывай. Загремели отодвигаемые засовы, дверь приоткрылась. Геральт шагнул внутрь, обернувшись на девчонку. Она послушно переступила порог вслед за ним, однако по всему ее облику было видно, что тёмная улица кажется ей куда как безопаснее. Не глядя, он завёл за спину руку и захлопнул дверь. В нескольких шагах от него вспыхнул огонёк — кто-то зажег свечу. — Геральт, — этот глубокий женский голос он узнал бы из тысячи. — Я каждого постояльца предупреждаю сразу: гостиница закрывается в одиннадцать. Или ты считаешь, что для тебя законы не писаны? Ведьмак усмехнулся, глядя на хозяйку постоялого двора. Очевидно, она как раз занималась вечерним туалетом, когда их приход отвлёк ее, на плечи был наброшен халат, на ногах — домашние туфли. Уже немолодое, но по-своему красивое лицо ее выражало недовольство вперемешку с кокетством. К Геральту она питала нежную привязанность, впрочем, как и ко многим молодым мужчинам, которые были ей симпатичны. — Простите нас, госпожа Аластриона, — он чуть склонил голову в деланном поклоне. — Я спешил изо всех сил, но дела заставили задержаться. — Дела? — протянула она и только сейчас заметила Дэйну, все это время молча стоявшую в углу за плечом Геральта. Ее густо подведённые глаза с поволокой сверкнули чуть насмешливо. — Полагаю, об этих делах идёт речь? — Это Дэя, — представил он. — Какое-то время она поживет тут. — Но свободных комнат не осталось, — она бесстрастно пожала плечами. Ее пышное тело заволновалось под тканью халата и Геральт отвёл глаза. — Ты же знаешь, Геральт, из-за этого чертова турнира в город набилась куча желающих. Я, между прочем, выставила вон одного из посетителей, чтобы тебе самому было место, — она грозно подбоченилась, как бы укоряя Геральта за то, что он не оценил по достоинству всех ее жертв. Ведьмак медленно выдохнул. — Тогда, — начал он медленно, но договорить не успел, за спиной послышался шорох. Обернувшись, он увидел Дэйну, обеими руками пытавшуюся отодвинуть тяжёлый засов и схватил ее за плечо. — И куда же ты собралась, позволь спросить? — осведомился он. Девчонка даже не взглянула на него, упорно борясь с засовом. Ласси наблюдала за ними с вежливым интересом исследователя, на глазах которого происходит что-то крайне занятное. — Я пойду, — отрывисто произнесла она. — Спасибо, что спасли меня от того типа и накормили, — засов, наконец, начал поддаваться и она вцепилась в него с удвоенной силой. — Я не хочу и дальше злоупотреблять вашим благородством… — В данный момент ты злоупотребляешь моим терпением, — он одним движением вернул засов на место и, взяв ее за предплечье, вынудил отойти от двери. — Здесь нет свободных мест, — она упрямо цеплялась за его руку пальцами, стараясь высвободиться. — Вам же только что сказали… — Я прекрасно слышал то, о чем мне говорили, — устав от ее мышиной возни, он другой рукой обхватил ее за запястье и сжал, заставив перестать сопротивляться. — Если комнат нет, Ласси, она поживет пока в моей. Если нужно, я доплачу. Аластриона критически оглядела Дэйну, на лице которой смешались злость и бессилие и, по всей видимости, впечатление у неё сложилось не самое радужное. Болезненная бледность наряду с лихорадочным взглядом, растрёпанными волосами и общей мешковатостью одежды доверия не внушали, а потому она с сомнением глянула на ведьмака. — Геральт, — вкрадчиво начала женщина. — Это, конечно, сугубо твоё личное дело, но… — Ты совершенно права, — перебил он ее. — Это именно оно и есть. Ключ от комнаты, будь добра. Ласси нерешительно сунула в карман халата руку, но вместе с этим сделала шаг назад, вглубь помещения. С ее лица, подсвеченного пламенем подрагивавшего фитиля, не сходило подозрительное и вместе с тем озабоченное выражение. — Тебе не кажется, что твоему личному делу слишком мало лет для того, чтобы… — Мне семнадцать, — выпалив это, Дэйна вновь дёрнулась к двери, но Геральт держал крепко. Выпустив ее запястье, он молча протянул руку раскрытой ладонью вверх. Каких-то несколько мгновений они с Аластрионой, не мигая, смотрели в глаза друг другу, пока она первой, наконец, не опустила голову. На ладонь Геральта лёг ржавый ключ.

***

Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, они оказались в мрачном узком коридорчике с низким потолком, освященном несколькими тусклыми светильниками. Когда-то здесь, на втором этаже, располагался кузнечный магазин, а потому запах угольной пыли все еще висел в душном и спертом воздухе. — Вторая слева, — ведьмак указал на одну из череды дверей, шедших от них по левую сторону. Дэйна молчала, идя чуть позади и опустив голову, и Геральта это начинала нервировать. Сунув ключ в замочную скважину, он повернул его несколько раз и, потянув на себя изъеденную ржавчиной ручку, сделал рукой приглашающий жест. Дэйна послушно, словно находясь в состоянии транса, шагнула в темноту. Темнота пахла пылью, сыростью и почему-то шерстью. Вскоре, когда стараниями Геральта удалось зажечь один из трёх имеющихся в комнате светильников, причина вскрылась — на стоявшей у стены кровати лежало шерстяное нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся одеялом. Жизнь его явно помотала и вид оно имело, мягко говоря, кошмарный. Дэйна сглотнула и, стараясь сохранять спокойствие, уселась на самый краешек кровати, время от времени все же бросая опасливый взгляд взгляд себе за спину. — Может, объяснишь мне причину своего поступка? — осведомился ведьмак, стоя у светильника и глядя на неё вопросительно. Она дёрнула плечом. — Какого именно поступка? — Ты и сама знаешь, Дэя. — Я Дэйна, — без какого-либо выражения произнесла она. — Это не настолько сложное имя, чтобы вы не могли его запомнить. — Мне все равно, — он, наконец, дал волю своим чувствам. — Ну дал бы я тебе уйти, и куда бы ты пошла дальше? К тому краснолицему хмырю, который хотел тебя… — он осекся. — Или куда? Дэйна молчала. Выждав ещё какое-то время, он устало выдохнул и опустился на колченогий табурет в углу, бросив ей: — Переодевайся давай, не сиди. Она впервые за время их нахождения в комнате вскинула на него глаза. — Во что? У меня нет ничего больше. А без одежды я спать не буду, — произнесла она решительно. Геральт фыркнул. — Тебя никто и не просит спать без одежды, — он вздохнул. — Сними хотя бы верхнюю. Не будешь же ты спать в летнике. Дэйна с сомнением поглядела на него, но в конце концов все же согласно кивнула. — Хорошо. Только вы отвернитесь. — Зачем? — машинально поинтересовался он. Брови Дэйны вежливо приподнялись. Так и не дождавшись от него никаких пояснительных комментариев, она наконец спросила: — Вы что, совсем глупый? Я не хочу, чтобы вы видели, как я снимаю с себя одежду, — произнесла она тоном оскорбленного достоинства. Геральт вновь фыркнул, не сдержавшись. — Послушай, Дэя, если тебя это так беспокоит, мне все же нравятся женщины несколько… м… иного типажа, — сказал он. Сказал и тут же запоздало понял, что, пожалуй, на этот раз стоило промолчать, потому что лицо Дэйны вытянулось, а губы дрогнули. Однако продлилось это всего мгновение. — Я Дэйна, — она одним резким движением сорвала с себя летник, оставшись в длинной нательной рубашке. Помнится, Геральта тогда поразила ее болезненная бледность, которая теперь стала ещё более заметной. Несколькими резкими движениями сложив летник, она бросила его на подоконник и решительно забралась в кровать, мужественно откинув одеяло. — Вы как хотите, господин ведьмак, — донеслось до него приглушенно. — А я иду спать. Буду очень признательна, если вы не будете мешать мне в выполнении этого увлекательного дела. Геральт хмыкнул. Потушив светильник, он снял куртку и, оставшись в одежде, осторожно забрался в постель. Сперва он беспокоился, однако быстро понял, что причин для этого нет — Дэйна лежала на самом краю кровати у дальней стены, так что их обоих разделяло приличное расстояние. Сон пришел быстро, однако был поверхностным и тревожным, и посреди ночи он проснулся с ощущением опасности. Открыв глаза, он прищурился и взглянул на Дэйну. Она явно спала, свернувшись на самом краю, одеяло лежало в нескольких сантиметрах позади. Ведьмак прислушался к ощущениям — в комнате было прохладно, если не сказать холодно. Он встал и, бесшумно передвигаясь, взял с табурета свою куртку. Куртка была добротная, из прекрасно выделанной кожи, помнится, они с Лютиком не один час потратили на поиски чего-то подобного в Новиграде. Обойдя кровать с другой стороны, он приблизился к девчонке и остановился у самого изголовья. Дэйна действительно спала. Глаза ее были закрыты, ресницы нервно трепетали в такт дыханию. Во сне ее лицо разгладилось и смягчилось, с него исчезло выражение затравленности и испуга, и сейчас он ясно видел, что она нездешняя. Едва ли не до прозрачности белая кожа делала ее похожей на северянку, но глаза… Он не успел додумать свою мысль, Дэйна вздрогнула всем телом и резко села, прерывисто дыша. В этот момент взошла Луна, осветив ее своим призрачным сиянием, и ведьмак ощутил, как по его спине невольно пробежал холодок. На секунду ему показалось, что глаза Дэйны словно бы вбирают в себя лунный свет, впрочем, длилось это всего мгновение. — Ты чего? — он протянул руку, но Дэйна заслонилась от него и яростно замотала головой. В это мгновение Геральт ощутил жар нагревшегося медальона у себя на груди и в изумлении замер, ничего не понимая. — Я видела… — сбивчиво произнесла она. — Я снова видела их… — О ком ты говоришь? Он вновь взглянул на неё. Дэйна сидела, обхватив себя руками, по ее щекам катились слёзы. В конец обескураженный, Геральт опустился на пол рядом с кроватью и совсем тихо спросил, впрочем, слабо надеясь на ответ: — Что случилось? Дэя, — он коснулся ее плеча. — Скажи, я могу тебе чем-то помочь? Она подняла голову и взглянула на него. И Геральт был готов поклясться, что пускай это и длилось всего мгновение, но ее глаза испускали свет. Он впервые наблюдал подобное. — Они почти сожгли меня на костре, — выдохнула она. — Только у них не вышло. Мама с Калани умерли, а я… а я не знаю… переместилась… — она внезапно схватила его за руку. — Они найдут меня, я знаю. Найдут и снова бросят в огонь… — на ее губах выступила пена, ее всю трясло. — Пообещай, что не дашь им сделать этого. Пообещай мне… — она сжала его руку с ещё большей силой. Геральт попытался осторожно разжать ее пальцы, но не тут-то было - в ее хрупком теле откуда-то взялась нечеловеческая сила. — Обещай мне, Геральт, — настойчиво повторила она. — Я клянусь, — он, наконец, Сумел оторвать от себя ее руки. Девушку перестало трясти, теперь она просто сидела на постели, бессмысленно глядя в пространство, ее губы беззвучно шевелились. И Геральт внезапно понял, что все это время она была не здесь. И ещё он вдруг отчётливо осознал, что утром она, вероятнее всего, даже не будет помнить об этом. Он мягко надавил ей на плечи и Дэйна медленно улеглась обратно, ее голова опустилась на подушку, глаза закрылись. Только сейчас вспомнив о куртке, он поспешно укрыл ею девчонку и собирался уже вернуться на свою законную часть кровати, как вдруг ощутил тонкие холодные пальцы на своём запястье. — Пожелайте мне спокойной ночи, — пробормотала она сонно. — И тогда я вас прощу. Он улыбнулся, ощутив мгновенное облегчение. «Значит, с ней все в порядке», — подумал он, а вслух сказал: — Спи, Дэя. — Я Дэйна, — пробормотала она чуть слышно. Он покачал головой, тень улыбки вновь скользнула по его лицу. — Возможно. Но Дэя мне нравится больше.