О ком плачет пепел

С самого восхода солнца жители города усердно готовились к предстоящей ярмарке и турниру. Были слышны звуки молотков, стучащих по дереву, ржание лошадей и звон стали о сталь. По одной стороне городской площади расположились торговцы и ремесленники, выставляя свои товары на обозрение прохожих — здесь можно было найти все: от одежды и украшений до оружия и доспехов. В воздухе витал запах жареного мяса и свежего хлеба, все это смешивалось с ароматами цветов и благовоний. В центре площади возвышался деревянный помост, с которого глашатай готовился сделать несколько объявлений. По периметру город патрулировали стражники. Геральт и Дэйна стояли недалеко от помоста, стараясь не смешиваться с уже начавшей собираться толпой. Геральт был нацелен отыскать нескольких заказчиков, девчонка же, увязавшаяся за ним и выдвинувшая ему ультиматум, просто с интересом разглядывала украшенную площадь. — И как? — Геральт перевёл на неё взгляд. — Не жалеешь, что ушла с постоялого двора? Ещё есть шанс вернуться. — Вот и возвращались бы, — она фыркнула. Геральт закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул. Досчитал до десяти, стараясь не дать эмоциям выход. — Я просто спросил. Вовсе необязательно сразу показывать колючки. Она смущённо опустила глаза. Похоже, смысл сказанного дошел до нее только сейчас. — Простите. Просто вы уже в третий раз предлагаете мне вернуться на постоялый двор, а я не хочу. — Что, действительно в третий? — Геральт чуть удивился. — Не в четвертый? Она вновь отвернулась, разглядывая людей с пристальным вниманием. Геральт еще с вечера их знакомства заприметил у нее эту странную привычку. Казалось, Дэйна жадно впитывает в себя повадки горожан, их жесты и мимику. «Быть может для нее, выросшей в какой-то богом забытой деревеньке на краю леса, это хороший способ приобщиться к городскому ходу жизни»? — пронеслось у него в голове. Он тоже начал рассеяно наблюдать за собравшимися на площади людьми, параллельно думая о чем-то своем. Вдруг его глаза выхватили что-то знакомое в толпе у помоста, и Геральт сощурился. Худощавый мужчина в сливового цвета шапочке с белым пером тоже заметил его, и теперь пробирался сквозь все прибывающую толпу, прижимая к груди лютню. Геральт медленно вдохнул, готовясь услышать… — Здравствуй, прекрасная дева, и здравствуй Геральт, мой старый друг, — он остановился в нескольких шагах и улыбнулся, постукивая пальцами по грифу своей лютни. — Как вы оба поживаете в этот славный день? Должен сказать, что вы выглядите очень мило в этом платье, госпожа. Оно так выгодно подчеркивает цвет ваших глаз, — Лютик слегка поклонился Дэйне, которая смотрела на него хоть и с испугом, но не без любопытства. — А ты, Геральт? Как тебе ярмарка? Полагаю, ты не откажешься от игры в гвинт. Или, может быть, от кружечки хорошего эля? — Какими судьбами здесь, Лютик? — Геральт посмотрел на друга, а затем на Дэйну, которая выглядела крайне смущенной. — Не ожидал встретить тебя здесь, в этом городе. Помнится, когда мы виделись в последний раз, ты говорил, что планируешь отправиться на восток. — Отстаешь от событий, — поморщился бард, стряхивая невидимую пылинку со своего блестящего василькового кафтана с рукавами пуфом и воротником зубчиками.— Ах как я рад, что мы встретились. Здесь, в этом мрачном холодном городе, продуваемом всеми ветрами, ничто не греет сильнее, чем встреча с хорошим другом. Я выступаю на открытии турнира, — он слегка приосанился, на сей раз поправляя свою шапочку. — Это большое событие, много людей, и все они хотят услышать, как я пою, — при этих словах Геральт чуть закатил глаза, — Я надеюсь, что у меня появятся новые поклонницы. Кроме того, ты же знаешь, я просто обожаю хорошие праздники. Еда, напитки, люди, музыка, игры. Кроме того, здесь так много вдохновения, — он мельком взглянул на группу молодых девушек, хихикавших неподалёку. — Я всегда нахожусь в поиске вдохновения для написания новых песен, — прочистив горло, он пропел, — О, Долина изобилия... — Надеюсь, твое вдохновение не замужем, — буркнул Геральт. Лютик невозмутимо сделал вид, что не услышал, он уже целиком и полностью переключил свое внимание на Дэйну. — О, прекрасная леди, хотел бы я знать, что держит вас рядом с этим старым ведьмаком? Загляните в его глаза, разве они не кажутся вам пугающими? Дэйна засмеялась. Лютик удовлетворенно заулыбался, а Геральту захотелось отобрать у него лютню и хорошенько настучать ею барда по голове. Конечно, он знал Лютика уже ни один год и за время их дружбы успел привыкнуть к его позерству, но порой это просто выводило его из себя. — Он вовсе не старый, — сказала она и тут же смешалась, по всей видимости, вспомнив кое-что. — По крайней мере, он так не выглядит. — Хорошо сохранился, — Лютик подмигнул Геральту. — Могу я узнать ваше имя, юная госпожа? — Я Дэйна, — она все еще была несколько смущена, но голос звучал спокойно. Лютик прижал руку к груди и поклонился. — А Вы певец? — она смотрела на него с интересом. — Да, моя милая госпожа. Лютик, всегда к вашим услугам. Я бард, и я путешествую по землям нашего континента, рассказывая истории и исполняя песни, чтобы радовать людей... И, полагаю, можно сказать, чтобы очаровывать дам, — он подмигнул ей, все также улыбаясь. — Дэйна, у тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел. Если тебе когда-нибудь понадобится, чтобы кто-то спел песню в твою честь, тебе стоит только попросить, — он снова слегка поклонился. — Вы про меня сможете спеть? — в её глазах блеснуло любопытство. Лютик снисходительно кивнул. — Разумеется, моя юная менада. Для вас - все что угодно, — он откашлялся. — Ну например… Она украдет ваше сердце и захватит ваше дыхание Своей нежной улыбкой и призрачной красотой. Но если вы посмотрите в ее глаза, вы увидите Огонь, который горит внутри и никогда не угасает... Дэйна густо покраснела. Геральту даже стало ее жаль — девчонка явно не была обласкана мужским вниманием, и Лютик со своими сладкими речами и балладами теперь был для нее чем-то наподобие тяжелой артиллерии. А бард меж тем продолжал: — О Дэйна, ты так прекрасна и добра, Лесной цветок и свет в ночи. Твоя красота заставляет мое сердце парить, Я заворожен сиянием твоего взгляда... Она продолжала слушать Лютика, ее щеки порозовели, и Геральт словил себя на мысли, что ему чертовски непривычно видеть на ее меловом лице румянец. — А теперь позвольте мне рассказать вам историю О деве прекрасной, Похитившей сердце мое красотой нетронутой. Ее глаза как солнце, ее волосы как звездопад, О Дэйна, моя милая Дэйна... На этом кульминационном моменте Геральт довольно ощутимо ткнул друга в бок локтем и наступил тому на ногу. Тот заохал и был вынужден прервать балладу, потирая ушибленное место и прыгая на одной ноге. — Не увлекайся, — коротко бросил он. — Это не твои привычные дамочки, Лютик. — Ох-ох-ох, — Бард все еще потирал ушибленный бок. — Вот видишь, Огнивичка, что делает этот грубиян? Мешает мне выразить все мое восхищение твоей красотой. — Как ты ее назвал? — удивился Геральт. Лютик глянул на него с неудовольствием. — Огнивичка. Эльфы так иногда называют светлячков, — он вновь повернулся к Дэйне. — Продолжим, моя луноликая красавица. Не обращай внимания на этого зануду-ведьмака, он совершенно ничего не смыслит в женщинах. И, должен признаться, ужасно мне из-за этого завидует. Геральт даже поперхнулся от такой наглости, однако сказать ничего не успел, поскольку Лютик уже затянул: — Твои глаза - рассвет, твоя улыбка - солнце, Твой смех приносит радость, твоя красота божественна. Я обещаю, что никогда не покину этого места, Я загипнотизирован твоим прекрасным ликом... — он выжидающе посмотрел на Дэйну, гадая, хочет ли она услышать еще что-нибудь. — Не обращай внимания на него, — Геральт взглянул на девчонку. — Он со всеми женщинами такой. Лютик всплеснул руками. — Что ж, извини меня, Геральт, что я пытаюсь распространить немного радости и счастья! — театрально воскликнул он. — Ты просто завидуешь мне, потому что я завоевал сердце этой прекрасной леди. Возможно, мне стоит спеть о тебе романтичную песню, чтобы ты стал добрее… — и прежде, чем Геральт успел отказаться, Лютик запел. — Геральт из Ривии, мясник из Блавикена, Он так красив, что колени слабеют. Но пусть это вас не обманывает, не обольщайтесь, Он убийца насквозь... — он уставился на Геральта, ожидая его ответа. — Очень романтично, и правда, — Геральт нервно усмехнулся и закатил глаза. Упоминание его второго прозвища - Мясник из Блавикена, в присутствии Дэйны сильно резануло его, он бы предпочёл оставить эти страницы своей биографии в тайне от нее. И дело было не в том, что он стыдился своего прошлого или жалел о чем-то. Геральт давно уже ни о чем в своей жизни не жалел, разве что иногда, в особо трудные и мрачные часы. Просто вмешивать во всю эту грязь девчонку казалось ему каким-то кощунственным и неправильным. «Ей незачем знать все это», — думал он. «Пройдёт еще немного времени, я найду, куда ее пристроить и уйду, и мы больше, быть может, никогда и не встретим друг друга». — Ну, может быть, я найду другую музу для моих баллад. Может быть, кого-то, кто оценит мое обаяние и не будет таким заносчивым, завистливым грубияном... — Бард многозначительно взглянул на Дэйну и подмигнул. — Итак, юная леди, что привело вас сегодня в Аэдд Гинваэль, на эту ежегодную ярмарку? Это замечательный праздник, не так ли? Должен сказать, мне повезло, что я обратил на вас внимание. Здесь много красивых женщин, но вы... Вы самая красивая из всех, — он продолжал распыляться перед ней, не замечая тяжелый взгляд Геральта. — Это случайное стечение обстоятельств, — Дэйна опустила глаза, нервно теребя рукав платья. — Я случайно оказалась в этом городе и вообще слабо представляла, что делать дальше. Геральт очень помог мне - защитил от одного джентльмена, который затащил меня в свою мастерскую и хотел надругаться. Даже пустил пожить в комнате на постоялом дворе. — О боги... — на лице Барда был написан шок, он прижал руки к груди. — Джентльмен? То есть грубиян? Чудовище? И у вас хватает благородства называть его джентльменом? Что значит, он затащил вас в свою мастерскую и хотел надругаться? Моя дорогая, это не джентльмен, это преступник! Но, к счастью для тебя, ты была спасена настоящим рыцарем. Должен сказать, Геральт, то, что ты сделал для этой леди, очень смело и благородно. Она действительно удачливая девушка. — Думаю, он принял ее за одну из ночных бабочек, — заметил Геральт, пожимая плечами. — Но она сумела вырваться и выпрыгнуть в окно. Я как раз возвращался к Ласси на постоялый двор, проходил мимо и успел ее поймать. Если бы я вовремя не посмотрел вверх, она могла бы упасть мне на голову и сломать шею, так что еще неизвестно, кому из нас повезло, — он усмехнулся. — Ну что ж, даже дуракам время от времени везет, — Лютик засмеялся. — Я рад, что ты оказался рядом и помог ей выбраться. А что же касается вас, леди, — он повернулся к Дэйне, — То я по-прежнему считаю, что вам следовало назвать его преступником, а не джентльменом. Джентльмены не пытаются приставать к женщинам, а тот, кто это делает, заслуживает наказания. Этот человек - просто замаскированный злодей. — Я думаю, Геральт прав, — тихо произнесла она. — Тот мужчина… он просто ошибся и принял меня не за ту… — она осеклась. Лютик взмахнул рукой. — Это ничего не меняет, Дэйна. Любой мужчина, причинивший женщине такое зло - чудовище. Но раз уж мы заговорили об этом, могу я спросить, как вы относитесь к вашей встрече с этим негодяем? Огорчает ли это Вас? Страшно ли Вам сейчас находиться здесь, в окружении стольких людей? Или вы чувствуете себя в безопасности, зная, что рядом такой храбрый рыцарь, как Геральт? — он многозначительно взглянул на Геральта. — Я благодарна ему за помощь, — тихо ответила Дэйна. — И мне… — она осеклась, прикусов губу, — нравится находиться здесь. Я родилась и жила в маленькой деревушке и никогда не была на ярмарке. — Правда? — бард был искренне удивлен. — Здесь столько всего можно увидеть, попробовать, сделать! Не говоря уже о развлечениях, таких как музыка, танцы, игры, еда и... — он слегка смутился. — Ну, вы можете себе представить. Меня лично можно встретить на сцене, я пою. Я буду очень польщен, если вы придете послушать меня. И потом... кто знает? Кто сказал, что я не напишу еще одну песню в твою честь? — он улыбнулся. — Так что, когда окажетесь в числе зрителей, внимательно слушайте песни о некой прекрасной даме из маленькой лесной деревушки. Возможно, вы услышите песню, которую я уже пел для вас, — он подмигнул. — И когда это случится, не стесняйтесь подбадривать, хлопать или подпевать. Уверен, она вам понравится, думаю, это одна из моих лучших песен за последнее время, — он жестом указал на сцену, а затем повернулся к Дэйне. — Итак, миледи, ожидать ли мне вас там? — Я с удовольствием послушаю вас еще раз, — ответила она с легкой улыбкой. Лютик восторжествовал. — Великолепно, значит договорились, — он хлопнул в ладоши и затем обратился к ней снова. — Я правильно понял, что ты всю жизнь прожила в маленькой деревушке? Ты часто выбиралась в большие города, пусть даже не на ярмарки? Я спрашиваю, потому что у тебя ангельское лицо и грация танцовщицы, — он снова посмотрел на нее, оглядывая с ног до головы. — Такую леди не часто встретишь. — Я была в большом городе всего однажды, — тихо ответила она, и в ее взгляде появилась печаль. — Моя мама один раз брала меня с собой в Новиград. Я была совсем маленькой. — Понятно, теперь все понятно. А я-то думал, как это такая красавица может жить в маленькой деревушке. Тебе место в городе, Дэйна, среди лучших и ярких, щеголять в модных платьях и самых красивых украшениях, — дразняще улыбнулся он. — И, может быть, встретить очаровательного барда? Геральту окончательно надоел весь этот цирк. Крепко взяв очаровательного барда за локоть, он осведомился тоном , заведомо не предусматривающим отказа: — Позволь отвлечь тебя ненадолго, Лютик. Хотел обсудить кое-что. Подожди нас здесь, — он кивнул девчонке и добавил, — Постарайся никуда не отходить, в толпе легко затеряться. Лютик был явно недоволен. Глубоко вздохнув, он оправил свой кафтан и высвободил руку из хватки ведьмака. — Ладно, ладно... Не понимаю, в чем дело? — он вновь обратил свой взгляд на девчонку. — Что касается вас, моя прекрасная леди. Послушайте мою песню этим вечером. Я спою для вас, — он улыбнулся ей, в очередной раз подмигнул и отошел вслед за Геральтом за одну из импровизированных лавок со всякой всячиной.

***

— Итак, Геральт, — бард улыбнулся, когда они наконец остановились. — Что такого важного мы должны обсудить? Ты все это время чуть ли не молнии в меня глазами метал… неужели все из-за моего невинного флирта с той милой девушкой? Брось, друг мой, она далеко не придел мечтаний рокового красавца вроде тебя, — он царственно похлопал Геральта по плечу. — Она миловидна, но не более. Впрочем, глаза и впрямь цепляют, никогда таких не видел… но да что с этого? Признавайся, Геральт, может, ты просто не хочешь, чтобы я завоевал ее сердце? — он засмеялся. Роковой красавец поморщился, убирая руку друга со своего плеча. Похоже, сегодня Лютик был в ударе, слова лились из него, словно из рога изобилия. Ведьмак даже словил себя на том, что от этой нескончаемой трескотни у него начала побаливать голова, хотя обычно он от подобных вещей не страдал. — Ты несколько преувеличиваешь своё обаяние, Лютик, — заметил он, морщась. Бард фыркнул. — О боги, Геральт, зачем так серьезно? Эта милая леди сама может судить о моем обаянии. Кто знает? С таким сладким голосом, как у меня, с такими прекрасными песнями, как у меня, не говоря уже о моей поразительной внешности, она может просто влюбиться в меня, — он снова рассмеялся, поправляя свою шапочку с пером. — А может и нет, но кто посмеет обвинить мужчину в попытке? И вообще, не похоже, что у тебя есть шанс с ней. Она кажется слишком… хм… невинной. Ей не нужен такой большой и грубый варвар, как ты. — Слушай, прекрати это, я прошу тебя, — Геральт устало взглянул на друга и вздохнул, потирая виски. Здесь, за рядами лавок и шатров, накрытых специально по случаю ярмарки, было гораздо тише, чем на площади, где бесновалась толпа, но звуки голосов и топот конских копыт по-прежнему долетали с разных сторон, заставляя внезапно накатившую головную боль усиливаться. — Для тебя это всего лишь очередная забава, а девчонка никогда не знала мужского внимания. Она верит каждому твоему слову, а ты продолжаешь лить ей в уши всякую чушь. Разве мало женщин вокруг? — он махнул рукой в сторону, где за отгородившими их шатрами и лавками начиналась площадь, — Бери любую, но перестань с ней заигрывать. Она практически ребенок еще. — Да ладно! Я же не пытаюсь ее соблазнить или что-то в этом роде, — было видно, что Лютика несколько задели слова друга. — Она милая девушка, и если я заставляю ее чувствовать себя… немного более особенной, чем обычно, то что с того? Не волнуйся, я не собираюсь использовать ее в своих корыстных интересах, Геральт. Я просто немного развлекаюсь. Я барт, в конце концов. А что касается флирта с другими женщинами... Ну, у меня тоже есть стандарты, знаешь ли... — он скорчил гримасу. — Кроме того, здесь не так много девушек на выбор. — Вот именно, Лютик, для тебя это просто развлечение, — Геральт чувствовал, что начинает понемногу закипать. — А для нее нет. Она же не знает, что у тебя чуть ли не в каждом городе есть несколько очарованных такими вот сладкими речами дамочек, ожидающих тебя на обед, пока их благоверные коротают часы на работе в счастливом неведении. — Допустим, — Лютик пожал плечами и несколько приосанился. — Допустим, что ты прав, но почему я не могу говорить ей комплименты? Как ты сам сказал, она никогда раньше не знала мужского внимания, и я хочу, чтобы у нее осталось что-то приятное на память о сегодняшнем вечере. Честно говоря, я думаю, что она очень милая, — он глубоко вздохнул, — Но если ты так настаиваешь, Геральт, я отстану. Я не хочу причинять ей неудобства. Если она такая ведомая, как ты утверждаешь, то я сбавлю обороты. — Я не говорил, что она ведомая, ты сейчас утрируешь. Я лишь хотел сказать, что юным девушкам вроде нее, крайне легко бывает разбить сердце такими вот сладкими речами, как… — Наверное, ты прав, Геральт, — Лютик раздраженно перебил его. — В конце концов, женщины - это просто глупые, слабовольные существа, которые влюбляются в любого парня, который уделяет им хоть немного внимания. Я имею в виду, зачем вообще относиться к ней как к человеку? Она всего лишь маленькая бедная девочка, и ей нужен жесткий, большой, волосатый ведьмак, который защитит ее от таких, как я, верно? Ты, конечно, знаешь лучше всех. Ты единственный, кто может о ней позаботиться. Может быть, если бы ты доверял ей чуть больше... — Слушай, — Геральт вздохнул. Теперь его голос звучал совсем тихо, так тихо, что Лютику даже пришлось напрячь слух, чтобы все верно разобрать. — Ты же знаешь, я доверяю тебе. Ты мой друг и я знаю, что ты умеешь видеть в людях прекрасное и оценивать это по достоинству. Но Дэйна... она странная. Я почти ничего о ней не знаю, но она кажется... немного дикой. Я не знаю, что с ней случилось, но, похоже, что-то плохое. Если бы ты видел, в каком состоянии я нашел ее вчера, ты бы меня понял. Лютик поморщился. Он все еще сердился, но последние слова Геральта явно произвели на него впечатление. — Геральт, — он вздохнул. — Даже если она немного дикая, это не повод сажать ее под стеклянный колпак. Она не ребенок, а молодая женщина, которая может принимать собственные решения. Поверь мне, я не причиню ей вреда, не воспользуюсь ею и прочее, и прочее, — он испустил еще один тяжелый вздох. — Ну, может быть, я немного пофлиртую, но только для того, чтобы напомнить ей, что она красива и ее ценят. В этом нет ничего плохого. И, кроме того, моя обязанность, как барда - развлекать дам, верно? — Только не увлекайся, — тихо произнёс Геральт. — С ней случилось что-то ужасное, действительно ужасное, но я не знаю, что именно. Она знает руны, и не просто знает, а умеет управляться с ними, но утверждает, что не чародейка. Говорит, что ее мать и сестру убили, а сама она сбежала, но категорически отказывается вдаваться хоть в какие бы то ни было подробности. А сегодня... — он сглотнул, и мурашки пробежали по спине при одном лишь воспоминании об этом, — А сегодня я видел ее глаза в лунном свете. Они поглощали его. Лютик, скажи мне, я сумасшедший? Лютик почесал в затылке, несколько ошарашенный полученной информацией. — Нет, ты не сумасшедший. Это, конечно, необычно, когда человек знает руны и при этом не является волшебником. Тем более такой юный и... невинно выглядящий человек. И есть еще кое-что, что заставляет меня думать, что в ней что-то не так, — он сделал паузу. — Что ты имеешь в виду, говоря о том, что видел ее глаза в лунном свете? Ты хочешь сказать, что у нее самой есть способности? Это бы все изменило... — Я проснулся ночью, услышал, как она что-то бормочет, — отрывисто бросил Геральт. — Я подошел к ней, она села, схватила меня за руку и стала умолять не отдавать ее кому-то... — он непроизвольно потер запястье левой руки. — Держала так крепко, что я не мог высвободиться. А потом... — он осекся, силясь подобрать слова, — Потом я увидел ее глаза... Они как будто пили лунный свет, понимаешь? Впитывали его. Но она не была в сознании, она была словно в каком-то подобии транса. — Клянусь Вечным огнём, Геральт, что значит ее глаза пили лунный свет? — Лютик сделал глубокий вдох. — Это... определенно ненормально. Если ее глаза пили, как ты говоришь, лунный свет, то эта девушка явно обладает мощной силой, тебе не кажется? Что ты собираешься с ней делать? Что именно она говорила? — Она не сказала ничего важного, — он поморщился. — Только все время умоляла не отдавать ее кому-то, потому что иначе они убьют ее. Требовала, чтобы я ей это пообещал. Вот и все, пожалуй. И еще... — он замешкался, раздумывая, говорить или нет, — Когда все это происходило, мой медальон сильно нагрелся. — Твой медальон? Ты имеешь в виду свой ведьмачий медальон? Понятно, — пробормотал Лютик, напряженно о чем-то думая. — И насколько он нагрелся? Дело в том, что если ее глаза способны поглощать лунный свет, то кто знает, какими еще способностями она может обладать. Было бы полезно узнать, что это за способности такие, — он сделал паузу. — И раз уж я об этом подумал, то тот случай... Когда ты нашел ее у мастерской того человека. Что-то в этом есть... тревожное. Как ты думаешь, эта девушка - человек? — Для чародейки она слишком… — Геральт замялся, — Она не похожа на чародейку. Да и кроме инцидента ночью и ситуации с рунами я ничего необычного не замечал. — Я понимаю. Но это не значит, что она не может быть чародейкой. Они могут выглядеть как угодно и сливаться с обычными людьми. А то, что она умеет пользоваться рунами, наводит на мысль, что у нее есть магический потенциал. По крайней мере, я так оцениваю ситуацию, — Лютик задумчиво поглядел на Геральта. — Может быть, она дитя предназначения, как и ты. Она кажется достаточно юной, чтобы соответствовать этому описанию. — Если она и дитя предназначения, то это явно не мое предназначение, — Геральт нервно дёрнул плечом и усмехнулся. — Я не знаю, Лютик. Хотелось бы верить, что она обычная семнадцатилетняя девчонка, которую просто научила кое-чему ее мать. Насколько я понял, ее мать была травницей или кем-то в этом роде. — Может быть. А может быть, и нет. Нам остаётся только ждать и наблюдать. А пока мы должны внимательно следить за ней. И не волнуйся, я больше не собираюсь с ней флиртовать, — бард слегка усмехнулся. — По крайней мере не так сильно, как раньше. Даю тебе слово. — Ты прав, — сказал Геральт и добавил, чуть погодя. — На самом деле, я планировал найти здесь нескольких заказчиков сегодня вечером. Мне бы сейчас не помешала парочка выгодных сделок. Не мог бы ты присмотреть за ней, пока я буду занят? Вообще-то, как ты здраво заметил в своей пламенной речи, она уже не маленький ребёнок, но мне все равно не хотелось бы оставлять ее одну в этой толпе. Просто на всякий случай. Лютик задумался. Вздохнув, он отчего-то с печалью поглядел на свою лютню, затем на Геральта и снова на лютню. Наконец он сказал: — Ладно, думаю, я могу это сделать. Не то чтобы мне было чем заняться… — он вздохнул. — Но есть одно но. Если я буду нянчиться с твоей маленькой подопечной, то, думаю, будет справедливо, если ты меня как-то вознаградишь. В конце концов, что бы ты делал, если бы я не присматривал за ней? — И что же ты хочешь за свою услугу? — брови ведьмака чуть изогнулись. Лютик таинственно улыбался. — Ну, раз уж ты спросил, мой дорогой, щедрый друг… Ничего такого, всего лишь маленькое вознаграждение. Надеюсь, это не будет стоить тебе слишком дорого, — он выдержал драматическую паузу. — Все, что тебе нужно сделать... это позволить мне спеть песню, которую я написал для Дэйны, — он лукаво усмехнулся. — Ничего больше, ничего меньше. Я просто хочу, чтобы она услышала эту прекрасную частушку, которую я сочинил специально для нее. — Ну и плут же ты, Лютик, — Геральт вздохнул. — Ладно, черт с тобой. Можешь петь свою песню, только не увлекайся. Лицо Лютика осветилось победной улыбкой. Протянув руку, он хлопнул Геральта по плечу. — Спасибо, мой добрый друг. Я спою ей свою лучшую песню и обещаю, что не буду увлекаться. Разве что самую малость, — он подмигнул.