Малолетка

Катя явно участвовала в марафоне, не удосужившись сообщить маме и сестре, что они вместе с ней представляют семью Титовых в забеге по списку свадебных приготовлений. Невеста буквально сходила с ума, контролируя всё и всех. Начиная от выбора платья для Леры, заканчивая тем, как в сотый раз пробегалась глазами по списку приглашённых на торжество. За три дня до свадьбы сумасшествие вышло на новый уровень. Катя в прямом смысле слова жила в квартире у родителей, возвращаясь на Цветной ближе к ночи и заваливаясь спать. Как удивительно: вроде бы Пчёлкин тоже имел некое отношение к этой свадьбе, но не делал ровным счётом ничего. Лишь доставал деньги и отсчитывал нужную сумму. Видимо, на эти три дня женихом стали Наталья Петровна и младшая сестра. Именно на них срывалась Катя, если ей что-то не нравилось. Именно они успокаивали будущую жену. На их плечи легли разговоры с администратором ресторана, с музыкантами и тамадой. Безусловно, это всё могла сделать и невеста, но с каждым часом, приближающим бракосочетание, нервы Кати становились всё больше похожи на тонкую ниточку, которая вот-вот порвётся. Дабы избежать возможность оставить людей, ответственных за банкет, с увечьями, Лера с мамой взяли всё на себя. В какой-то момент у девчонки явно обнаружились суицидальные наклонности. Другого объяснения тому, что она решила поболтать с сестрой на тему важности и значимости выкупа невесты, не находилось. Катя срывала глотку, заявляя: выкуп — колхоз. Титова хохотала, подначивала, говорила про какие-то традиции и прочую чепуху, а втайне размышляла, что Пчёлкин бы тупо не ответил ни на один личный вопрос о сестре. Учитывая, насколько эта свадьба по любви, нужно было миновать любую возможность продемонстрировать: это не ячейка общества, а договор. Катя пыталась контролировать всё, норовя с каждой минутой подготовки приблизиться к нервному срыву настолько, что, неровен час, попала бы в психоневрологическое отделение какой-нибудь столичной больницы. Но ближе всего она была к тому, чтобы взорваться, когда отправилась с сестрой и мамой выбирать им платья. Лера абсолютно по глупости предложила им с Натальей Петровной облачиться во всё чёрное. В знак траура по ушедшей свободе Кати. Девчонка хохотала, причём на пару с мамой, но любой звук, выходящий из неё, прекратился, стоило только перевести глаза на невесту. Лера могла поклясться: она увидела, как в полыхающих гневным огнём радужках бегущей строкой шло обещание прикончить младшую. Обязательно хладнокровно и как-нибудь мучительно. С того момента, как девчонка вернулась в Москву, её разрывало на части от желания узнать что-нибудь про Космоса у сестры и ничего о нём не слышать. На физическом уровне от воспоминаний о кадрах, передаваемых по новостям, становилось жутко. Тонкая линия мурашек шла ровно вдоль позвоночника, сопровождаясь еле ощутимым холодком. Усугубил ситуацию момент, когда Титова поймала разговор родителей между собой, нечаянно подслушав тот на даче. Хотя, там сложно было не услышать даже с расстояния нескольких километров крик, который вырвался из груди Натальи Петровны. Лера очень чётко разобрала фразу «Ты отдал её в руки бандиту, которого убить могут в любой момент. И её вместе с ним». Именно это оказалось для девчонки самой сильной пощёчиной реальности, которую только можно себе представить. До той пылкой фразы она пыталась себя успокаивать, практически убаюкивала любые мысли о том, что Пчёлкин — опасный человек, но когда это сказала мама… У девчонки не было никаких сомнений, про кого конкретно шла речь. И пугало больше всего даже не то, что Витя оказался не каким-нибудь рабочим с обувной фабрики, а то, что Титова-младшая в упор не замечала в чертах его лица отъявленного бандита. И он, и Космос, и Фил с Сашей транслировали власть, силу, уверенность в себе и своих решениях, но Лере всё это виделось очаровательными показателями взрослых парней, а не людей, в чьих руках оружие совершенно точно не дрожит. В силу неопытности она принимала всё то, что буквально кричало о причастности к криминалу, за маркеры взрослости. Очень наивно. Катя, что было странно, ни разу не упомянула про покушение на Сашу или про Космоса. Лера была уверена: всё дело в её реально загруженном свадебными хлопотами сознании, но верным это суждение было лишь отчасти. Титова-старшая всё чаще стала замечать, как Витя дома раздражался, если речь заходила про Холмогорова. Пару раз Катя слышала какие-то обрывки разговоров, из которых можно было догадаться: с Космосом что-то происходило. И это точно не было чем-то приятным. В какой-то момент Пчёлкин даже заявил, что, возможно, свидетелем на свадьбе будет Фил, но уже на следующий день отмахнулся от этого, рассмеявшись и списав всё на нервы. По правде говоря, не было там никаких нервов. Они закончились. Ещё до знакомства Коса с Лерой Витя знал, что друг периодически баловался кокаином. Но это было скорее просто редким способом расслабиться, нежели проявляющейся зависимостью. После свидания Титовой и Холмогорова, о котором Пчёлкину рассказал друг в тот же день, что нехило выбесило Витю, жизнь Космоса изменилась. Как и он сам. Девчонка пропала с радаров. К сестре не приезжала, Пчёлкин спрашивал у невесты. На звонки дома тоже не отвечала. И Холмогоров, и Витя ломали головы, что могло произойти, пока ясность не внесла Катя. Она как-то приехала в офис, завозила какую-то хрень для ЗАГСа и попала под обстрел из вопросов от Коса. Девушка стушевалась, она элементарно не ожидала, что на неё накинутся и начнут вытрясать душу, а потому выдала всё как есть. Что родители отвезли Леру на дачу. Что вернётся она только тогда, когда мама и папа решат, будто из её головы выбили всю дурость. Ну и что самое важное: её отвезли как можно дальше от Холмогорова. Тем вечером был первый раз, когда Витя увидел друга, обдолбанного в хлам. Кос снюхивал дорожку одну за одной. С каждой новой интервал между приёмами «снега» становился всё меньше, а шаги к передозу всё шире. Пчёлкин пытался вырывать из рук Холмогорова порошок, орал на него, но тому было похуй на всё. Космос смотрел пустым взглядом, хмыкал и задавал два вопроса «Чем я хуже тебя?» и «Почему за тебя они замуж отдают, а со мной даже потрещать нельзя?». И Витя не знал, что ответить. Ведь он понятия не имел, как можно подложить собственную дочь за возможность остаться во главе бизнеса. Каким образом отцу настолько плевать на судьбу своего ребёнка, что он без зазрения совести передал в руки бандиту самое ценное, что было в жизни — часть себя, живущую в дочери. Пчёлкин искренне считал: Лера была неправа в своё время, заявляя, что родители больше любят Катю. Теперь Витя был уверен: Титовы не любят ни одну дочь. Они просто с ума сходят по бизнесу и бабкам, а на детей им поебать. Но это вообще никак не оправдывало происходящее с Холмогоровым. Пчёлкин считал чудом, если друг был в офисе хотя бы немного адекватным. Порошок в него поступал едва ли не чаще, чем вода или никотин. Дорожки с каждым днём приобретали всё более неотъемлемый характер существования Коса, и Витя теперь был готов хоть забор вокруг Леры построить, лишь бы не подпускать друга к девчонке. Ради её же блага. Подсадить малолетку на кокс парню, который ей нравится — как два пальца обоссать. Впрочем, Титова и сама уже не слишком ждала встречи. Нет, у неё по-прежнему скручивало желудок от воспоминаний о прогулке на ВДНХ, но теперь это было скорее страхом, нежели чем-то приятным. Она продолжала прокручивать в голове каждую минуту их совместно проведённых часов, но исключительно потому, что пыталась вспомнить, было ли в Космосе нечто страшное, опасное. Не находила и крутила картинки из парка заново. До тех пор, пока не проваливалась в сон, лёжа в кровати. Утро невесты началось без малого в восемь утра. Леру заставил разлепить веки «будильник», от которого она уже успела отвыкнуть за пару месяцев раздельного проживания с сестрой. Катя тарабанила в дверь и громко кричала на всю квартиру, поднимая домочадцев со своих постелей. К своему собственному удивлению, девчонка злить невесту не стала, а беспрекословно поднялась и громко ответила, мол, начинает собираться. Кровопролития в этот день она точно не хотела, а скажи сейчас Лера, что подремлет ещё минут пятнадцать, сестра её бы четвертовала. Девчонка даже не спорила, когда Катя отправилась первой в душ. Титова твёрдо решила: сегодняшний день принадлежит целиком и полностью старшей сестре. Насколько бы сильно не разыгрывалось желание отомстить за все дни рождения или подобные сборища, которые организовывались в честь Леры, она однозначно собиралась играть сегодня роль второй скрипки и быть на подхвате, если вдруг Кате понадобится помощь. Постепенно квартира заполнилась людьми. Первой приехала девушка, которая быстро уволокла невесту в её комнату, подготавливая Катю к торжеству. Девчонка заглядывала в приоткрытую дверь, наблюдая, как руки мастера творили настоящее чудо. Она не видела лица сестры, но могла подглядывать, как на голове, локон за локоном, вырастала причёска. Светлые волосы собирались в аккуратный высокий пучок, демонстрируя красивую длинную шею невесты. В тот момент, когда Катя окликнула Леру на всю квартиру, младшая как раз разглядывала платье, купленное мамой на днях. Но даже не оно являлось главным счастьем для девчонки. Настоящим сокровищем явилось то, что Наталья Петровна буквально с барского плеча отдала на целый день свою норковую светлую шубу. По правде говоря, для неё было ещё рано. Хоть и стоял на дворе ноябрь, да и снег уже кое-где выпал, надевать этот царский предмет гардероба стоило бы через пару недель. Но, несмотря на это, Лера не планировала выходить из дома в чём-то другом. Уж если и играть роль второй скрипки, так хоть эффектно. — Лера — крикнула Катя, — ты можешь подойти или нет? — Да здесь я, — проворчала девчонка, заходя в комнату к сестре. — Катюх, ты… ты офигенно выглядишь! — Она во все глаза смотрела на невесту. Та была похожа на какую-то принцессу, не иначе. — Спасибо, — злость в голосе Кати моментально сменилась смущением. — Садись, над тобой тоже поколдуют. — О, это я всегда рада. — Титова скоро подошла к сестре и легонько двинула ту бедром со стула. — Там, кстати, Вика твоя приехала. Лера терпеть не могла подругу сестры. Она была ещё более вышколенная, чем сама Катя. На её лице будто бы кто-то приклеил неестественную пластмассовую улыбку, как у куклы Чаки. Такую, которая пыталась транслировать нечто милое, но выходило ужасающее. Девчонка, сколько себя помнила, всегда от Вики плевалась. Она училась вместе с Катей в школе, потом они на пару отправились в архитектурный. Родители Вики были какими-то чиновниками, но Титова никогда не углублялась в этот вопрос, лишь знала, что отец подруги сестры лизал пятки Игорю Владимировичу и со всей самоотдачей надеялся заслужить расположение того. — Волосы убираем наверх или оставим распущенными? — участливо поинтересовалась девушка, аккуратно разбирая прядь за прядью копну Леры. — Давайте оставим, наверное, — промямлила девчонка. — Я не знаю, как лучше. Надо у мамы спросить… — Волосы подобрать, — командно произнесла Наталья Петровна, заходя в комнату. — Только не как у невесты. — А то вдруг кто спутает, — хохотнула Титова. В квартире оказалось два спокойных островка: комната родителей, где практически забаррикадировался Игорь Владимирович, отказываясь одеваться раньше, чем за пять минут до выхода, и комната Кати, где собирали сначала Леру, а следом и маму. Невеста на кухне с подругой что-то громко обсуждали, но осевшая в комнате старшей сестры девчонка даже не вслушивалась. С каждой минутой, которая приближала бракосочетание, желудок стягивало всё сильнее. Она переживала за само событие. Её Катя, порой раздражающая до зудящих костяшек, выходила замуж. Теперь та будет Пчёлкиной, а не Титовой. С штампом в паспорте, с титулом жены. Но наравне с этим Леру беспокоил и тот факт, что на сегодняшнем празднике она пересечётся с Космосом. Ей придётся столкнуться с ним лицом к лицу и, наверное, объясниться. Куда она пропала, почему не выходила на связь. И как рассказать, почему? Потому, что он бандит? Так это не было правдой на сто процентов. Или сказать, что родители запретили с парнем общаться, сослав девчонку на дачу? Это звучало как-то очень по-детски, пусть так оно и было, но всё равно казаться ребёнком в глазах Холмогорова не хотелось. Нервная дрожь пробрала всё тело, когда на дверной звонок кто-то надавил, а следом дважды постучал. Титовой казалось сумасшествием, что она знала вот такие, как ей казалось, интимные привычки жениха сестры. — Я открою, — крикнула Лера, вылетая из комнаты. — Подожди. — Катя вместе с Викой подскочили со стульев на кухне и пронеслись мимо девчонки, как ураган. Невеста только и успела бросить себе за спину: — Пусть он подождёт… где-нибудь, я ещё не оделась. — Лады, — пожала плечами Титова. До выхода из дома оставалось буквально десять минут, а Катя ещё щеголяла в халате, накинутом поверх белья, и вообще не думала одеваться. Даже отец с Лерой были при параде. Папа таки соизволил вырядиться раньше отмеренного им самим срока. Невеста же, очевидно, планировала опоздать в ЗАГС, когда заявился жених. — Привет, — распахнула дверь девчонка, довольно улыбнувшись. — Давай заходи, чё как вкопанный встал? — Здорово, — кивнул Витя. — Вы ещё не готовы, что ли? — Ща Катюха оденется и можем ехать. — Титова оценивающе оглядела его. — Топай на кухню. Чай будешь? — Лучше водки, — усмехнулся Пчёлкин, отряхивая на пороге с ботинок налипший снег. Лера быстро закрыла за парнем дверь, стоя рядом с ним, как конвоир. Ни на шаг не сдвинулась, дабы не позволить тому, в случае чего, сигануть в комнату к невесте. Девчонка осматривала Витю, отмечая про себя, что он реально выглядел как жених. Белая рубашка, чёрный костюм, под цвет него пальто и ботинки. Пчёлкин казался ходячей рекламой свадебного салона, не хватало только надписи сверху «Счастливый молодожён. При покупке полной амуниции — скидка». Витя, устроившись на кухонном стуле, без зазрения совести рассматривал сестру своей невесты. Она была синонимом к слову невинность. И это настолько диссонировало с тем, как обычно Титова себя вела, что было даже странно. Платье голубого цвета подчёркивало цвет её глаз, которые теперь горели под солнечными лучами, пробивающимися в окно. Лера не выглядела как та девчонка, которую Витя заприметил в «Метле». Она походила на одну из тех девушек, что прогуливались летним вечером в Парке Горького и собирали на себе восхищённые взгляды десятков парней. Обычно именно к таким барышням не подходили знакомиться, считая их слишком правильными и хорошенькими. — Лер, я это, — наблюдая за достающей две чашки из серванта девчонкой, начал Пчёлкин, — извиниться хотел. — За что? — обернулась Титова, уже разливая чай. Хотя и сама бы выпила водки. — За то, что было тогда в ресторане, — парень опустил в пол глаза. — Напился, херню тебе всякую наговорил… — Эй, — хохотнула Лера, — ничего не было. — Уверена? — Витя посмотрел исподлобья, будто на понт её брал. — Точно? — Абсолютно, — пожала плечами она, ставя перед женихом чай. — Забудь. Как там Космос, кстати? — Он… — уже начал Пчёлкин, когда в дверном проёме показалась Катя. И Лера была права. Та выглядела словно принцесса. Даже платье в стиле «баба на чайнике» не портило её, а удивительным образом подчёркивало хрупкость фигуры девушки. Она стояла, улыбаясь и закусывая нижнюю губу под взглядом сестры и жениха, а из-под слоя косметики на лице проступал румянец. — Я готова, — тихо произнесла Катя. — Ты… — ошарашено протянул Витя, после встав и быстро сократив расстояние. Он поцеловал невесту в губы с какой-то невероятной нежностью. — Ты просто охеренно выглядишь. — Спасибо, — выдохнула девушка. Вопреки ожиданиям, Леру не уколола ревность, которую она ощущала раньше. Нет. Сейчас девчонка смотрела на Пчёлкина, целовавшего её сестру, и в груди распускались пионы. Они задевали лепестками душу, щекотали и дарили странное чувство. Титова могла его описать, как шёлк. Как нечто настолько ласковое и трепетное, к чему даже боязно прикоснуться — не хочется нечаянно разрушить. Мама, аккуратно выйдя из-за угла, смотрела на будущих молодожёнов странно. Лера не могла объяснить, чем конкретно отличалась улыбка, играющая сейчас на лице Натальи Петровны, от той, которая была обычно обращена к старшей дочери, но девчонку настолько распирало разгадать эту загадку, что она просто стояла и пялилась на родительницу. Руки, сцепленные в ладонях и прижатые к груди, явно служили отвлекающим манёвром от глаз. В них не было счастья, теплоты. Ничего такого, что ожидаешь увидеть у матери, отдающей одну из своих дочерей замуж. Лера, будто код шифра, перебирала в голове разные варианты того, что наблюдала сейчас в радужках мамы. Титова в какой-то момент подумала, что это разнеженность, что просто Наталья Петровна настолько расчувствовалась в столь волнительный для всей семьи день, но и это было неправильным вариантом. Внутри Натальи Петровны, прямо в самом центре, вдоль позвоночника расходилось снисхождение. Довольно странное чувство в тот момент, когда Катя почти выходила замуж, распространялось исключительно на её жениха. Безусловно, женщина не приняла Витю. Само собой. Она смотрела на него и его родителей свысока. Но общалась при этом достаточно вежливо по двум причинам. Во-первых, Игорь Владимирович, как мантру, повторял до ужаса понятную фразу: Катя должна выйти замуж за Пчёлкина. Без каких-либо вопросов или возражений. Во-вторых, вся семья жениха вызывала у Титовой-старшей улыбку. Такую, какой одаривают нищих на паперти или бездомных щенков. Их, безусловно, жаль, но издалека и не от всего сердца. — Ладно, ехать пора. — Витя отодвинулся от Кати, нежно проведя большим пальцем по щеке девушки, что со стороны выглядело как физическая форма влюблённости. По правде говоря, это являлось максимальным абсурдом. Никакой влюблённостью в паре Титовой и Пчёлкина не пахло даже. Нет, как Катя и говорила сестре, Витя ей нравился. Более того, это всё было абсолютно взаимно. Но простая симпатия, подкреплённая физическим влечением и вполне себе внушительной финансовой выгодой, ещё не равнялась тому великому чувству любви, по которому, как правило, замуж и выходили.

***

Лера шагала в маминой шубе вниз к подъезду с таким видом, словно царица шла восседать на трон. Удивительно, как она ещё вздёрнутым подбородком не чиркнула по потолку в подъезде. Казалось, даже у Кати менее величественный вид. Невеста явно нервничала, то и дело поправляя своё платье, которое сзади придерживала Вика, семеня вслед за подругой. Пчёлкин резво распахнул дверь, и в приоткрытое пространство пробился первый луч света, отражающийся от снега, что сегодня лёг тонким ровным слоем на асфальт перед крыльцом. Лера выходила предпоследняя, оставляя за своей спиной только папу, потому как мама и свидетельница носились вокруг Кати. Девчонка шагнула через небольшой порожек, посмотрела вперёд и в режиме реального времени ощутила, как резко вспотели ладони, и даже была уверена, что по виску стала стекать капля пота. Прямо перед ней, опёршись на машину с белой лентой на капоте, стоял и курил Космос. Рядом ещё были Белов и Филатов, но их глаза девушки даже не верифицировали. Холмогоров как будто стал центром этого небольшого двора возле дома. Мир схлопнулся, сосредоточившись на его двух метрах роста. Они не виделись пару месяцев, но создавалось ощущение, будто бы прошли годы. Кос не изменился, но Лера словно смотрела на него впервые. Из-под чёрного пальто она точно видела тёмного цвета рубашку, но с такого расстояния понять, какой именно оттенок, оказалось невозможным. Космос, видимо услышав открывшуюся дверь, повернулся к выходящим из дома, но на Леру и беглый взор не бросил. Он вместе с друзьями что-то кричал, даже похлопал в ладоши, обращая всё своё внимание на жениха с невестой. Если бы только девчонка знала, сколько он приложил усилий, чтобы не вцепиться в неё взглядом… Холмогоров натурально заставлял себя не смотреть дальше Кати и её матери. Он вообще много чего заставлял делать себя сегодня. Прежде всего, нужно было оставаться чистым. Никакого порошка в день свадьбы Пчёлы и близко не должно было быть. Как минимум, потому, что испортить праздник другу Кос не желал. Как максимум, он не хотел давать и малейший намёк Лере о своём увлечении «снегом». Ещё Космос практически силком убеждал себя, что сегодня — не тот день, когда нужно выяснять отношения. Хотя по-хорошему, ему хотелось подойти к родителям девчонки и узнать, какого хуя её увезли на дачу. Те вопросы, которые Холмогоров задавал Вите и которые так и остались без ответа, его продолжали волновать. Ему просто необходимо было выяснить, в чём разница между ним и Пчёлой. Или между Катей и Лерой. Но самое главное, от чего оберегал самого себя Кос, так это Титова-младшая. Потому что знал точно: как только она окажется в непосредственной близости, он сорвётся. Схватит её в охапку и уволочёт куда-нибудь далеко. Закроет в своей квартире, подальше от мамы с папой и не выпустит до тех пор, пока девчонка сама этого не захочет. А он надеялся, что не захочет она никогда. — Лерка, — обернулась Катя к сестре, — ты с Валерой и Сашей в машине поедешь. — Почему это? — нахмурилась девчонка. — Потому что в одной машине родители поедут, а в другой мы со свидетелями, — почти Пчёлкина говорила очевидные для неё вещи буквально с одолжением. — То есть я — балласт, который надо куда-то впихнуть? — Лера звучала так недовольно, что это оглушало. Не только стоящих рядом людей, но и тех, которые расположились возле авто. Это оказалось невыносимо сложно. Космос даже и не думал, что она может привлекать к себе внимание лишь интонацией в голосе. Он был уверен: стоит её увидеть — и всё, пиздец. Пропадёт Космос Юрьевич. Даже от обрывков фраз внутренний уговор с самим собой держаться на расстоянии от Леры становился недействительным, что уж говорить о каком-то равнодушии, взгляни он на неё. Девчонка фыркнула в искреннем негодовании, гордо задрав голову наверх и отправившись вперёд, абсолютно наплевав на то, что никто ещё в машины садиться и не думал. Падающие на плечи снежинки, делающие ворс шубы такого же цвета, как они сами, навсегда будут ассоциироваться у Леры с тем, что произошло в следующую секунду. Она была буквально в трёх шагах от машины, улыбаясь Филу и Саше, которые, к слову, сами не скрывали довольного выражения лица, когда Кос проявил чудеса гимнастики. Он натурально отклонился в сторону всем корпусом, проходя мимо Титовой, не удостоив её и взглядом. Можно было бы подумать, что парень её не заметил. Вполне себе жизнеспособный вариант, если прототипом крота из «Дюймовочки» являлся Холмогоров. Чтобы не увидеть человека на расстоянии нескольких сантиметров — это надо быть слепым. Да даже в таком случае по колебаниям воздуха будет ощутимо присутствие кого-то поблизости. — Здорово, мелкая, — произнёс Валера слишком громко. Как если бы Лера ещё была в квартире, а он решил её позвать. — У тебя с фантазией беда? — огрызнулась она, моментально взбесившись из-за спектакля Коса. — Других прозвищ придумать не в состоянии? — А ты всегда такая на язык острая? — Уголок губы Белова пополз вверх, наблюдая за малолетней хамкой. — Нет, только когда с уголовниками общаюсь, — резко ответила Титова, стрельнув глазами на Сашу. Тот на этот откровенно недружественный жест лишь коротко рассмеялся. Не в его возрасте и положении обращать внимание на трёп всяких школьниц. До этого момента она сомневалась. Думала, что, встретившись с друзьями Космоса и Вити, ничего не дёрнется внутри. Но воспоминания о том, как Лера смотрела сюжет, где показывали накрытый простынёй труп, мигом всплыли в голове. Девчонка будто снова всё это увидела, лишь взглянув на Белова. Нервы внутри забились, подобно стрекозам, давя на грудную клетку частыми взмахами крыльев. Титова забралась на заднее сиденье машины с таким недовольным видом, словно ей нужно было показать ну просто каждому человеку в округе всю ту силу неудобств, которые доставили ей Витя с Катей, определив в машину к друзьям. Лера сидела и смотрела прямо перед собой на кожаный подголовник сиденья, отмечая через толстое тонированное стекло звук открывающейся бутылки шампанского, крики и смех. Жутко, просто до чесотки хотелось повернуться и посмотреть, но тогда появлялся вполне реальный шанс, что кто-то это увидит и разгадает: на самом деле Лера тоже хотела веселиться вместе со всеми, а не сидеть, насупившись, в этой дурацкой тачке. Но гордость и нежелание ударить в грязь лицом ощущались куда важнее какой-то свадьбы единственной сестры. Однако кое-что девчонка сделала. Она косила глаза в сторону, стараясь не палиться и наблюдать за тем, как жених с невестой целовались с бокалами в руках, максимально скрытно. Ох, если бы сейчас кто-нибудь её напугал, и она на всю жизнь осталась бы с такими косыми глазами, то смогла бы работать вместо левого маленького зеркала на двери машины. Обзор был бы просто восхитительным. Лера не особо задержалась взглядом на Кате с Витей. Они всё равно просто стояли и целовались, ничего интересного. Титова рассматривала Космоса. Будто какой-то сталкер следила за тем, как парень громко считал вместе со всеми отведённые в браке годы, искренне смеялся и пил шампанское из бокала, коробка с которыми стояла возле его ноги, кажется, и постепенно превращалась из светло-коричневой в тёмную. Ажурные снежинки падали на картон, таяли и мочили его, создавая пятна. — Ну чё, едем? — Дверь со стороны водителя резко открылась, а следом Валера опустился на сиденье, отряхивая ноги через порог на асфальт. — Лерка, чего грустная такая? — Забрался вперёд на пассажирское и Белов, тоже очищая обувь от снега. — Обидел кто? — Нормально всё, — проворчала Титова, устраиваясь удобнее. — А жёны ваши где? — В ресторан уже приедут, — отозвался Фил, после повернул ключ зажигания, и Лера почувствовала спиной вибрацию от мотора, запускающую волны по телу. — Так чего грустим-то? — Я же сказала, нормально у меня всё, — её голос рвало от недовольства. — Грущу, что любимая сестрёнка замуж выходит.

***

Лера стояла, чуть спрятавшись за спиной отца, и перебирала в руках небольшую фарфоровую круглую шкатулку, проводя подушечками больших пальцев по изогнутым ножкам с позолотой. Она сосредоточилась на рисунке, который был нанесён на крышку. Розовые пионы, огромными шапками распустившиеся между зелёными пёрышками какой-то травы. Девчонка была так сконцентрирована на том, чтобы шкатулка не выскользнула из её вспотевших ладоней, пока готовилась к своей роли в этой церемонии, что напрочь прослушала, как Витя и Катя соглашались вступить в брак. Речь регистратора она, к слову, тоже пропустила мимо ушей. Как и не подняла глаза вслед за свидетелями, которые вышли вперёд молодожёнов, чтобы поставить свои подписи в амбарной книге ЗАГСа. Очнулась Лера лишь в момент, когда услышала слово «кольца», поняв, что её звёздный час настал. Девчонка гордо подняла голову, сделала несколько шагов вперёд к Пчёлкину и сестре, несмело улыбаясь. Катя и Витя же, напротив, смотрели на неё, и их губы растягивались в искреннем умилении от того, как аккуратно Лера трясущимися пальцами открывала крышку, протягивая шкатулку с кольцами сначала сестре, а после и её уже мужу. Титова рассматривала их, натягивающих обручалки друг другу на пальцы, и почувствовала, как по щеке скатилась слезинка. Маленькая, одна-единственная, она текла вниз, оставляя после себя тонкую мокрую линию, и остановилась в правом уголке губы. — Лерка, ну ты чего? — Немного нагнулась Катя к сестре, заботливо вытирая неровный след от влаги на щеке. — Давайте, — всхлипнула девчонка, махнув поочерёдно рукой на молодожёнов, — целуйтесь там быстрее. По залу разнёсся смех. Сколь много Титова не пыталась выглядеть взрослой, такие моменты, как сейчас, её выдавали. Она была совсем мелкой, как говорил Фил. Ранимой, чувственной. С неокрепшей, чистой душой и помыслами, которые были написаны на её лице. И вся её наивность заключалась даже в том факте, что она не отодвинулась ни на сантиметр, когда Пчёлкин притянул свою жену за талию и поцеловал. Нет, Лера вообще не думала никуда отходить. Она буквально стояла в первом ряду, улыбалась и хихикала сквозь продолжающиеся слёзы, немного подпрыгивая на месте. Подними девчонка глаза наверх, заметила бы, как на неё смотрел Космос. В его глазах, похожих по оттенку на воду в океане с подмешенной туда ртутью, били волны нежности. Холмогоров никогда бы не подумал, что может испытывать нечто подобное. Один взгляд на девчонку — и у него по венам разливался мёд. Кровь загустевала, вставала намертво, и Косу было сложно дышать. Но когда Лера в паре метров от него улыбалась во весь рот и единственная в зале кричала «Горько!», Космосу было плевать. Потому что если он сейчас умрёт и последнее, что ему довелось увидеть — она, то так тому и быть. — Ну, мелкая, хватит сырость разводить, — усмехнулся Витя, оторвавшись от супруги. — Ты так потоп устроишь. — Идиот, — хохотнула девчонка, рвано вздохнув, и крепко обняла сестру, толкнув Пчёлкина плечом. — Будь счастлива, — прошептала она на ухо Кате. — Обязательно буду, — произнесла та, и Лера была уверена, что расслышала всхлип в ответе сестры. — Давай обниматься, родственник. — Титова отодвинулась от Кати, тотчас очутившись в объятиях Вити, и строго прошептала ему на ухо, — Не дай Бог ты её обидишь! — С этим ты прекрасно справляешься, — в тон ей ответил зять, а после заливисто рассмеялся. Вереница гостей, следующая поздравлять и обнимать новобрачных, была не слишком большая. Родители невесты слегка приобнимали Катю и Витю, целовали тех в щёки, но на расстоянии пары сантиметров, а после желали им как можно дольше наслаждаться жизнью и смотреть мир. Родители жениха же, напротив, обнимали обоих «детей» до хруста костей, расцеловывали и желали детишек как можно скорее. Лера, стоя рядом с Пчёлкиным, подумала, что будь воля его родителей, они бы с внуками пошли нянчиться сразу после росписи. К удивлению девчонки, следом в руках Натальи Ивановны оказалась и она сама. — Лерочка, — отклонившись от новоиспечённой родственницы и взглянув на ту, будто прицениваясь, проворковала мама Вити, — ну какая красавица, а! Всё смотрю на тебя и налюбоваться не могу! — Вот-вот, — стоя позади жены и улыбаясь, закивал Павел Викторович, — обе девчонки как на подбор! — Нас по внешности в роддоме выбирали, — с максимально серьёзным лицом заявила Лера и услышала со стороны гостей громкий смех. Это был Фил. Он находил Титову уморительной. Если отбросить то, что Валера вообще не понимал, как с ней общаться, Лера его забавляла. Почему-то Филатову всегда хотелось иметь младшую сестру, и, глядя на девчонку, он был уверен: у него была бы точно такая же. Борзая, мелкая и явно пакостница та ещё. Лера стрельнула глазами на Фила, убрала руку за спину и показала ему средний палец, убедившись, что парень смотрел на неё. Боже, в этот момент Валера расхохотался так, что аж за живот схватился. Но размазало его окончательно, когда руку девчонки схватила её мама, заметившая происходящее, и с силой опустила ту вниз, очевидно, надеясь вдавить ладонь дочери в тело. Как и всегда в подобных ситуациях, на лице Натальи Петровны была гримаса из недовольства и натуженной извиняющейся улыбки.

***

Лера сидела за длинным столом между мамой и какой-то бабой, которая вроде бы была коллегой отца. Или она работала у матери в школе. Или вообще являлась преподшей Кати из института. Девчонка ковыряла вилкой дурацкую отбивную, потому как сестра всё же не утвердила рыбу на горячее, подперев подбородок кулаком, и стабильно раз в минуту громко вздыхала. К её счастью, уже прошли тосты от родителей с обеих сторон, друзей, и, что было самое трудное в восприятии этого вечера, свою речь уже произнесли свидетели. Сначала Леру выбесила Вика. Она часа четыре, что не правда, трещала о том, какие они с Катей закадычные подруги. Титова едва в голос не расхохоталась! Эх, знала бы эта подружайка, как новоявленная Пчёлкина ей кости перемывала, заткнулась бы вмиг. Потом Лере пришлось вытерпеть счастливую речь Космоса. Это тоже далось не просто. Он шутил, вспоминал выпускной вечер в школе и как Витя напился тогда. Рассказывал, каким образом познакомился с Катей в офисе. Оказалось, Холмогоров сам планировал подкатить к девушке. А в конце пожелал семейству обзавестись наследником. Будто было что наследовать. Может, реально он принц Уэльский? Но практически заорала Титова, почти что потребовала от присутствующих молчать ровно в ту секунду, когда кто-то выкрикнул, мол, свидетели должны переспать, дабы брак был счастливым. Ни разу в жизни Лера не чувствовала с мамой такого единения, как когда Наталья Петровна охарактеризовала эту ситуацию словом «мерзость». — А теперь, — в центр банкетного зала вышел тамада, крича в микрофон так сильно, словно не доверял технике на все сто процентов, — тост и поздравление от сестры невесты! Девчонка только через пару секунд сообразила, что речь шла, судя по всему, о ней. Ну, вряд ли у Кати неожиданно ещё одна сестрёнка появилась за этот вечер. Титова даже вилку от шока выронила, ощущая, как та грохнулась на пол, неприятно уколов коленку зубцами. Лера смотрела на родителей, по-доброму улыбающихся, и думала, что осталось им вот так лыбиться недолго. Как только она откроет рот, вряд ли мама с папой будут считать всё происходящее чем-то приятным. Скорее начнут силой мысли приказывать дочери замолчать и не молоть чепуху. Потому как девчонка не подозревала, что ей придётся говорить какое-то поздравление и в связи с этим не готовилась вообще ни разу. Звук её грузных шагов по паркетному полу ресторана, пока Титова огибала стол, пробираясь к центру зала, где стоял тамада, заглушали аплодисменты. Она чувствовала себя под без малого пятью десятками пар глаз собравшихся гостей, будто под прицелом. Лера опускала вниз глаза, перебирая ногами, хмурилась и выдыхала через рот, слегка встряхивая кисти рук. Ну, терпеть она не могла вот такое пристальное внимание к своей персоне! — Всем здрасьте, — хмыкнула девчонка, приняв из рук ведущего микрофон и быстро оглядев собравшихся. — Как вы можете заметить, я без папки со стихами, поэтому буду импровизировать. Катя коротко переглянулась с Витей, и они оба рассмеялись над тем, до чего очаровательно выглядела Лера. Она была такая…смелая. Всем в зале с каждой секундой всё более понятно становилось, что девчонка нервничала. Но то, как Титова непринуждённо смотрела на людей, с какой лёгкостью заговорила в микрофон, поражало. При очевидном дискомфорте Лера делала вид, будто всё в порядке, и удавалось ей это на ура. — Я бы могла рассказать сейчас какую-нибудь историю про наше с Катей детство, чтобы все тут пустили слезу, — хитро взглянула на сестру девчонка, — но таких в моём арсенале нет. Поэтому скажу лишь одно: моя сестра — копия мамы. А моя мама — лучшая в мире жена. Поэтому, Пчёлкин, поздравляю тебя! Если и есть в мире девушка, способная стать настоящей хранительницей очага, то ты сегодня на ней женился! Титова смотрела на сестру с трудом. В её глазах стояли слёзы, безумно чистые и счастливые. Катя и Витя расплывались. Влага просто не дала уловить секунду, когда молодожёны поднялись со своих мест и двинулись в сторону выступавшей. Катя практически подбежала к сестре, крепко обняла ту. Она не говорила ни слова, просто обнимала младшую и сама плакала от неожиданности подобных тёплых слов. Пчёлкин остановился в шаге от сестёр, рассматривая их. Как удивительно устроено наше сознание: именно сейчас, вообще несвоевременно, Витя опять стал сравнивать девушек. Казалось бы: какого хера? Он стоял на собственной свадьбе, а пялился на младшую сестру невесты. Только в этот раз парень не ревновал. Он думал про себя, что Лере нужно чуть-чуть подрасти. Буквально через пару лет она превратится из малолетки просто в потрясающую девушку. В такую, за которую мужики друг другу глотки рвать будут, только бы заполучить её внимание. — Ну ты дала батальонного огня, — усмехнулся Витя, когда очередь объятий дошла до него. — С тебя бабки за лучший тост на свадьбе, — поддержала его Лера, скрепляя руки за спиной парня. Титова чувствовала на себе взгляд. Прямо на левом плече кто-то одними глазами вырывал из неё кусок мяса, так пристально смотрел. Она приказывала себе не поворачиваться, чтобы не пропасть. Но какой толк в этой глупой страховке, если ты уже летишь плашмя с моста? Лера лишь на секунду посмотрела в ртутно-голубые глаза сидящего в метрах трёх от неё Космоса и почувствовала, как разбилась о землю. Её не удастся спасти. Она распласталась в его радужках. Кос и сам ощутил нечто странное. Ему будто кто-то саданул под сердце финку. Забил до самой рукоятки и прокрутил. Хотя нет… этот нож угодил точно в сердечную мышцу. Раскромсал её на кусочки. Видимо, на клинке был какой-то яд, состоящий из трепещущих бабочек. Именно они разлетелись по организму Холмогорова так быстро, что он не успел даже моргнуть.

***

Лера была уверена: завтра утром у неё не окажется нижних конечностей. Они тупо отвалятся от такого количества танцев, которое довелось ей отплясать сегодня. Да и придётся выпить около десяти литров воды, восстанавливая баланс жидкости в организме от пролитых слёз. Но, как оказалось, самый душераздирающий момент сего мероприятия был впереди. Когда Катя вышла на середину зала, а к ней подошёл папа, девчонка ещё держалась, хотя мама рядом уже начала всхлипывать. Но стоило только Игорю Владимировичу закружить дочь в танце, как Титова не выдержала и расплакалась так сильно, что была уверена: тушь течёт ручьём. Ко второму куплету песни про крылатые качели на танцпол стали выходить и другие пары. Наталья Петровна отправилась танцевать, что странно, с Беловым. Девчонка вздрогнула от неожиданности, когда сзади кто-то приобнял её за плечи, а после тихо произнёс на ухо: — Что на счёт танца с зятем? — Только если один, — безуспешно вытирая слёзы тыльной стороной ладони, наигранно равнодушно хмыкнула Титова и вложила свою руку в руку Пчёлкина, позволяя увести себя. Это мало было похоже на танец. Ладони Вити оказались чётко на талии Леры, её же — на его плечах. Так обычно танцуют школьники на дискотеках под чутким присмотром учителей. Пионерское расстояние, никаких тебе близких контактов телами. Всё чинно и благородно. Очень в стиле семейства Титовых. Видимо, девчонка подходила ему куда больше, чем ей казалось. — Завтра опухшая будешь, — улыбнулся Пчёлкин, заглядывая в лицо Лере. — Ну и пусть, — уголок её губы пополз вверх. — Зато мы узнали, что человек может рыдать несколько часов подряд. И ей действительно было плевать на то, как она будет выглядеть. Потому что это не имело вообще никакого значения. — Смена партнёров, — громко произнёс откуда-то сбоку до боли знакомый низкий бас. — Чё? — нахмурился Витя, даже не сообразив, в какой конкретно момент в его руках Лера превратилась в Вику, а Титова очутилась в объятиях Холмогорова. Она замерла. Застыла. Просто вросла в пол. Девчонка не понимала, каким образом ноги двигались, потому что она абсолютно точно их не чувствовала. Все нервные окончания мигом собрались ровно в том месте на талии, где расположились ладони Коса, притягивающие её вплотную к себе. — Ну привет, — тихо произнёс Космос. — П-привет, — заикаясь, кивнула Титова, — а я думала, ты меня избегаешь. — Не я на дачу свалил, — Лера не поднимала глаза. Смотрела в грудь парня и боялась, что стоит ей приподнять подбородок — и она расшибётся вновь. Умереть дважды за вечер — непозволительная роскошь даже для той, у кого роскошь вшита в ДНК. — Ты знаешь, да? — Рассказали. — Периферийным зрением девчонка заметила, как он повёл плечом. — Сбежать от меня решила? — Я не хотела уезжать, — помотала она головой. — Почему ты не приехал ко мне ни разу? — Потому что знал, от кого тебя уволокли, — невесело усмехнулся Кос. Титова смотрела по сторонам, ловя на них с Космосом недовольные взгляды своих родителей, и молилась, чтобы эта песня сделалась бесконечной. А вместе с ней и их танец. Чтобы каждое запрещённое покачивание из стороны в сторону разрасталось, перетекая из секунд в часы. — И ты ни разу не хотел меня увидеть? — пробормотала Лера. Она задавала вопросы просто для того, чтобы он продолжал. Не останавливался, говорил, а она бы упивалась его голосом прямо над ухом. — Каждый день я хотел тебя увидеть, — прошептал Холмогоров. Его фраза закончилась вместе с мелодией песни. Но девчонка не отпрянула. Она бы не смогла это сделать ни за что на свете. Как если бы ей сказали, что Кос — это спасательный круг в бушующем штормом океане. Ровно так она цеплялась пальцами за его руки, когда парень осторожно отстранился и отодвинул её от себя. Он-то прекрасно понимал, что испытывать терпение родителей Титовой не стоит. Один раз они уже упрятали дочь куда подальше, что мешает провернуть этот трюк вновь? Видимо, началась какая-то новая стадия свадьбы: танцы, пока не рухнет последний гость. Другого объяснения, почему Леру тут же подхватил Белов, просто не находилось. Космос быстро закружил Ольгу, жену Саши, позволяя тому взять девчонку в вальсовую позицию, но без фанатизма, и начать движение под очередной медляк. Титова пыталась отдышаться, прийти в себя после недолгого разговора с Холмогоровым. Наверное, это ненормально — так реагировать на обычные, переброшенные друг другу пару фраз, но какая разница? Ей семнадцать, она никогда не влюблялась. Откуда ей вообще знать, что значит нормально в подобной ситуации? — Почему ты назвала нас уголовниками? — слегка склонив голову набок, спросил Белов. — Я видела репортаж по новостям. — Лера смело посмотрела парню в глаза. — Там вас с Валерой показывали. Говорили, что разыскивают. — Так и почему я, например, уголовник? — усмехнулся Саша. — Потому что честных людей на улице из автомата не расстреливают, — ощетинилась девчонка. Белов сцепил зубы, блокируя вспышки воспоминаний о том дне. Он не собирался сейчас снова прокручивать, как через пару минут после покушения был последний раз, когда Саша виделся со своей мамой. Как сын и жена после прятались в какой-то халупе. Это всё должно было остаться за дверьми банкетного зала. — Знаешь, Лер, ты ещё маленькая… — вздохнул Белый, принимаясь объяснять проблемы «взрослого» мира, но Титова его перебила. — Мне семнадцать, а не пять, — чеканно произнесла она. — И добро от зла я отличить могу. — Семнадцать… — протянул Саша и ухмыльнулся. — Это, конечно, возраст, но всё в жизни не делится на чёрное и белое, на добро и зло. Тебе сейчас простительно так рассуждать, просто потому что ещё пока семнадцать, но чем старше ты будешь становиться, тем лучше поймёшь, о чём я говорю. — Не надо меня агитировать, — нахмурилась Лера. — Человек либо подонок, либо нет. Вот и вся логика. — Так вот я — не подонок! — твёрдо заявил Белый. — Не ангел с крыльями, но и не дьявол. Девчонка не понимала такую логику. В её мире действительно просто в силу возраста не существовало полутонов. Не мог в представлении девчонки бандит быть хорошим человеком, но по какой-то необъяснимой причине это распространялось исключительно на Сашу. Не на Витю и Валеру, а уж тем более не на Коса. Только на Белова. — Молодой человек, — не слишком громко сзади Титовой прозвучал взрослый мужской голос, а после рука опустилась Лере на плечо, — разрешите потанцевать с крестницей? — Конечно-конечно, — Саша поднял руки вверх и отступил на шаг, когда девчонка обернулась, поняв, кто к ним подошёл. — Дядя Витя! — счастливо улыбнулась Титова во весь рот. — Вы знакомы? Это друг… — Да, мы с этим товарищем уже несколько месяцев в теннис бегаем, — подмигнул своему партнёру Виктор Петрович. — Могла бы тоже старика проведать хоть раз, между прочим, — с укором заметил Зорин. — Так я играть не умею, — расхохоталась Лера. — С Виктором Петровичем никто играть не умеет, — как-то подчёркнуто вежливо рассмеялся Белов, делая ещё один шаг назад. — Ну льстец, — улыбнулся Зорин, забирая девчонку всё в ту же позицию вальса. Титова крёстного обожала. Когда-то давно они с папой вместе работали в ЦК, но после Игорь Владимирович отправился возглавлять фабрику, а Виктор Петрович сел в кресло одного из чиновников в администрации президента. Он, к слову, был крёстным и Кати, искренне любя обеих своих названных дочерей. — Игорь говорил, — начал Зорин, — что ты экзамены на пятёрки сдала. — Ага, — горделиво вскинула подбородок Титова. — Умница, — Виктор Петрович явно был доволен крестницей. Та же в свою очередь отметила: папа рассказал об этом. Значит, не совсем ему плевать на младшую дочь. — Ещё говорил, что ты в институт поступила. И как, нравится? — Наверное, — пожала плечами Лера. И «наверное» в этом случае не было словом-паразитом или связующим в разговоре. Она реально не знала, на кого поступила и куда. Откуда ж ей было располагать информацией, нравится ли учёба?

***

Девчонка была готова в ноги падать Вите с Катей за то, что они, наконец, сваливали. Реально. Потому как ещё даже десяти минут этого праздника жизни Титова бы не вывезла. Старшее поколение, очевидно, уже выбилось из сил, потому как ко входу в «Аврору» провожать молодожёнов вышли исключительно друзья и Лера, словно прихвостень. Она кричала «горько» вместе со всеми, когда Пчёлкины уже сидели на заднем сидении лимузина и целовались, что было видно в открытое окно. Но даже водитель, судя по всему, хотел побыстрее добраться до дома, ведь отъехал он от ресторана на цифре пять подсчёта лет, прожитых в браке парой. Неожиданно кто-то привлёк девчонку к себе за талию и ощутимо дёрнул в сторону, оттаскивая за угол ресторана. Она прекрасно понимала, кто конкретно этот похититель, когда упёрлась локтем ему в солнечное сплетение. — Кос, что ты делаешь? — шепнула Титова, скрывшись из виду гостей вместе с парнем. — То, что хотел сделать последние пару месяцев, — выдохнул Холмогоров и, оказавшись перед Лерой, потянул её за подбородок к себе, заставляя девчонку встать на цыпочки. Этот поцелуй не был похож ни на что. Ни на один в её жизни. Он был на вкус, как самый лучший в мире шоколадный торт. Такой же приторный, но не остающийся на зубах сахаром, а обволакивающий. Космос не принуждал её. Парень целовал, словно спрашивал разрешения. А Лера несмело подавалась навстречу, понятия не имея, можно ли ей это делать. Потому как определённо было нельзя. Но чёрт, так хотелось. Холмогоров притягивал хрупкое тело девчонки ближе к себе, аккуратно обвивая её талию рукой, будто фарфоровую куклу из коллекции какого-нибудь повёрнутого на ценных экземплярах чудака. И те бабочки, что засели в сердце, теперь носились по голове Коса, туманя рассудок. — Я тебя больше не отпущу, — произнёс Лере в губы парень. — Никуда ты теперь от меня не сбежишь, Титова. — Хорошо, — кивнула она и поцеловала его сама. Всё ещё без какого-либо намёка на напор. По-прежнему с лаской. Её губы были просто до невозможности нежные, и Космос запоминал это ощущение. — Я не хочу это говорить, — вновь оторвался от девчонки Холмогоров, что явно стоило ему усилий, — но тебя потеряют родители. — Ага, — как-то сконфуженно произнесла Титова. Но она не отошла. Не сделала даже попытку вернуться в ресторан. Просто стояла на цыпочках, позабыв о том, как ещё недавно гудели ноги, и чего-то ждала. Может, того, что Кос отодвинет её. Что было глупо, ибо он бы не смог. Может, ожидала какой-то знак свыше. Наверное, именно второе, ведь стоило кому-то за углом громко спросить «А где Лера?», как девчонка быстро чмокнула Космоса в губы, развернулась и почти бегом унеслась туда, где её потеряли. Она поражалась способности организма работать отдельно от мозга. Титова быстро шла вперёд на автомате. Её голова осталась за поворотом «Авроры». Сердце Леры, к слову, было там же. И оно не просто так выбрало местоположение. Теперь, куда бы ни отправился Кос, юное трепещущее сердечко шло бы следом. Девчонка вверила его Холмогорову, сама того не подозревая. Положила под проценты, будто вклад в банке жизни.