Неприкрытые тайные желания

О приближении новых гостей возвестили их громкие голоса, один из которых то и дело начинал петь на кхуздуле. В другом не менее приятном на слух баритоне отчетливо звучал чарующий французский акцент. Неожиданно пение оборвалось, послышалось чертыхание – кто-то из мужчин споткнулся, следом за этим послышался раскатистый смех второго. Вскоре собравшиеся в роскошном борделе «Одноглазый Джек» увидели их обоих воочию. Когда, выбитая двумя дружными пинками, дверь с треском отлетела в сторону, представляя взглядам новоприбывших, судя по всему, очень издалека. Что никого не удивило – стараниями хозяина Хорна и мадам, которую все называли просто Блэки, слава заведения гремела далеко за всеми мыслимыми пределами Твин Пикса. Гостям из других пространств и то больше не удивлялись, не то, что из других времен. За что спасибо магии Черного и Белого Вигвама, благодаря которым Бенджамину Хорну удалось поставить бизнес сразу на две широкие ноги. - Добро пожаловать, господа! – величественно выплыла навстречу гостям Блэки, затянутая в длинное строгое черное платье, но игриво виляющая при этом бедрами, - Рада приветствовать вас у нас… - откровенно залюбовавшись красивыми сильными мужчинами, мадам забыла, что так привычно всегда говорила дальше. Мысли ушли бегом сразу по двум направлениям. Как жаль, что она уже не девочка, и ее выбирать нельзя – раз. И кого бы выбрала она, будь у нее возможность выбора?.. Оба вошедших были необыкновенно красивы, настоящей мужской красотой, не могущей оставить равнодушной ни одну женщину. В том числе повидавшую и попробовавшую немало мадам. Один был среднего роста, другой ниже его на голову, волосы первого спускались мягкой темной волной немного ниже плеч, у другого были до пояса. У обоих были синие глаза, пронзительный взгляд, резкие черты лица и прекрасно развитая мускулатура. Увидеть бы их без одежд… средневековой и говорящей о каких-то совсем древних временах. Поймав в ответно изучающих ее мужских взглядах легкую пренебрежительную насмешку, мадам встряхнулась и продолжила начатое. - У нас, в «Одноглазом Джеке», вы найдете все, что только пожелаете! Что бы я могла предложить вам? – интимно понизила голос шикарная ухоженная брюнетка, втайне надеясь, что эти потрясающие красавцы захотят ее. - Вина, - сверкнули ледяной насмешкой глаза одного из мужчин. Что французом оказался он, теперь, казалось, можно было понять и раньше, по его аккуратными щегольскими усами и бородке. - Пива, - со смешком проговорил второй, пряча улыбку в аккуратной бороде. Улыбка мадам застыла, щедро накрашенные ресницы с обидой захлопали. - И девочек, - подсказали мужчины на пару, после чего не засмеялись только они и мадам. Все остальные, прислушивающиеся к разговору, перестали скрывать, что делают это. Да, недурно мадам спросила, совсем что-то растерялась. - Сию минуту, господа, прошу вас пока сюда, - мадам независимо встряхнула прической, и с любезной улыбкой проводила гостей к удобному диванчику возле лучшего столика. К которому немедленно подлетели относительно одетые девчонки с заказанными напитками. Не произведя никакого впечатления, обе неохотно удалились обратно. Как раз когда мужчины чокнулись кружками вина и пива, после чего принялись жадно пить, а в зал, из-за бархатной портьеры в ее конце, начали выходить одна за другой «девочки». Молоденькие, хорошенькие, заигрывающе улыбающиеся все, как одна. Все, как одна, одетые в корсеты, трусики и чулочки на подвязках, туфельки, и все. Глаза француза немедленно выделили одну из всех. На ее губах была обольстительная улыбка, но в глазах застыл испуг. Двигаясь так же грациозно, столь же вызывающе цокая каблуками, эта девушка будто не знала, куда девать руки, а ее ладони едва заметно подрагивали. Спутник француза перехватил его взгляд, и так же заинтересованно принялся разглядывать невысокую стройную приятных округлостей шатенку, поймавшую их взгляд и поскорее опустившую свой. Длинноволосый путешественник одобрительно хмыкнул. Его друг определенно знает толк в женщинах, сразу же высмотрел эту девственно-белоснежную жемчужинку. - Подойди, - позвал француз девушку повелительным взмахом руки. Та немедленно вспыхнула, чуть отступила назад и, похоже, едва не задала стрекача, еще сильнее перепугавшись. - Это наша новенькая, сегодня ее первый день, - немедленно пояснила мадам сладчайшим голосом. Припомнив, сколько проблем было с последней побывавшей здесь девственницей, Одри, и самим хозяином. Только этого еще опять не хватало! – Эта девчонка еще совсем ничего не умеет. Если позволите, я бы хотела порекомендов… - Эту! – ткнул в девушку пальцем длинноволосый, давая понять, что на этом разговор исчерпан. Ему тоже захотелось эту жемчужину. Что друг, с которым они делили много чего, и хорошего, и плохого, не откажется поделиться с ним продажной девкой, мужчина не сомневался. И правильно делал. - Сразу оба? – почувствовавшая хорошую наживу, мадам в притворном ужасе сделала большие глаза. Не забывая при этом игриво улыбаться, - В ее первый день здесь, в ее первую ночь? - До чего тонкий намек, мадам, - губы француза брезгливо скривились, украшенная перстнями рука полезла в карман, и небрежно бросила на столик кошель со сладко звякнувшими частично высыпавшимися золотыми монетами. К которым немедленно добавилась россыпь бриллиантов из-за пазухи второго гостя, вспыхнувших сказочным блеском в свете ламп. У всех, кто это видел, дух перехватило. У новенькой же и вовсе сердце остановилось. Хоть за миг перед этим и взволнованно забилось. Какая девушка не была бы польщена тем, как высоко ее оценили? Но тут же все ее существо залила форменная паника, леденящий до мозга костей ужас – эта цена отрезала ей путь назад. Ее скорее убьют, чем позволят отказаться, уволиться и просто вернуться домой. Зачем только она сюда пришла вообще?! За красивой жизнью, за острыми ощущениями. За всем тем, чего требовала ее яркая порывистая и впечатлительная натура. За тем, чего не могла ей дать скучная и серая полусонная жизнь в забытом богом среди лесов маленьком жалком городишке. Недалеко от границы с Канадой, сейчас на самой границе девушка и находилась, как на острой грани. Да и за сексом она пришла сюда тоже, если так очень честно… Так чего же она испугалась? Нет, она здорово побаивалась с той самой секунды, как их позвали «на выход». Испугалась же она взгляда этого мужчины… Смотрящего на нее как на тупое животное, хоть и породистое, стоящее тех денег, которые он готов был за нее отдать. Еще и эта безапелляционная властность, с которой незнакомый мужчина тут же принялся ею распоряжаться. Впрочем, что-то в этом было… совсем не неприятное… Но этот его, наводящий страх одним своим диким видом, приятель!.. Мадам ловким быстрым движение смела со стола самые настоящие сокровища. Боясь, что сделка может расторгнуться, поскорее прижала их к взволнованно вздымающейся груди. Француз начал медленно, эдак намекающе постукивать указательным пальцем руки, лежащей на столе, по отлакированному дереву. Девушка, судорожно сглотнув, сделала неуверенный шаг вперед, а затем с задорной отчаянной улыбкой пошла на подзывающий и одновременно угрожающий негромкий стук. Напоминающий ей сейчас о бое барабанов перед казнью преступника… Пошла на взгляд неотрывно смотрящих на нее синих глаз. Прожигающий ее насквозь. Зачарованная и намертво прикованная им к его обладателю. Вульгарные в своей соблазнительности тряпочки и кружавчики, в которые она была одета, не спасали девушку от чувства, что она совершенно голая, и даже усиливали его. Ей казалось, что она сейчас грохнется в обморок… - Как тебя зовут? – поинтересовался спутник француза бархатно мягким добрым голосом. Беря девушку за ледяную ладошку и успокаивающе поглаживая ее круговым движением большого пальца в серединке. - Ганнэль, - облегченно выдохнула девушка, поворачиваясь ко второму мужчине, разрывая связавшие ее узы взгляда первого. Называя свое второе имя, «для сцены». Рука Ганнэль непроизвольно дернулась, в первый миг она хотела машинально вырвать ее. Но тепло руки, держащей ее руку в большой и горячей своей, приятное ощущение от поглаживания, а еще больше теплая улыбка и добродушный лучистый взгляд мужчины, привели Ганнэль в себя. Девушка расслабилась и несмело улыбнулась в ответ. В конце концов, что такого-то… она ведь именно за этим сюда пришла… как и они… И вообще все это делают! И никто еще пока не умер! - Ганнэль… - задумчиво повторил за ней второй мужчина, покачал головой и негромко усмехнулся чему-то своему. Тому, что у человеческой девушки оказалось эльфийское имя. Это ему было и неприятно - не любил он эту паршивую предательскую породу. Но с другой стороны на чужеземца при этом слове повеяло знакомым ветром родных земель, которые он оставил далеко позади… И то, что означало имя девушки также было ему приятно, невольно заставило улыбнуться. Подумать о том, что он, может быть, встретил ее не случайно. Ведь, надо же, в переводе с эльфийского слово означает «арфа»! – Меня зовут Торин, Ганнэль. Моего друга – Атосом. Не бойся нас, девушка. - Ничего я не боюсь, - Ганнэль облизнула сильно накрашенные губы, как если бы они и на самом деле пересохли. Осторожно покосилась на Атоса, и у нее вновь мурашки пробежали по коже. Сколько же презрения и высокомерия в этом человеке! Которого она, между прочим, никак и ничем не задела! Девушке стало до слез обидно, она снова почувствовала себя полностью раздетой в этих кричаще-ярких шлюшецких тряпочках. Почувствовала себя ни за что униженной. - Тогда пошли, - встал из-за стола Торин, и Ганнэль вновь в страхе отступила назад. При виде его мощной плечистой фигуры, открывшейся теперь полностью. На одно из плеч Торин и закинул взвизгнувшую от неожиданности девушку и не спеша пошел вперед. - А ну пусти!! – забывшаяся в страхе, Ганнэль треснула Торина кулачком промеж лопаток. Едва не отбив при этом руки. Охнула, затрясла ей, и тут же взвизгнула во весь голос, получив от Торина шлепок по попе. Такой, что подскочила на его мощном плече и непременно упала бы, не держи тот ее так, что не вырвешься. Идущий позади Атос удовлетворенно хмыкнул – так ей, мадемуазельке этой! Строит из себя недотрогу, переигрывает. Смотреть тошно. Мадам, прижимающая к груди сокровища, бежала впереди всех, лично показывая дорогим гостям дорогу в лучшие апартаменты. Самым дорогим гостям, какие когда-либо здесь были. В арьегарде «незаметно» пристроились охранники. Предусмотрительно притихшая Ганнэль, елозящая руками по могучей спине Торина, пытающаяся удержаться, но все равно подпрыгивающая при каждом размашистом шаге, вновь поймала взгляд Атоса. Вспыхнула, еще раз опустила свой. И тут же дерзко вздернула голову. Чего это он так на нее смотрит?! Это просто ее работа! У них с приятелем, судя по шпаге и мечу – убивать людей, что, лучше что ли?! - Как только что-нибудь понадобится… - мадам гостеприимно распахнула дверь «президентского люкса». - Брысь отсюда, - брезгливо фыркнул Атос, захлопывая за ними тремя дверь прямо перед самым носом мадам. Торин с размаху швырнул Ганнэль на постель, от чего девушка еще раз громко, испуганно и протестующее заверещала. Резко подскочила, приподнялась на руках и, в инстинктивной попытке спрятаться, быстро поползла назад. Остановила ее только витиеватая, в амурчиках и цветочках спинка здоровенного «траходрома», когда она уперлась спиной. По которой немедленно вновь прокатилась волна мурашек, при виде того, как мужчины неспешно и деловито избавляются от оружия, шляпы и плаща, тяжелой шубы. Ганнэль крепко зажмурилась, ей стало очень страшно… почувствовать себя вещью… Предметом обихода, предназначенного для трахания. Чувство было ужасным. До боли обидным, оскорбляющим ее человеческое достоинство, унизительным и… странно волнующим при этом… Вот так вот, запросто, взять и просто заняться сексом… без налета цивилизации, без намека на ухаживания… древний инстинкт во плоти… древнейшая профессия… Кошмар какой! Но… какой классный кошмар! Почувствовав, как рядом с ней с обеих сторон легли два тяжелых тела, Ганнэль тут же в панике распахнула глаза, испугавшись еще больше. Поспешно переводя взгляд, в котором плескалась самая натуральная паника, с одного лица на другое. Смотря то в насмешливые глаза, то в добродушные. То, что мужчины оказались все еще одетыми, и разочаровало, расстроило Ганнэль, и успокоило в то же самое время. - Ты хорошая девушка, - говоря это, Атос нежно погладил Ганнэль по щеке. Плавно провел рукой ниже, на шею, завел ее назад. Крепко сжал, больно захватив при этом в горсть волосы, и как следует встряхнул. Его взгляд из рассеянного стал угрюмым, ожесточенным, предостерегающим, - Но не вздумай больше переигрывать. Пожалеешь. - Не буду… - испуганно пискнула девчонка, на всякий случай проглотившая возмущенные слова о том, что нефига подобного она не делала! При этом ей вдруг… так понравилось беспрекословно подчиняться… Не за этим ли самым она пришла сюда на самом деле, не отдавая себе в том отчета?.. - Умница девочка, - Атос выпустил девичью шейку и покровительственно потрепал ее по щеке. - Мы не звери какие-нибудь, - одновременно мягко поцеловал ее в другую щечку Торин, - Тебе не за чем бояться нас, Ганнэль. - Если ты будешь хорошо себя вести, - Атос многозначительно хлопнул притихшую девчонку по бедру. Ганнэль снова не удержалась и вскрикнула. Теперь у нее начало зудеть и второе полушарие. Не сказать, что ощущение было неприятным. Скорее уж тогда наоборот… - Я буду очень хорошей девочкой, - сами собой сорвались у нее с губ слова, произнесенные глухим грудным голосом, - Я здесь для вашего удовольствия… господа… В награду за эти слова, отдающие ее в полную власть мужчин, девушка почувствовала жаркие поцелуи сразу обоих. В губы ее поцеловал Атос, упоительно сладким, дразнящим, долгим и искусным поцелуем. Торин же прильнул губами к ее груди. Освободил от корсажа, мягко обхватил губами уже напрягшийся сосок, и принялся его посасывать, то нежно, то вдруг грубо, до легкой боли. Не ожидавшая ничего подобного, Ганнэль сперва тихонечко удивленно вскрикнула. Но тут же и застонала от удовольствия, прежде ей неведомого. По ее крови заструился расплавленным золотом сладостный жар, в солнечном сплетении и еще ниже все так и полыхнуло сверхновой. Руки девушки завозились по кровати, хватаясь за покрывало, за одежду мужчин. Все ее тело неконтролируемо задвигалось, заелозило по кровати. Ганнэль застонала громче, жалобнее и вся выгнулась навстречу, когда широкая ладонь Торина принялась ласкать и ее вторую грудь, а тонкая, но сильная рука Атоса уверенно забралась ей в трусики. Умело и быстро отыскала пальцем потайное зерно, и начала тереть его, давая прорасти в девушке вспышке более не контролируемого желания. Женщина, готовая и жаждущая отдаться, трепещущая от страсти, а не от страха, куда интереснее в постели, чем перепуганная насмерть, зажатая и сухая. Это, с позволения сказать, удовольствие для насильников и прочих психотатов. Вдобавок обоим мужчинам было интересно стать для девушки первооткрывателями, следить за ее реакцией на их действия. Для обоих это было будоражащей кровь игрой с маленькой глупенькой мышкой, угодившей в могущие быть такими мягкими и игривыми лапы двух матерых котов. Атосу понравилось, как сперва испуганно сжались ножки Ганнэль, и как потом, неконтролируемо более, коленки распались на обе стороны, как напряглись ее бедра. Просунув руку глубже, мужчина бережно ввел палец в горячее лоно девушки, ощутил преграду одновременно с тем, как Ганнэль дернулась, снова инстинктивно сжимая ноги от болезненного ощущения. Атос чуть улыбнулся испуганно уставившейся на него девчонке. - Хорошая девочка, - убрав руку из ее трусиков, Атос покровительственно потрепал ее по голове, как лошадь по холке, - Теперь я знаю это точно. Торин в это время приподнялся, и начал снимать одно из своих многочисленных одеяний. А Ганнэль… Ей было так упоительно хорошо! Страх чего бы то ни было ушел, как будто его никогда не было… и… захотелось подразнить этого совсем не страшного человека, который, оказывается, был таким внимательным и ласковым… Сразу видно настоящего француза, это вам не канадцы! Так значит, мсье не нравится, что она, видите ли, «переигрывает»?! - Пустите! Я передумала! – резво приподнялась девушка, соорудив забавную жеманную гримаску оскорбленной добродетели. Ей вдруг отчаянно захотелось поиграть… Вот только она забыла, что играют тут ей… Что не стоит молоденькой девчушке играть двумя опытными взрослыми мужиками. Еще и распаленными желанием. Вдобавок, заплатившими за право обладать ей. Не говоря еще и о том, что они появились на свет отнюдь не в конце двадцатого столетия в провинциальном американском городишке. Торин схватил приготовившуюся соскочить с кровати девчонку за лодыжку и рванул ее на себя. Ганнэль со вскриком рухнула обратно на спину. Ее щеку немедленно обожгла ладонь француза, вторую оплеуху залепил ей Торин. Больше съездив по уху, как противной напроказившей малявке . - Да вы… Да я… - из глаз девушки мгновенно брызнули слезы обиды, она попыталась снова приподняться, - Вы… Что вы делаете?! - Закрой пасть, шлюха, - пригвоздил ее к месту полный брезгливого презрения голос Атоса. Ему было даже не обязательно держать ее, до скрипа намотав волосы на кулак. Торин в это время, сорвав с девушки туфельки и швырнув их не глядя в сторону, сдирал с нее чулки, – Тебя предупреждали. - Помогите! – в ужасе закричала девчонка, и тут же получила от Атоса по губам. Это было не столько больно, сколько ужасно обидно. После такого поцелуя-то… Но еще больше страшно. На глаза тут же набежали слезы, грозя смыть и без того уже пострадавшую тушь. Но возражать немедленно расхотелось. Пришла паника. И пришел восторг. От того, что она попалась… Нет, скорее, влипла по полной программе… Что же они теперь с ней сделают?! Сделают… больно?.. Сделают… - Не надо! – жалобно вскрикнула Ганнэль, когда к ней вернулся голос, дрожа от мутного страха. Не понимая, зачем Торин одним чулком связал ей руки, заодно прикрутив их к столбику кровати, а другим лодыжки ног – к противоположному. Ничего не понятно… Она-то испугалась, когда мужские руки грубо перевернули ее на живот, уткнули лицом в подушку, что ее сейчас отымеют в зад… Что бы то ни было, ничего хорошего это не предвещало. Или в попу можно поиметь не раздвигая ног?.. – Пожалуйста, не надо!! – закричала несчастная перепуганная девчонка во весь голос. Вместо ответа, Торин выдернул подушку, по которой размазались помада, тушь и тени, и просунул ее Ганнэль под живот. Атос тут же содрал с девчонки трусики, спустил до самых колен. Девушка завизжала от страха и забилась в своих путах, но не смогла сдвинуться и на дюйм в сторону, не то, что вырваться. - Не надо, ну пожалуйста, не надо! – взмолилась Ганнэль, оборачиваясь назад… и продолжая ничего не понимать. Сперва. Потом до нее дошло. Только разум все равно отказывался принять это. То, что Торин снимал с себя ремень, в этом плане еще не о чем не говорило. А вот то, что стоящий у окна Атос, высунулся из него и отрывал от растущего поблизости дерева третью по счету ветку… Да еще и на подоконнике лежали две очищенные от листвы, листики же на полу, под ним… - Вы что… Собираетесь меня... выпороть?! – выдохнула потрясенная Ганнэль, мучительно краснея от последнего произнесенного ею слова. От одного него уже было стыдно и страшно до одури! Настолько, что девушка мигом позабыла, что только что до умопомрачения боялась совсем другого. - Торин, она, оказывается, знает, что бывает с плохими девочками, - сквозь зубы усмехнулся Атос, деловито готовя четвертую розгу. - Знала бы лучше, вела себя лучше, - мрачно ответил Торин, складывая ремень пополам и подходя к кровати ближе. - Не начинайте без меня, друг мой, - Атос отломил от ветки за окном еще один прут. Посмотрел, нашел его слишком тонким, досадливо выкинул прочь и потянулся за следующим. - Конечно, нет, - покачал Торин головой, пару раз, «на пробу», с размаха вдарив ремнем по кровати. Ганнэль дернулась в сторону, вскинулась и жутко закричала от этого одного. Она все еще не могла окончательно поверить. На шутку все это более чем не походило, но Ганнэль все еще ждала, что сейчас кто-нибудь вмешается. В каждой комнате стояло скрытое видеооборудование. С такими разными клиентами это было необходимо для безопасности девушек. Вот и охрана недалеко от дверей. Если что, им мигом свистнут по рации об угрозе. Но кинутся ли ее спасать от порки, Ганнэль очень сомневалась. Тем более учитывая сколько клиенты за нее заплатили… Только тут ей пришло в голову, что ее же могут вообще убить… оружие – вон лежит… И какая ей разница, что с этими людьми будет потом, она все равно останется мертва… Гости реагировали на вежливое предложение сдать оружие порой излишне бурно, поэтому было принято решение оставлять его им. Джек Потрошитель и тот не рисковал шкурой и резал шлюх в укромных местах. - Этого можешь не бояться, - перехватил Торин ее полу безумный взгляд, направленный на лежащее неподалеку холодное оружие. – Только того, что пару ночей не сможешь спать даже на боку. - Я же просто пошутила! Атос, Торин, не надо! – горестно вскрикнула девушка, елозя по подушке, приподнявшей ее попку наиболее удобно для порки, и безуспешно дергая руками и ногами в упрямо не гаснущей надежде освободиться. Сумасшествие какое-то… Это все неправда… Они ее просто пугают! Ну пожалуйста, пусть будет так!! - В другой раз будешь знать, как не стоит шутить, - хладнокровно посоветовал Атос, зачищая не счесть какую по счету розгу. К нему в этом присоединился Торин. Кинувший ремень на попку Ганнэль. Так он сейчас на ней и лежал. После этого девушка отчего-то перестала возиться, дергаться, боялась шелохнуться и почти боялась даже дышать. Замолчала, затихла. Что, так сейчас все и будет?! Ее станут пороть по попе этим самым ремнем?! Сечь этими самыми розгами?! Немыслимо! Как и то, что она лежит голой задранной попой кверху, а сверху на ней лежит орудие наказание, будто бы одним этим уже приступившее к нему. От этого холодящего живую теплую кожу прикосновения в душе Ганнэль все переворачивалось от ужаса, от него же к горлу подступали тошнота и рыдания. Но все же... несмотря на все это... было и другое... То, в чем современная американская девушка никак не могла себе признаться!