Стать опорой

— И Вы всё же решились на это? — Да. Думаю, мне давно пора принять этот факт. — Если Вам ещё потребуется моя помощь — Вы знаете мой номер телефона. — Конечно. Ещё раз спасибо Вам за всё. Я схожу туда сегодня в последний раз. — Пусть это не прозвучит грубо, но надеюсь, что мы больше не встретимся. — Да, в данной ситуации, это звучит даже ободряюще. Спасибо.

***

      Весенний воздух нежно перебирал кончики блондинистых волос, прижатых на макушке бледно–коричневым беретом. Свободный бежевый свитшот прятал худую фигуру, лишь ремень такого же цвета, как и берет, подчёркивал высокую талию. Светлые кроссовки, под свитшот, бесшумно отбивали такт музыки в наушниках.       Фуккацуми только подошла на остановку и с нетерпением ожидала свой маршрут. Хотелось поскорее вернуться домой, как бы не был мил этот частный сектор, где проходили её приёмы у врача. Не часто она выходила из дома, кроме походов к терапевту, ещё реже — так тщательно выбирала наряд. Это было заданием от врача, которое оказалось безумно трудным для девушки.       Вернуться домой. Запереть дверь на два оборота каждого из трёх замков. Занавесить плотные шторы. И лечь на скомканную кровать, заправить которую не было сил. Прогулки слишком выматывали. Люди, хоть и просто прохожие, будто высасывали своими взглядами все силы из неё. Сколько всё длилось? Она уже и не помнила, когда ей было хорошо. Кажется, всю жизнь она страдала. И это вряд ли закончится. Только если не…       Цуми мотнула головой, отгоняя очередную чёрную мысль. Она обещала врачу не думать о подобном. От этих страшных выводов одёрнул довольно грубый толчок в плечо, который заставил девушку оступиться вперёд, где шумел поток машин. На секунду сердце болезненно сжалось в приступе испуга. Резкий и противный гудок сигнала проезжающего грузовика пробирался до её сознания сквозь громкую музыку наушников. Перед глазами только уродливая, по мнению Цуми, морда машины.

И что? Так быстро?

      Смиренно закрыла глаза, с долькой облегчения улыбаясь. Тянущая боль в предплечье, а затем лёгкие холодные похлопывания по щекам. — Девушка? Всё в порядке? — грубый, с нотками волнения, голос запоздало доходил до сознания. Фуккацуми устало приоткрыла глаза, немного щурясь от неожиданно яркого солнечного света. Перед ней был очередной незнакомец с довольно выделяющейся причёской и хитрым прищуром.       Жива. А жаль. — Простите, я виноват. Торопился и случайно Вас задел. Мне очень жаль, — спустя секундное замешательство выпалил мужчина, не отрываясь от помутневших, но таких ярких голубых глаз пострадавшей. Коротко облизнул вдруг пересохшие губы. — Извините, я не хотел. — Что? — едва выдавила Цуми, недовольно переводя взгляд на его руку, которая всё ещё с силой сжимала худое запястье. — Отпустите, мне больно. — Простите, — снова выдал незнакомец, спешно отпуская девушку и кланяясь. — Могу я что–нибудь сделать для Вас в качестве извинений?       Фуккацуми непонимающе нахмурилась, потирая ноющее запястье. Что–то сделать для неё? Взгляд привлёк подъезжающий автобус. Её маршрут. — Будьте счастливы, — бросила она уже на ходу, скрываясь за дверями транспорта. Домой. Срочно. Смыть этот день, если на это останутся силы. И лечь спать, спрятаться в небытие, где было так хорошо.       А он остался в некотором замешательстве, продолжая смотреть туда, где только что была девушка. Её голубые глаза клеймом отпечатались в его сердце.

***

      Поворот ключа. Ещё один. Третий. Холодная ручка входной двери. Снова щелчки замков. На ходу спадают кроссовки и берет — летят куда–то в угол прихожей. Нет, она не сможет дойти хотя бы до душа. Сил едва ли хватит до кровати. Не раздеваясь, не пытаясь хоть как–то подготовиться ко сну, в мягкое помятое постельное, которое местами было запачкано пролитым по неосторожности чаем и следами пепла, а где–то и вовсе прожжено сигаретами. По пути споткнуться о какую–то книгу, которая валялась на полу среди прочих вещей. И облегченно закрыть глаза.

Если бы были силы — она бы повесилась.

      Но их не было, и только это откладывало конец её жалкой жизни. Цуми держалась из последних сил. Дошло до того, что даже собственному врачу она врала о своём состоянии, но тот, кажется, знал её гораздо лучше, чем можно себе представить. Наверное, потому назначил внеплановый приём именно сегодня, когда состояние было особенно отвратительным. Позвал к себе, чтобы просто вымотать её и у неё не осталось сил ни на что, кроме сна? Цуми не думала об этом. Она уже погрузилась в небытие, пока её телефон несколько раз коротко прожужжал, оповещая о новых сообщениях.       Она заметит их не сразу, когда проснётся. Первым делом закурит, потерянно сверля в полумраке стену холодным взглядом.       Не зацикливайся на подобных мыслях. Хотелось бы услышать от тебя пересказ какой–нибудь книги в следующую нашу встречу.       Слова врача эхом пробежали в мыслях. Не глядя, нагнулась к полу, чтобы поднять какую–то книгу с пола. Она была уже раскрыта, но Цуми не помнила, чтобы начинала её читать. Пожала плечами, возвращаясь к первой странице и оглавлению. Лениво пробежалась взглядом по названию. «Идиот». Хмыкнула сама себе, пытаясь серьёзно вчитаться в сюжет и понять хотя бы одно предложение. Пришлось перечитывать несколько раз одну и ту же строчку — собственный поток мыслей перебивал и мешал принимать информацию. Тихо проматерившись под нос, лениво поднялась с кровати. Слегка покачиваясь, проплелась на кухню, чтобы набрать стакан воды. Есть не хотелось, а в горле после сигарет было сухо, что даже не сглотнуть.       Она могла умереть.       Только сейчас, спустя крепкий сон, до неё дошло осознание, что её чуть не погубила случайность, но спасла хорошая реакция того парня, что и стал причиной первого.       Так и застыла на кухне около раковины, с прижатым к губам стаканом холодной воды. Судьба? Намёк на то, что у неё есть право на жизнь? Нет, бред, такие, как она, не должны долго жить — без цели, без достижений, без надежд и смысла. Опороченные, испорченные, отвергнутые обществом. И для чего она только старается? Для кого? Может стоит и вовсе отменить терапию с врачом, отпустить, наконец, ситуацию на самотёк и перестать сопротивляться. Но тогда получится, что все её никчемные силы были потрачены зря? И силы врача — единственного, кто, кажется, серьёзно переживал за нее — тоже. Этого не хотелось допускать.       Снова выбор. Так ещё и такой трудный. Она едва могла выбрать, что ей надеть, чтобы выйти в магазин или на приём.       Для этого врач попросила её нарядиться в этот раз? Чтобы Цуми сделала какой–то выбор, которых старательно избегала в будничной жизни?       Снова хмыкнула сама себе и вернулась в комнату, чтобы написать ей о своих мыслях. Она ведь обещала делиться подобным.       Экран мобильного встретил Фуккацуми новым уведомлением о сообщении от незнакомого номера. Девушка недовольно поморщилась, вчитываясь в аккуратный текст. — Добрый вечер (?). Я всё–таки хотел принести какие–то извинения Вам за сегодняшний инцидент. Я уверен, что могу что–то сделать для Вас, только скажите — что? — Что ты ко мне привязался? — недовольно буркнула себе под нос Цуми, доставая новую сигарету. Квартира давно пропахла табачным дымом, а сажа осела на полках и вещах, но это мало волновало девушку.       Смахнув сообщение, открыла диалог с врачом, излагая свои недавние мысли. — Ко мне пришла мысль, что я хочу прекратить наблюдение. Но я снова не смогла принять решение. Думаю, сегодня я смогу даже немного прибраться дома и прийти на следующий приём с пересказом книги.       Только после отправки Цуми обратила внимание, что время было далеко за полночь. Она не ожидала ответа, всё–таки у врача была своя жизнь, другие пациенты и право на заслуженный отдых. Потому, она заблокировала экран, утыкаясь взглядом в размытое отражение. Увиденное не особо радовало: впалые скулы и размазавшая во сне розоватая помада; волосы беспорядочно спутались, мешки под глазами опухли.       Экран вновь зажегся с новым уведомлением, от чего Цуми невольно вздрогнула. Снова неизвестный номер. — Всё в порядке? Или Вы просто игнорируете? Ответьте хоть что–то, чтобы я мог быть спокоен за Вас.       Не это сообщение она ждала. Недовольно передёрнула плечами. Чувство вины мурашками пробежало по её спине. Снова она заставляет кого–то переживать за себя и доставляет проблемы. Подрагивающие пальцы забегали по сенсору. — Да. Всё в порядке. Я уже сказала Вам — будьте счастливы.       Она подумала, что на этом незнакомец успокоится, но ответ тут же поступил. Почему он вообще не спит в такое время? — Я рад. Есть одно «но». Я буду счастлив, если Вы согласитесь на встречу со мной.       Сердце особенно гулко стукнуло вместе с шумным коротким вдохом. Не возникло даже мысли, откуда у незнакомца её номер телефона, но, кажется, в век информационных технологий, найти чей-то контакт — не так уж и сложно, если очень постараться. Вопрос только, для чего это было нужно мужчине. — Я подумаю над этим. Доброй ночи.       Такие короткие сообщения снова высосали все силы из Цуми. Отбросив в очередной раз звякнувший телефон на постель, девушка приняла в руки отложенную книгу. Нужно перебороть себя, отвлечься от новой волны несвязных мыслей, пока они не переросли в отчаянные слёзы и страшные последствия.

      «Если б они оба знали один про другого, чем они особенно в эту минуту замечательны, то, конечно, подивились бы, что случай так странно посадил их друг против друга в третьеклассном вагоне петербургско-варшавского поезда».

Достоевский. «Идиот».