Стать опорой

— Вы готовы? — Да. Я смогу в последний раз вспомнить всё это, чтобы отпустить. — Хорошо. Ранее Вы сказали, что ничего не предвещало беды. И Вы уверены, что это было случайностью. — Именно так, я точно знаю, что смог ей помочь и не давал даже малейших поводов рухнуть вниз все два года. И я собирался кое-что сделать в тот день…

***

      Весна. Пора цветения новых жизней. Цуми непринуждённо помешивала будущий ужин. Грибное рагу, которое так любили оба. На фоне играла ненавязчивая музыка, заставляя тело само двигаться в непринуждённом танце.              Было легко. Она уже и позабыла, что когда-то не смогла бы без труда подняться за стаканом воды или пепельницей. Что когда-то в квартире стоял едкий запах табака и грязи, немытой посуды и пыли.              Теперь же можно было спокойно соревноваться в чистоте с номерами «люкс» лучших отелей. Изредка только они вдвоём с Коко позволяли себе развалиться на кровати с кучей вредной еды, и парочку дней не убирать пустые коробки и банки из-под газировки.       И шторы больше не занавешены. И белый фаленопсис в прозрачном квадратном горшочке во всю цвёл на кухонном столике. И покой царил в квартире.       Она ждала Хаджиме с работы. Он обещал, что закончит сегодня пораньше, чтобы наконец встретиться с ней и провести праздник Ханами, а вечером полюбоваться иосакурой. На стволы подвешиваются фонари и освещают цветущую крону теплыми тонами. Одно из самых захватывающих зрелищ. Цуми уже даже подготовила наряд на этот вечер.       Они не виделись почти всю неделю. У Хаджиме постоянный завал на работе. А она всё понимала и не устраивала скандалов, не загружала лишними вопросами о том, когда он придёт к ней.       Съезжаться они не торопились: Рико просто привыкла жить одна, а Коко не хотел подставлять под опасность уже ставшую частичкой самого себя девушку. Даже и не говорили об этом. Лишь раз Хаджиме пошутил, что он чуть не умер от тоски, пока ехал до неё. Цуми в ответ только предложила остаться на пару дней у неё. Но работа, работа, работа. Коко мог позволить себе такую роскошь, как переночевать у своей девушки (как они оба считали, хоть ни разу не обговаривали), лишь в редкие выходные, что были раз в неделю, и то если повезёт.       Она не знала всей правды, от которой Хаджиме так старательно её ограждал, о его работе, о его жизни. Да и не лезла с расспросами. Иногда только Коко делился рассказами про своего друга, но мрачнел на глазах, даже если история была хорошей и веселой. Цуми это замечала. Сама была такой же, когда невольно вспоминала своего отца. И хотелось бы выкинуть злосчастный байк, который он подарил ей на шестнадцатилетние, но только среди прочих были и тёплые воспоминания.       Много времени прошло с того момента, как оба намертво привязались друг к другу. И нельзя было сказать, что их любовь была здоровой. Но Цуми знала себе цену, имела гордость и стойкость, усмиряя выходки Хаджиме. Инуи оказался прав, сказав о контроле со стороны Коко. Однажды мужчина действительно предложил ей уйти с любимой работы. Получил мягкий отказ, но не оставил свои попытки. — Почему ты не хочешь уходить? — слегка недоуменно спросил Коко, хмурясь. — Почему я должна этого хотеть, Коко? — Рико недовольно поджимала губы, в очередной раз объясняя причины. — Мне нравится этим заниматься. Я люблю свою работу. Я ей живу, в конце-то концов! — Но ты устаёшь! Сидишь там допоздна, загруженная бумагами или пачкая свои руки маслом, — он вскинул указательный палец. — Возвращаться домой поздно вечером — опасно. Я в состоянии полностью обеспечить тебя, тебе не нужно работать.       Цуми устало сжала переносицу и выдохнула. — Я знаю. Даже не сомневаюсь в этом. Но ты предлагаешь мне сидеть двадцать четыре на семь дома и не высовывать нос? — поднимает непонимающий взгляд на мужчину, вопросительно выгибая одну бровь. — Нет, я просто хочу, чтобы ты… — помялся, не находя слов. Цуми-то на самом деле была права. Именно этого он и хотел. — Что? Ещё раз повторю: домой меня провожает Инупи, если не ты, — демонстративно начала загибать пальцы перед Коко. — От работы я не устаю, она приносит мне удовольствие. На количество нашего совместного времяпровождения это никак не влияет. И, в конце концов, я не собачка, которую можно посадить дома на поводок и насыпать побольше еды, чтобы хватило до следующего прихода.       Коко сжал спинку стула, сильно, до беления пальцев. Отвёл взгляд в сторону, задумавшись. — Это же не приносит тебе должного заработка. Почему ты держишься за эту работу? — уже пожалел, что открыл рот.       Цуми, возмущённо коротко вдохнув, подошла вплотную, до боли тыча пальцем в грудь Коко. — Ты… Вообще понял, что сказал? Я повторю, раз ты глухой: мне нравится этим заниматься! Не ради денег, а ради удовольствия, идиот! — перешла на высокий тон, со злостью глядя в глаза Хаджиме. — Напомню: у меня был свой магазин. И я хочу хотя бы частично вернуться в то время, когда управляла им.       Коко вздрогнул. Он так и не решился рассказать, из-за кого она лишилась того самого магазинчика. С лёгкой паникой встретился с её взглядом. Хотел было начать извиняться, но девушка, махнув светлым хвостом перед его лицом, уже спешно выходила из квартиры. И он заранее знал, куда она направится: в то место, которого он хотел её лишить.       Стало стыдно.              Это был последний раз, когда он затрагивал эту тему. Ворчал, дулся, но не настаивал ещё. Только больше стал докучать Сейшу расспросами, всё ли в порядке и точно ли девушка не перенапрягается. Получал в ответ отборный мат вместе с положительным ответом.              Любимым занятием стали простые прогулки. Без ресторанов, в которые так усердно пытался затащить её Коко, без вычурнотости и напыщенности. Просто взяться за руки и пройтись по вечерней набережной или парку. По пути захватить что-нибудь перекусить.       А зимой Цуми любила засыпать мужчину снегом, вызывая на его постоянно строгом и сосредоточенном лице то ли возмущение, то ли смятение. Подозвала Коко к себе, под ветки какого нибудь дерева, и быстро отходила, чтобы тряхануть ветки. Снегопад осыпался на мужчину вперемешку со звонким смехом Цуми. И ведь каждый раз подставлялся под её такую шалость, лишь бы снова услышать этот перелив.       Иногда они вместе готовили ужин. Под лёгкую музыку Цуми всегда беззаботно пританцовывала, периодически подталкивая бёдрами погруженного в малознакомый для себя процесс мужчину. Тихо посмеивалась с его непонимающего выражения лица. Такой забавный.       Фуккацуми улыбнулась своим воспоминаниям, когда протирала кухонный стол. Ужин готов, и теперь она не знала, чем себя занять в ожидании мужчины. Но и ждать не пришлось.       Ровно в восемь, как и обещал Коко, раздалось звяканье ключей во входной двери. Коротко вздохнув, Цуми поспешила в коридор, чтобы спрятаться за незакрытой второй дверью. Закрыв рот ладошкой, выжидала, когда мужчина зайдёт внутрь. И как только замок щёлкнул, она выглянула из-за двери, но чуть не врезалась в Коко. — Ой, — тихо вздрогнула девушка, едва сдерживая смех. — Знаю тебя, как облупленную… Каждый раз ведь там прячешься, — Коко смеётся в кулак и тут же притягивает девушку к себе, слегка сжимая её талию. — Опять что-то приготовила? Пахнет великолепно.       Цуми обиженно дует губы, показательно отворачиваясь от поцелуя, и вырывается из объятий. — Ты говорил, мы пойдём на праздник, но ты уставший после работы, поэтому решила приготовить небольшой ужин, — строго проговорила девушка, скрещивая руки на груди. — Спасибо, я ценю это. Тогда я быстро перекушу, а ты пока собирайся, — довольно ухмыляется, успевая всё-таки оставить поцелуй на щеке, и скрывается на кухне под наигранно возмущённое сопение девушки.       Она не знала до последнего, что он готовил для неё в этот вечер. Но Цуми предчувствовала что-то особенное и с трепетом надевала свой лучший наряд. Зачесала высокий хвост, оставив две прядки свисать по вискам. Довольно посмотрела на себя в зеркало и всё же нанесла блеск на губы. — Это лишнее. Ты и без этого выглядишь, как прекрасный цветок из моих снов. — Коко! — возмущённо отстраняется от зеркала, разворачивается к мужчине. — Это слишком ванильно, не говори так!       Мужчина только тихо посмеялся, ожидая девушку у двери. Цуми всегда смущалась подобных его высказываний или комплиментов. А ему нравилось видеть это покрасневшее личико и получать от неё шуточные удары в грудь. Такая живая.       Он сжал в ладони бархатный футляр в кармане, пока они спускались к машине. Два года Цуми была рядом с ним, и всё чаще он стал выстраивать планы не по работе, не хитроумные сплетения и махинации, а подыскивал дом, рассматривал дизайны детских комнат и представлял, какое имя можно дать ребёнку. Он видел в Цуми жену, будущую семью, покой. Обычную жизнь с его необычной работой. Было странно, но он хотел. И вот, до конца осознав своё желание, решился сделать это. То, что не одобрил ни один из верхушек «Бонтена». Но единственный его страх — погибнуть, оставив её одну с разбитой жизнью и сердцем. А вероятность, с его-то положением, высока. — Надеюсь, ты не решил увести меня в какой-то ресторан? — недоверчиво щурится девушка, глядя на ночной город за окном машины. В ответ она услышала усмешку. — Нет, я помню, что ты такое не любишь…       И он действительно вёз её не в рестораны, хотя очень порывался это сделать. Но сентиментальность взяла верх, и по совету Инуи он выбрал другое место для такого смелого шага.       После салона машины на улице казалось прохладно. Девушка чуть поёжилась, когда подул лёгкий ветерок. Но на плечи тут же лег приятный тёплый пиджак Коко. Его руки слегка сжали её, а губы коснулись кожи под ухом. Подставил локоть, пряча вторую руку в кармане — всё крепче сжимал коробочку. Цуми неодобрительно цокнула языком. — Заболеешь ведь, — тихо бросила она, пряча лицо в складках воротника, который сжала у горла одной рукой. Покосилась на мужчину и всё-таки зацепилась за его локоть. — Не думаю, это ты у меня мерзлячка, — ухмыляется, подразнивая высовывая кончик языка. Эта его привычка всегда заставляла Цуми улыбнуться. — Мы идём в тот парк, о котором ты говорила зимой. Помнишь? — Тот самый, где я тогда встретилась с тобой, когда мы… недопоняли друг друга? Инупи ещё тогда меня довёз, — она выровнялась с мужчиной, идя теперь в ногу с ним. — Именно. Ты как-то сказала, что там очень красивая иосакура. Сегодня очень ясная погода и там будет ярмарка. — И ты запомнил это? — Цуми слегка удивлённо посмотрела на мужчину. — Конечно, — обиженно протянул он, притягивая девушку ближе к себе. — Я помню всё, что тебе когда-либо понравилось. Даже записывал где-то. — Дурак, — чуть толкает его в плечо, но тихо смеётся. Расслабленно втягивает свежий воздух. — Это приятно. Спасибо. — Тебе на за что меня благодарить.       Он вёл её к мосту, что был на другой стороне дороги. В парке не было много людей, но где-то в конце улицы собрались небольшие лавочки со сладостями и побрякушками. Как раз за этой маленькой ярмаркой и находилось подысканное Коко место. Снова сжал футляр. — Сегодня какой-то особенный день? — вдруг спросила девушка, завороженно разглядывая цветущую сакуру под желтым светом фонарей. — С чего ты взяла? — Хаджиме напрягся, подозревая, что Инуи выдал девушке его план. — Ты редко стал приходить ко мне в костюме. Так ещё и не переоделся, — хитро тянет девушка. Щурится, повернув голову на Коко. — Что ты задумал? — Скоро всё узнаешь, — уходит от ответа, оставляя короткий поцелуй на виске.              Свежий воздух окутывал с ног до головы, даря лёгкость и расслабленность. Желтый отсвет слишком изящно падал на лицо девушки, не давая отвести взгляд. Выделял её аккуратные черты лица и бледноватую кожу. Игриво отсвечивал в голубых глазах. Сам не заметил, как внутри вновь разлилась приятная нега. Заколдовала, не иначе.       Он остановился, когда они подошли к дороге. Совсем скоро, ещё немного. Дойти до мостика, под которым разливался канал, засыпанный опавшими лепестками сакуры. А фонари пляшут светлячками в отражении воды. Идеальное место, которое соответствует его будущему предложению своего сердца. И луна так ярко светит.       Коко смотрел на неё в точности, как тогда, как в первый раз. Тонул в её светлых глазах, захлебываясь собственными чувствами. Она улыбнулась. Искренне. Морщинки собрались в уголках глаз. — Знаешь, мне кажется, что тебе бы подошёл пепельный цвет, — серьёзно и задумчиво проговорила Цуми, крутя одну смольную порядку на пальце. Коко будто не услышал её слов, мотнул головой, возвращаясь из сладких мечтаний. — Что? — шёпотом, почти одними губами переспрашивает, пока сбоку загорается зелёный светофор. — Пепельный, говорю, кажется, будет прекрасно смотреться на твоих волосах, — она улыбнулась и воодушевленно вздохнула, увидев прилавок с карамельными яблоками. — Смотри! Пойдём, возьмём?       Сорвалась с места, выпуская ладонь мужчины. Как ребёнок понеслась вперёд. А он завороженно следил, как её блондинистые пряди качались с каждым торопливым шагом. По-глупому улыбался вслед удаляющейся спине. Как в мечтах, как во снах.       Пока они вдруг не исчезли из вида.       Визг колёс и испуганные крики выдернули Коко, как котёнка из воды. Резко и неожиданно. Забегал глазами по засуетившейся толпе, до боли сжимая бархатный футляр кольца в кармане. На дороге собралась пробка из машин. Постоянные гудки били по сознанию, которое безумно металось. Просто совпадение. Это не она.       Но сквозь мелькающую перед глазами толпу он увидел разбросанные по асфальту родные светлые локоны, залитые кровью. Побоялся даже двинуться с места. Ноги обмякли. Сердце билось даже не в груди, а будто в самой голове отсчитывало глухие удары.       Не веря собственным глазам, ноги сами двинулись в сторону тела. Расталкивая на пути чужих людей, без лиц, без имён. Всё сознание сфокусировалось только на ней.

И что? Так быстро?

— Девушка? Всё в порядке?

— Простите, я виноват. Торопился и случайно Вас задел. Мне очень жаль.

— Извините, я не хотел.

      Снова замер, отрывками вспоминая первую встречу. Пустые глаза, которые за два года он смог наполнить жизнью и радостью. Как впервые коснулся её кожи, увидел шрамы. А теперь её тело бездыханно лежит на асфальте с неестественно вывернутыми руками, а лужица крови под головой всё больше и больше растекается. Затошнило. Не смотря на его работу, сколько изувеченных тел и трупов он видел. Его затошнило, потому что это была она.       Коко дёрнули за локоть. Инстинктивно махнул рукой, но та была ловко перехвачена, а по лицу прилетела хлесткая пощёчина. — Уходим.              Сквозь пелену он смог распознать лицо помощницы, скрытое под маской. Сам не заметил, как глаза залились солёной влагой. Хотел что-то возразить, подался в сторону аварии, но вторая пощечина слегка отрезвила сознание. — Скоро здесь будет полиция. Повторяю: у-хо-дим, — шипя на ухо выдавила Хиба, притянув безвольного мужчину за ворот.       Он ничего не понимал. Не что произошло, не то, как его помощница оказалась в этом месте, не куда они направляются. Просто следовал за девушкой, которая с силой тянула его из толпы. Бархат футляра напомнил о себе в кармане. — Подожди, там Рикко, — он вдруг остановился, дергая руку, из-за чего Хиба чуть не упала, матерясь под нос. Она бросила раздражённый взгляд на мужчину, сухо констатируя:

— Фуккацуми мертва. Уходим.