Стать опорой

— Хибана! Пусти меня, сейчас же! — Коко сжимал и разжимал кулаки в попытках успокоиться. Но, когда девушка безразлично мотнула головой, давая отрицательный ответ, не сдержался и ударил в стену, совсем рядом с её головой. Хиба только возмущённо вскинула одну бровь, едва успев немного отстраниться, чтобы кулак не задел её щёку.       Вместе с ударом, из-за двери в заветную для Коко квартиры раздался приглушённый выстрел. Мужчина на мгновение прекратил дышать вовсе. Былую злость словно рывком стянули с его лица, а в уголках глаз постепенно собиралась солёная влага.       Девушка невесомо похлопала Коко по плечу, когда дверь приоткрылась, а из-за неё показалось довольное лицо Санзу. — Почему? — еле выдавил Коко. Воздуха в лёгких не хватало, а в горле предательски собрался ком, даже не проглотить. — Зайди, — Санзу открыл дверь больше, улыбка не сходила с его губ, — и сам всё поймёшь.       Хаджиме дрогнул, но послушался, на ватных ногах плетясь внутрь квартиры. Коллеги не пошли за ним, только отдалённо послышался смешок Харучиё. Запер на всякий случай дверь изнутри. Руки крупно дрожали, а дыхание начинало сбиваться, представляя будущую картину. Путь до её комнаты казался бесконечно длинным, и с каждым шагом становилось всё тошнее, голова закружилась, а в груди узлами затянулось сердце. Мысленно вернулся к диалогу с Майки почти две недели назад. — Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, Коко, — холодный безразличный тон, понять намеренья которого было нельзя. — И мне это не нравится.       Хаджиме ещё больше выпрямил спину, собираясь давать такой опасный для него самого же и такой необходимый отпор боссу — Майки. Про себя усмехнулся, что допустил мысль о том, что об его новой подруге не будет известно главе «Бонтена». Но и скрывать было нечего, он же как раз пришёл поговорить на эту тему. — Ты же знаешь, что она станет уязвимым местом не только для тебя, но и для всего «Бонтена»? — всё также безразлично спросил Майки, постукивая подушечками пальцев по своему колену. Коко только кивнул, ожидая, когда ему дадут слово. — Раз знаешь, то к чему это всё? — Майки немного наклонил голову, переводя взгляд на Коко, ожидая теперь, когда тот заговорит. — Я пробовал отречься от всего этого, — Хаджиме сжал пальцы, будто собираясь с мыслями, — но, в попытках забыть, начал допускать ошибки. Если бы не Хиба… — Не приплетай других к своей ответственности, — отрезал Майки. — В нашей жизни не место подобным чувствам. Я думал, ты умеешь контролировать их.       Хаджиме не выдержал его холодного взгляда, и отвернул голову, поджимая губы. Он тоже считал, что «переболеет» и вернётся в строй, но сейчас не мог даже возразить Майки. Сано устало сжал переносицу, глубоко вздохнул и мотнул головой, будто разгоняя какие-то мысли. Заговорил уже другим тоном, не тем безразличным и отстранённым, а будто с сочувствием. — Ты понимаешь, что мы не сможем обеспечить ей гарантированную защиту? — тихо выдохнул он, а Коко лишь слегка удивлённо дёрнул бровями. «Мы». Майки, как когда-то раньше, считал их единым целым даже в такой довольно личной ситуации.       Тихо угукнул в ответ, теперь с трепетом рассматривая своего босса, тот будто показал ему вновь давно спрятанную сторону. — И ты готов принять её смерть?       Слова Майки заставили задуматься Коко. Не спешил с ответом. Казалось, будто его мысли гремят громом в этом тихом кабинете, в котором слышно только взволнованное дыхание Хаджиме. — Да, — всё-таки ответил Коко, почти шёпотом, пытаясь мыслить трезво, что не совсем выходило, — но постараюсь предоставить ей максимальную безопасность. — Ты… Ты не хочешь убить её сам, чтобы прекратить страдать из-за обстоятельств? — нотки раздражения в голосе Майки заскребли гвоздём по стеклу. Коко только приоткрыл рот в непонимании, не находя никаких слов. Совсем перестал понимать своего босса. — Нет. Майки, ты о чём? — Любишь её? — Майки дёрнул уголком губ, будто издеваясь над ним и вводя всё в большее удивление. — Да, — уже уверенно и без прежней дрожи в голосе заявил Коко, снова сжимая пальцы в кулак. — А как же Аканэ? — Есть и другая жизнь, в которой я могу жить без Аканэ, и, кажется, я наконец это понял и нашёл своё упокоение, — Хаджиме с улыбкой вспомнил слова Инуи, сказанные, казалось бы, совсем недавно, но казалось, будто ему говорили это всю жизнь. — И я хотел бы кое о чём попросить тебя, Майки.       Сано повёл бровью, с ожиданием глядя не в глаза, а будто в самую душу мужчины. — Я хочу иметь полноценный выходной хотя бы раз в неделю, не считая неотложных дел, — выдал Коко совершенно другое, нежели хотел действительно сказать. — Ты сам назначаешь себе выходные, — Майки нахмурился. — Что ты хотел попросить на самом деле? — Не вмешивать её в дела «Бонтена» никаким образом, даже косвенно, — не так уверенно, как первый раз, сказал Коко, поджимая губы. Знал же, что это практически невыполнимая просьба. — Один факт знакомства с тобой делает её причастной к нам, — Майки во второй раз за их разговор дёрнул уголком губ в усмешке. Коко стоял перед ним наивным ребёнком, которым когда-то был и сам Сано. — Она практически ничего не знает о моей работе, — в голосе Хаджиме отражалась мольба. Он был готов встать на колени перед Майки. — Прошу. — Необходимо проверить её. Ты же понимаешь это? — Коко только кивнул, не понимая, радоваться, удивляться или бояться. — Через две недели к ней наведается Санзу. До этого времени ты не должен как-либо с ней контактировать. — Санзу же просто убьёт её за один косой взгляд! — Коко не сдержал резкого возмущения, разводя руками. — Возможно, — Майки отвернулся, показывая этим, что решение уже принято, и тише добавил: — Это зависит только от неё. — Пусть с ним поедет Хиба. Рикко хотя бы видела её пару раз, — Коко проигнорировал жест Майки, на что получил неодобрительный взгляд, который тут сменился вопросительным. — Да, я отправлял к ней Хибу, потому что она более скрытная, чем я. — Я понял. Хорошо, что твои мозги не до конца отключились под порывами глупых эмоций. Но учти, если она допустит ошибку или Санзу что-то заподозрит в ней — избавятся на месте, — Сано вновь устало потёр переносицу и махнул рукой, будто прогоняя Коко. Разговор был окончен.       Её тело лежало на кровати, абсолютно расслабленное. Умиротворённое лицо освещалось багровыми лучами заходящего солнца. Красивая и нежная, словно манящий цветок белой глицинии в майский день, лианы которой так и сковывают, заставляя оставаться рядом.       Сердце Коко замерло на мгновение, сбивая ритм, и забилось в два раза быстрее, когда до него дошло осознание происходящего. Её грудь размеренно вздымалась с ровным дыханием, а веки подрагивали, на теле ни одной раны. Санзу просто решил пошутить над ним, но Коко займётся этим позже. Сейчас он просто обессиленно упал на Цуми, прижимая к себе непозволительно близко, стараясь как можно глубже зарыться носом в изгиб шеи. Из последних сил пытался выровнять собственное дыхание, но скопившийся ком в горле вырвался тихим заглушённым всхлипом.       Цуми неуверенно положила руки на его спину, глубоко вдыхая такой сладкий и уже родной аромат мужчины, проводя пальцами одной руки к шее, переплетаясь с его волосами, и улыбнулась, всё ещё не открывая глаз. Всем телом чувствовала, как дрожал мужчина. Как в тот раз, когда он впервые обнял её, в таком же порыве и с той же нежностью. — Прости, — выдавил он, поглаживая её голову ладонью, словно девушка сейчас исчезнет из его рук, развеется, как сладкий сон. — Ты испугался за меня? — её голос был подавленным и тихим, разливался спокойным ручейком, будто пробираясь под кожу, омывая внутренние раны. — Очень сильно, — подтвердил Коко, прижимаясь закрытыми губами к тонкой коже шеи. Не целовал, лишь глубже вдыхал сладкий аромат. Когда её пальцы пробрались под волосы, массируя голову, стало в миг спокойнее. Немного приподнял туловище, боясь вовсе раздавить девушку собой, и подластился под руку. — Так приятно… — Я тоже испугалась, что они могут меня убить, — выдохнула Цуми, не переставая гулять пальцами в его волосах. — Твои коллеги? — Чёрт… Да, прости, — Коко наконец отстранился, нависая над девушкой, глядя мокрыми глазами в её, голубые и живые, такие, какими он и захотел их когда-то увидеть. Смотрит на него так беззаботно, невинно. — Они ничего тебе не сделали? — Только искали что-то и вопросы позадавали, — она не отрывалась от его лица, глядя из-под полуопущенных ресниц, которые слегка подрагивали. — Я так и не поняла, к чему это было. — Такого больше не повторится, — уверенно заявил Коко. Боролся внутри со своими демонами. Хотел прикоснуться к её губам, но тут же мелькали воспоминания об Аканэ, которые он пытался наконец закинуть куда подальше.       Аканэ, Аканэ, Аканэ… Так и вертится у него в голове спустя столько лет. Сам же принял слова Инуи и так уверенно повторил их в лицо Майки. Есть мир без неё. И для него в этом мире тоже есть место.       Мысленно послал всё к чертям и довольно неосторожно прильнул к её губам, замирая в ожидании.              Сладкие. С небольшими трещинками от постоянного закусывания. И податливые. Цуми несмело, но отвечала на его такой необдуманный и импульсивный поступок, аккуратно переведя ладонь на щеку.       Горькие. С привкусом табака от частого курения. Или от того, что Коко понимал, насколько опасно привязываться и привязывать к себе другого человека. Но было поздно. Он первый осмелился пустить в ход язык, мягко толкаясь им в губы, а она приняла порыв, водя пальцами по его щекам.       И всё отступило на задний план, такой неинтересный и скучный, не важный. Всё внимание захватила она — Фуккацуми — нежная, открытая будто только для него одного. Рука скользнула по её плечу к талии, обводя приятный изгиб. Слегка сжал, чувствуя, как по его телу растекается приятное тепло. Никогда он ещё не целовал кого-то вот так, зная имя, помня каждую черту лица, зная, что после она не уйдёт в неизвестность. Не безымянная.       Цуми дышала часто, пока сердце болезненно сжималось. Она чувствовала всё его тело, до каждого сантиметра, от чего внизу живота затягивался приятный узел. Хотелось большего, но, когда рука мужчины скользнула ниже, к бедру, слегка толкнула Коко в грудь. Заглянула в его слегка помутневшие глаза, ловя в них лёгкую растерянность. — Я сделал… — начал было оправдываться Хаджиме, метая взгляд на её распылавшиеся щёки, но Цуми перебила его. — Нет, подожди, молчи, — она закрыла глаза, прижимая мужчину к себе и пряча от него своё лицо. — Не сейчас. — Я боюсь понять тебя сейчас неправильно, — пробубнил он, пока у него в голове возникали страшные мысли. Оттолкнула его — почему? Она боится его? Или что-то произошло в прошлом? — Я объясню тебе всё позже. Кажется, — она выдала хрипловатый из-за нехватки воздуха смешок, — у меня появилась новая проблема, которую стоит обсудить с врачом. — Ты меня ещё больше напугала, — Коко приподнялся, заглядывая в её прищуренные глаза, нахмурился, пытаясь понять хоть что-то. — Всё в порядке. Позже всё поймёшь и сам, договорились? — натянуто улыбнулась, уложив руки на груди мужчины. — Я перебирала посуду на кухне. Поможешь? Или тебе нужно бежать на работу? — Нет, у меня, — он выдохнул, усаживаясь на кровати, задумчиво поправил волосы, глядя куда-то перед собой, — у меня выходной. Я договорился с боссом, и… Хиба с Санзу проверяли тебя по его приказу. Поэтому я так резко пропал со связи, прости. — Я не злюсь, — легко поднялась с кровати, пряча дрожь в руках. — Так ведь нужно было? — Да, верно… — Коко расслабленно выдохнул, рассматривая теперь Цуми. Невольно улыбнулся. — Теперь я смогу почаще с тобой видеться без всяких ограничений. — Отлично. Так что с посудой? Поможешь? Там какая-то коробка ещё наверху стояла — тяжёла-ая-я, — немного повысив голос, бросила девушка, быстро уходя на кухню. Умылась, пока Коко не пришёл, чтобы остудить свой рассудок.       Только сейчас осознала, что её дважды за пятнадцать минут чуть ли не убили в собственной квартире. Появилось чувство, что теперь по всем углам стоят камеры или жучки. Передёрнула плечами, отгоняя мысли.       Хаджиме зашёл почти беззвучно, потому Цуми вздрогнула от его голоса. — Тебе неприятны мои прикосновения? — отстранённо спросил он, опёршись плечом на дверной проём. Девушка только в непонимании свела брови, не сразу понимая, к чему он ведёт. — Что ты… Ты можешь касаться меня, когда захочешь, но до моего следующего приёма врача — я не готова к большему, — на одном дыхании выдала Цуми, с особой тщательностью вытирая уже давно обсохшие руки, скорее — просто нервно переминала вафельную ткань в своих руках. — Ладно, но я просто хочу, чтобы ты знала, — резко выдохнул, словно набираясь смелости, и, подойдя в шаг, взял её личико в свои широкие шершавые ладони, — я за тебя переживаю.       Снова коснулся её губ, в этот раз почти невесомо, стараясь передать через этот поцелуй все свои накопившиеся чувства к ней. Поводил большими пальцами по щекам, с будто смущённой улыбкой глядя на девушку, и тут же отстранился. — Где та коробка? Я достану, — окинул кухню взглядом, деловито поставив руки в бока. В который раз заметил пустой цветочный горшок. — И, кстати, ты решила, какой цветок посадить? Я возьму в следующий раз.

***

— Ты не согласилась на это, я правильно понимаю?       Уже привычная гостиная врача будто была для Цуми другой. По-новому взглянула на это помещение, замечая новые детали, которых словно и не было тут раньше. Например, мягкий пушистый коврик возле кресла, где она всегда сидела. И забавная подушка в виде лягушки на диване напротив рядом с женщиной. И чай, мятный, как она любила.       В действительности любила, как и грибное рагу. И ментоловые сигареты, оставляющие всегда холодок на языке. Фуккацуми воскресла, и этого нельзя было отрицать. Но остались ещё нерешённые проблемы, потому она сидит вновь в этом кресле и отвечает на вопросы врача, пытаясь раскопать своё нутро. — Верно, я не уверена, что он к такому готов, — тихо отозвалась девушка, делая глоток и с удовольствием улыбаясь, что порадовало врача. — Подумай и ответь: он не готов, или не готова ты?       И действительно. Что такого страшного не видел Коко, что она могла бы напугать его своими тараканами. В конце концов, он видел её в глубоком отчаянии, что само по себе должно было изначально отпугнуть. Видел перевязанные руки, видел захламленную квартиру, походившую на свалку.       Поджала губы, покусывая нижнюю — уже привычный жест, говоривший сам за себя. Но врач не торопила, давая время на раздумья, тихо помешивала чай в своей чашке, что-то черканула в тетради. — Помочь найти ответ? — спустя несколько минут молчания спросила она, с интересом наблюдая за меняющимся выражением лица Цуми. — Да, пожалуй. — Я расскажу тебе кое-что, он разрешил, — женщина слегка откинулась на спинку дивана и взяла в руки тетрадь, перелистывая несколько страниц в обратную сторону. — Ты же знаешь, что Коконой ходит ко мне?       Цуми коротко кивнула, ещё погружённая в свои размышления. — Так вот. Он много интересуется тобой. Не напрямую, но пытается выудить из меня какую-то новую информацию о тебе. Недавно вот спрашивал, чего ты боишься.       Цуми вздрогнула, быстро переводя взгляд на своего врача. — В-вы… ответили ему? — голос слегка дрогнул. — Нет, конечно, но намекнула, что ты боишься показать настоящую себя. Это ведь так? — Да, именно так, — выдавила Цуми, прячась за чашкой чая, словно это возымело бы эффект. — Но, — женщина склонила набок, — он же уже видел тебя настоящей. Повторю вопрос: он не готов или ты?       Вновь закусила губу. — Я поняла. Спасибо. Думаю, вопрос закрыт, — дёрнула уголком губ, будто смеясь над самой собой.

***

      Неделя. Такая долгая, но необходимая обоим, чтобы разложить всё по полочкам в своих головах. Но в этот раз Коко писал ей, писал сам, обязательно два раза в день: утром, когда Цуми собиралась на работу, и поздно вечером, чтобы пожелать спокойных снов. И вот, сегодня он обещал приехать, чтобы посадить тот цветок.        — Инуи, как ты думаешь, — Цуми собирала рабочую униформу, чтобы сдать её на днях в химчистку, и ждала, когда парень вынесет ей свой любимый комбинезон, — заранее обречённые на боль люди имеют право на счастье? — Чего? — из раздевалки показалась светлая макушка с недовольно сведёнными бровями. Цуми только пожала плечами, будто спросила «сколько будет дважды два». — Каждый человек имеет право на счастье. Глупые вопросы задаёшь. — Тогда поторопись, иначе в твоей жизни счастья больше не будет, — задорно бросила девушка, чуть ли не вырывая комбинезон из его рук и разворачиваясь на носках. — Чего-о? — снова повторил Сейшу. — Говорю: поторопись, я домой хочу, а ты меня провожаешь. Иначе проклятье нашлю на тебя.       Парень только цокнул языком. Не привык ещё к её таким резким «шуточным» вопросам. Напрягался каждый раз, боясь, что Коко где-то сглупил. Но с облегчением выдыхал, видя, как девушка приходит на работу со здоровым румянцем и улыбкой до ушей.       Сам он не лез в их отношения, но всегда был настороже. Привыкнув к новой коллеге, уже даже и не понимал, за кого из парочки переживать больше. Остановился на том, что переживает за обоих. Потому внимательно выслушивал каждый раз бессмысленную болтовню Цуми, которой стало в разы больше, и единожды даже написал Коко — номер остался с того сумбурного вечера — с вопросом о делах. Вроде, обычное «как дела?», но оба понимали о чём идёт речь. Хаджиме только ответил, что беспокоиться не о чём, и на том спасибо. Больше так и не виделись. И не понятно: к добру, или к какой-то беде.       Провожать Цуми домой, если та не приезжала утром сама на байке, вошло в привычку. А Инуи был и рад иметь теперь хоть такую связь с Коко.       В очередной раз останавливается у её подъезда, но замечает выделяющуюся из общей картины машину, пока Цуми ловко слезает, держась за его плечи — совсем перестала его как-то опасаться. — Спасибо ещё раз, И-ну-пи, — ребячась, тянет девушка, но тоже замечает машину. — Ой, он ждёт уже… — Коко? — Сейшу мягко улыбается и кивает. — Передавай привет от меня. Пусть заходит что-ли. — Обязательно. Я побежала. До смены! — широко улыбнулась, и спешно направилась к двери, на ходу доставая ключи. Волосы так и развивались на ветру. Инуи усмехнулся, подмечая для себя, что его друг так и не поменялся — девушка, выбранная им, всё же чем-то походила на Аканэ. Так иронично.       Цуми спешно поднялась по ступенькам, нетерпеливо дожидалась, когда лифт поднимет её на нужный этаж. Руки слегка подрагивали от волнения. Она не знала, что ей ожидать от этой встречи, и от того внутри расплывалась некая тревога. Звонок приехавшего лифта одёрнул её из мыслей, а когда двери открылись, внутри затрепетали бабочки. Цуми невольно задержала дыхание и расплылась в улыбке, видя его, стоящего не в костюме, каким привыкла видеть его девушка, а в свободной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами и таких же свободных штанах. Его губы дёрнулись в приветливой улыбке. Раскинул руки для объятий, несмотря на пакет в одной и горшок с цветком в другой.       Фаленопсис. Небольшой, ещё не распустившийся, но набирающий бутоны, в маленьком пластиковом магазинном горшочке. — Белый, — подметил Коко, заметив её взгляд, что приковался к растению. — Как ты и хотела.       Девушка только кивнула, улыбнувшись шире, и поспешила к двери, пропустила Коко вперёд. Приятный запах дома ударил в лёгкие, заставляя каждую мышцы расслабиться. Уют окутывал уже с порога, не то что раньше. Цуми украдкой наблюдала, как мужчина уже прошёл на кухню и теперь разбирал пакет, оставив цветок на столе. Подошла, аккуратно проводя кончиками пальцев по листьям. Хоть она и сама хотела этот цветок, но предложение поступило от Коко. Подаренная белая орхидея была символом чистоты, а со стороны мужчины означала готовность к браку и серьёзные намеренья. Такие мысли, заставили Цуми задуматься сильнее об их отношениях, посмотреть на них немного под другим углом. — Коко. — Да? — он обернулся, отрываясь от раскладывания продуктов в холодильнике, поймал задумчивый взгляд девушки и слегка нахмурился. — С каким цветком я у тебя ассоциируюсь? — её вопрос звучал глупо и по-детски, но Хаджиме отнёсся серьёзно. Подошёл к неё ближе, провёл пальцами по тыльной стороне ладони девушки, забрался под свободный рукав кофты, пробираясь к локтю, где всё ещё красовались бинты. Следил за собственными движениями взглядом. Сердце забилось чуть чаще. — Глициния, — хмыкнул Коко, дёргая уголком губ. Заглянул на самое дно голубых глаз девушки. — Сходим как-нибудь в Кавати Фудзи?       Цуми коротко кивнула и мягко улыбнулась. Захотелось, чтобы его пальцы касались не бинтов, а её прохладной кожи; ощущать его каждое прикосновение к ней. Мотнула головой, спешно переключаясь на пустеющий не одну неделю горшочек. Без лишних слов принялась за пересадку. Коко помогал, хоть и совсем не разбирался во всех тонкостях такого процесса. Каждый раз, когда случайно касался девушки, его сердце вздрагивало.       Перепачкал все руки влажной землёй. Не удержался и мазнул по носу Цуми. Её лицо тут же перестало быть максимально сосредоточенным. С недоумением вскинула бровь, глядя на едва сдерживающего смех Коко. — Ты слишком серьёзная, — выдавил он, приблизившись к ней. Быстро коснулся её губ, но тут же по его щеке прошлась ладонь, оставляя за собой широкий черный след. И Цуми засмеялась, не упуская момент, чтобы провести большим пальцем по лбу мужчины. — Сим-мба, — гордо произнесла она, задрав голову чуть выше. Её смех разливался колокольчиками, пробираясь в самое нутро Хаджиме. Новый порыв чувств захлестнули мужчину с головой. Не дав опомниться, аккуратно обхватил её лицо ладонями, довольно настойчиво приникая к губам. Девушка только тихо взвизгнула, замирая на месте с разведёнными в сторону руками. Наигранно возмущённо мычала, подрагивая на носочках, пока щёки стремительно начинали гореть под его пальцами. — Подожди-и! — наконец вырвалась она, тут же смахивая запястьем грязь с щеки. — Надо руки вымыть.       Запачканные — в этот раз землёй — бинты стремительно упали на пол под шум воды. Цуми уже была будто обнажена перед Коко, но тот старался не разглядывать затянувшиеся шрамы, которые прятала девушка.       Серая вода стекала с рук. Их ладони то и дело переплетались под одним потоком, будто борясь за это место. Оба тихо посмеивались, когда удавалось занять верхнюю позицию. Когда в очередной раз её руки оказались под руками Коко, Рико резко вскинула их, брызгая тёплой водой в лицо мужчины. Тот тихо прорычал, не оставляя это безнаказанным. Оба будто стали маленькими детьми, беззаботными и искренними.        — Ой! — вскрикнула девушка, жмурясь и потирая веко. — В глаз попало.       Стало в разы тише. Вода стихла, а её щёк в ту же минуту коснулось мягкое полотенце. Коко аккуратно промокнул стекающие капли с её кожи. Смотрел, будто заворожённый. Снова сердце забилось чаще. Он сдерживал себя, останавливал от наглых действий. А она смотрит на него, хитро прищурившись, из-под края полотенца. В уголках глаз собрались маленькие морщинки, ресницы намокли и слиплись, будто стали больше и как-то по-особенному выделяли её игривый взгляд.       Цуми первая сделала шаг навстречу. Совсем немного приподнимается на носочках, чтобы глаза были на одном уровне. Ладонями сквозь полотенце упирается в грудь Коко. И отдаётся в плен его губ, которые быстро подхватили порыв. Дыхание тут же сбивается у обоих. Его мокрые ладони сжимают её талию, лёгкая кофточка под ними тут же темнеет, впитывая влагу. Коко прижимается ближе, чуть ли не обжигаясь об её тело, и шумно выдыхает через нос, не желая отрываться от давно желанных губ.       В голове обоих — буря, цунами, что сносит всё на своём пути, топит разум, когда они садятся на кровать, а на бёдрах так соблазнительно сидит она — его, до последней капли. Но сейчас властвует Рико, искусывая в нетерпении губы мужчины, неумело расстёгивая пуговицы на трижды проклятой рубашке. С его уст срывается тихий полустон, когда прохладные ладони скользят по пылающей груди к рёбрам.       Торопится, спешит, нервничает, надавливая на его плечи, чтобы тот лёг. А он поддаётся, принимая её правила, собственной рукой подписывая себе приговор. Подставляет шею под мокрые поцелуи, одной рукой пробирается под её кофточку — Цуми лишь выгибается под его ладонью, — второй слегка сминает бедро, потирается о них своими, получая приглушённый стон в губы.       Он не понял, когда девушка успела достать из прикроватной тумбочки презерватив. Но сейчас она смотрела на него сверху вниз, а глаза горели в полумраке. Цуми наклоняется к уху, прикусывает мочку и горячо шепчет: — Не смотри.       Он вновь повинуется, тяжело выдыхая. Слегка закидывает голову, в неге закрывая глаза. Чувства немного обострились, принося теперь ещё больше удовольствия. Ощущал, как её тонкие пальцы стягивают с него спортивки вместе с бельём — помогает, приподняв бёдра и скидывая их до конца лишь ногами, — как подрагивающие руки обхватывают отвердевший член, чтобы натянуть скользкий презерватив. А после ощущает, насколько она горячая, когда скользит по всей длине своими складками. Грудь слегка царапают недлинные ноготки — Коко лишь тихо шипит, но довольно улыбается, когда под его ладонями оказываются оголённые бёдра.       Внутри неё жарко. До одури. Не глядя, тянется, чтобы стянуть с неё последнюю одежду — кофточку. Проводит шероховатыми ладонями по рёбрам к небольшой груди, недолго сминает и вновь опускается ниже, слегка надавливая большими пальцами на живот. Ему хотелось видеть её сейчас, довольное лицо с закусанной от удовольствия нижней губой, но совершенно не было необходимости. В отличии от всех предыдущих девушек, он знал и слишком хорошо помнил её аккуратное, настоящее личико, без напудренности и маленькими, но такими любимыми изъянами. И она не уйдёт безымянной девушкой, когда всё закончится.       Двигается на нём плавно. Вверх-вниз, вверх-вниз. Меняет угол, плотно прижавшись до самого основания, и, будто на качелях, толкает его в себя вперёд-назад, срывая с его губ непривычные для Коко стоны. Он сходил с ума под ней.       Тонкие пальцы скользят по плечам, ноготки проходятся по мужским запястьям, а потом и вовсе обхватывают их, чтобы поднять к голове и прижать к кровати. Он чувствует её дыхание и сдержанные стоны, поддаётся чуть вперёд, наощупь ловя горячие губы. Жадно утягивает в плен. Последние секунды в наслаждении терпел власть над собой.       Освобождает свои руки одним сильным, но не грубым движением. Обхватывает за талию, чтобы рывком оказаться сверху. Не ускоряется, сохраняя заданный ею стиль, но позволяет себе нежно покусывать её шею, ключицы, плечи. Останавливается около уха. Хочет, безумно хочет увидеть не только в своей фантазии её лицо, её обнажённое тело. — Можно? — сипло шепчет Коко. — Хочу открыть глаза. — Смотри.       Её ноги заметно напрягаются, когда ладони мужчины скользят к ляжкам. Сжимает мягкую кожу и чуть разводит в стороны. Последний раз представив её в голове, медленно приоткрывает глаза.       И теперь он видел причину её уже ушедшего страха.       Бёдра, от колен до самых костяшек таза, были сплошь и рядом покрыты бледными шрамами. Старыми, зажившими, будто растяжки. Сердце на мгновение сжалось, но Коко не отводил взгляд, не останавливался, с нежностью и любовью проводя пальцами по особо длинным следам. Вкладывал все слова в одни прикосновения. И Цуми было этого достаточно, чтобы до конца расслабить мышцы и позволить томившемуся стону вырваться из груди. Такому сладкому и протяжному, что мурашки пробежались по спине мужчины.       Губы дернулись в блаженной ухмылке, и он наращивает темп, с каждым её стоном всё больше утопая в неге. Она комкает покрывало, до побеления сжимая свои пальцы. Выгибается, извивается, почти срывается на пошлы вскрики, но успевает прикрыть ладошкой рот. Но Коко плавно убирает её руку, заглядывая в глаза. Обычно он не поднимал так взгляд, любуясь погружающимся в чужом теле члене, но не сейчас, не с ней. Затуманенные удовольствием, но всё еще чистые голубые глаза, в которых бурлила жизнь, а теперь ещё и похоть. Ресницы дрожат, а зрачки закатываются, когда он наклоняется к ней, меняя угол. И прежде, чем он почувствует её внутренние судороги, особо громкий и разаязный стон врезается в его губы, тут же заглушаемый поцелуем.       Коко едва замелляется, чтобы чётче прочувствовать, как вокруг его члена сжимаются её стенки. Слегка придавливает её своим телом, принимая на себя дрожь. Стонет в её губы в ответ, расслабляясь и изливаясь на пике удовольствия.       Приоткрыв подрагивающие веки, ловит взгляд мокрых голубых глаз. Вздрогнул, сперва неправильно прочитав его, но, когда она положила свою ладонь на его щёку, тут же расслабился. Это были влюблённые глаза девушки. Теперь уже совершенно точно его девушки.       Она не прятала своё тело, когда он отходил, чтобы избавиться от использованного контрацептива. Не говорила ни слова, не дернула ни одной мышцей, когда он лег рядом и начал очерчивать пальцами обнажённое только перед ним тело, без бинтов и повязок, со своими изъянами и шрамами. Перебирает её светлые локоны, путаясь в прядках пальцами. И весь его мир собрался в единственной точке — в её маленькой уютной квартирке. — Инупи тебе привет передавал, кстати, — неожиданно произносит Цуми, устраиваясь на плече мужчины. Прикрывает глаза, начиная умиротворённо сопеть. Коко недолго хмурился, не понимая, к чему это было сказано. Но быстро мысленно махнул рукой, отдаваясь, наконец, такой долгожданной и желанной неге.       Проснувшись, они вместе будут стоять на балконе, закрытые лишь одним пледом, и курить её ментоловые сигареты, которые Коко полюбил вместе с девушкой.       Он придёт сюда ещё не раз и не два. Сводит её в парк Кавати Фудзи, полюбоваться цветением глицинии, чтобы сказать Цуми, что именно такой красоты видит её он сам. Встретится с Инуи, когда будет ждать девушку с работы, и довольно легко побеседует о настоящем и будущем, ни разу не затрагивая тему прошлого. — Коко… — Ась? — Хаджиме поднял взгляд на друга, который стал заметно серъезнее, чем минуту назад. — Я правильно понимаю, что ты справился?.. — О чём ты, Инупи? — как ни в чём не бывало спрашивает Коко. — Ты прекрасно меня понял. — Я уже и забыл, — Хаджиме хитро щурится, высовывая язык. Но в этот раз он не врал и не прятался от самого себя. Он действительно отпустил и забыл Аканэ, позволяя себе дышать полной грудью.

***

— Мы можем сделать перерыв? Мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя. — Конечно. Разрешите спросить… сигареты всё те же? — Да. — Рекомендую заменить. — Я брошу курить.