Part 2
Рыпаться смысла не было. Шаг вправо, шаг влево — расстрел! Хоть подсознание и накидывало варианты, мозг все ещё здраво оценивал ситуацию, вынуждая, хотя бы на время, смириться. Перебирая ногами, я заметила странный взгляд спереди. Как поняла, это был главный. А поняла я это потому, что перечить ему никто не смел, и даже взгляды смягчались под его пристальным взором. От него настолько веяло холодом, что возникало ощущение, будто смотришь на мертвеца. Бледная кожа и большие, черные глаза, заглядывающие прямо в душу, так подходили его статусу, выбивая любого оппонента из колеи. Остальные, словно волки, следовали за своим вожаком, абсолютно не замечая ничего и никого вокруг. Сказать, что я чувствовала себя не в своей тарелке, это ничего не сказать. Я просто плелась за ними, еле поднимая ноги, пока не дошла до дорогой машины. Мне открыли дверь и жестом пригласили сесть. Хотя нет, приказали. Недолго думая, мне пришлось это сделать. Ухмыльнувшись моему покорному поведению, главный сказал: — Ты уже мне нравишься. Будь хорошей девочкой и не пострадаешь, — абсолютно отрешенным голосом сказал он. — Я уже поняла, — стараясь скрыть агрессию, прошипела в ответ. Дорога проходила спокойно, если не учитывать колкие взгляды, которые кидали на меня остальные присутствующие. Когда мы доехали до места, мне открыли дверь и подали руку. Увидела я, разумеется, дорогой особняк, сделанный в самых лучших традициях богатых людей. Даже придраться было не к чему. А чего ещё ожидать от таких личностей? Меня провели внутрь, рассказали, что можно делать, а чего нельзя. Показали мою комнату, объяснили, что выходить не в моих приоритетах, и вообще нужно быть послушной девочкой, иначе мне сломают конечности. Убедил в правдивости этих слов все тот же суровый, животный взгляд одного из подчинённых людей. Строго взглянув на него, я просто отвернулась и стала обживаться, насколько это возможно, в новой комнате. Которая, как на зло, находилась в самой середине здания, а с обеих сторон были комнаты других мужчин, что явно уменьшало шансы на побег. *22 ноября, 8:45* Разбудили меня шаги, доносящиеся из коридора. Выглянуть я, разумеется, не решилась. Молясь, чтобы они не вспомнили обо мне, накрылась с головой одеялом и продолжила спать. Хоть сон и не шёл, за это время я успела подумать о жизни. Почему я вообще родилась на этот свет? Почему именно мне перепали такие страдания? За что мне досталась такая мать? Такие мысли переполнили мою голову, проникая в каждую клеточку организма. Они оставляли меня совершенно беззащитной перед произошедшим. Мозг, работающий через не могу, уже давно начал сдавать позиции, принимая неизбежное, и убеждая в этом меня. Хоть подчиняться я была абсолютно не настроена, но с каждой минутой, проведенной здесь, руки все больше опускались. Я прекрасно понимаю, что выхода нет. Но и сдаваться я не намерена! Лучше подохнуть, чем жить по их правилам! Дверь тихо отворилась, не создавая лишних шумов, забывая меня предупредить о названных гостях. Не услушав этого, я продолжила валяться в своей постели, пока меня не потревожил мужской голос: — Вставай и собирайся. Через двадцать минут за тобой зайдут на завтрак, — сухо выплюнув в лицо эту фразу, он удалился. Скорчив глупую гримасу, пытаясь передразнить его, я поднялась с постели. Первым, что пришло мне в голову, я решила залезть в шкаф, что оказалось неплохой идеей. Найдя там красивые шмотки, я решила что-нибудь примерить. Возник вопрос, что вообще они надевают на завтрак? Вечернее, черной платье явно отпадает. Тёмно-серый костюм тоже в пролёте. А вот классические джинсы и черный, приталенный полувер, думаю, в самый раз. Одевшись, я принялась ждать. Стук в дверь: — Миледи, вы готовы? — молвит голос из-за двери. Когда я положительно отвечаю, дверь открывается, и я следую за мужчиной в смокинге. Дойдя до громоздкой двери, он приостанавливается, пропуская меня вперёд. Как только я делаю пару шагов, проём отворяется, передо мной открывается интересный вид. Все мужчины, как ни в чем не бывало, сидят на своих местах, завтракая, при этом обсуждая обыденные темы, шутя и весело смеясь. Данное зрелище временно вывело меня из мира сего, глаза чуть ли не на лоб полезли, а рот открылся почти нараспашку. Выдернул меня из мыслей грубый голос: — Присаживайся, — кратко, чётко и по делу. Именно так разговаривал их босс, или глава, не знаю, как тут правильно. Остальные уставились на меня, изучая, как какой-то экспонат. Напрягло ли это меня? Да. Бесило ли? Да. Раздражало ли? Да, да и ещё раз да. Эти ублюдки, привыкшие к вседозволенности, относятся к остальным, как к мусору, не удосуживаясь даже просто поприветствовать. Такое поведение людей меня всегда нервировало, хотелось растоптать и смешать их с грязью, просто плюнуть в эти надменные лица, чтобы они впредь думали о других. Я осторожно присела на свое место и принялась за еду, пытаясь хоть как-то абстрагироваться от этих взглядов. Но спокойствию не суждено было продолжаться вечно, тишину прервал розововолосый мужчина: — Мы так и не познакомились с нашей новой куколкой, — ехидно сказал он, заглядывая прямо в глаза. — Как тебя зовут, принцесса? — спросил самый спокойный из них, на первый взгляд. Волосы его были белоснежного цвета, а глаза хитрые, как у лисы. Но он не проявлял ко мне такого сильного интереса. — А зачем с ней знакомиться? Всю нужную информацию мы знаем. А представляться перед очередной игрушкой я не намерен, — прорычал мужчина с длинными, до плеч волосами и теми самыми фиолетовыми глазами. Обращать внимание на их выходки в планах не было, поэтому я просто продолжила трапезу, игнорируя колкие взгляды и смешки. Закончив с завтраком, я встала со стула, который предательски заскулил от трения с лакированным полом, и, поклонившись, собралась удалиться. — Совсем довели бедного ребёнка, сбегает от вас, как ошпаренная, — отпив свой напиток, сказал человек с огромным шрамом на лице и разноцветными глазами, — Будьте вежливей, перед вами все-таки девушка. Обратив на него внимание, я заметила существенное различие: он, в отличие от остальных, выглядел спокойно и уравновешенно. В его глазах читалась опасность, но какая-то другая, абсолютно. По спине пробежал холодок, а сердце сжалось до боли в груди, как только он перевёл свой взгляд на меня. Такие красивые, но пустые, совсем пустые глаза, которые, кажется, разочаровались во всём мире, да и в жизни. С осторожностью я перевела взгляд на их босса, ожидая реакции на мою выходку, однако её не было. Он лишь внимательно изучал меня, не выражая никаких эмоций. Просто зритель, наблюдающий за спектаклем или цирком, тут с какой стороны посмотреть. Пару секунд зрительного контакта и наконец он произнёс: — Пока можешь быть свободна, — напрягающая пауза, — А вечером развлечёшь меня. Не в силах ответить хоть что-то, я пулей выбежала, оставляя дверь за собой нараспашку, из-за чего ещё пару секунд за спиной слышался едкий смех находящихся там. В глазах появилось неприятное жжение, а в горле ком. Ноги сами донесли до комнаты, и, не в силах сдерживаться, я просто упала лицом в подушку и зарыдала в голос. Не знаю, слышал ли кто-нибудь это. Да и плевать мне на их мнение, так же, как и им на моё. Только сейчас я полностью осознала. Осознала свое положение. Осознала свою беспомощность. Слёзы обжигая, катились по лицу. Кислорода критически не хватало, всё из-за подушки. В ушах поселился неприятный звон и слова. Те самые слова, сказанные моей матерью. Хотя нет, после всего сделанного она не заслуживает так называться. Каждую секунду этот отвратительный голос повторял из раза в раз: "Неблагодарная девчонка! Неблагодарная девчонка! Неблагодарная!". Зажав руками уши, чтобы хоть как-то приглушить это, я старалась изо всех сил прекратить эти муки. Но она повторяла снова и снова: "Значит, и дальше будешь решать мои проблемы". Но почему я? Что я сделала такого? Я и так всю жизнь только работала и училась, пытаясь хоть как-то выбраться из ямы, куда она меня закопала. А она, откуда не возьмись, снова появилась и разрушила все то, что я непосильным трудом добивалась годами. Она растоптала всю мою жизнь. Ворвалась, как ветер в открытое окно, и сломала карточный домик одним махом. Привела меня в чувство жидкость, такая горячая. Приподняв голову, я увидела как она капает на белоснежную ткань, окрашивая её в красный. Она безудержно стекала по тонким пальцам и покрывала все вокруг, делая картину такой живой, но такой грязной. Точно как наш мир, как наша жизнь. Живая и грязная. Осознав, что руки, закрывающие уши от громкого звона, остервенело вцепились в кожу головы, причиняя боль, я успокоилась. Попытки дышать выглядели так глупо, будто кто-то выкинул рыбку на сушу, а она все ещё пытается выжить, открывая рот и глотая воздух. Спустя пару минут мой здравый рассудок решил вернуться, позволяя лёгким нормально функционировать. Когда я осмотрела содеянное, меня окутал ужас. Неужели я такая же, как мать? Я тоже безвольное, неуравновешенное тело, способное только падать на колени и биться в истериках? Ха... Видимо, проблемы с психикой у нас семейные, и закончу я так же. Самокопания не помогут. Нужно что-то срочно придумать. Я не собираюсь быть игрушкой этих психов. Глотку порву, но никому не позволю себя сломать. Будет ли у меня шанс отвлечь его и сбежать? Или стоит подыграть в этом гнилом спектакле, дабы заполучить доверие? Очень много вопросов, но кто даст мне на них ответ, неизвестно. А может, лучше просто закончить это все, так и не начиная? От этой мысли ледяные мурашки прошлись по телу, но оставим её на всякий случай. Самым адекватным показался вариант втереться в доверие, но он и был самым сложным для моей гордости и самолюбия. Гордость — это не плохое чувство, ведь благодаря ему, десять лет назад, я не сдохла в сточной канаве, а выбралась и смогла жить. Так и сейчас я найду выход, я ведь сильная. Самое сложное в этой ситуации — это смириться с неизбежным. Но как? Кто вообще в здравом уме способен на такое? Пару часов раздумий лишили меня сил, а руки полностью опустились, отказываясь держать оборону. Ну и ладно. Так даже лучше. По твердой древесине двери прошлась вибрация, обозначая начало казни моего достоинства. Она резко отворилась, после чего так же резко захлопнулась. Моё тело и сознание отказывались реагировать на это, поэтому я продолжила так же сидеть спиной ко входу, с опущенной вниз головой. Длинные волосы так прекрасно закрывали лицо, давая мнимое ощущение защищённости, которого так не хватало. Но когда я услышала тихие шаги позади, это чувство испарилось, как и последняя надежда. К телу резко прилила кровь, в которой явно чувствовался адреналин, из-за чего в мгновение ока я оказалась на противоположной стороне кровати. И тут мои глаза увидели его: черный, затуманенный взгляд, абсолютно пустой, но в то же время такой жестокий. Он гипнотизировал, заставляя последние силы покинуть меня. Руки и ноги превратились в вату, отказываясь слушаться, голова пошла кругом, выбивая меня из равновесия. Не в силах даже произнести слово, я, как завороженная, смотрела ему в глаза. Долго не заморачиваясь, он придавил своим телом моё и принялся ласкать губы, иногда до боли кусая. От шока я распахнула рот, чем мужчина незамедлительно воспользовался. Он очертил языком небо и зубы, вырисовывая какие-то незамысловатые рисунки. Руки по хозяйски изучали моё тело, все сильнее вдавливая в матрас. Я попыталась оттолкнуть мужчину, что вышло лишь на пару секунд, а после он с ещё большей жестокостью схватил меня, ограничивая движения. Одна рука покоилась на моей шее, не позволяя сделать и пары глубоких вдохов, не говоря про сопротивление. Другая же нагло изучало тело, по ходу избавляя от вещей, разрывая их на мелкие тряпки, которые с болью врезались в нежную кожу. Я почувствовала себя маленьким зверьком в лапах огромного хищника. Тело пронзил холод, так сильно диссонируя с горячими каплями пота. Было ощущение, что я огромная глыба льда, по которому растекаются ручьи лавы, оставляя после себя лишь смерть и пекло. — Будь благодарна, девчонка, я сохранил тебе жизнь, — сказал он и резко развернул меня на живот, приподнимая бёдра. Я знала, к чему все идёт, и решила, раз уж ничего не поделать, остаётся только принять. Зажав ткань в зубах и зажмурив глаза до посинения, я молилась всем богам, чтобы это поскорее закончилось. Почувствовав резкую боль, моё тело словно пронзило миллиард иголок. Он вошёл целиком и сразу. Даже ткань во рту не помогла сдержать крик. Продолжая свои манипуляции, он не обращал на это внимание. Мои истошные вопли, казалось, заполонили этот дом. Сдерживая из последних сил слёзы, я пыталась хоть как-то дышать. С каждым его толчком воздух покидал лёгкие с неимоверной скоростью,а возвращаться не хотел. Резкие удары по ягодицам, которые произошли неожиданно, смогли наполнить меня воздухом. Я так жадно его глотала, как человек, вынырнувший из глубины. Резкие потоки боли не давали мозгу отключиться, как бы заставляя дальше чувствовать и страдать. Эти мучения разливались по всему телу, не оставляя незамеченными даже кончики пальцев. Тело пыталось хоть как-то противиться, посылая судорожные сокращения мышц, от чего проникновения давались ещё больнее. С каждым толчком он увеличивал темп и силу, просто трахая меня, как остервенелое животное, вдалбливаясь по самое основание. Решив, видимо, что это очень скучно, его руки подняли меня за шею, соприкасая наши тела в горизонтальном положении. В таком положении я почувствовала новые оттенки боли, оказавшиеся в разы сильнее предыдущих. Голос не выдержал, и из моего горла стали слышаться только хрипы и мольбы. Я послала нахер гордость и самолюбие, просто умоляя его прекратить, или хотя бы остановиться на минуту. Все мои слова были проигнорированы. Мужчина просто продолжал делать, как ему нравится, тихо вдыхая и выдыхая мне прямо в ухо. Посильнее сжав шею, он неимоверно ускорился, а моя голова закружилась,перед глазами все стало расплываться. Я потеряла равновесие, надеясь просто упасть на холодную ткань, но его руки схватили меня. Сделав пару грубых толчков, он остановился во мне, на несколько секунд. Я почувствовала, как что-то горячее разливается внутри, и как дёргается член. Кинув меня на кровать и ещё пару секунд оставаясь во мне, а после натянув брюки и застегнув молнию, он удалился. Моё обнажённое, искалеченное и грязное тело осталось неподвижно лежать на кровати, пылая огнём в некоторых местах. Когда я попыталась поднять руку, меня ждало разочарование, сил не было абсолютно. Даже не сумев перевернуться или накрыться одеялом, сознание оставило меня, освобождая место сну.
