Футболка.

У меня было не так много времени. Моя любовь умерла. Безвозвратно. Конечно, мне было больно. Мне даже кажется, что я страдал куда больше, чем моя погибшая любовь. Она плакала, болела, кричала, вынуждая и меня оглушительно грустить, не зная радости и счастья. Она была капризной, глупой и странной. У нее не было депрессии. Это другое. У нее что-то с телом и сердцем, но эти проблемы заставляли переживать мою любовь куда больше, чем от депрессии. От этого недуга нельзя было убежать. Нельзя. Нельзя было уйти, и, закрыв уши, громко рыдать, дабы тебя не достали. Ты можешь бежать, но ты не спрячешься. Ты можешь закрыть глаза, но твоя проблема никуда не уйдет и не денется. Не видишь никого – не значит, что не видят тебя. А я так не думал. И она не думала. Мы даже не предполагали, что все дойдет до этого. Теперь моя несчастная, погибшая любовь стала лишь воспоминанием, застывшей кровью на белой мягкой подушке. Я не знал, что мне делать. Я хотел, но не делал. Я правда не знал. Мне и не надо знать, чтобы быть счастливым, но как же меня тянут вниз эти остывшие прикосновения ее теплых маленьких ладошек. Я не видел смысла в том, чтобы модничать. Я каждый раз надевал эту серую футболку, стараясь покорить мир с застывшими слезами на щеках. Никто и не подозревал, насколько мокрая моя подушка дома. Я не знаю, зачем так терзал свою подушку, но она, кажется, была не против. Я пытался обойти весь свет в поисках нового счастья. В поисках любви и надежды. Я имел примерное представление того, что мне предстоит сделать и что получить. Но мои ожидания не оправдались, когда увидел тебя. Ты милая. Но несчастная. Такое лицо должно улыбаться каждый день, а ты лишь плачешь. Прям как моя погибшая любовь, только ты более тихая и замкнутая, чем она. Чувство, будто весь мир знает о том, что ты болеешь и задыхаешься от своих собственных рук. Но никто не помогает. Так? Весь мир знает об этом, хотя ты и слова не сказала. Мне страшно. Мне страшно, что ты погибнешь. Твои руки были холодными и слабыми, находясь в вечной дрожи. Я боюсь представить, как эти симпатичные пальцы сплетут виселицу, или же возьмутся за нож. Я тебя не знал. Но почти уверен, что уже узнал. Сейчас я знаю тебя, как никто другой. Тебя сложно не знать. Ты ничего не хочешь. Ты боишься хотеть и быть счастливой. Тебе уже кто-то связал в прошлом руки, вынуждая сидеть в одном положении и просто быть. В твоем сердце было много разных идей и желаний. Ты хотела, хочешь, и будешь хотеть. Но страх и одиночество все портят. Тебе было все равно, что сделают с твоим и так разбитым сердцем. А мне нет. Я постарался создать для тебя чуть больше времени и сил, дабы ты не боялась и могла испытать куда больше, чем до этого. Я сжимал и гладил твои руки, искренне надеясь, что ты проникнешься любовью и доверием. Твои унылые и красные от слез глаза убивали меня, заставляя жалеть и грустить за компанию. Я видел, что тебе неприятно. Может, я и вправду ошибался, но ты выглядела слишком погибшей. Я хотел помочь, влюбляясь в эти слезы все сильнее. Я видел и жил наше общее будущее, пока ты даже не знала о его наличии. Я его создал для нас обоих, решив нагло забрать твою тоскливую и разбитую душу с собой. Со временем ты стала более нежной и милой. Я, честно, был очень рад. Да что там, я буквально светился от счастья. Моя подушка наконец была оставлена в покое, давным-давно высохнув от слез. Моя серая мягкая футболка стала теплой и нагретой от твоего тела, ибо ты наконец захотела любить и обнимать. Твои руки тоже стали теплее, а сердце более целым и крепким. За все наше совместное времяпровождение, ты впервые решила улыбнуться. И я был очень счастлив.