Когда я с тобой

***

      - Ээм... Чанбин.. - Минхо мнется немного скованно на пороге чужого номера, не решаясь зайти, будто вся его привычная наглость и уверенность испарились. Наконец он шагает через порог, захлопывая за собой дверь и ловко проворачивает пальцами задвижку. Он стремительно проходит внутрь, рассекая воздух и создавая вокруг себя лёгкий ветерок, а затем утвердительно садится на кровать.       Чанбин, расслабленно сидящий на упругом матрасе, все это время просто наблюдает, с небольшой долей удивления на дне тёмных глаз, и ждёт объяснений, пока Минхо продолжает упрямо восседать спиной к нему и борется с самим собой.       - Хен, ты что-то хотел? - голос Чанбина мягкий и приглушенный, немного охрипший после большой нагрузки на концерте. Такой, что Минхо до мурашек пробирает и он выдыхает до упора, прикрывая глаза в обрамлении красиво подрагивающих ресниц.       - Сделай так ещё раз.       - Что? - недоумение Чанбина растёт с каждой секундой, заставляя того приподняться и потянуться вперёд, в попытке заглянуть в чужое лицо.       - Шея. Укуси меня в шею... Блять! Пожалуйста, просто сделай это. - Минхо держится из последних сил, раздражённо передергивая плечами и резко разворачивается корпусом, упирая взгляд в мужчину.       Мысли в голове у Чанбина ворочаются медленнее, чем стоило бы, но когда он встречается глазами с Минхо его окатывает волной жара. Взгляд потемневших глаз завораживает, пугающе расширенные зрачки топят в чёрных омутах, пробирая до дрожи своей дикостью.       В голове прокручивается картинка и все частицы пазла встают на место....       ...Сцена, крики фанатов, ревущая вокруг музыка и бесконечный адреналин, заставляющий тело двигаться в бешеном ритме. Резкое движение со стороны и Минхо врезается в крепкую грудь, мажет слегка расфокусированным вглядом по лицу напротив, тут же привычно сжимая ладони на чужих ягодицах. Чанбин не собирался этого делать, просто поддался эмоциям. Стоило только почувствовать чужую руку на талии, сразу спустившуюся ниже, жар чужого разгоряченного выступлением тела и в следующую секунду оголенную шею перед лицом, маняще блестящую от пота в отсветах ламп... Он успел лишь немного прихватить зубами кожу под челюстью, ощущая после на губах солоноватый привкус, как движение продолжилось. Это были просто инстинкты и адреналин, плескающийся по венам....       Но голова даже сейчас слегка идёт кругом, как в ту самую секунду, заставляя непроизвольно провести языком по губам, ожидая почувствовать там мимолетный вкус чужой кожи. Минхо, взгляда не отрывая, забирается на кровать, пальцами оттягивает ворот свободной футболки и склоняет голову чуть набок. Ждёт, пока уже Чанбин уладит все со своими внутренними демонами и поддастся им наконец.       Со приоткрывает рот в попытке сказать хоть что-то, но слова застревают в горле, а все аргументы, шатко выстроенные в голове, стократ бьёт вид бархатной кожи, покрытой лёгкой испариной, под которой крупно дёргается кадык, показывая нетерпение владельца. Зубы зудят желанием сдавить проступающую мышцу, прикусить с силой оставляя яркую отметину, наливающуюся кровью под тонкой тканью полупрозрачной кожи.       Ещё одна секунда и мужчина выходит из ступора, срываясь вперёд, неловко путается в полах халата, но все же быстро достигает своей цели. Зубы сжимаются на чувствительной шее, посылая мурашки вдоль позвоночника и вырывая из груди тихий задушенный стон, который ласкает слух.       Чанбину требуется вся его сила воли, чтобы оторваться и не оставить глубоких и слишком уж ярких следов. Нельзя, им совсем нельзя, но от количества запретов и сдерживаемого желания только сильнее тянет, словно магнитом, и удержаться - что-то за гранью возможного.       Минхо ведёт от первого же укуса, он уверен, что похож на самого зависимого торчка из сомнительных районов Сеула, потому что готов продаться за дозу горячих мягких губ на шее, за ощущение зубов, смыкающихся в нескольких сантиметрах от пульсирующей артерии. Он зарывается пальцами в ещё влажные после горячего душа тёмные завитки, сжимая у корней, плотнее впечатывая чужую голову и снова выдыхает на полустоне, прикрывая глаза, потому что сдерживаться нету сил.       - Чёрт... Ещё. Я убью тебя... Если ты остановишься. - слова срываются с губ тяжёлыми вязкими порциями, кажутся в несколько раз громче в звонкой тишине номера разбавленной лишь лёгким шуршанием одежды и чужим дыханием.       Минхо чувствует чужие ладони, пробирающиеся вверх по крепким бедрам, чувствует, как возбуждение обволакивает все тело, электризуя кожу и посылая разряды тока от каждого самого легчайшего мазка губами по шее.       Ему нужно ещё, нужно больше, необходимо развалиться на части в чужих руках, чтобы не вспомнить потом даже собственного имени. Чанбин знает об этом и готов ему это дать, пока Минхо дрожа всем телом обмякает под его касаниями.       Со резко опрокидывает его на простыни, но грубость в этом движении граничит с заботой. Он быстро оглядывает мужчину под собой, отмечая вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудь и лихорадочный румянец, покрывающий острые скулы. Ли недовольно шипит и шлепает по бицепсу ладонью, раздражаясь из-за минутой заминки. Чанбин лишь усмехается на это и склоняется вновь к чужой шее, проводя кончиком носа от основания к линии челюсти, щекоча дыханием. Минхо под ним чертовски красивый и податливый, чувствительный до дрожи в коленях, и Чанбину крышу сносит от собственной власти.       Руки ползут вверх, под футболку, пробегаются по обострившимся ребрам выгнувшегося навстречу тела. Если двинуть коленом вперёд, чуть выше, можно почувствовать чужое возбуждение сквозь тонкую ткань шорт, заставить вздрогнуть, сильнее прижимаясь и создавая трение...       Минхо едва проглатывает стон, когда чувствует давление внизу и одновременно с этим шершавый горячий язык влажно касается шеи. Он ещё не пробовал, но уверен, что способен кончить только от этих прикосновений и укусов. Особенно сейчас, когда нервы на пределе, и копившееся несколько дней возбуждение наконец вырывается наружу, пожирая изнутри, окуная с головой в чистые эмоции и застилая глаза похотью.       Он не знает кого ему проклинать: дьявола в лице Со Чанбина, который перемалывает его в пыль из раза в раз, или свою чрезмерную чувствительность, выставленную напоказ. Он пылает каждым участком кожи, словно подожженный фитиль, которого явно не хватит надолго.       Ощущение времени совершенно теряется, пока губы, уже обветренные жарким тяжёлым дыханием, шепчут просьбы и мольбы. Минхо чувствует, как напряжение внизу живота становится практически болезненным и подкидывает бедра навстречу чужим лёгким дразнящим касаниям, в попытке получить больше стимуляции. На раскрасневшейся коже шеи уже нет живого места, припухшие следы от зубов саднят и обещают долгую возню перед зеркалом с тональным кремом, но сейчас Минхо абсолютно наплевать, когда Чанбин топит его в таком удовольствии.       Когда Ли осознает, что в его приоткрытый рот врывается горячий язык, а на воспаленной головке внезапно ощущается ладонь, он тихо и жалобно хнычет в чужой рот, зная что прятать свои порывы от Чанбина бессмысленно.       Всего пары движений хватает, чтобы мужчина излился в чужую руку, закатывая глаза и замирая на несколько мгновений, пока оргазм волной прокатывался по телу, выбивая сознание из головы.       Минхо несколько раз моргает, фокусируя зрение и Чанбин умиляется этой привычке, а затем все же хищно облизывается, наблюдая за посторгазменной дымкой в глазах Хо.       - Любопытно. Я знал, конечно, что шея у тебя чувствительная, но чтобы настолько... - мужчина кончиком пальца щекочет линию кадыка, от чего Ли вздрагивает и притворно-недовольно зыркает из под пушистых ресниц на Чанбина, возлежавшего рядом с довольной улыбкой.       - Заткнись.       - Вообще-то я ждал хотя-бы "спасибо", хён! - Чанбин кривляясь дует губы, состраивая моську и забавно тычась носом в грудь старшего. Он не успевает среагировать на перемещение тела под собой, как уже обнаруживает Минхо, восседающим на своих бёдрах, все ещё растрепанного, но чертовски сексуального.       Ли окончательно откидывает в стороны полы халата и быстро спускается вниз, приближаясь к чужому истекающему члену. Он опаляет головку дыханием и поднимает глаза на завороженно наблюдающего за ним Чанбина.       - Это вместо спасибо. - Минхо игриво подмигивает и обхватывает губами чужое возбуждение.       "Вот кто настоящий дьявол" - мелькает в голове Чанбина, прежде чем он растворяется в ощущениях чужого обжигающего влажного рта...