Мы разделим эту ночь на троих

      Мало кто мог подумать, что знаменитое трио Бонтена, когда-нибудь станет квинтетом. Однако, Ран Хайтани считал, что одного возлюбленного ему мало.       Как так получилось, что вместе с Шуджи, к гарему Рана прибавился ещё и Такаши, никто уже не помнил. Впрочем, теперь это и не играло особой роли — все привыкли к этому крайне необычному трио, уж после бешеных Санзу и Риндо, отношения Ханши, как их прозвали в Бонтене, никого особо не удивили.       И только Риндо и Харучиё, вхожие в дом Хайтани-старшего, знали какой пиздец там порой творится. Ведь вместе с Шуджи в доме появлялись краденые кадки с цветами, ведра клубники, угнанные байки в гараже, а Мицуя притащил за собой двух своих сестёр.       Гомон там не прекращался ни на секунду. Санзу в такой обстановке выдерживал минут пятнадцать от силы и, отлепляя от своих ног Луну и Ману, хватал младшего Хайтани и сбегал домой: в тишину и покой, который нарушался исключительно стонами Риндо.       Харучиё иногда задавался вопросом, как у Рана барабанные перепонки ещё не лопнули, учитывая в какой атмосфере живет старший Хайтани?       Однако, случилось так, что и у Рана терпение иссякло. Или просто так случайно совпало, что Майки отправил его в двухнедельную командировку. Одного.       Санзу ехидно заметил, наблюдая за сборами друга, какими-то уж слишком радостными и скорыми, насколько слезливо Ран выпрашивал себе эту поездку? За то получил прилетевшим ежедневником в бок.       — Квартиру-то успел освятить перед тем, как уезжаешь? — Харучиё небрежно бросил дорогой чёрный блокнот на стол.       — А смысл? — философски заметил Ран, убирая в сумку документы из сейфа, которую собирался взять с собой. — Я застраховал её, хотя уверен, что в перечень бедствий включил далеко не всё, учитывая, что живу с Шуджи.       — То есть изрисованные обои тебя уже не возмущают? — Санзу раскинул руки на спинку дивана, усмехаясь. Сестры Мицуи превратили бывшую комнату Риндо в один большой холст для рисования. Младший Хайтани чуть не поседел, зайдя как-то туда.       — Меня — нет. А Риндо? — улыбнулся Ран, кидая взгляд на спящего брата. Тот, после ночного задания, мирно отсыпался на диване, заботливо накрытый пледом.       Санзу проследил за взглядом старшего Хайтани, чувствуя, как внутри разливается нежность и тепло. Риндо в безопасности, спокойно спит, и Харучиё убьёт любого, кто попытается нанести вред его сердцу.       — Нет, я постарался сделать так, чтобы Рин выкинул это из головы.       — Брат был… удовлетворён твоими стараниями, розовый? — Ран хихикнул, уворачиваясь от подушки, врезавшейся в стену над его головой.       — Ранабель, у тебя два наложника, а ты всё лезешь в мою постель. Нравлюсь?       — Я убью вас обоих, — доносится сонный голос Риндо, и он накрывается с головой пледом. — И уйду жить к Шуджи и Такаши.       Ран засмеялся, а Харучиё перебрался на диван к младшему Хайтани, высвобождая его из пледа и припадая к губам, целуя и запуская пальцы в лиловые пряди.       — Никуда ты не уйдёшь, ты мой, — шепчет Санзу, снова целуя откликающегося Риндо, что обнял его за шею.       Ран, умиленно цыкнув языком, кинул ключ от кабинета на стол, подхватил свою сумку и тихо прикрыл за собой дверь, оставляя брата с его бешеным возлюбленным.       Хайтани-старший прекрасно знал, что диван будет осквернён, потому что Санзу свои инстинкты рядом с Риндо не сдерживал вообще.       «Плевать», — думает Ран, спускаясь вниз. Сейчас он думал только о том, что сможет побыть в одиночестве целых две недели. Он очень любил и Ханму, и Мицую, и даже его маленькие сёстры вызвали в нем братскую привязанность, а как иначе, если Ран только недавно вверил заботу о Риндо лучшему другу? Но иногда их всех было слишком много вокруг парня, и шарики ехали за ролики.       Поэтому командировка пришлась очень кстати, и Ран старался вообще не думать о том, что будет его ждать по приезду домой. ***       — Ну, пожалуйста, что вам стоит? — когда Ханма делал такие умоляющие глаза, Санзу хотелось перекреститься, хоть он и был не верующим. — Всего одна ночь, тем более у вас огромный дом!       Харучиё опустил взгляд вниз, следя за тем, как сестры Мицуи атаковали Риндо, что сидел на полу, опираясь спиной о ноги Санзу, и играл с девчонками.       Сам Такаши возился на кухне, готовя поздний ужин. Шуджи позвонил Риндо как раз в тот момент, когда они с Харучиё жадно целовались на заднем сидении машины, уже собираясь перейти к самому интересному, и пригласил к ним для очень серьёзного разговора.       Харучиё приподнял бровь, наблюдая, как Риндо трогают, тискают, а главное — внимание Хайтани направлено не на него. Да, глупо, учитывая, что это дети, но Санзу привык, что дома Риндо целиком и полностью его, эта территория их спокойствия, любви и неумолимого желания.       — Нет, — упрямо повторил Харучиё, запуская пальцы в волосы Риндо, массируя кожу и намекая, что скоро они останутся одни.       — Да, — вдруг подал голос Хайтани, пощекотав Ману. — Мы возьмём их на одну ночь.       — Нет, блять! — Санзу несильно дернул Риндо на себя, внутри сжигаемый раздражением.       — Розовый, следи за языком! — в миг ощетинился Ханма. Живя в одной квартире с маленькими сёстрами Мицуи, даже он научился фильтровать свой базар.       — Шуджи, дай нам пару минут наедине? — Мана тут же кинулась к Ханме, что развёл руки в стороны, подхватывая девочку, благодарно улыбаясь младшему Хайтани. Луна поспешила за сестрой, удобно устраиваясь на другом предплечье парня. — Хару…       — Нет, я сказал! Никаких детей в нашем доме, — Харучиё почувствовал, как во рту пересыхает, когда Риндо развёл его колени в стороны, упираясь грудью ему в живот.       — Кошачьи уши, ошейник и голый я, согласен? Буду твоим послушным котиком, папочка, — ладони скользят по внутренней стороне бёдер Санзу, подбираясь к паху.       — Станцуешь мне? — севшим от желания голосом спрашивает Харучиё, вспоминая последнее такое выступление Риндо. Он себя тогда реально ощутил животным, трахающим свою самку.       — Да, — парень целует Санзу, и тот теряет самообладание, затаскивая Хайтани на свои колени, сжимая ягодицы руками.       — Я хочу тебя, малыш, — губы жадно скользят по шее Риндо, лаская истерзанную кожу. — Поехали домой?       Харучиё почти вырвал Риндо из объятий Мицуи, пока они благодарили парней за то, что те согласились взять девчонок к себе на одну ночь, когда Ран вернётся домой. Точнее, согласился Хайтани-младший, Санзу на это только глаза закатывал. ***       Шуджи не может перестать ржать с лица Харучиё, когда вечером в пятницу, он с Риндо приезжает за малышками.       — Почувствуешь на собственной шкуре, что действительно значит быть папочкой, — Мицуя толкает его в бок, махая другой рукой сёстрам, что оккупировали Риндо.       Санзу показывает ему средний палец.       — Не порвись, Ханма, пока будешь своего султана ублажать, — саркастично усмехается Харучиё, захлопывая дверь машины. Мустанг трогается, уезжая с парковки.       — Шуджи, ты уверен, что это хорошая идея? — всё ещё скептически интересуется Мицуя, следуя за Ханмой в подъезд.       — Така, — парень, словно большой кот, потягивается, топая к лифту. — Ты соскучился по Рану?       — Дурацкий вопрос, — Мицуя закатил глаза, нажимая на кнопку вызова. На плечи легки большие татуированные с внешней стороны ладони, и около уха стало горячо от дыхания Шуджи.       — И ты, и я соскучились по нему, зачем делить, когда можно утроить удовольствие? — Ханма усмехается, и янтарные глаза блестят, словно у совы. На эту авантюру он подбивал Мицую давно, потому что они, блять, живут все вместе, а спят с Раном чуть ли не по расписанию. Зае-ба-ло. — Рану понравится.       Такаши шарахнулся, когда его шеи коснулся горячий язык, лизнув.       — Расслабься, Мицуя, тебе понравится, — Ханма затолкал парня в лифт, нажимая на кнопку нужного этажа. — Я же слышу, как ты стонешь под ним.       — Точно так же, как и ты, — Такаши скрестил руки на груди. Сначала идея Ханмы показалась ему бредом, и он отверг её напрочь, но Шуджи был упрямый. Нет-нет, да подбрасывал фразочки об этом, заставив Мицую сменить отрицание на заинтересованность.       — Поздно отнекиваться, тем более, что благодаря Риндо, нам удалось даже твоих сестёр сплавить, и нам никто не помешает, — Ханма нависает над Мицуей, ставя ладонь около сереброволосой головы. — Главное начать, Така.       — Сюдзанна, — лавандовые глаза искрятся от злости. — Успокойся, я не пойду на попятную. Знаешь же, что…       Ханма тяжело вздыхает, а потом легко целует Мицую в губы, и тот удивленно затыкается.       — Такаши, послушай, Рану это понравится! В его голове нет шор и рамок, он сам это не предложил по одной причине — думал ты не согласишься, потому что не долюбливаешь меня.       — Это не так! — возмущённо заявляет Мицуя, ещё ощущая на губах запах табака и вишнёвой жвачки. — Тем более ты ладишь с моими сёстрами, и общение у нас с тобой довольно хорошее.       Лифт раскрывает двери, и парни выходят из него, следуя к нужной квартире.       — Вот оно и выйдет на новый уровень, Така. Полиамория, слышал?       — Придурок, долговязый, — хмурится Мицуя под веселый смех Шуджи, что закрывает за ними дверь квартиры. ***       «Ранусик, ты скоро? Мы соскучились!»       За две недели полной тишины, а без отсутствия Ханмы и сестёр Мицуи, все кажется тихим, Ран чувствует себя отдохнувшим и набравшимся сил. Он точно знает, что стоит открыть дверь собственной квартиры, и все вернётся на круги своя, но даже учитывая это — Ран соскучился. Ужасно!       Хайтани ехал в такси, читая смс от Ханмы, и внутри клубилось приятное легкое возбуждение. Его любимые мальчики ждут дома, и единственное, что омрачало эту долгожданную встречу, вместе они ночь не проведут.       С одной стороны, они жили втроём, но никто, кроме них не знал, что сексом они вместе никогда не занимались, а Рану хотелось. Дикий страстный Ханма и нежный томный Такаши в одной с ним постели. От такой картины внутри всё сладко ныло, а член наливался кровью.       — Ладно, — шепчет сам себе Ран. — Какая разница, по отдельности, так по отдельности.       Такси плавно тормозит у элитной высотки, и Ран, расплатившись, выходит на улицу. Домой не спешит, куря у подъезда.       Выбор снова останется за ним. Хайтани знает, что Мицуя и Ханма спокойно примут его, не зря же Риндо и Харучиё стебут Рана, называя султаном. Вот только Хайтани-старший не хочет выбирать! Он хочет их обоих сразу.       Парень знал, что жить втроём будем сложно, хорошо ещё, что и сам Ран, и Шуджи с Такаши, плевать хотели на общественное мнение. Единственное — сестры Мицуи, но девочки, на удивление, никакого негатива не выказывали. Хотя сами парни старались при них не трогать друг друга лишний раз.       Ран отправляет окурок в урну, и, вздыхая, идёт внутрь, чтобы встретиться со своими мальчиками. Все-таки он соскучился!       Ключ плавно проворачивается в замке, Хайтани старается не шуметь, так как знает, что Луна и Мана уже спят, но, закрыв за собой дверь, Ран удивленно приподнимает бровь.       Да, в квартире тихо, но тишина эта иная, отличающаяся от той, что стоит здесь, когда девочки спят. А ещё совсем не горит свет, даже мягкий золотистый ночник в комнате сестёр. Вместо этого на комоде расставлены свечи, мягко мерцая. Их пламя танцует от любого порыва, пока Ран раздевается.       Он заинтригован.       — Ран, — голос Шуджи доносится из спальни, и Хайтани идёт туда, замирая на пороге.       Хитрые улыбки, цветущие на лицах его возлюбленных, заставляют сердце забиться быстрее, а по организму разносится возбуждение, от него все волоски встают дыбом. Всё внутри сводит от желания.       — И что же задумали мои мальчики? — усмехается Ран, любуясь полуголыми парнями. Кроме домашних штанов на них не было ничего, и выглядели они, словно два демона-искусителя: такие же притягательные, соблазнительные и восхитительные.       — Порадуем тебя, — шепчет Ханма, оказываясь около Рана и утягивая того в поцелуй, скользя руками по его груди, чтобы расстегнуть пиджак. Ран на мгновение прикрывает глаза, отзываясь на ласку языка Шуджи, но его щеки касается ладонь Мицуи, и Хайтани поворачивает голову к нему, приникая губами к приглашающе открытому рту.       Шуджи, довольно улыбаясь, спускается поцелуями на шею Рана, облизывая и покусывая бледную кожу, пока тот самозабвенно целуется с Такаши.       Оба парня, при этом, избавляют Хайтани от одежды, небрежно сваливая пиджак, рубашку и галстук прямо себе под ноги.       Когда две пары горячих ладоней касаются голой кожи, Ран стонет, и это отдаётся вибрацией на язык Мицуи. Тот слегка прикусывает губу Хайтани, зализывая место укуса, и уступает Шуджи.       Поцелуй Ханмы резко контрастируют с поцелуем Такаши: он напористый, жадный, глубокий. Они будто два льва, сражающихся за главенство, но победителем снова выйдет Ран. Он обхватывает затылок Шуджи, не давая отстраниться от себя, и чувствует, как шею нежно расцеловывает Мицуя, словно бабочка крыльями гладит.       Хвать. Ран шипит, потому что всегда нежный и ласковый Такаши, вдруг кусает его за плечо, оставляя на нем четкий след от своих зубов.       Хайтани отрывается от губ Шуджи, встречаясь взглядом с нежной лавандой глаз Мицуи. Парень медленно облизывает свои губы, стирая с нижней кровавый след, и это кажется Рану ужасно сексуальным.       — Так и будем в проходе стоять? — Шуджи взялся пальцами за пряжку на ремне Хайтани, другой рукой оглаживая спину парня. — Мы все-таки соскучились, Ран-султан.       — Твой бы язык, да на мой член, — улыбается Хайтани, обнимая Мицую за плечи, а Ханму за талию. — Пойдём.       — Всё впереди, дорогой, — Ханма ловко расстёгивает ремень Хайтани, вытаскивая из шлёвок, пока они двигаются в сторону огромной кровати. Шуджи заводит то, что он видит: Ран снова приник к губам Такаши, жадно целуя, пока Мицуя перебирал пальцами короткие лиловые пряди на затылке парня. — Ложись, султан, эта ночь для тебя.       Ран, проведя ладонью по щеке, Ханмы заползает на середину кровати, и Мицуя помогает ему снять оставшуюся одежду, оставляя в одних боксерах.       — Скажи, Ран, — шепчет Шуджи, нависая сверху над своим любимым, касаясь пальцами его бровей, висков, скул. — Ты часто представлял нас всех вместе? В одной постели?       — Ты знаешь меня лучше других, Шу, — улыбается Ран, чувствуя, как Мицуя садится на его бёдра, потираясь. — Часто, слишком.       — Тогда наблюдай, — Ханма выпрямляется, а потом обнимает Такаши за шею и целует, мокро и развязно, скользя длинными пальцами по телу Мицуи, оглаживая грудь и пресс, останавливаясь около резинки штанов. Тонкая ткань совсем не скрывала контур вставшего члена, и большая ладонь Шуджи накрыла его, сжимая.       Ран глазам поверить не мог, жадно наблюдая за тем, как его мальчики ласкают друг друга. Это должно было вызвать ревность, наверное. Однако Хайтани чувствовал одно лишь возбуждение, оно танцевало в сознание сиреневыми пузырьками, которые лопались и окропляли кожу яркими импульсами.       — Нравится? — голос Ханмы охрип, когда он отпустил Мицую, снова склоняясь над Раном, и, не дав тому и слова сказать, засосал, уже не контролирую своё желание.       Такаши в это время сполз с бёдер Хайтани, разводя длинные ноги в стороны. Пальцы парня поддели резинку боксеров и сняли их.       Ран Хайтани, однозначно, был самым шикарным произведением искусства, которое мог создать Всевышний. Идеально сложенный, с натренированным телом, огромной татуировкой, дополняющей образ, и прекрасным лицом Дьявола, что искушал, лишая воли к сопротивлению.       — Ран, — шепчет Такаши, наблюдая за жадным поцелуем парней. Они похожи на хищников, диких и притягательных, и Мицуя понимает — пропал. Теперь они окончательно станут единым трио.       Парень садится между ног Хайтани, желая приласкать своего любимого. Такаши наклоняется и проводит влажный след языком по члену Рана, от чего тот глухо стонет, не прерывая поцелуя с Шуджи.       Ран кладёт ладонь на затылок Такаши, поощряя к дальнейшим действиям, пока другой рукой жадно гладит тело Ханмы.       — Султан хочет мой член? — интересуется Шуджи, прикусывая губы Хайтани.       — Султан хочет тебя, но твой язык вполне может оказаться на моем члене, — ухмыляется Ран, но ладонью продолжает гладить Ханму между ног.       — Прелестная идея, — говорит Шуджи, убирая от себя руку Хайтани. Парень грациозно сползает вниз, устраиваясь рядом с Мицуей.       — Блять, — Ран изгибается, когда чувствует на своём члене два горячих языка. Они вылизывают его, доставляя такое удовольствие, о котором и мечтать не приходилось.       Мицуя уступает Ханме, касаясь мошонки Рана рукой и мягко массирует, пока Шуджи сосет, заставляя Хайтани стонать и подмахивать навстречу бедрами.       — Така, — зовёт Ран. — Иди ко мне.       Мицуя, погладив Шуджи по спине, перемещается к Хайтани, целуя его. Их языки сплетаются, и Такаши ощущает властную хватку пальцев Рана на своём затылке, что не дают отстраниться.       — Давай, малыш, снимай всё лишнее, — Хайтани облизывается. — Хочу отсосать тебе.       По загривку бегут мурашки от тона Рана. Настоящий властный доминант, которому хочется подчиняться беспрекословно, поэтому Мицуя избавляется от штанов, становясь на колени около головы Хайтани.       — Какой ты у меня красивый, милый, — улыбается Ран, привставая. Он опирается о кровать предплечьем, другой рукой обхватывая член Такаши. — Так сильно течёшь. Соскучился?       — Да, — Мицуя изгибается, подаваясь бедрами навстречу ласкающей его руке. Парень знает на что способен рот и язык Рана. Во всех смыслах.       Хайтани опускает голову и нежно целует низ живота Такаши, медленно прокладывая череду поцелуев от лобка до головки члена. Открывает рот, обводя кончик языком на манер леденца, а потом берет в рот, посасывая.       Мицуя стонет, запуская пальцы в густые лиловые волосы Рана, поглаживая ими кожу головы. Внизу живота пульсирует клубок возбуждения, оно ползает под кожей, расходится по венам, выжигая их. Рот Хайтани творит настоящее волшебство с Такаши. Парень стонет, хнычет, умоляет ещё, а потом его губы накрывает Шуджи, смешивая их слюну и смазку Рана.       Ханма, свободной рукой передаёт Хайтани лубрикант, вторая обнимает Такаши за талию.       Ран размазывает прозрачный гель, пахнущей дыней, по пальцам, и рука оказывается на упругой заднице Шуджи, проникая между ягодиц. Бог Смерти послушно расставляет ноги шире, чтобы пальцы Хайтани могли его растянуть.       Шуджи получает нереальный кайф от происходящего. Он давно хотел это воплотить в реальность, ведь они трое так идеально подходят друг другу, даже если со стороны кажется иначе. Такаши, милый и сладкий, разбавляет их страстный жгучий дуэт с Раном, делая его особенно пикантным.       — Присаживайся, — усмехается Ран, выпуская изо рта член Такаши и обращаясь с Ханме.       Шуджи отрывается от губ Мицуи, тот смотрит на него пьяными осоловелыми глазами. Ханма ласково проводит пальцем по щеке Такаши.       — Трахни его в рот как следует, — усмехается парень, тут же получая звонкий шлепок по смуглой ягодице. — Не нервничай, Ран, я объезжу тебя.       Глаза Хайтани, имеющие итак непередаваемый глубокий фиолетовый оттенок, стали совсем тёмными. Их султан на грани, и Шуджи не упускает возможность подразнить его, пока максимально медленно насаживается на член Рана.       Хайтани стонет, а потом ему в губы впивается Мицуя, перенося внимание на себя. Ран отвечает, с животной страстью, руки же кладёт на бёдра Ханмы, что уже полностью вобрал член Хайтани в себя.       Шуджи, привыкнув к заполненности внутри себя, начинает двигаться. Сначала медленно, все ещё дразняще, но ему не хватает терпения — он слишком соскучился по Рану и хочет кончить. Движения становятся быстрее, более рваные и хаотичные, жадные.       — Я люблю тебя, — шепчет Такаши в губы Рана, и тот улыбается — нежно.       — Больше жизни, — они снова целуются, а потом Хайтани жестом велит Мицуе выпрямиться. Такаши подчиняется, откидывая голову назад, когда горячий рот вбирает в себя его член и принимается сосать. Таким Мицуя Рана не видел никогда: диким, жадным, резким. Обычно, Хайтани был нежен, делал все медленно, но присутствии Ханмы в корне изменило всё.       Сам Шуджи, подобно инкубу, полностью поглощён удовольствием, скача на члене Рана. Он выгибается назад, откидывая голову и демонстрируя жилистую шею с выделяющимся кадыком. Янтарные глаза закатились, а тело свело судорогой экстаза.       — Блять, да! — громко рычит Ханма. Вот чего ему не хватало. Ран, даже сосредоточившись на Такаши, умело двигал бёдрами навстречу Шуджи, заставляя его сходить с ума, пить удовольствие большими горстями.       Хайтани вытягивает руку вперёд, обхватывая пальцами член Ханмы: длинный, фактурный, с красиво выделяющимися венами. Ран плавно двигает ладонью, идеально подстраиваясь под ритм их секса, пока сам продолжает ласкать ртом Мицую.       — Ра-а-ан, — стонет Шуджи, чувствуя, что находится на грани. Удовольствие переполняет его, оно, будто глубокий океан, что вот-вот выйдет из берегов. Ханма кладёт руку поверх ладони Хайтани, помогая ему, и через несколько секунд кончает с громким стоном, пачкая спермой живот Рана.       Шуджи замирает на мгновение, ослеплённый оргазмом, чувствуя себя лёгким, как пёрышко. Переводит взгляд хитрых глаз на Такаши, что зажмурился от наслаждения: губа закушена, обе руки в волосах Рана.       Ханма находит тюбик со смазкой и обильно размазывает её по своим пальцам, а потом, продолжая двигаться на Хайтани, дотягивается до задницы Такаши, начиная растягивать того.       Чужое касание заставляет Мицую вздрогнуть, но это всего лишь Шуджи, и действует он медленно и нежно, пока разрабатывает тугое колечко мышц.       — Пора меняться, Диванчик, — усмехается Ханма, останавливая движения Рана. Он слезает с парня, и его место занимает Мицуя, удобно устраиваясь на бёдрах Рана.       Хайтани стонет от узкого, тёплого плена тела своего мальчика. Тормоза срывает окончательно, когда его рот накрывает Ханма, при этом лаская соски пальцами.       Они целуются, кусают друг друга, пока Такаши двигается на Ране, а его член надрачивает Ханма, что растянулся рядом с Хайтани, довольный происходящим.       — Султан доволен тем, как его встретили, а? — шепчет Шуджи, прикусывая челюсть парня. — Я знаю, как сильно ты этого хотел, мой Ран. Точнее, наш.       Это, вкупе с движениями Мицуи, стало финальным аккордом в лавине удовольствия, что накрыла Рана.       Такаши особенно сильно насадился на член Хайтани, и тот кончил, ощущая, как на живот капает горячая сперма. Мицуи, обессиленный, завалился сверху. Шуджи и Хайтани обняли его, поглаживая по потной спине.       — Добро пожаловать домой, милый, — усмехается Шуджи, мимолетно целуя Рана в висок.       — Если вы каждый раз будете так меня встречать — буду уезжать в командировки чаще.       — Боюсь, с этим есть проблема, — заметил Такаши, и они с Ханмой усмехнулись.       — О чем вы?       — Вряд ли Санзу согласится на подобную благотворительность ещё раз, — говорит Ханма. — Сестры Мицуи у них с Риндо.       В спальне наступает тишина, а потом Ран начинает смеяться.       — Я с ним не расплачусь никогда, но, блять, оно стоило того, — они улыбаются: такие разные, но идеально дополняющие друг друга. Теперь Ханши — одно целое навсегда.