Слева 4 трупа

— Что за… — темноволосый красавец, вальяжно облокотившийся на пулемет, резко выпрямился, заметив, как в паре километров от них полыхнуло пламя. — Заусенец?! — притворно ужаснулся Абараи, перестав рассматривать местность через прицел. От одного взгляда на товарища его насмешливость тут же улетучилась, заставив красноволосого посмотреть в ту же сторону, что и Юмичика. Аясегава же никак не отреагировал на его слова, хотя в иное время устроил бы ему подробный доклад на тему «Уход за кожей вокруг ногтей», но он никак не мог разглядеть приближающуюся толпу зараженных, а это жутко раздражало… — Чертовы технари, опять какую-то хрень подсунули… — Вычту из твоего пайка, — не оборачиваясь на третьего офицера, сказал лейтенант. Юмичика так и застыл с вытянутой рукой вместе с невысказанными словами брани, вспоминая, как Иккаку проверял их экипировку. — Горящий Гигант. Толпа зараженных. Двое выживших, — как ни в чем не бывало продолжил Мадараме, рассматривая приближающихся через точно такой же прибор…

***

Танк настиг Ичиго и Орихиме, когда до вертолета оставалось всего пара километров… «…останется только сжечь их», — эти слова вспыхнули в голове у Куросаки, словно Улькиорра только что их произнес. — А говорил, что я их поджигать не буду… Брошенная бутылка разбилась об голову Гиганта, с жадностью охватив его язычками пламени, но не только его: Ичиго тоже пришлось несладко. Масло и бензин, попавшие на одежду и кожу, сразу же воспламенились, стоило только рыжику чиркнуть зажигалкой: кровь зараженных так и не смогла полностью смыть остатки горючей смеси. Вот только в отличие от Танка, Куросаки не впал в ярость, а подвернувшийся в этот момент безрукий пилот позволил ему довольно быстро сбить пламя, и оно не успело нанести ему серьезных повреждений...

***

Тяжело... Дышать тяжело… Воздух с громким свистом вырывается из легких... Взгляд скачет по мертвым телам и обломкам самолетов, ни на секунду не останавливаясь, у него просто нет возможности за что-нибудь зацепиться… Тупая боль пульсирует по всему телу… желание упасть и больше не двигаться, чувствовать такую приятную прохладу асфальта, касаясь его разгоряченной кожей… Нет!.. нужно идти… передвигать ногами как можно быстрее… Разум пока еще с ним, но это только отголоски прежнего его… Сил к сопротивлению уже не осталось… Отдаленные всполохи пламени привлекли внимание… ГОЛОД… уже нет сил ему противиться, их уже просто не осталось. Разум мгновенно скрывается во тьме, больше нет возможности остановить себя…

***

Озлобленный рык… Ичиго тут же метнулся в сторону, с силой потянув Орихиме за собой, но ожидаемых звуков разбившегося на куски обломка не последовало. Быстро оглянувшись назад, Куросаки успел увидеть только, как все еще горящий Танк рухнул на асфальт, скрывшись за толпой зараженных. Все ясно. Гриммджоу Джагерджак сделал все возможное, чтобы они смогли добраться до вертолета живыми. Теперь понятно, почему Улькиорра отдал коктейль Молотова именно ему. «Скажи, почему она хотела уйти?..» «Твою мать, Улькиорра! — Ичиго чуть было не зарычал от злости. — Чертов, стратег… Ты же все рассчитал. Действия Гриммджоу. Мое решение увести Орихиме… Сволочь! Ты же знал, что Танки уже близко. Ты именно поэтому отправил нас как можно дальше, а сам пошел в их сторону. — Горькая усмешка от осознания того, что его направляли как несмышленого младенца. — Вот только сигнальная ракета и для тебя была неожиданностью. Ну, ничего…» «За отставшими не возвращаться». Куросаки еще крепче сжал руку Орихиме, пытаясь унять подступающую ярость. Марионетка осталась без кукловода, но все же тень руки опытного мастера еще нависает над ней, до сих пор дергая едва видимые нити…

***

— Не может быть… Это, должно быть, какая-то шутка. Ну, на самом деле, не может же Ичиго Куросаки сейчас бежать сюда. Он сейчас должен быть в Токио, перевариваться в желудке у какого-нибудь инфицированного за несколько сотен километров отсюда. Ренджи на мгновение опустил винтовку, попытавшись рассмотреть приближающихся своими собственными глазами, но из этого ничего не вышло: слишком далеко, да и темно уже. Красноволосый крепко сомкнул веки в попытке избавиться от навязчивого видения друга… Вот только вместо лохматого рыжика перед Абараи тут же возникло окаменевшее лицо Рукии, заплаканная Юзу и Карин — сестренка Ичиго, на глазах которой после страшной новости не появилось и намека на слезы. Тогда она вмиг выставила его и младшую Кучики за дверь, прокричав вслед, что не поверит в это, пока не увидит его разлагающийся поеденный червями труп. Он помнит, как долго не могла успокоиться Рукия, - на удивление, она не плакала, просто сидела и раскачивалась из стороны в сторону, повторяя слова маленькой Куросаки. Это была первая ночь, которую она провела в его малюсенькой квартирке. Знаменательная ночь! Вот только обстоятельства должны были быть иными. Тогда Ренджи не пытался ее успокоить, он не считал нужным говорить ей ободряющие слова, внушая ложную надежду, не было дружеских объятий утешения, он просто был рядом. А на утро невысокая черноволосая девушка твердо заявила: «Не поверю, пока сама не увижу их тела… либо окончательно мертвые тела». Такая уверенная, но слегка подрагивающие руки, которые она тут же спрятала в карманах летной куртки, выдали ее… Быстро разомкнув веки, избавляясь от видения прошлого, Ренджи снова глянул в прицел, тут же выхватив двоих выживших. Их довольно легко можно было бы спутать с инфицированными, вот только зомби абсолютно наплевать на тех, кто рядом, эти же двое бежали, держась за руки. Парень с колючими волосами и девушка… — Черт. — И почему его прицел показывает все в зеленом цвете? Разумеется, четвертый офицер знал почему, но если бы не это, то все сомнения по опознанию этих двоих мигом бы улетучились…

***

«Больно... Больно?» Нарастающая боль в руке, которую раз за разом сжимали, словно в тисках, вывела Орихиме из прострации, в которой она пребывала последние несколько минут. Сразу по обонянию ударил запах чего-то горелого. «Близко, совсем близко». Следуя за запахом, глаза девушки тут же наткнулись на обгоревший рукав. С каким-то детским любопытством разглядывая покрытую копотью ткань, она увидела чью-то черную то ли от сажи, то ли еще от чего руку, и эта самая рука сжимала ее запястье, да так больно, что девушка возмущенно подняла взгляд.… Растрепанные, торчавшие в разные стороны волосы — определенно рыжего цвета. «Куросаки-кун…» Приглушенный на некоторое время мир всколыхнулся, взорвался какофонией рычания и воплей, доносившихся отовсюду. Запах зараженных обрушился на девушку, словно волны цунами: сразу без предупреждения со всех сторон. Дыхание перехватило от быстрого бега, от бешеного ритма, кажется, сердце сейчас выпрыгнет и побежит, рядом продолжая разгонять адреналин по всем закоулкам ее тела... Мир вокруг за секунду сошел с ума. Как же хочется обратно вернуться в такую уютную темноту… «Хватит!» Орихиме резко сфокусировала свой взгляд на спине одноклассника. Девушка вспомнила, как беспомощного, еле стоящего на ногах парня погрузила в продуктовую тележку... Бешеные гонки мимо стеллажей и витрин… Часы, которые она просидела рядом с ним, осторожно обрабатывая раны, нанесенные ненавистным зомби в капюшоне... Он не должен погибнуть. Ичиго почувствовал, как Иноуэ крепко обхватила его запястье, в эту же секунду ему пришлось снести голову мертвецу, который на всей скорости несся на них, брызжа слюной в разные стороны. Рыжик, не сбавляя скорости, быстро оглянулся, чтобы убедиться, что это прикосновение ему не почудилось, и, действительно, ему не показалось: решительность, с которой на него смотрели серые глаза, убедила его в этом. Улыбнувшись краем губ, он неосознанно ослабил хватку, увидев такую знакомую, свойственную только ей одной ободряющею искрению улыбку… Громкий кашель или же какое-то хрипение. Просто невозможно определить, что это было: рычание настигавших зараженных, эхом разносилось по всему аэропорту, затрудняя определить, откуда именно доносился этот звук…

***

— Юмичика, жди, пока подойдут ближе. — Ясно-понятно. Убить их случайной пулей будет уж совсем некрасиво. — Легкая усмешка на красивом лице Аясегавы. В этом весь он: даже в убийстве должна быть своя «правильная» красота. Ренджи краем уха слышал короткий разговор старших офицеров, переведя прицел на преследовавшую выживших толпу инфицированных — мертвая однообразная масса…

***

Ичиго даже не успел понять, что именно сейчас произошло. Он растерянными глазами наблюдал, как Иноуэ исчезает из его поля зрения. Ее маленькая ладошка просто выпорхнула из его руки, словно испуганная птичка, он инстинктивно потянулся за ней, но успел лишь слегка коснуться пальцев. А Орихиме осталось только наблюдать, как едва затронувшая уголки губ улыбка слезает с лица дорогого ей человека. Она хотела закрыть глаза, чтобы не видеть, как гримаса ужаса исказила его лик, но не смогла, какая-то часть ее сопротивлялась этому — боялась, что он последует за ней… Куросаки не знал, что кричит, пока горло не свело болезненной судорогой. Он не понимал, почему не может услышать голоса Иноуэ, когда видел, что ее губы что-то произносят. Он совершено не осознавал, что сейчас делает, почему вокруг него столько зараженных, почему они просто не успевают к нему подходить, почему сразу валятся к его ногам… — Уходи… — Уже затуманенным взором Орихиме видела, как ее Куросаки-кун размахивал катаной. — Не умирай. Только не из-за меня, — последние слова с хрипотцой вырвались из горла, а толпа живых мертвецов, словно котята, играющие с игрушкой на веревочке, тут же скрыли ее от посторонних глаз. Она исчезла. Вот всего секунду назад он видел ее, а теперь что-то заслоняет ее, прячет. Необходимость увидеть Орихиме ввела Ичиго в непонятное состояние, он хватал, рубил все, что попадалось под руку. «Я отпустил ее… Я отпустил… Отпустил!» Куросаки, словно голодный зверь, набрасывался на зомби, в момент нанося удары, совершенно не смотря на поверженных, одержимо пробираясь вперед, а они продолжали стоять до тех пор, пока их тела не распадались на ровно срезанные половинки. Ичиго упустил тот момент, когда зараженные прекратили от него удаляться, сбившись в толпу, но спустя секунды кроме него уже никто не стоял на ногах. — Иноуэ? — позвал он осипшим, практически неслышным шепотом. «Не ответила… просто не услышала…» Его взгляд блуждал от тела к телу в попытке обнаружить знакомый силуэт, но на глаза попадались лишь какие-то непонятные фрагменты. Страх… «Нет. Этого просто не может быть. Я не мог. Не мог задеть ее, она должна быть где-то здесь… — Руки Ичиго сами потянулись к ближайшему зомби. Он хотел лишь оттолкнуть его, но стоило рыжику прикоснуться, как мертвец разделился на две половинки, из которых с громким хлюпаньем вывалились внутренности. Страх... — Нет, она должна быть здесь. ДОЛЖНА!» С безумством кладоискателя он стал разбрасывать тела, даже не смотря на них, может, боялся узнать знакомые черты, может, знал, что сокровище скрыто глубже. — Ну, где же ты, Иноуэ? — откинув очередное бездвижное тело, он, наконец, отыскал ее: вся в крови буквально с ног до кончиков рыжей косы. — Иноуэ? — тихо позвал он, боясь прикоснуться: не хотел, чтобы она так же, как и тела, что скрывали ее, распалась на ровно срезанные половинки. — Иноуэ, посмотри на меня… Ответа нет, даже ресничка не дернулась… черт возьми, о чем он думает! Конечно, не дернулась, все попросту от крови слиплось, ведь он стольких зараженных положил, она не может открыть глаза. Просто не может! Ичиго опустился рядом с ней на колени, что-то с булькающим звуком расплылось под правым коленом, но он даже внимание на это не обратил, аккуратно приподняв девушку, вглядываясь в ее лицо. — Иноуэ, — вновь позвал он, осторожно освобождая шею девушки от языка Курильщика. — Открой глаза. Посмотри на меня. — Ичиго по-мальчишески нахмурился, заметив на ее лице часть чьих-то мозгов. — Немного перестарался… Но Орихиме все молчала, ни единая черточка не дрогнула на ее лице, когда он убрал инородную часть зомби. «Холодная, какая же она холодная». — Нет. — Страшное подозрение того, что рыженькая ему уже не ответит, потихоньку закрадывалась к нему в голову. — Нет, нет. Ты же не должна умирать. Не можешь. Ты должна жить, — совсем детская обида прозвучала в этих словах. Куросаки с силой встряхнул ее, но голова девушки лишь безвольно мотнулась из стороны в сторону. — Ты слышишь меня? Слышишь?! «Не отвечает, совсем не отвечает…» Он испугано смотрел на нее, ища хоть какой-то намек, что она еще жива, хоть что-то... На глаза попались две заколки, приколотые к вороту комбинезона, он знал, что они должны быть небесно-голубого цвета, как и камушек в колечке, которое он подарил… «С днем рождения, Иноуэ». Почему он ее не поцеловал? Почему не поздравил как все? Ведь эта была прекрасная возможность, не требующая никаких объяснений… — С днем рождения, Химе. — Еще одна попытка. Ичиго смотрел в закрытые глаза Орихиме, осторожно приблизившись к ее слегка приоткрытым губам... Всего несколько часов прошло с тех пор, как она, улыбаясь, уворачивалась от объятий Гриммджоу, каких-то пару часов назад он хотел разорвать на части Улькиорру, когда он посмел поцеловать кончики ее пальцев... Ну вот почему даже сейчас он не может поцеловать ее? Ведь она принцесса, она как спящая красавица, и только поцелуй может разбудить ее от векового сна… Быстро сократив и так небольшое расстояние, он осторожно коснулся ее губ… Горькая от крови мертвецов, сладкая, потому что желанна. Нехотя оторвавшись, он с детской надеждой ожидал, что вот сейчас она точно откроет глаза, посмотрит на него своими серыми удивленными глазищами, но рыжая принцесса не открыла свои очи. «Не получилось…» Ичиго снова поцеловал ее, и еще раз, и еще, но глаза все закрыты… — Химе… — Рыжик бережно заправил ее длинную челку за ухо. «Такая непривычно тихая». — Химе? — жалобно позвал он, крепко прижав к себе. Крик, полный боли, отчаянья, страха, ненависти — абсолютно все смешалось в нем. Человек не может так кричать, это за гранью людских способностей, голосовые связки просто не выдержали бы этого, но этот крик принадлежал именно человеку… Не смог ее защитить, не удержал ее хрупкую ладонь. Он всех подвел... Слезы как серная кислота обожгли лицо. Все погибли по его вине… — Ичиго! Галлюцинации или призраки?.. Его одолевают приведения, — просто до смешного глупо. Здесь уже нет никого, кто бы мог позвать его по имени. — Ичи… Голос оборвался вмести с каким-то незнакомым рычанием, но ему уже все равно. Плевать на все: он уже выполнил ее просьбу, не умер раньше нее...