Слева 4 трупа

— Лейтенант Мадараме, поступило сообщение от двенадцатого отряда. Запрос капитана Сой Фонг, — как положено по уставу отрапортовала Кионе Котецу. — И чего она хотела? — не оборачиваясь к говорившей, спокойно спросил Иккаку, хотя и догадывался о содержании запроса. Ему не понравился факт того, что капитан второго отряда самолично следит за ходом операции. Теперь понятно, почему четвертый офицер пришла сообщить об этом: обычно по такому поводу она его не беспокоила: врать лейтенанту Омаэде девчушка натренировалась профессионально. — Запрос о стадии выполнения задания. — Кионе не удалось за отстраненностью официального тона скрыть своего удивления и беспокойства. — Простите, я не смогла ей солгать, поэтому выиграла всего десять минут. — Это более чем достаточно, — ответил Мадараме, пристрелив едва показавшуюся Плювальщицу. — С чего это Пчелка решила курировать нашу операцию? — удивленно спросил Аясегава, стоило только второму пилоту уйти. — Хотел бы я знать. Но могу точно сказать, что это не сулит нам ничего хорошего. — Вполне спокойный ответ, но на самом деле Иккаку и на каплю не был так спокоен, насколько хотел показаться. Он как одержимый подбирал разные варианты причин вмешательства капитана Сой Фонг, поэтому не заметил, как его четвертый офицер внезапно сорвался с места… — Ренджи? Ты что творишь, Ренджи?! — удивленно воскликнул Юмичика. Лейтенант быстро бросил взгляд в сторону, где до этого находился четвертый офицер. — Ренджи, твою мать. Вернись! — В попытке понять, что именно сподвигло его офицера покинуть свой пост, Мадараме навел прицел винтовки в сторону, где находились выжившие. Ему не сразу удалось их обнаружить в толпе зараженных, а найдя, увидел только парня, девушка исчезла. Вот только это не объясняло поступок Абараи. Конечно, одиннадцатый отряд сумасброден, но там служат отнюдь не идиоты, рискующие своей жизнью по любому поводу. Мадараме понимал, что они очень обязаны этим выжившим, но приоритетной задачей является защита вертолета и пилотов; ослушаться этих приказов — все равно что подписаться под приговором трибунала. Хотя лейтенант сам переступил несколько прямых указов главнокомандующего из-за них, и теперь, когда за ходом операции следит Сой Фонг, ему точно не отвертеться и он ответит за свои действия, но рисковать своими ради чужих… — Четвертый офицер Абараи, немедленно вернитесь назад, в противном случае я буду считать вас дезертиром. — Иккаку?.. — Юмичика так же, как и Мадараме, был ошарашен поступком Ренджи, но дезертирство, даже в мире Зомби Апокалипсиса, — это страшное преступление… Красноволосый остановился: он слышал угрозу своего лейтенанта и знал, что тот сейчас целится ему в голову и обязательно выстрелит. Нет, конечно, не в голову, но легко передвигаться четвертый офицер уже точно не сможет, а учитывая то, что он все еще не выбрался из груды обломков, возможность в таком состоянии напороться на какую-нибудь арматуру очень велика. — Пять минут. — Ренджи не стал оборачиваться, зная, что его и так прекрасно слышно. — Дайте только пять минут. — Сказав это, Абараи перелез через очередной фрагмент самолета. Ожидал ли он выстрела, сложно сказать, но вот возвращаться… Черт возьми, он должен удостовериться!.. — Ты его отпускаешь, — скорее утверждение, чем вопрос. — И плевать на приказы? — Юмичика смотрел на офицера, который с каждой секундой удалялся от них все дальше. — Какие приказы? Капитан Зараки ничего не говорил на этот счет, — довольно спокойно ответил Мадараме, убрав с дороги Ренджи готового к прыжку Охотника. — Да и нет у меня больше таких полномочий. — Аясегава криво усмехнулся на эти слова. — Отдать приказ равному по рангу… Выстрел прозвучал совсем рядом, практически просвистел мимо ушей, оставив после себя неприятный звон, но Абараи даже не дернулся. Если бы хотели остановить, давно бы выстрелили, не дав выбраться из «леса» обломков. А смерть инфицированного в толстовке позволила понять, что они дали эти пять минут и все это время они по возможности будут прикрывать его, но на большее ему не стоит рассчитывать: негласный устав одиннадцатого отряда «Одна боевая единица». По мере продвижения он слышал еще несколько выстрелов, и зараженные, что только показывались, в момент валились замертво. Но вот безумно хохочущего горбуна ему пришлось пристрелить собственноручно — пуля прошла аккурат через голову, снеся ее подчистую. Абараи пришлось сбросить скорость: Мадараме его больше не прикрывает, и теперь нужно быть особенно внимательным. Благо, натренированный слух и рефлексы позволяли быстро реагировать на грозящую опасность: Длинношея и Громила были мгновенно ликвидированы. Осторожно приближаясь к выжившим, Ренджи видел безумную рубку инфицированных, от этой картины ему стало как-то не по себе — хотя он и был еще на значительном расстоянии. Ему казалось, что зараженные кричат от боли и страха, но он гнал от себя эти мысли: еще не хватало, чтобы он начал их жалеть. Будь у них хоть капля рассудка, они бежали бы от этого Мясника, хотя он сам как последний придурок направляется именно туда, потому что знает, кто так яростно может защищать и кого… Что-то промелькнуло мимо Абараи, заставив его от неожиданности остановиться, ведь он даже не успел понять, что именно это было: слишком быстро это произошло. Но он точно знал, что ни один инфицированный не может так двигаться: слишком стремительно даже для Охотника — сведения о возможностях и разновидностях зараженных, основанные на исследованиях двенадцатого отряда, вдалбливали в головы синигами* сутками напролет. «Но не собака же это, в самом деле». Ренджи медленно подходил к обломку, за которым скрылось нечто… Крик! Просто ужасающий вопль, пробирающийся под самые толстые слои кожи, заставляющий сердце замедлить свой ход от страха, вынуждающий волосы становиться дыбом, вызывающий желание спрятаться в какой-нибудь укромный уголок и отрезать уши, лишь бы ничего не слышать... Какая-то странная уверенность нашла на Абараи, что это именно Куросаки Ичиго. Почему? Он и сам не смог бы объяснить. А если это Куросаки, то случилось что-то действительно страшное… — Ичиго! Красноволосый хотел последовать порыву и сразу же броситься на помощь другу, но он офицер Готей-13, получивший жестокий урок: не следует пренебрегать собственной безопасностью. Слишком много людей они потеряли, когда инфицированные прорвались в город, а сам Ренджи очень быстро из шестого офицера стал четвертым. Но за обломком взлетной полосы никого не оказалось, и даже намека на то, что здесь кто-то проходил… «Все, черт возьми, хватит медлить, слишком быстро все стихло». — Ичи… Только зверские полевые тренировки позволили четвертому офицеру в момент отреагировать на тихое утробное рычание и оттолкнуть нападающего, сразу же прицелившись… — Лейтенант?.. Ренджи едва успел остановить себя от нажатия на курок. Он потрясенно опустил винтовку, вглядываясь в лицо стоящего перед ним человека. И хоть Абараи не мог хорошенько разглядеть его, но он был точно уверен, что это Ашидо Кано — форма Готей-13 и лейтенантский шеврон одиннадцатого отряда доказывали это. — Лейтенант Кано? Ашидо тихо зарычал, выводя четвертого офицера из некого оцепенения, заставив его вновь навести прицел винтовки, как понял Ренджи, уже не только бывшего лейтенанта, но и человека. Вот только что-то останавливало его, он никак не мог нажать на курок, и здесь вовсе не при чем жалость или нечто подобное: слишком много инфицированных со знакомыми лицами ему пришлось ликвидировать. — Твою мать, ну давай же, напади на меня, — не выдержав, прорычал красноволосый. Но именно в этом и была вся загвоздка: экс-лейтенант не предпринимал никаких попыток агрессии, просто смотрел на него, чуть слышно рыча, будто выжидая чего-то. Ренджи то отпускал, то вновь поднимал винтовку в надежде, что зараженный хоть как-то себя проявит, но тот все стоял, даже не шелохнувшись. Ему уже стало казаться, что зомби просто над ним издевается, поэтому он решил покончить с этими молчаливыми переглядками, наведя красную точку лазерного прицела прямо промеж глаз инфицированного лейтенанта. Но… — Черт, — сплюнув, выругался четвертый офицер, а Ашидо лишь изучающе склонил голову на бок… Посмотрев на него, скорее всего в надежде увидеть в бывшем командире что-то человеческое, Абараи тяжело вздохнул. На мгновение он снова оказался в Каракуре — второй день Заражения. В тот день многие из отряда погибли или же были ранены, но никто не подсчитывал потери до тех пор, пока боевые товарищи ни пополнили ряды врага. Ренджи всего пару раз видел офицера, который неожиданно набросился на него, пытаясь вгрызться в его горло. Он сумел вырваться, но вот выстрелить не смог. Он не знал ни его имени, ни ранга, единственным объединяющим фактором была форма Готей-13 и нашивка одиннадцатого отряда, которая словно в насмешку была единственным чистым от крови местом на разодранной одежде. Что-то сродное страху сковало его в тот момент, он мог лишь раз за разом отталкивать инфицированного товарища. Конец пришел внезапно в лице лейтенанта Кано, который в секунду скрутил заразившегося подчиненного, воткнув ему нож в затылок. — Не можешь стрелять — используй нож… — Ни единый мускул не дрогнул на лице Ашидо, когда он осторожно укладывал обмякшее тело на землю, словно убийство младшего офицера это нечто привычное. — Им бы понравилось. — Сказав это, он просто поднял отброшенный автомат, вновь бросившись в битву. И только сейчас Ренджи понял до конца смысл сказанных слов. Битва, ставившая сражавшихся в равные условия… — Прости, Ичиго, — едва слышный голос на фоне нарастающего рева и рыка. …возможность привести к спокойствию собственную душу. Последний шанс для зараженного офицера одиннадцатого отряда погибнуть в истинном сражении, а нет от свинцовой пули. Винтовка с легким металлическим стуком соприкоснулась с асфальтом, но, возможно, это был лишь слуховой обман — в шуме, который эхом проносился по аэропорту, было сложно услышать что-то настолько тихое. Но вот рычание, исходившее от лейтенанта Кано, которое стало намного громче, Абараи отчетливо слышал… Наблюдавший за действиями красноволосого, Ашидо с громким воплем сорвался с места, яростно бросившись на четвертого офицера. Ренджи едва успел отразить атаку, ножом полоснув зараженного по протянутой руке, но Кано даже не заметил этого, продолжая натиск. Уходя от ударов, четвертый офицер попытался провести захват со спины, и у него это получилось… и это чуть не стоило ему жизни. Он еле успел увернуться от небольших шипов размером чуть больше ладони,поэтому они лишь слегка оцарапали его форму, но если бы он замешкался, один из них точно проткнул ему горло. Абараи стал лихорадочно соображать, просчитывая иные варианты сражения, но ни за одну из идей он не успевал зацепиться. Ашидо безостановочно напирал на него, оттесняя его вглубь аэропорта все дальше от места, где был Ичиго. — Черт! Поняв это, он попытался быстро закончить бой, воткнув нож в глаз бывшего лейтенанта, но этот выпад был мгновенно отбит, и тут же острая жгучая боль пронзила его руку. Едва не выронив нож, четвертый офицер что есть сил оттолкнул инфицированного в попытке контратаковать, но это ненадолго дало ему свободу действий. Ренджи чувствовал, что здесь что-то не так, и каждый отраженный им удар убеждал его в этом все больше. Инфицированные не должны так двигаться: слишком быстры и осознаны его движения, а бывший лейтенант еще и оборонялся. В отчетах двенадцатого отряда не было ничего подобного, да и он сам с таким ни разу не сталкивался, хотя на его счету более сотни зараженных ликвидировано врукопашную. Абараи не понимал, как такое возможно: у инфицированных не осталось и намека на интеллект, и тем более способность к анализу боя уж точно не наблюдалась, они были движимы лишь голодной жаждой. Частичка разума была обнаружена только у зараженных, подвергнувшихся ярко выраженной внешней мутации, и Ашидо Кано не из их числа. Он ни капли не изменился. Более того, Ренджи понял, почему у него так успешно получалось отражать атаки экс-лейтенанта. Стиль его боя не изменился, правда, сила удара возросла, ему едва удавалось устоять под ними, при этом еще пытаясь не напороться на какой-нибудь штырь, торчавший из многочисленных обломков: Кано будто специально вынуждал его отступать именно к ним. Осознав и рассмотрев неутешительную ситуацию с разных сторон, четвертый офицер решил пока держаться на расстоянии от зараженного, да и сил отражать постоянные атаки уже не оставалось. Сделав обманный выпад ножом, он со всей дури нанес удар ногой по коленной чашечке инфицированного. Может, ему только показалось, но он слышал, как что-то хрустнуло; быстро отскочив от лейтенанта, Абараи приготовился к контратаке. Он все рассчитал, у него было единственное преимущество перед Кано: с ножом он достает гораздо дальше. Достаточно одного удара, чтобы закончить битву: нанести его под нижнюю челюсть, достав мозг. Он решил добиться этого, и весь мир для него сузился до ножа в руке и зараженного… который почему-то не спешил атаковать. Ренджи яростно сплюнул, он не думал, что ему удалось сломать ногу лейтенанта. Знай он это раньше — бой бы уже закончился. Но и в этих выводах Абараи был не уверен, не зная, чего можно ожидать от такого противника, ведь Ашидо после удара остался стоять на месте, злобно рыча, но он и не упал, все так же опираясь на обе ноги. — Чего ты ждешь? — тихо пробормотал Ренджи в попытке привести беспорядочный поток мысли в более мирное русло. Он нервничал: время не на его стороне, до него стали доноситься отчетливые вопли зараженных и смех Горбуна. Но Абараи не мог наброситься на лейтенанта: для осуществления его плана он должен находиться в обороне, ведь он уже достаточно вымотан и сил на ошеломительную атаку у него просто не хватит. Но Ашидо тоже не торопился действовать, он неотрывно следил за четвертым офицером, словно ожидая его ошибки или чего-то другого, чего Ренджи никак не мог осознать. Эхо огнестрельной очереди достигло ушей Абараи. Он дернулся, хотел было обернуться понять, откуда именно донесся звук, ведь если на вертолет движется стая или что похуже, то времени у него уже точно не осталось, но не стал отводить взгляда от зараженного лейтенанта. Хотя данные ему пять минут уже истекли, он знал, что его будут ждать до последней возможности, но если вертолету и экипажу грозит опасность, то они просто обязаны улететь. А он так и не смог добраться до выживших; более того, сам находится в незавидном положении. Громкий вопль — и Ренджи тут же приготовился к атаке, но он не ожидал, что Кано ринется на него с такой прытью. Ведь он точно знал, что если и не сломал, то значительно повредил ему ногу, и даже если лейтенант не чувствителен к боли, то ему все равно должно было быть затруднительно двигаться с такой скоростью. Абараи отразил первый удар, но от мощи, с которой он был нанесен, ему пришлось отойти на шаг, и он оступился, задев какой-то мелкий обломок. Едва уловив равновесие, Ренджи удалось увернуться от очередного замаха, направленного ему в голову. И вот он, шанс: офицер видел, что Ашидо вот-вот на него набросится. Дикий вопль… От такого сильного прыжка просто невозможно было устоять на ногах. Абараи больно ударился спиной об взлетную полосу, ему повезло, что под ним не оказалось никаких значительных обломков, способных навредить ему. Но он на секунду был оглушен, и этого хватило, чтобы упустить момент своего удара. И хоть Ренджи быстро пришел в себя, но успел только остановить занесенную для смертельного удара руку, проткнув ее ножом. Злобный рык — и тут же другая рука едва не пробила его голову, ему удалось перехватить ее всего в нескольких сантиметрах от лица. Приходилось прилагать недюжую силу в попытке сдержать и сбросить с себя инфицированного, но где-то подсознательно Абараи понимал, что ему с этим не справиться. Экс-лейтенант сейчас был совсем как Охотник; только зараженный в капюшоне сразу принимался кромсать живот поверженного, а Кано пытался добраться до головы. И только поэтому Ренджи пока удавалось его сдерживать, но он знал, что это долго не продлится: мышцы уже одеревенели, потеряв всякую чувствительность, в голове появился серый шум. Он уже как-то приглушенно слышал звук близкой автоматной очереди. И не мог понять, стреляют ли это, чтобы спасти ему жизнь, или это всего лишь эхо стрельбы его товарищей, потому что Ашидо не ослаблял своих попыток выгрызть ему мозг… На секунду давление усилилось и тут же ослабло, красноволосый быстро открыл глаза, хотя не помнил, когда успел их закрыть. И тут же попытался превратиться в приведение, пытаясь протиснуть голову сквозь асфальт. Кусок арматуры, торчавший из грудины лейтенанта, был направлен ему прямо промеж глаз. — Эй, ты… там… уже… мертвый? — Не знаю, — с небольшой заминкой последовал честный ответ. — Ха… — едва начавшийся смех быстро оборвался, будто весельчаку кто-то заткнул рот. — …тавай. Ренджи едва удалось разобрать последнее слово, но он и сам понимал, что сейчас не время лежать и проводить задушевные беседы и, тем более, с интересом разглядывать направленный в голову штырь. Напрягшись, он скинул с себя тело Кано. Руки все еще были как свинцовые, но, видя, что спасший его человек не спешит к нему на помощь, Абараи приложил большие усилия, чтобы подняться. Тело тут же отдалось болезненной истомой, заставляя лечь обратно и не двигаться минимум неделю, но только не здесь. Постоянно слышимые рев и рык ни на секунду не умолкали, будто инфицированные шли непрерывным потоком. — Вертолет… потерян? — Нет, — переведя дух, Ренджи, наконец, посмотрел на своего спасителя… Инстинктивно он крепче сжал рукоятку своего ножа. Казалось, что перед ним стоит вовсе не человек, а зараженный с забавным котенком на футболке. Волосы слиплись от крови, что едва можно было разглядеть их синеву; щека, изодранная в клочья. И если это еще можно было как-то списать на затейливую игру освещения, то вот изогнутую в неестественном положении руку… — Тогда… что ты… здесь делаешь? — с трудом проговорил человек, не отрывая взгляда от лица экс-лейтенанта. Абараи тоже взглянул на него. Может ему только показалось, но глаза Ашидо Кано были полностью черными. — Какого… ты здесь… — Черт, Ичиго!