На живца

Запаха этого не перебивают даже едкие благовония, которые жжет индус в соседней комнате. Что уж говорить о других, не таких навязчивых, но тоже въевшихся в стены: от студентки-медика, к примеру, пахнет больницей и сигаретами; от парочки то ли готов, то ли сатанистов — дешевым пивом и замороженной едой. Они разогревают ее в микроволновке, которую потом никогда не моют. Об этом я узнаю, когда приходит мой черед убираться. Выяснять отношения нет смысла — и так еле удалось договориться, чтобы не бренчали на гитаре после полуночи. Хотя не уверен, что договориться удалось именно мне. Думаю, здесь замешан он (почему-то я знаю, что это парень), — иначе с чего вдруг бесконечные ночные концерты прекратились сразу после того, как он въехал? Недели три назад. Занял самую дальнюю, холодную комнату. Мы никогда с ним не пересекались, но его горьковатый, ни на что не похожий запах преследует меня по всей огромной квартире. Мурашки от этого. Я словно иду по следу: и как-то раз он забывает в душе свой шампунь — это точно его флакон без опознавательных знаков рядом с брошенным соседкой тюбиком розовой краски для волос. Он, наверное, перфекционист — из таких, которые не переносят заводских аляповатых этикеток. Или вообще мешает этот шампунь сам. Хренов фармацевт. На самом деле я не знаю, чем он занимается. Я, блин, даже имени его не знаю. — Плохо выглядит, — цокает языком недомедик, щедро поливая мои костяшки перекисью. — С кем подрался? — Да так, — хмыкаю. — Им тоже досталось: кричали потом, что во мне сидит демон. Может, они и правы. Пока важничаю, вдруг снова чувствую его запах — едва уловимый. — Он... заходил к тебе? Его комната — за стенкой. Он, может, даже слышит наш разговор. — Ты о новом жильце? — соседка понижает голос. — Странный он. Хоть и красивый. Заходил вчера — мы разговорились на кухне, и я предложила ему сыграть в настолку. Ничего такого. Какое-то странное чувство — ненормально ведь приревновать человека, которого даже не знаешь, — заставляет побыстрее свалить. Из-за разодранных рук на кухне приходится работать только в перчатках — шеф строго за этим следит. Всю неделю, как назло, смены. Ранки преют и чешутся, но нужно пару дней потерпеть. Обычно все быстро заживает. С каждым днем в квартире становится все больше его: теперь и (специально?) оставленная на раковине расческа; контактные линзы в растворе; черные палочки для еды в выдвижном ящике кухонного стола. Аскетичная, без надписей и украшательств чашка на сушилке. Рядом с моей — идиотско-оранжевой, — она выглядит как-то по-издевательски. Теперь кажется, что им пахнет даже у меня в комнате, но я не знаю, действительно он приходил или мне уже мерещится. Если кому-нибудь расскажу — решат, что совсем свихнулся. Мы до сих пор не виделись, поэтому я решаю его выманить. Яблочным пирогом. На работе готовлю вещи куда сложнее, но рецепт проверенный — когда пеку дома, соседи сбегаются на аромат минут через двадцать. Иногда мы устраиваем совместные чаепития (чередуем с совместными попойками), и раз теперь он с нами живет, то пусть тоже приходит. Но его кусок пирога остается нетронутым. Студентка ходила к нему, звала за стол — но он ей даже не открыл. Они поговорили через дверь, хотя его голоса я так и не смог расслышать. — Говорит, что устал, — передала она. Наверняка он это врет. Мог бы придумать что-нибудь более правдоподобное. Поэтому меня разбирает неясная злость, и к концу вечера, когда все расходятся по комнатам, я хватаю тарелку с пирогом и собираюсь к нему постучаться. Дверь оказывается незаперта, и потому приоткрывается — сразу становится стыдно, что я так в нее тарабанил. В комнате никого нет. Успел выскользнуть в ванную? Здесь все так, как я и представлял: по-спартански. Кроме старого письменного стола и кровати (идеально заправленной), с которыми комната и сдавалась, есть только пара коробок с вещами, кресло и компьютер. Монитора аж два: куча вкладок и какой-то код. Айтишник, видимо. От этого открытия хочется закатить глаза. Нужно оставить тарелку на столе и уйти, но почему-то жутко не хочется спешить. Только сейчас замечаю на спинке кресла черную рубашку — и, решая не думать, сгребаю ее в охапку. Вдыхаю. Будто пронзает электрическим током — странное, абсолютно новое ощущение с уже знакомыми мурашками. Заходить без спроса в соседскую комнату как минимум невежливо, ну а нюхать при этом чужую одежду... — Кажется, я тебя не приглашал. От его высокомерного, грубого голоса пересыхает в горле. Сердце стучит так, что он точно уже услышал. Пойманный, забываю даже, что ловил его вообще-то я. Считаю до трех, прежде чем обернуться. Почему-то знаю: как только встречусь с ним взглядом, пропаду навсегда.