When June kissed December

      Разноцветный листопад в Нагано приходится на конец октября и начало ноября. Так что сегодня они первым делом отправляются к водохранилищу Момидзи. В окрестностях искусственно созданного озера растут тысячи клёнов. Их ярко-алая листва заревом мягкого пламени отражается в чистой поверхности воды. Пит смотрит, открыв рот, его глаза горят ярче клёнов. Нельзя не заметить довольного выражения лица Вегаса. Альфа действительно счастлив, что может порадовать своего юного мужа.       Столетние японские клёны встречают их в окрестностях храма Тёфукудзи. Багряные, жёлтые, золотисто-коричневые — у Пита замирает сердце от такой красоты. Судя по писку сидящего на плече Вегаса Макао — он тоже доволен.       Когда попадают на плато Оминэ, где растет Семицветный Клён, настоящее чудо природы, Пит окончательно теряет дар речи. Он словно в прекрасной осенней сказке, которую ему подарил Вегас. Воздух, холодный и прозрачный, как горный хрусталь, обжигает губы, но аромат влажной земли, древесной коры и сладковатого запаха увядания пьянит. Между ними всё время сохраняется маленькая дистанция — в один пристальный взгляд, в одно невысказанное признание, в один шаг навстречу друг другу. Пит уверен, что готов преодолеть его. Но надо ли это Вегасу? Почему он вдруг стал таким отстранённым?       Молчание Вегаса ощущается горьким, как мёд из диких трав, и таким же тягучим. Он вдруг отводит взгляд от омеги и смотрит по сторонам — на огненные кроны, на далекие сизые пики, на ястреба, застывшего в вышине, — куда угодно, только не на Пита.       Но сама природа вмешивается, чтобы помочь им.       Внезапный порыв сильного ветра. С клёна над ними обрушивается ливень из алых листьев. Пит инстинктивно вздрагивает и делает шаг к мужу. Альфа поднимает руку, будто желая отгородить омегу от порыва, и его пальцы касаются его плеча. Нежно, почти неосязаемо, сквозь тонкую ткань куртки. Они замирают в тишине на двоих. Вегас не убирает ладонь. Пит не отстраняется. И только детский смех позади нарушает их маленькое уединение. Какая-то семейная пара тоже решила полюбоваться чудо-клёнами. Вегас убирает руку, нервно откашливаясь. Пит от досады прикусывает щёки изнутри и, переглянувшись с Макао, предлагает: — Ветрено здесь. Может, уже пообедаем и согреемся?       Альфа кивает: — Конечно, Пит. Идём.       Они устраиваются на обед в необычном спа-кафе. И дело не только в диковинном разнообразии местных блюд — Пит приходит в полный восторг от сладких пельменей ояки с начинкой из бобов адзуки. Сидя за столиком, они могут держать ноги в термальной воде, которая одновременно согревает, успокаивает и даёт эффект массажа. Но Пит, наблюдая, как Макао увлёкся лимонным моти, повторяет вчерашний фокус с ногой. Удерживая взгляд альфы на себе, омега скользит обнаженной стопой по лодыжке мужа. Вегас замирает, перестав жевать.       Да, Вегас. Я могу быть очень настойчивым.       Пит ждёт его реакции, не убирая ногу, продолжая гладить ею ногу альфы. А затем ощущает, как она прижимается к ребру его стопы. Пит приоткрывает рот и прищуривается. Вегас улыбается краешком губ. Омега разгибает колено, так что кончики пальцев его ноги скользят вверх по напряжённым мышцам икры мужа. Вегас сглатывает, заставляя дёрнуться кадык. Их ноги скользят и трутся друг об друга. Пит ощущает, будто вода становится горячее. Но это ложное ощущение — не только ноги, всё его тело становится горячее. Он уверен: Вегас испытывает то же самое, просто не может быть иначе. Это жар соблазна, желание переступить невидимую черту, которую он сам для себя обозначил. В какой-то момент Питу даже приходится схватиться за край стола — просто чтобы не провалиться в тёмные воды, что бурлят в глазах мужа.       А затем оба вздрагивают. Пока они были так увлечены маленькой игрой под водой, Макао, расправившись с десертом моти, взялся за вазочку со сливовым кремом, успев опрокинуть её на пол. К ним тут же подбегает услужливый официант, который с десятком поклонов принимается убирать беспорядок. Виновато понуривший голову Макао прячется за Пита, опасаясь мягкого гнева Вегаса, но тот лишь укоризненно качает головой. Пит хихикает: — Ещё немного, и нас выгонят за такое поведение.       Вегас ухмыляется и вдруг спрашивает: — Ты про инцидент с Макао?       Пит замирает и поднимает брови: — А про что же ещё?..       Вегас иронично двигает бровью над правым глазом. До Пита наконец доходит. Весь вспыхнув, омега выдавливает из себя: — Кхун Вегас!.. Ну уж вы совсем… И вообще, — Пит взглядом рисует дугу, — они ничего не докажут.       Рассмеявшись, Вегас продолжает обед. Пит молча следует его примеру, больше не смея устраивать такие шалости.       После они посещают замок Мацумото. В который раз Пит не может сдержать восхищения: глубокий ров, высокие стены и устрашающе-великолепный тёмный фасад, из-за которого Мацумото получил прозвище «Вороний замок». Питу даже приходит в голову мысль, что его муж отлично подошёл бы на роль хозяина такого замка.       Сегодня ночью Питу особенно неспокойно. В его номере рёкан отсутствует, как таковая, привычная мебель. Зато повсюду — крошечные стульчики и подушки, есть небольшой низкий стол. В качестве стен — бамбуковые перегородки и такая же дверь. Там, за тонкой стеной, отдыхает Вегас на своей кровати-татами. Спать на твердом не очень-то привычно для Пита, да и температура к ночи опустилась до восьми градусов снаружи, но внутри рёкана тепло. И — Пит бы сказал — даже жарко. Его тело вновь начинает гореть при воспоминаниях о событиях последних часов. Кожа до сих пор ощущает прикосновения мужа. Краем глаза Пит замечает спящего на соседнем валике-подушке Макао. Ему очень неловко, но ладонь сама скользит под пояс пижамы. Пит прекрасно знает своё «деревянное» тело, которое не способно выделять ни смазку, ни запахи, типичные для омег. Но сзади так горячо, ладонь нащупывает сухой жар, а между ног всё увеличивается в размере. Пит тяжело дышит и тихонько — как ему кажется «тихонько» — стонет. На звук моментально просыпается Макао. Пит открывает глаза и, резко вытащив руку, садится. Они с тритоном таращатся друг на друга, затем Пит вытирает руку о влажную салфетку, подносит палец ко рту и шепчет: — Так, малявка. Ты. Ничего. Не видел.       Мордочка Макао принимает любимое хитрое выражение.       Пит закатывает глаза: — С меня вазочка лимонного желе, но только по возвращении домой, идёт?       Макао сжимает пасть. — Окей. И пакетик лимонного драже.       Макао наклоняет голову. — Два пакетика.       Хвост тритона резко взмывает вверх. Пит хохочет, шутливо грозя ему пальцем: — Вот ты проныра, маленький сладкоежка! Ну всё, теперь спать. Завтра последний день и вылет домой.       Думал ли Пит, что когда-нибудь ему придется давать за молчание взятки сладостями тритону.

***

— Ну вот. Вы снова удивили меня. Спасибо за ещё одни невероятные каникулы, Кхун Вегас. И за то, что показали мне настоящую осень. — Всегда рад, Пит.       Они возвращаются в Таиланд. Лететь почти шесть часов. Утро и день были насыщенными, Вегас устроил ему прогулку по высокогорной тропе. Пит помнит, как Макао, впервые увидевший диких макак, выпучил глаза и поджал хвост. Но стоило этим обезьянкам начать гоготать, как тритон высунул свой длинный язык и начал передразнивать их. За что получил лёгкий щелчок в кончик хвостика от Вегаса и вынужден был ретироваться в капюшон Пита.       Они летят выше облаков. Пит переводит взгляд от окна к мужу и обратно. Вегас смотрит прямо перед собой. Взгляд Пита останавливается на его почему-то слегка дрожащих пальцах. Тогда омега устраивается ближе к нему, опуская голову на плечо альфы. Тот, кажется, замедляет дыхание. Пит закрывает глаза: Вегас не посмеет запретить ему такую маленькую близость, не после того, что случилось за эти дни. На несколько минут Питу удается задремать, а когда он открывает глаза, направляя их вверх, замечает, как пристально, с искренне нежным теплом на него смотрит Вегас. Пит улыбается ему, кончиком носа касаясь бугристых шрамов на линии скул. Вегас опять кажется едва дышащим. Тогда Пит находит его раскрытую ладонь и, словно в ждущий его цветок, кладет на нее свою руку, слегка переплетая их пальцы. И снова закрывает глаза. Макао пищит на его коленях, но омега шепчет ему с шутливым укором: — Хватит шпионить за нами, малявка.       Слышится сдержанный смех Вегаса. От него Питу становится ещё спокойнее. Он поглаживает большим пальцем бугры на ладони мужа. Пит не уверен, что в его силах избавить Вегаса от шрамов на коже. Но он постарается излечить те, что невидимо давят ему на сердце.