When June kissed December

Coz we've got one life to live

One love to give,

One chance to keep from falling…

Alex Band, «Only one»

— Кхун Вегас, в саду есть один необычный фонтан, откуда он у вас? — О каком фонтане ты говоришь, Пит?       Сегодняшний вечер Пит называет про себя книжным. До самого ужина Вегас работал в своём кабинете, а сейчас они сидят в гостиной, каждый за своей книгой. Пит украдкой отрывает взгляд от учебника по специальности, чтобы понаблюдать за мужем: взгляд тёмных глаз сосредоточен на тексте, пальцы со шрамами по мере надобности аккуратно перелистывают страницы: книга — одно из тех старинных изданий из библиотеки Вегаса.       Так увлекся чтением. Даже меня не замечает, — с досадой хмурится Пит, а затем переводит взгляд на Макао, уснувшего на спинке дивана. Голова тритона лежит на плече Пита, но он не против. — Там ещё как будто маленький остров с искусственным деревом изогнутой формы, в японском стиле. — А, я понял, — Вегас закрывает книгу и откладывает её на кофейный столик. — Да, ты прав. Это композиция бонсай. А сам фонтан я заказывал в Японии. — На дереве жёлтые и багряные листья. Так бывает осенью в Японии? — Да. Осень там отличается от нашей. — Надо же, — Пит мечтательно закатывает глаза, — вот бы хоть раз увидеть такую осень.       Вегас улыбается, а Пит заставляет себя не отводить взгляда. Шрамы мужа на лице уже почти не пугают его, но когда тот улыбается, то делает это не только губами, но и глазами. В их темную, но такую манящую глубину Пит и боится когда-нибудь провалиться окончательно. — Это вполне осуществимо, Пит, — Вегас берёт телефон с кофейного столика, открывает поиск и показывает экран Питу, — Нагано, четыре неполных дня и три ночи, вылет завтра днем из Бангкока, но туда выезжаем утром. Виза не требуется. Успеешь собрать небольшой чемодан? Сейчас начало ноября, но там в это время гораздо холоднее, чем у нас. Обязательно положи тёплые вещи… — Э-э, Кхун Вегас! — сам от себя не ожидая такого, восклицает Пит, — подождите, — смущённо хихикает омега, пытаясь сгладить свой неловкий возглас, — подождите.       Улыбка исчезает с лица Вегаса. Опустив взгляд, альфа отвечает виноватым голосом: — Да, конечно, что это я в самом деле… Наивно было полагать с моей стороны, что ты согласишься. Прошу извинить меня, Пит, за… — наверное, Вегас сам не осознает, за что именно собирается извиняться, поэтому он резко встаёт и хочет уйти. — Стойте, Кхун Вегас, — Пит встревоженно останавливает его, — ну куда вы? Разве я ответил «нет»? Вы же не поняли.       Вегас замирает и вопросительно смотрит на него. Тогда Пит тоже встаёт и, вытащив одну из своих самых теплых улыбок на поверхность, объясняет: — Я хочу поехать. Очень хочу. Но вы каждый раз устраиваете мне какие-то сюрпризы… Неожиданные и приятные сюрпризы. И я, наверное, уже веду себя как маленький ребенок, который только и ждёт, когда же его снова порадуют… Я к тому, что вы слишком балуете меня. Я не привык к такому. Вот что я хотел сказать. Только и всего. И я правда хочу поехать, — здесь Пит особенно пристально смотрит в глаза мужа, — вместе с вами.       Глаза Вегаса вновь оживают. Он тихо отвечает: — Я счастлив, если могу порадовать тебя. Знаю, чем тебе пришлось пожертвовать, чтобы быть здесь.       Пит понимает, что муж говорит это без тени упрека в его сторону. Скорее, это не проходящее чувство собственной вины. И Пит бы очень хотел, чтобы Вегас наконец уже избавился от него. — Я не считаю, что чем-то пожертвовал. Наоборот. Да, сначала не всё было гладко… Но теперь многое изменилось, Кхун Вегас.       Пит не уточняет, что именно. А Вегас не настаивает. Они лишь стоят и смотрят друг другу в глаза. И только писк проснувшегося Макао нарушает неловкое молчание между ними. — Ой, Кхун Вегас! А малявка может поехать с нами? — Пит едва сдерживает смех, когда очевидно подслушавший их разговор Макао таращит свои умоляющие глаза то на Пита, то на Вегаса, переживая, что его не возьмут с собой в путешествие.       Вегас с сомнением пожимает плечами, но Пит уговаривает его: — Давайте возьмём его. Я за ним послежу. Вы сказали, там холодно, у него есть какой-нибудь тёплый костюмчик? — Костюмчик? — Ну да, — наивно продолжает Пит, — как у котиков или собачек бывают для улицы? — А-а, — усмехается Вегас, прикрывая лицо волосами, и этот жест огорчает Пита, — нет, ничего не требуется. Если замёрзнет, можно завернуть его в теплый шарф. Этого достаточно. — Хорошо! — Пит подхватывает Макао на плечо, — тогда мы идём собирать мой чемодан! Заранее доброй ночи, Кхун Вегас! — Доброй ночи, Пит. Хорошо отдохни. — Вы тоже.       Напоследок улыбнувшись мужу, Пит несется наверх, предвкушая новое приключение.

***

— Это что, Кхун Вегас… Жареные три… — Пит, разинув рот, успевает заметить, как Макао, в испуге выпучив свои глазища и растопырив ярко-желтый гребешок, юркает в капюшон осенней парки Пита.       Прилетев в Нагано накануне вечером, они успели заселиться в спа-отель, окружененный горами, и побродить по его окрестностям. Но хлопотный день быстро утомил всех, даже живчик Макао первым нырнул в неизменно приготовленную для него банку с водой. Пит толком не успел рассмотреть обстановку своего номера в отеле; они с Вегасом пожелали друг другу доброй ночи, чтобы расстаться до утра. Сегодня у них насыщенная программа. После завтрака их ждала настоящая чайная церемония, которую им провели по всем традициям, затем они отправились на прогулку по городу, мимоходом посетив местный рынок. Здесь-то Пит и заметил на одном из лотков с шашлыками несчастных зажаренных собратьев Макао. — Что ж, кхе-кхе, — Вегас откашливается, подбирая слова, — очевидно, какой-то местный деликатес. Нам не обязательно должно нравиться всё, но мы приехали в другую страну, Пит. И должны уважать её традиции, обычаи и культуру. В том числе, культуру питания. — Ага, — Пит кивает, но морщится, — и всё-таки давайте уйдем отсюда. Малявка так испугался, весь дрожит, — Пит осторожно вынимает тритона из капюшона и заворачивает его в теплую варежку. — Мне и самому не хочется смотреть на такое.       Вегас уступает, так что они довольно быстро покидают рынок. Перед обедом успевают посетить великолепный водопад Сирато, окруженный разноцветным лесом. Пит наконец воочию можно наблюдать природу настоящей осенью.       Когда они оказываются на восточном склоне горы Норикурадакэ, их ожидает один из знаменитых онсэнов — горячий источник Сирахонэ-онсэн. Вода в нём молочного оттенка, Вегас рассказывает Питу, что в народе его называют «горячий источник с белыми костями». — Раз уж у нас спа-программа, грех не воспользоваться такой прекрасной возможностью. Говорят, что купание в этом онсэне избавляет человека от болезней на долгие годы.       Вегас говорит это и вдруг резко замолкает. Питу становится не по себе. — Кхун Вегас, — омега делает глубокий вдох и сам — впервые сам, если не считать протянутой руки на том вечере перед их танцем — берёт мужа за руку, — нам должны выдать специальные полотенца для тела и головы. Идёмте?       Вегас, — Пит от досады едва не роняет челюсть, — отпускает его руку и, галантно пропустив Пита вперёд, молча следует за ним.       Что опять не так? Пит теряется: он ведь не сделал и не сказал ничего плохого.       А потом все встаёт на свои места. Пит собирается окунуться в окружённом камнями открытом источнике. Вегас же, как выяснилось, забронировал для себя отдельную маленькую купель. Она закрытая, и Вегас погрузился в воду в тонком кимоно. Поначалу Пит не спорит, понимая мужа, но ведь альфа лишил себя возможности насладиться не только термальной водой, но и великолепными видами на горы — настоящие японские Альпы. Макао, конечно, очень удобно устроился на маленьком полотенце, которое Пит положил себе на голову, но его придется побеспокоить. Когда омега, обернув большое полотенце вокруг тонкой талии, находит Вегаса, то, не спрашивая, быстро садится напротив, устраивая Макао на одном из успевших нагреться камней. — Прости, что пришлось оставить тебя одного, Пит. — Вам не за что просить прощения, Кхун Вегас. И ещё кое-что… Давно собирался сказать вам, но никак не решался. Думаю, сейчас как раз выдался случай. — Что такое, Пит?       Пит видит неподдельный страх в глазах Вегаса, но именно его он и собирается развеять раз и навсегда. — Не буду врать: в первые дни и даже недели нашего брака я боялся лишний раз взглянуть на вас. Но, как я уже говорил, всё очень… очень сильно изменились с тех пор. Во всяком случае — для меня. Прошу вас: перестаньте прятаться от меня, вам не нужно закрывать лицо или укутывать себя слоями одежды только потому, что боитесь испугать меня. Я не испугаюсь. И да. Я не могу заставить других держать их поганые языки за зубами, но если сам услышу, как кто-то отпускает в вашу сторону неуместные комментарии — они пожалеют, что вообще их высунули. Ясно вам?       Пит сам от себя не ожидал, что скажет такое. Но рядом с Вегасом он ощущает прилив храбрости, а ещё чувствует ответственность за мужа и маленького Макао. Это придает его жизни определенный смысл. Никогда ещё Пит не был настолько решительным и уверенным в своих словах.       На лице Вегаса читается смесь ошеломления и восхищения. Пит приоткрывает рот, показывая края зубов, правая нога скользит под водой, касаясь лодыжки Вегаса. Последний вздрагивает, будто к нему приложились раскаленным железом. Это задевает Пита, ему обидно. Проявлять инициативу к сближению с мужем — огромный шаг для него, того самого омеги, который большую часть своей жизни считал себя неполноценным, никому не нужным и не достойным стать счастливым.       Вегас наспех выбирается на каменный берег, берёт широкое полотенце и предлагает его Питу: — Возьми, пожалуйста. Твое полотенце намокло. Я попрошу для себя другое.       Пит закатывает глаза и покидает купель, почти упираясь своей безупречной наготой в стоящего к нему боком Вегаса. Альфа шепчет: — Возьми полотенце. Я… Я не смотрю.       Пит поднимает голову и отвечает почти с вызовом: — А если бы и посмотрели? Что с того? Вы же мой муж. В конце концов.       Сказав это, Пит выдыхает. Забрав полотенце, обвивает им талию. А затем поднимает Макао и первым покидает место купания, оставив Вегаса позади. У него есть ещё пара дней в этом волшебном месте, чтобы альфа окончательно перестал сомневаться в нём.