Сосуществование

      Окроплённая предрассветной росой, октябрьская — уже ноябрьская — трава блестела в ночном полумраке. Тишина. Гудение фонарей. Дальний гул машин. Мерный, трепетный стрёкот ночных обитателей. Птиц? Насекомых? Не важно. Пока Джон, вытянувшись струной, вслушивался во тьму, по крупицам ощупывая доступные ему звуки, всё внимание Билли было обращено к одному лишь нему. К Джону.       Ещё один крик звоном отдался у Гиллмана в перепонках. Как тренированная ищейка, он молниеносно повернул голову к его источнику, почти в тот же момент сорвавшись с так уютно насиженного ими места. Всё, что досталось поплывшему, но покорно молчащему Бутчеру — наспех брошенное из-за плеча:       — Там.       Кровь отдавалась в висках таким же ритмичным стуком, как глухие поочерёдные удары ступней о землю. Сминая ковёр из жухлых травинок, Билли, с трудом волоча ноги, онемевшие то ли от долгого сидения, то ли попросту от избытка (давайте будем честны, в его возрасте даже у якобы "дохера крутых плохишей" этот избыток достигается очень быстро) вредных веществ в организме, мчался за удаляющейся фигурой Джона. Кряхтя, запыхаясь, кашляя — подавился поднявшимся по глотке пивом, — Уильям бежал так быстро, как только мог, всё равно не поспевая за своим...       Чёрт, да кто он ему теперь?! Друг? Просто какой-то знакомый? Братан-по-непреднамеренному-почти-убийству? Всё ещё враг, но с апгрейднутой, более пафосной предысторией?! Гиллман, удаляющийся во тьму ветвей, не оставил Бутчеру даже времени над этим поразмыслить.       Кем бы Джон ни был для Билли, ноги первого словно едва касались земли. Бутчер то щурился, то таращился во все раскрывавшиеся глаза, но никак не мог разглядеть...       А тот правда бежит?       Трава. Асфальт. Снова трава. Одно за другим пятна блёклого света оставались позади, пока старшеклассники углублялись в узкий придорожный прилесок. Фигура Джонни отдалялась так же быстро, как надвигались рябящие за ветвями тёмные пятна. Кажется, именно к ним они так спешили.       Едва различимые под покровом ночи, по мере сближения силуэты обретали всё более чёткие очертания. И даже свои настоящие, пусть и приглушённые тьмой и хмелем, цвета. Ещё один крик — долгий, отчаянный; истеричная речь, а не просто призыв о помощи — настиг ушей теперь уже Билли.       Последний рывок заставил его пробежать по инерции ещё шагов под десять, прежде чем замереть, уставившись на открывшуюся перед ним картину.       Старенький авто — из тех, что сильно подержанными берут детишкам среднего класса как первую, "пробную" тачку, которую не жалко — стоял на обочине, чуть накренившись в спускающуюся к кустам насыпь. Синий бомбер Джона, застывшего на месте, заслонял обзор на невысокую, но монолитную, тревожно багровую фигуру. Лишь обойдя того, Билл понимает, что это — всего лишь плащ, мягким треугольником прикрывающий со спины человеческий силуэт.       Голос, кричавший ранее, тревожными всхлипами раздавался откуда-то из-за плаща.       — Нет... Так просто, сука, не могло... Да за что?! Пожалуйста...       Бросив взгляд на стоящего истуканом Гиллмана, Бутчер решительно поравнялся с ним. Ну конечно. Ему-то, Уильяму, сегодня для храбрости соблюдены все условия. Подле фигуры в красном, как оказалось, было ещё два объекта. Пониже. Совсем у земли. В одном из них Билли без всяких на то усилий узнал съёжившуюся, трясущуюся женщи... нет, совсем девушку, девочку примерно их лет, опустившуюся на колени.       Он знает её. Она из их школы.       Эта девчонка — "Джессика? Дженнифер? Джейн? Что-то на "Джей"..." — была ему шапочно, но знакома. Ровесница Ленни. И Джона. Обёрнутая вокруг одного лишь бедра, короткая юбочка сплелась со скомканным вокруг ноги бельём. Бутчер сглотнул, инстинктивно отводя взгляд... чтобы наткнуться им, наконец, на лежащее подле Джей тело.       Распластанное в неестественной, вывернутой позе, оно поблёскивало влажным, подозрительно красным мерцанием в бледном небесном свете. Судя по одежде, труп принадлежал члену какой-то спортивной команды их старшей школы; метнув взгляд на буквально такую же куртку Джона, Билли снова сощурился в сторону тела...       Твою мать.       Её единственному чёрному члену?              — Ну и грязи же здесь, — промурлыкала вдруг фигура в плаще. Кажется, причитания девушки ей надоели. Толкнув тело носком ботинка, она с нескрываемым, легко читаемым в языке тела омерзением вытерла тот о клочок придорожной травы.       — Да что он Вам сделал?! — тише, но выше и тоньше, сиплее, будто готова была задохнуться, воскликнула Джей. Скрюченные пальцы, бродя по лицу и блузочке, размазывали по ним грязь, слёзы и чужую кровь. Темнее, гуще, насыщеннее, чем та карнавально-яркая бутафорская, что виднелась кое-где под настоящей.              Голос, исходящий от фигуры, тоже был женским. И звучал весьма снисходительно.       — Что он чуть не сделал тебе, дурёха ты малолетняя, — вздохнув, с благосклонным терпением вещал силуэт. — Мама не учила тебя не бродить по ночам чёрти-где? Да ещё и... с такими людьми. Можешь представить, чем это, — она опускает взгляд на разведённые по песку ноги, заставляя Джей инстинктивно свести колени, — могло обернуться, не пролетай я мимо? Мужики только и спросят, что "Ах, а во что ты была одета!?"... Не куксись, зай. Девчонки должны друг за друга стеной. Ну, соберись!       Уперев руку в бок, фигурка обернулась, блеснув из-под капюшона двумя горящими огоньками. Скользнувший по Бутчеру и стиснутой им бутылке, её взгляд тоже заострился на бомбере Гиллмана.       — А, юноши, — обворожительно оскалилась никто иная, как Либерти, салютуя им от виска. И вдруг с явной укоризной покачала головой. — Охраняйте своих девчонок, ради всего святого. Вы же наше грёбаное будущее, все дела...       — Он ничего не сделал! — взвизгнула Джей, с трудом, но вскочив-таки на ноги. — Это Вы! Вы на него... на нас...              — Ох. Ну такая бедняжка. Видите ли, её почти... — она приложила ладонь к губам, будто табуированность этого слова накладывала вину скорее на саму Джей, и чуть-чуть искривила голос. — изнас... Ладно, я пообщаюсь с полицией. Объясню, как всё было. А вы, похоже, местные? Разберётесь с подружкой?       Визги Джей привлекали всё больше внимания. Либерти картинно вскинула голову. Прокрутив у виска пальцем, она трогательно улыбнулась мальчикам.       — Всё-всё, пока-пока. И Боже, — она прижала кулак к груди и расслабленно, словно стояла вовсе не подле убитого ею подростка, прикрыла глаза. — Храни ж ты, твою мать, Америку.       Взметнувшись ввысь, фигура исчезла в небе, словно с самого начала была лишь зловещим, торжественным миражом. Рыхлый грохот, прошуршавший в уже сгустившихся облаках, таким же тревожным клёкотом отдавался в груди Билли Бутчера вместе с заливистыми, сиплыми от слёз причитаниями Джей над телом её бойфренда.       Тишина, прерываемая лишь всхлипами "вампирши" с покинутой Джоном вечеринки, повисла над оставшимися втроём у трупа подростками. Она же — тишина — застыла комом в глотке Билли, уже протрезвевшего от увиденного.       Тревога сменилась гнетущим, кисло-блевотным привкусом злобы в уже пересохшем горле. Инстинктивно пошлёпав себя по карманам (сигарет в них не оказалось), Билли не нашёл ничего иного, кроме как, пересилив себя, всё же приблизиться к бедняге Джей. Пока Бутчер грубовато, но аккуратно пытался убедить её встать, Гиллман, доселе не проронивший ни слова, двинулся с места и направился к проезжей части.              Так он и шёл бы прочь, и не думая обернуться, если бы охреневший от такого расклада Уильям всё-таки не метнулся следом. На этот раз догнать было нетрудно. Гнев, увиденный на лице Джона, вдохнул в Билли немного уверенности уже в своих эмоциях. И в их правомерности. Схватив того за плечо, он попытался развернуть Гиллмана к себе, готовый залиться праведным, но совершенно нецензурным негодованием:       — Сраная манда! Расистская сука! Ещё зовёт себя "героиней"... Позор для вашего брата...       Мрачнее тучи, Джон посмотрел на Уилла из-под сведённых, сморщивших переносицу бровей, сбрасывая с себя его руку. Бутчер терпеливо пожевал сухие губы.       — Ты знал этого чувака, да? Вы дружили, братки были, да? Херово тебе теперь?..       — Да что ты несёшь, долбоёба кусок? — воскликнул вдруг Гиллман, повернув корпус к Бутчеру. Рамки приличий стекли с него, как кровь по пальцам сжимавшей футболку покойника Джей. — Какая, нахрен, разница?       Теперь нахмурился Бутчер.       — Полегче. Не будь мандой. Я понимаю, что ты охренел; я тоже, чёрт возьми, в шоке, но Джей сейчас...       Джон скрипнул зубами и нетерпеливо прокрутился вполоборота, прорезав воздух стиснутым кулаком. Билли скривился. Напряжённо. Тревожно. В подозрении, отгоняемом прочь изо всех его сил, пока Джон, ткнув указательным пальцем вниз куда-то перед собой, не разбил его выдержку брошенным:       — Я был в двух шагах. Я нашёл это сраное преступление. Я, а не взявшаяся из ниоткуда баба. Я! Я уже воодушевился, Бутчер! А значит... — он отрывисто, резко взмахнул рукой, охватывая движением окружение, будто мысленно всё ещё находился в окрестностях свершённого Либерти "правосудия".              Лицо Билли окаменело, пока капли слюны обозлённого Джона слетали ему на лицо. Вместе с ними, под заметно усилившийся грохот, им на макушки упали первые капли тяжёлого, неотвратимо наступающего осеннего ливня.        — А значит, это должен был сделать Я.