Felix et liber

Дверь внезапно скрипнула, и из реанимации, снимая маску с лица, вышел врач. Брови были сдвинуты к переносице и образовывали уже вечную морщину на лбу, а взгляд был уставшим. — Я понимаю, вы ждёте уже очень долго, но обрадовать вас я не смогу, — он покачал головой. — Он сейчас в пограничном состоянии, но это отёк мозга, — он чуть помедлил, — то есть технически он жив, но вряд ли всё будет так же к утру. Мне жаль. Это распространённое последствие черепно-мозговых травм, — он поднял тяжёлый взгляд на Глеба. Тот медленно кивнул и машинально поблагодарил его. — Можете попрощаться. Ненадолго, потому что для посетителей мы по-хорошему закрыты… — Сейчас, надо набрать маме, она хотела приехать, — пробормотал он, отходя в коридор. Марте стало нехорошо. Она пока не осознала слова врача, но было ясно, что произошло нечто страшное — то, после чего поворота назад уже не было. Попрощаться. Она продолжала сидеть. Врач ждал в дверях. В груди бушевала буря, будто бы накрытая стеклянным колпаком. Марта её не чувствовала, лишь наблюдала словно со стороны, но из-за неё была внутренняя вибрация. Неприязнь к Артёму росла с каждой минутой и достигла своего пика как раз в тот момент, когда доктор объявил эту жуткую новость. Поэтому девушка не понимала, как ей надо действовать. Стоило попрощаться — увидеть его, услышать его пока бьющееся сердце, сказать пару слов, даже зная, что он уже не услышит. Но это желание отсутствовало напрочь — от одной мысли о том, чтобы его увидеть, у неё темнело в глазах. Человек, находящийся между жизнью и смертью. Человек, который причинил ей столько боли — хоть и наряду с радостью, — и успел принести наибольшее разочарование прямо перед своим уходом. Марта вдруг ощутила странное облегчение вперемешку с желанием разрыдаться. Его измена немного упростила жизнь — позволила успокоиться её собственной совести. Однако в то же время это ранило ее сильнее, чем любое его физическое насилие. Его она могла терпеть, могла игнорировать колкие фразы, находить оправдания — а вот оправданий для измены у неё не было. И здесь абсолютно справедливо пробуждалась вся та злость на мужа, которую она глушила в себе последние пару лет. — Я не пойду, — сказала она вдруг, облокачиваясь на стену спиной и прикрывая глаза. — Тяжело… Глеб сочувственно кивнул, не прекращая диалог, врач лишь прерывисто вздохнул. — Вы его жена, верно? — спросил он вдруг. Марта кивнула. — Мне правда очень жаль, что так вышло. Мы сделали всё возможное, и надежда была только на силы его организма, которых оказалось недостаточно. Она снова кивнула, даже догадываясь, когда именно его организм потерял все эти силы. Сделали всё возможное. Ей было всё равно — теперь. Пустота — в голове, груди, в руках, все тело наполнено необычайной лёгкостью. Это пугало. Сахар, поступивший в кровь, немного улучшил её самочувствие, но перед глазами все по-прежнему кружилось, и теперь это только усиливалось. Она прижала ладони к вискам, зажмуриваясь, а потом снова попыталась расслабиться. Глеб ушел в реанимацию сразу, как только завершил звонок, и Марта осталась одна. У неё даже не было сил думать, рассуждать, переживать — и она просто закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в состояние беспокойного полусна. Она реагировала на все звуки, сквозь пелену слышала шаги и хлопки дверей, но пыталась просто уйти в транс и никак не реагировать. Она в очередной раз открыла глаза, услышав голос матери Глеба и Артема. Эту женщину Марте хотелось видеть меньше всего, однако пришлось натянуто улыбнуться и поздороваться. Наталья была в слезах и на невестку даже не обратила внимание — что ей же было к лучшему, потому что она смогла погрузиться обратно в сон. Ей было плохо — и физически, и морально. И если физические симптомы она могла распознать и понять — голова болела от переживаний и недосыпа, желудок — от голода, спина — от того, что затекла, — то её внутреннее состояние было уже загадкой. Просто было мутно и тревожно, но непонятно, где именно. От этого было только труднее: она будто вслепую пыталась найти проблему внутри себя и запутывалась все сильнее в ворохе собственных мыслей. Её снова разбудил голос женщины — на этот раз в нем сквозило осуждение. Не открывая глаз, она прислушалась: Наталья отчитывала сына за то, что тот недостаточно беспокоился за своего брата. Глеб угрюмо молчал, сомневаясь, стоит ли рассказывать матери о том, что пожирало его изнутри. — Я уже устал переживать и беспокоиться, как ты не можешь понять? — он старался говорить тише, замечая, что Марта спит, да и время на часах было позднее — только вот Наталью это не останавливало. — Мне тоже страшно, но ты никак не поможешь своей паникой… — И все-таки ты выражаешь неуважение, — она сложила руки на груди. — На похороны его тоже не явишься? — Мам! — Глеб посмотрел на неё осуждающе, и та лишь закатила глаза. — И жена его хороша, самое время, — повернулась она вдруг к Марте, думая, что та ее не слышит. — Раз может спать, значит, не беспокоится совсем. Ну как так можно? — Прошу прощения, — Марта прочистила горло, поднимаясь с места. Она поняла, что ещё пара подобных замечаний — и прямо здесь и сейчас она сорвётся ко всем чертям. Меньше всего ей хотелось, чтобы при этой женщине ее накрыла истерика. — Я сплю, чтобы не думать. Вы такое понять не способны, раз можете лишь паниковать, — она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Пора было уходить, потому что слёзы уже клокотали в груди жгучим огнём. Наталья опешила и открыла было рот, чтобы ответить, но Марта ее опередила, — и больше выслушивать такое я не собираюсь. Вы совсем не осознаёте важность ситуации, раз и сейчас продолжаете ссориться. Здесь я находиться больше не могу, позвони, пожалуйста, если случится что-то срочное, — последняя фраза относилась уже к Глебу. Он лишь кивнул. Марта, не прощаясь, почти бегом выбежала из отделения и направилась к выходу из больницы. Её всю трясло. Первый глоток прохладного воздуха на улице чуть освежил её, но в глазах продолжало темнеть, и она присела на какую-то скамейку. Взяла телефон, прерывисто вздыхая, увидела, что осталось не так много заряда, и, скрепя сердце, набрала номер Славы. Была половина первого ночи — она даже не особенно надеялась на то, что он ответит, но он взял трубку почти сразу. — Привет? — голос звучал неуверенно. — Слава, — она почти с облегчением выдохнула его имя, и у мужчины сердце пропустило удар. — Ты… ты сейчас занят? — Марта даже не знала, зачем звонит, но слышать его голос спустя все это время уже немного успокаивало. — Нет, — послышался какой-то шум на фоне, — а ты где? Времени-то сколько… — Я возле больницы, — она всхлипнула. Сдерживаться было все труднее. — Была с Артемом, но я больше не могу там находиться, если честно, и мне ещё так хреново, я даже не знаю, смогу ли отсюда уехать… — в глазах снова темнело, и слабость в ногах становилась все более ощутимой. Ничего, Слава уже знает, где я, даже если отключусь, он сможет меня найти… — …Малыш, не молчи, пожалуйста, — она пропустила какую-то фразу, но слышала, что его голос звучит на тон выше. — Приехать или нет? — Если тебе не тяжело, — пробормотала она тихо. — Ну конечно нет, — он вздохнул. — Сейчас. Хорошо. Никуда не уходи только. И не вставай. Марта несколько раз поблагодарила его и села, прикрывая глаза. Буквально через несколько секунд пришло сообщение от Славы — он забыл спросить адрес. Марта удивлённо усмехнулась: это было очень на него непохоже, но, вероятно, он сам просто переживал. Снова опустив веки, она осталась ждать. Скоро неподалёку затормозила машина и, приоткрыв глаза, Марта заметила такси, из которого и вышел Слава. Она мигом взбодрилась, вставая и чувствуя, как ноги подкашиваются обратно. Слава уже подбежал к девушке, хватая её за предплечье, чтобы она осталась стоять. Только в этот момент она задумалась о том, почему мужчина вообще приехал на такси, когда у него имелась машина. Но как только она машинально прижалась к нему, а он склонился, чтобы поцеловать ее в макушку, всё стало понятно и без расспросов. Марта отпрянула, сжимая его предплечья и всматриваясь в лицо. От него исходил запах алкоголя вперемешку с перегаром, что означало, что он совсем недавно выпил, и, судя по всему, выпил немало. Слава смотрел в ответ чуть туманным взглядом. — Почему ты на такси? — спросила она тихо. — Я, — он почесал затылок, — не хочу лишиться прав за вождение в нетрезвом виде, — по взгляду Марты Слава понял, что скрывать правду нет смысла. — А какой повод? — она вздохнула, отпуская его и садясь обратно. Слава нехотя поднял её снова. Таксист не мог ждать слишком долго. — Давай, моя девочка, пойдем, нужно ехать, просто дойди до машины, — он потянул её за собой, говоря на ухо таким спокойным голосом, что она невольно расслаблялась. — А куда мы?.. — лишь спросила в какой-то прострации, уже когда Слава помог ей сесть и устроился рядом, захлопывая дверь. — Ну, ко мне домой, вряд ли у тебя есть другие варианты, — он внимательно взглянул на неё, убеждаясь, что она ничего не имеет против, и наконец откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза. Теперь он начал за неё переживать: хоть он и догадывался, было необходимо точно выяснить, что случилось, и привести Марту в порядок. — Так почему ты пьяный, Слава? — прошептала она вдруг, склоняясь к нему. Он прерывисто вздохнул. — Прозвучит так, будто я деге… делегирую вину, но… Повод — ты, — он усмехнулся. — Нет, честно, мне очень стыдно, но другого способа справляться не нашёл. Извини, что тебе приходится видеть меня в таком состоянии, но я и предположить не мог, что тебе вдруг приспичит мне сегодня позвонить спустя неделю молчания, — он развёл руками. Марта смотрела на него в упор, но взгляд был будто отсутствующим. — Не молчи, расскажи лучше, в чем дело? Я так скучал, — пробормотал он вдруг, прижимаясь к ней плечом, отчего она вздрогнула. Он тут же отодвинулся обратно, пытаясь соблюдать дистанцию, но она мотнула головой. — Боже, я очень тебя люблю, Марта, только прекрати меня игнорировать, я не за этим приехал, — он посмотрел прямо на неё. Попытался сделать взгляд строгим, но вышло скорее жалобно. Она глянула в ответ, медленно повернув голову, потом опустила лицо в ладони, и ее плечи вдруг вздрогнули. Послышался тихий всхлип. Слава испуганно посмотрел на неё, не понимая, что делать, а потом все-таки обнял её за плечи, мягко притягивая к себе. — Марта, — протянул тихо, почти на ухо. — Что такое, малыш, что случилось, расскажи… — он продолжал шептать, поглаживая её предплечье и пытаясь унять дрожь в теле девушки. Она лишь продолжала плакать, не двигаясь и не отвечая. — Я… я так устала, блять, от всего, — произнесла сквозь сжатые зубы, снова всхлипывая и вытирая глаза от слез, которые все продолжали течь. Было все равно, что они в такси, что впереди сидит незнакомый человек, все равно на гордость и прочую ерунду. Объятия Славы были ей несколько неприятны, но слабость в теле достигла критической точки, отчего она не могла даже сдвинуться с места, находя опору лишь на его широкой груди. Бутусов тяжело и прерывисто вздохнул и провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Марта все силилась унять внутреннюю дрожь, но все тело будто пронзали разряды тока. Она уже не особенно понимала, что происходит — хотелось спать, внутренности сводило от голода, а голова раскалывалась. Слава сел чуть удобнее, чтобы она положила голову к нему на грудь, но Марта нехотя отстранилась. Он раздраженно выдохнул. — Что не так? Реально из-за того, что я всего-навсего пьяный, а тебя это триггерит? Ты правда в такой ситуации будешь продолжать меня отталкивать? Нет, я не знаю, что случилось, но ты точно не в порядке. И я хочу тебе помочь, — он говорил шёпотом, пытаясь звучать успокаивающе. Моментами ему казалось, что он говорит лишнее, но тормозить себя он был не в состоянии. Марта шмыгнула носом, глядя на него, и ее взгляд вдруг стал жалобным. — Это была тяжелая неделя, — она прерывисто вздохнула. — Верю. Хочешь рассказать, почему? — Слава говорил с ней, как с ребёнком, которого накрыла истерика. — Хочу, — она вздохнула со смирением, — только не здесь. Кто у тебя дома? — Никого нет. Марина поехала с Аней к своим родителям на пару дней. Возможно, в этом было немного моей вины, — он нервно усмехнулся. Марта вопросительно нахмурилась. — Ну, ей не очень хотелось смотреть на мужа в таком состоянии, а как бы стыдно мне ни было перед Аней, рука сама тянулась к бутылке. Весь этот стыд забывается уже после первой капли алкоголя, — он виновато пожал плечами. Взгляд Марты потяжелел. Это расстраивало, но в ту же секунду её осенило — она была причиной, по которой Слава проходил через это. Конечно, уже не она была виной тому, что он не мог себя контролировать, но именно она так бесцеремонно и эгоистично оттолкнула его от себя, что и послужило толчком ко вхождению в этот порочный круг. Она снова вздохнула и вдруг сама подалась вперёд, обнимая его и пытаясь не обращать внимание на неприятные ассоциации, которые вызывал запах перегара. Он крепче прижал ее к себе, ладонью осторожно проводя по спине. — Извини меня, пожалуйста, — пробормотала в ткань его футболки, заставляя Славу нервно выдохнуть. — Это скорее мне нужно извиняться, что я и готов делать столько, сколько потребуется, — он оставил поцелуй на ее виске, — от тебя мне нужно только хоть какое-нибудь объяснение. А то я ни черта не понимаю. Хоть и догадываюсь… — Если твои догадки — об Артеме, то нет, хоть он и в плохом состоянии, но всё-таки ещё… жив, — она покачала головой, пугаясь собственных слов. — Это только одна из причин. Я всё расскажу. Только, пожалуйста, скажи, что у тебя дома есть какая-нибудь еда, — Марта посмотрела на него с мольбой. Тот приподнял брови. — Будет. Приготовлю, — кивнул он спустя пару секунд, вспоминая, что в холодильнике у него мышь повесилась. — Ты не ужинала? — Я… — она замялась, — я вообще не помню, ела ли сегодня. То есть, вчера. Помню, что-то ела в предыдущий вечер, но этот день просто получился слишком странный и долгий, и… Короче, я немного потерялась во времени. Но теперь уже в глазах темнеет от голода. — Марта, — он цокнул и покачал головой. — Ладно, с этим разберёмся. Все равно уже приехали… Тебе помочь выйти? — Слава внезапно стал к ней еще внимательнее, потому что не очень хотелось, чтобы она грохнулась в обморок на улице. Марта покачала головой, но мужчина все равно подал ей руку, успев обойти машину как раз к тому моменту, как она начала выходить. Крепче взяв ее за руку, он направился к парадной. Его самого чуть пошатывало — точнее, перед глазами всё плыло, — но он слабо прохлопал себя по щекам, широко распахивая глаза, чтобы прогнать это ощущение. За эту неделю, что провёл без неё, он успел передумать очень и очень многое — в перерывах между тем, когда был слишком пьяным, чтобы думать. И выводы его оказались весьма радикальными: Слава понял, что если она уже окончательно решит, что им стоит разойтись, то он больше не купится на эту хуйню, которую называют любовью, и посвятит себя тем вещам, в которые может вкладывать иную любовь и эмоции — музыке, работе и своей дочери. А если Марта все-таки одумается, то он уже никуда и ни под каким предлогом ее не отпустит. Если для этого придётся разбираться с ее мужем лично — пусть, Слава пройдёт все девять кругов ада, и больше, если потребуется, чтобы Марта была счастлива. И он — вместе с ней. Но обязательным условием для этого был комфорт девушки. Почему-то Славе в голову не приходило мыслей о том, что Артём может попросту не выкарабкаться, и тогда разбираться придётся уже не с ним, но его уверенность и здесь вряд ли могла подкоситься. В квартире Слава посадил Марту за стол на кухне, поставил чайник и начал с задумчивым видом искать, из чего можно приготовить ей поесть. — Спагетти карбонара? — он повернулся к ней с вопросительным взглядом. Она удивлённо вскинула брови. — Звучит? Ага, значит пойдёт. — Ты никогда мне не готовил, — Марта всё ещё была немного поражена. — Да как-то повода не было, — Слава по-доброму улыбнулся. Пока варились макароны, он сделал девушке чай с сахаром, чтобы ее хоть немного перестало трясти, и сел рядом, сжимая ее ладонь в своей. — Рассказать, да? — она так вздохнула, словно он сказал ей, что пора идти на эшафот. — Ну, можешь еще потянуть, но тогда, боюсь, я не дождусь конца истории, потому что усну быстрее. Сейчас вот держусь разве что усилием воли, ну и еще потому, что ты меня изрядно напугала, — он улыбнулся. — Ладно, — она попыталась улыбнуться в ответ. — Тут и рассказывать особо нечего. Артём мне изменял, — она выдала все сходу, отчего Слава тут же уставился на неё, не произнося ни слова. — Что? — лишь спросил он спустя минуту, в ходе которой тишину нарушало только кипение воды на плите. И Марта, вздохнув, начала рассказывать обо всём, что испытала за эту неделю, начиная от переживаний за состояние Артёма и заканчивая собственными противоречивыми мыслями. История могла быть короче в два раза, если бы Слава не сопровождал каждый пункт своими расспросами. Причём вопросы порой были неожиданными для Марты: особенно когда он вдруг захотел узнать, что именно сообщал Глеб по поводу ведения этого дела полицией. Девушка как раз закончила, когда её импровизированный ужин был готов: Слава поставил тарелку и сел рядом, устало потирая глаза. Он уже не выглядел особенно пьяным, но иногда в его ухмылке все же проглядывало что-то глупое. Марта с заинтересованным видом попробовала пасту, нарочно медля под пристальным взглядом мужчины. — Они были бы идеальными, — она сделала паузу, выжидая с улыбкой, — если бы ты не забыл их посолить. Слава чуть опешил, замирая на пару секунд, а потом рассмеялся. — Ну а что, там есть соленый бекон, тебе недостаточно? — он широко улыбался, хоть и выглядел смущенным. — В качестве первой еды за последние сутки — более чем, — она кивнула и все-таки потянулась за солью. Слава вдруг встал, подошел к настенному шкафу в углу кухни и достал оттуда прямоугольную стеклянную бутылку — когда он вернулся к столу, по этикетке Марта поняла, что это коньяк. — Сегодня утром она была полная, — он выразительно указал глазами на количество алкоголя в бутылке: оставалось чуть меньше половины. — Так что, мне кажется, тебе надо радоваться, что я после этого вообще в состоянии понимать твою речь, готовить тебе хоть что-то и не падать на ровном месте. Марта окинула его скептическим взглядом, а потом вдруг встала и протянула руку за бутылкой. Слава отдал её лишь потому, что ничего не понял и растерялся, но тут же пожалел — если Марта собралась напиться, надо было срочно ее остановить. Но она открыла коньяк с иной целью: подошла к раковине и просто вылила в неё все, что оставалось. Слава тихо охнул. — Совсем необязательно было выливать, — проворчал он, — это вообще-то был хороший коньяк… — Однако ж это тебе не помешало выхлебать полбутылки за раз, — она сложила руки на груди. — Хочешь, в денежном эквиваленте отдам? Не настолько же он дорогой, чтобы мне разориться? — она шутила, но в глазах не было веселья. — Не нужно, — тот лишь обиженно поджал губы. — Как-нибудь переживу. — Слава, пожалуйста, — она подошла к нему ближе и взяла его за предплечье, — не надо. Вот по-человечески прошу. Я боюсь, — ее глаза смотрели на Славу с такой тревогой, что тому стало стыдно даже за то, чего он не делал. — Меня боишься? — снова попытался разрядить обстановку, но Марта не оценила. — Тебя. В целом пьяных людей. И вообще, их поведение — не только неконтролируемая вещь, но ещё и просто неприятная. Сейчас на тебя хоть можно смотреть без отвращения, но помнишь, когда… — Я понял, — он прервал ее, не желая, чтобы она что-то вспоминала и волновалась ещё сильнее. — Извини пожалуйста. Больше не повторится. — Я надеюсь, — она тяжело сглотнула и села обратно за стол. Аппетит как-то пропал, да и руки снова начали дрожать — значит, причиной был не только голод. Бутусов сел рядом и хотел было что-то сказать, но у Марты зазвонил телефон. На экране высветился номер Глеба. Тяжёлым взглядом она посмотрела на Славу и взяла трубку. Мужчина пристально наблюдал за выражением её лица, которое уже через несколько секунд будто бы сползло вниз. Ее кожа стала бледно-серой, она кивнула, забывая, что собеседник не может ее видеть. — То есть, всё? — спросила хрипло, глядя куда-то в стену. — А что… из-за чего? — она молчала, слушая ответ и размеренно качая головой. — Ну да. Понятно. Ужасно… Я… Нет, нормально. Я не одна, — на её губах загорелась слабая улыбка и она перевела взгляд на Славу — такой пустой взгляд, что ему стало не по себе. Марта продолжала слушать голос в трубке, машинально постукивая пальцами по столу в каком-то одной ей известном ритме. — Ладно. Да. Спасибо, — она прерывисто вздохнула, — спасибо. Ага, — она медленно убрала телефон от уха, и он почти выпал из дрожащей руки на стол. Марта тихо усмехнулась, продолжая смотреть в стену. Слава более чем догадывался, о чем ей сообщили, но от этого еще более терялся. Как стоило реагировать? Чего она ждала? Того, что он всеми силами будет ее отвлекать? Или наоборот — сочувствовать, позволяя с головой погрузиться в тоску? Или же Марта ожидала, что он оставит ее одну? — Так странно, — произнесла она вдруг глухо, — человек был моим мужем четыре года. Как и мы все, вставал по утрам на работу, так же жил, так же испытывал какие-то эмоции… А теперь его нет. Всё, — слабая, слегка дикая улыбка горела на губах. — Как это? — Малыш, — Слава тяжело вздохнул и протянул руку, сжимая ее ладонь в своей. Она не отреагировала, продолжая смотреть прямо, а потом вдруг встала, с грохотом отодвинув стул и чуть покачнувшись, и направилась куда-то быстрым шагом. Слава, боясь оставлять ее одну, отреагировал спустя несколько секунд и пошёл следом, находя ее склонившейся над унитазом в ванной комнате. Его сердце болезненно сжалось. — Все нормально? — произнес тихо, присаживаясь на корточки рядом. Она сплюнула, смывая воду, и изнеможенно прикрыла глаза. — Это отвратительно, — она поморщилась. — В смысле, не то, что меня вырвало, хотя и это тоже, а факт того, что Артём… умер? Это же… я не понимаю, ну, это происходит с кем-то, но не со мной, не может быть со мной, — она всхлипнула, и Слава просто прижал ее к своей груди, облокачиваясь на холодную стену прямо там, в ванной. Марта все продолжала давить в себе эти рыдания, хотя было ясно, что Слава готов спокойно их выслушать. — Чш, Март, — его рука гладила девушку по растрепанным волосам, — это нормально. Тебе тяжело, так всегда бывает. Но это пройдёт, тебе нужно выплеснуть напряжение, плачь спокойно, — произнёс он полушёпотом ей на ухо, стараясь успокоить тембром голоса — вряд ли она была в состоянии понимать, что именно он говорит, но по крайней мере чувствовала вибрацию. Она лишь тихо плакала, бормотала что-то, что Слава не мог разобрать, хоть и пытался, и утыкалась носом в его футболку. Мужчина лишь с бесшумным вздохом положил подбородок ей на макушку, пытаясь предоставить максимальную близость. Тяжело. Он не до конца понимал собственные эмоции. Девушка, которую он любил, сейчас плакала на его руках из-за смерти своего мужа. Звучало абсолютно абсурдно, и Слава едва сдержал смешок, пытаясь понять, когда его жизнь превратилась в такую бредовую трагикомедию. Безусловно, он знал, что Марта его любит — и то, что сейчас она была рядом с ним, лишь подтверждало этот факт. Но ему было сложно примириться с тем, что Артём был ей ближе, раз ей было так плохо от того, что он ушёл, после всей причинённой боли и неприятностей. Она знала его дольше, чем Славу — значительно дольше, что немного пугало. Бутусова успокаивало, что он сам может быть рядом, когда ей так плохо, и при этом она не собирается его отталкивать. Слишком много мыслей не давали покоя, бились о стены черепной коробки и отвлекали. Он был готов просидеть с ней вот так хоть всю ночь, но глаза смыкались, а стрелка на часах бежала к трем. — Зайчик, — он позвал, чтобы узнать, слышит ли она его вообще. Марта чуть отстранилась и подняла мутный взгляд. — Боюсь сделать хуже, если честно, но… Ты вообще как? Она лишь покачала головой, опускаясь обратно на грудь мужчины. Там было по-родному тепло, оттуда не хотелось сбегать, как хотелось, например, убежать от собственных мыслей. — Может, переместимся на кровать? Сможешь заснуть? Утром будет легче, если ты поспишь, — он не повышал голос. Марта слабо кивнула, и он помог ей встать. Девушка поняла, что у нее снова кружится голова, и ей нужно только лечь и закрыть глаза. Она не помнила, как дошла до спальни, как попросила у Славы воды, как позволила ему помочь стянуть с себя джинсы. Все события этого вечера после звонка Глеба выглядели в ее памяти так, словно кто-то провёл по ним мокрой кистью и они стали большим нечетким смазанным пятном. Славе же было очень тяжело. Он и не думал, что смерть Артёма принесет такие последствия и для него. Но он очень переживал за девушку, которая была словно в состоянии транса, и ему стоило больших усилий убедить себя в том, что это нормальная реакция на шоковое событие. Когда он помогал ей переодеться в свою большую футболку, чтобы было удобнее спать, то заметил, что она будто бы похудела. Или так только казалось из-за того, что они давно не виделись — так или иначе, он болезненно прищурился, замечая, что кожа стала сильнее обтягивать ребра и запястья. В конце концов Марта опустила голову на подушку, но с ее лица не сходило это выражение неизмеримой тяжести. Слава, понимая, что запах перегара однозначно не улучшит её состояние, лег несколько боком, но прижал девушку к себе, чтобы она чувствовала себя защищенной. Марте именно это и было необходимо. Она, уже засыпая, прижималась к нему всем телом, чтобы сохранить тепло. Слава с тяжелым взглядом наблюдал за ее мерно вздымающийся и опускающейся грудью, и ему что-то не давало покоя. Внутри будто кровоточила огромная рана. Он смог заснуть ближе к утру, просыпаясь от каждого шороха и проверяя, в порядке ли девушка, но ему было гораздо важнее, что сейчас она рядом с ним и может ненадолго расслабиться и выдохнуть — хотя бы во сне.