Felix et liber

— Да мы вот думаем… Марта, а расскажи ему тоже, — Слава обернулся к девушке, когда они снова сидели в полюбившейся комнате-студии, но уже втроем: теперь к ним присоединился Гога. Вообще, приехал он к Славе, и они собирались над чем-то поработать, но вместе им удалось провести от силы тридцать минут: со смены вернулась Марта, которая тут же захотела побыть с ними. Слава и Марта решили пока перебраться в эту квартиру в пригороде: возвращаться к себе домой в одиночестве девушке было тяжело, а Слава не всегда мог быть рядом, и ничего не помешало им просто временно сменить место жительства. Девушка вернулась на работу, потому что репетиции группы пока не возобновлялись: всем было как-то не до того, да и Марту старались лишний раз не беспокоить. Поэтому с музыкой они прекрасно ладили и дома, в этой студии, особенно по ночам, и иногда горящие глаза Славы после очередного придуманного соло говорили сами за себя. Марта рассказала Славе о разговоре с Глебом в тот же день, и мужчина сразу стал настаивать на том, чтобы она согласилась. Девушка доверяла ему почти безоговорочно — это могло плохо обернуться, но в данной ситуации она полагала, что, раз даже человек старше и опытнее её советует поступить так, то и раздумывать не стоит. Однако до назначенной повторной встречи с Глебом оставалось ещё два дня, и она была не против изменить свое решение в случае чего. Теперь же Слава, подбадривающе глядя на неё, попросил Марту рассказать об этом диалоге Игорю. Тот заинтересованно вскинул брови, ожидая. Девушка странно повела плечами, не особенно одобряя эту идею, на что Слава тут же усмехнулся: — Вы год вместе играете, ты ему всё еще не доверяешь? Я его знаю больше десяти лет, он точно проверенный человек, — он взглянул на неё с лёгкой усмешкой. — Не ожидал от тебя такого, — Гога присоединился, шуточно осуждая Марту и окончательно смущая её. — Да ладно вам, хватит… Мне просто сказали вообще никому об этом не говорить, и если Славе я рассказываю всегда и всё, то с тобой такой практики не имею, — она обняла себя руками, не глядя на мужчин. Слава, ощутив, что поддаётся влиянию Копылова и ведёт себя по-детски, чуть изменился в лице. — Марта, всё хорошо, — он сказал уже чуть тише, — он точно никому об этом не расскажет. Даже я ещё могу, он — нет. Девушка, которую эта перепалка окончательно выбила из колеи, просто пересказала диалог для Игоря, который вмиг перестал шутить и слушал с нахмуренным лицом. — И я всё не могу понять, может ли теоретически быть по-настоящему виноватым тот человек, на которого мне надо будет давать показания… — Марта, закончив рассказ, вдруг высказала свои переживания. — Вообще по-прежнему не верится, что кому-то надо было делать такую отвратительную вещь, но если уж и признавать этот факт, то хоть понимать, кто на самом деле, с какой целью… — она со вздохом уронила лицо в ладони. Слава и Гога, достаточно напрягшиеся к этому моменту диалога, вдруг переглянулись, пристально смотря друг на друга, и Бутусов кивнул, едва заметно вздыхая. — Таким ли уж отвратительным был этот поступок? — внезапно спросил Игорь, заставляя Марту поднять недоуменный взгляд. — Ну, ты хочешь сказать, что лучше бы ты продолжала терпеть все его отвратительные действия по отношению к тебе? Я не поверю, что ты по-настоящему хочешь, чтобы к тебе, блять, применяли физическое насилие, — было видно, как ему сложно сдерживать себя, и Слава тут же опустил ладонь на его плечо, заставляя притормозить и вызывая удивление в глазах Марты. — Не хочу, но… — она замялась, — но это ведь всё равно не способ избавления от проблемы… — А были другие способы? — вырвалось у Славы. Марта смотрела уже с каким-то раздражением, которое в ту же секунду сменилось искренним смятением. — Скажи, были? Может, это мы слепые, но по-моему… — Я… не понимаю… — она медленно покачала головой, переводя взгляд с одного музыканта на другого. — Мы не могли бездействовать, — Гога помог Славе, который в этот момент только и мог, что беспомощно смотреть на Марту в попытках подобрать слова. — И сделали то, что было в наших силах. Просто не рассчитывали на такой исход. — Вы… что? — прошептала девушка, и Слава заметил, как в ту же секунду у неё на глазах от шока выступили слезы. — Мы не знали, как всё обернется, и нашей целью ни в коем случае не был смертельный исход, но раз уж так вышло… — А как так вышло-то, блять? — голос Марты звучал надорванно и на тон выше обычного. — Ч-что за пиздец, я не… — Солнце, дыши, — Слава встал со стула и опустился на колени перед девушкой, сжимая её ладони в своих. Она потерянно смотрела на мужчину, не понимая, как должна реагировать — хотелось только биться в истерике. — Солнце, мать твою… — пробормотала она сквозь сжатые зубы. — И каково тебе было? Когда я на твоих руках плакала, потому что он умер? А ты меня ещё успокаивал… Марта вдруг просто начала плакать, не в силах больше сдерживаться, и подтянула колени к груди, пряча в них лицо. Слава беспомощно обернулся к Гоге, ощущая такое отчаяние, какое, пожалуй, ни разу в жизни его не настигало. — Очень тяжело, — вырвалось у него. — Это было отвратительно, признаюсь. — Я не знаю… Я просто, — Марта всхлипнула, вытирая слезы, которые не прекращали течь. — Я вроде уже и смирилась, и перестала чувствовать вину за то, что не сижу в трауре, и плюсы нашла… Но это всё было при условии, что произошел несчастный случай, а теперь… — Это по-прежнему был несчастный случай, — вставил Игорь. — Мы просто организовали аварию, сами даже непосредственно не принимали участие, и собирались, пока он будет восстанавливаться, украсть тебя и прекратить наконец эту бесконечную историю, — он пожал плечами. Девушка округлила глаза, пытаясь принять сказанное. Все это казалось безумием, сюжетом фильма — никак не реальностью. — Вы ведь сделали это, чтобы помочь мне? — прояснилась внезапная мысль, которая была очевидна и раньше, но только сейчас осветила девушку, словно солнце из-за облаков. — Так рисковали, да и продолжаете рисковать, именно ради меня? — Ну конечно, малыш, — Слава почти прошептал, уловив нотки надежды в ее голосе и хватаясь за них всеми руками. — Какие у нас ещё могли быть мотивы?.. — Ну, уж не знаю, — девушка слабо пожала плечами. — Но все равно в голове не укладывается… Это я вас вообще благодарить должна, что ли? — послышался истерический смешок. — Имеешь право этого не делать, — Слава поймал её взгляд. — Но мы правда имели только благие намерения. Может, искоренять насилие тем же насилием — глупо, но с такими людьми, как Артем, по-другому и нельзя. — Здесь я и поспорить с тобой не могу, — она вздохнула, прикрыла глаза, опуская на них пальцы, чтобы немного охладить. Затем снова распахнула веки и посмотрела долгим взглядом сначала на Бутусова, а потом на Игоря. — И что мне с вами делать?.. — Понять и простить, — усмехнулся Гога. — Не, если ты меня не простишь, я ещё переживу, а вот за Славу не ручаюсь… — Ой, да пошел ты, — девушка, шмыгнув носом, усмехнулась, и Слава заметил в её настроении нотки прежней Марты, что не могло не радовать. — Просто, говоря грубо, получается… Вы убили моего мужа? — она произнесла эту фразу, и голос чуть сорвался, но она тут же издала очередной нервный смешок. — А остальные из группы?.. — Они тоже. Мы все вместе это организовывали, — Слава почесал затылок. — Март, ты как-то чересчур грубо округляешь, мы же объяснили… — Я понимаю. Но я лучше сразу смирюсь с самой жестокой мыслью, чем она меня настигнет потом, — она обняла себя, чувствуя дрожь. Слава сел обратно в кресло, складывая руки на груди и глядя на девушку. Он так и не понял её состояние: возможно, она просто была в слишком сильном шоке, и потому пока не могла даже выразить эмоции. — Мне нужно время, чтобы об этом подумать, хорошо? — она вдруг жалобно посмотрела на обоих парней. — Конечно, — Слава понимающе кивнул, — только не делай глупостей, а? Если вдруг придет что в голову — сразу звони кому-нибудь и отвлекайся разговором… — Что ты имеешь в виду под «глупостями»? — Марта чуть склонила голову вбок. — Да черт тебя знает, — он прищурился. — Захочешь там с собой покончить или пойти в полицию… — Ну, что я теперь точно сделаю, так это соглашусь на предложение Глеба, — она вздохнула. — Вы… язык не поворачивается называть это так, но вы помогли мне, а теперь я помогу вам. — Чем только мы тебя заслуживаем, — Слава нервно усмехнулся, пристально глядя на неё. Она лишь повела плечом. — Взаимно, наверное? — она устремила взгляд в пол. — Не могу. Я почти начала радоваться тому, что я теперь свободна, и вот, снова сомнения… — Тебе нужно отдохнуть, Мартик, — сказал вдруг Гога с такой внезапной заботой в голосе, что Слава ошарашенно на него уставился. — Что за обращение такое? — она нахмурилась, но сердиться было сложно: басист крайне редко показывал такую сторону своей личности. — Мило ведь, — он глупо ухмыльнулся. Слава еле удержался от того, чтобы покрутить пальцем у виска, но в итоге продолжил молчать. — Нет, ты ведь правда устала, много всего навалилось. Утро вечера явно мудренее, подумаешь об этом завтра… — Я ведь сейчас не усну, — она жалобно посмотрела в ответ. — Со всеми этими мыслями в голове… — Уложить? — Слава усмехнулся, заставляя Гогу скривиться. — Только без меня! Не собираюсь сидеть тут и слушать, как вы трахаетесь, — тут же заявил он, вызывая всеобщий смех. — Хотя, могу присоединиться, если… — Копылов, ты хоть иногда думай, прежде чем сказать, — Бутусов, тут же прекратив смеяться, отвесил ему лёгкий подзатыльник. — А что такого? Никогда не хотел попробовать секс втроем? — тот продолжил ухмыляться. — Сильно тебя разочарую, если скажу, что уже? — тот слабо улыбнулся, наблюдая, как расширяются глаза Гоги. Настала очередь Марты вставить свои пять копеек. — И как? — ко всеобщему удивлению спросила она вдруг. — Ну, — Слава смутился. — Я вообще плохо помню, пьяный был… По-моему, в какой-то момент парень начал делать мне минет, пока девушка сидела на моем лице, и вот с этого места все как в тумане… Тут уже никто не мог сдержать смеха: все буквально посыпались на пол. Даже Марта, на несколько секунд забыв про свои обиды и тревоги, спокойно смеялась вместе с ними. Однако, успокоившись, она вновь погрузилась в прежнюю тоску. — Я и правда пойду, — наконец она слабо улыбнулась, вставая с места. Гога поднял на неё взволнованный взгляд: все-таки начал переживать, что сказал лишнего. — Душ приму, может, под водой получше станет… — Только не утопись, — Копылов не удержался от язвительного комментария, в котором, впрочем, мелькнула забота. Марта закатила глаза и отправила ему воздушный поцелуй, вызывая абсолютное недоумение Славы. — Я попозже подойду, ладно, малыш? — взгляд мужчины был слегка встревоженным. Она кивнула ему с мягкой улыбкой и вышла из маленькой студии, поплотнее закрывая за собой дверь. — Хоть бы предупредил заранее, что рассказывать ей собрался, — Гога тут же накинулся на него. — Мы бы хоть подготовились. А так она сейчас черт знает что подумает… — А что там можно не так подумать? — Слава вдруг грустно усмехнулся. — Всё же и вправду мерзко получилось, если без прикрас. — Ну, как получилось, — тот пожал плечами. — Зато посмотри на Марту — она теперь хоть не такая нервная, без этого му… — Ага, но сейчас станет ещё более нервной из-за нас, — Бутусов был настроен пессимистично, за что Гога тут же хлопнул его по плечу. — Ладно, не знаю, посмотрим. Зато есть огромный шанс избежать наказания и проблем. Никаких потайных ходов, ничего такого, все сделают за нас… — Если сработает, будет и вправду отлично, — тот уверенно кивнул, а потом со скучающим видом обернулся к компьютеру. — У тебя есть желание что-то делать? — спросил вдруг у мужчины. Тот усмехнулся. — Не особо. — Вот и у меня тоже, — он почесал затылок. — Тогда я может поеду? Не буду вам мешать… — Да чего мешать, — Слава невесело улыбнулся, — не удивлюсь, если она и разговаривать со мной сейчас перестанет. — Ну не навсегда же, — Гога оптимистично улыбнулся. — Ей надоест. Или вот тебе совет: если девушка с тобой не разговаривает, значит, надо заставить её стонать. — Ты неисправим, — он посмотрел с лёгким осуждением, но все-таки немного повеселел. Когда Марта вышла из ванной комнаты в абсолютно расслабленном состоянии, в квартире было совсем тихо. Дверь в комнату-студию была приоткрыта и оттуда лился приглушённый свет, но не доносилось ни звука. Девушка решила проверить, что случилось, и встала на пороге, плечом опираясь о дверной косяк. В комнате был только Слава, с задумчивым видом смотрящий в экран компьютера. Он тут же обернулся на Марту, глядя с ожиданием. — А Копылов где? — спросила она наконец тихо. — Уехал. Ты спать? — он отвернулся обратно к экрану. — А ты нет? — А что, могу присоединиться? — он развернулся на стуле. — Нет, заставлю тебя спать здесь в кресле, — Марта закатила глаза. Горячая вода помогла расслабиться настолько, что стало все равно. Хотелось только в родные объятия Славы: в последние дни у них как-то не было возможности провести время вместе, и девушка уже начала скучать. — Так тебя ждать? — она зевнула. Слава уже выключил компьютер и встал, медленно подходя ближе к ней. Опустил ладони на талию, с сожалением глядя в глаза. — Сможешь ли ты нас за это простить? — прошептал он вдруг. — Хотели-то мы как лучше… — А получилось, как всегда? — она невесело усмехнулась. — Согласись, глупо винить в этом только нас, — Слава пожал плечами. — Вообще не считаю, что нас надо винить, но тебя можно понять… — Я не хочу сейчас об этом думать, милый, — Марта вдруг уткнулась лицом ему в ямочку над ключицей, носом проводя вверх по шее. Слава прерывисто вздохнул, обнимая ее. — Тебе надо поспать. — Согласна, — она зевнула. — Но только ложись со мной. — Может тебе ещё и колыбельную спеть? — Слава усмехнулся. — А что, я не откажусь, — она абсолютно серьезно пожала плечами. Мужчина лишь удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал, подталкивая девушку к спальне. — Спеть я, конечно, могу, но тебе это нужно? — он улыбнулся. — Мне не нужно ничего, — сказала она вдруг, заставляя Славу остановиться. — Ну как ты думаешь, я только что оправилась после смерти близкого мне человека, так и не осознав нормально, что он мне к тому же изменял, и тут на меня падает ещё и такое, нечто, что касается ещё одного дорогого человека и что так сложно принять… — она пробормотала, заламывая пальцы и прикрыв глаза. Бутусов промолчал несколько секунд, а затем с тяжелым вздохом заставил её идти дальше в тишине. Только когда она уже легла и её голова оказалась на подушке, он лег рядом, опираясь на локоть, и счел нужным зашептать на ухо: — Марта, ты так и должна себя чувствовать, это же нормально. Это показывает, что у тебя есть эмоции, что ты не какая-то бездушная машина, — он пальцем осторожно заправил прядь волос ей за ухо, наблюдая, как она расслабленно закрывает глаза и кивает. — Если это не пройдёт через пару недель — это уже повод для беспокойства, а сейчас важно через это пройти и не сломаться. И я буду рядом, — он сказал самоотверженно, тут же позволяя себе оговорку: — если ты, конечно, этого захочешь. — Спасибо, — не открывая глаз, она протянула руку, чтобы сжать ладонь Славы в своей, и он с готовностью сделал то же в ответ. — Я тебя уже никуда не отпущу… — Ты просто была к нему привязана. В нездоровом смысле, — он продолжил пояснять ещё тише, чем прежде. — Поэтому тебе так тяжело. Вроде разумом понимаешь, сколько плохого и мерзкого он сделал, но психологически очень болезненно отрывать этот пластырь от ещё свежей раны, — он сам убеждался в этом с болью в сердце. Хотелось помочь ей во что бы то ни стало — но свою посильную помощь они уже оказали и теперь наблюдали её результаты. Повторения подобной же масштабной ситуации не хотелось никому: для начала надо было разобраться с этой. — Я понимаю, — Марта пробормотала, уже засыпая. Слава лишь продолжил смотреть на её лицо, напряженные черты которого постепенно расслаблялись, создавая умиротворенный вид. Он провёл в странном состоянии оцепенения ещё несколько минут, а потом со вздохом встал и вернулся в свою творческую мастерскую.