Felix et liber

Утром следующего дня Марта просто ушла. Не оставив даже записки — но, к счастью, не забрав и своих вещей. Слава проснулся поздно, потому что засиделся до глубокой ночи, и в первые секунды не мог понять, что такого случилось, что с самого пробуждения в груди закопошилась серая тревожность. Прокрутив в памяти последние события, он понял, что даже краем уха не слышал, как она уходила, а потому сразу кинулся ей звонить, но сбросил, не дождавшись и автоответчика: внезапно понял, что ей наверняка просто нужно время. Время, чтобы обдумать случившееся, при этом не наблюдая перед собой лицо Славы, которое явно мешало трезво принимать решения. Весь день он не находил себе места и не знал, чем заняться, чтобы не думать, поэтому просто забрал дочь, чтобы погулять с ней. Детский позитив Анечки всегда помогал ему почувствовать себя лучше. Ещё и погода выдалась отличная — как раз подходящая для того, чтобы пойти в парк и пошуршать яркой опавшей листвой. Аня, как и всегда, с присущей ей детской непринужденностью бегала вокруг отца, рассказывала ему, что интересного с ней произошло за последние две недели, и была на седьмом небе от счастья, когда Слава купил ей какао со взбитыми сливками. Однако Бутусов был не совсем здесь, и от её внимательного взгляда это укрыться не могло. — Пап, ты не слушаешь, — она остановилась, обиженно складывая руки на груди. Слава, качнув головой, устремил на неё рассеянный взгляд. — Что, малыш? — переспросил он, замечая расстроенное лицо дочери. — Я спросила тебя, умеют ли голуби говорить, а ты ответил «угу», — она поджала губы, а у Славы вырвался смешок. — Ты вообще на всё так отвечаешь… — Извини, Анют, я и правда немного задумался, — он присел на корточки, чтобы взять её за руки. — Теперь слушаю. Не обижаешься? Она смешно повела носом, прищурилась, а потом крепко обняла отца за шею. — Почти, — сказала куда-то в воротник куртки, снова заставляя мужчину засмеяться. — Хочешь, посидим где-нибудь? — он посмотрел девочке в глаза, чтобы прогнать оттуда остатки грусти. Она кивнула, наклоняясь, чтобы поцеловать его в чуть шершавую от щетины щеку, и чувствуя приятный ментоловый запах геля после бритья. Пусть отец и не был рядом с ней всё время, но он всегда появлялся, как добрая крестная из «Золушки» — отдавал дочери всю возможную заботу и любовь, не жалел для неё ничего, каждый раз рассказывал что-нибудь интересное. Она чувствовала себя будто укутанной в его любовь, и потому каждый раз с нетерпением ждала, доставая маму вопросом «а когда приедет папа?». Марина на такие вопросы отвечала без энтузиазма, пытаясь дать дочери всё то же, чем её так завораживал Слава, но ей не удавалось — любовь от матери была для девочки чем-то обыденным, она и так наблюдала её каждый день. А вот по отцовской — изголодалась, и потому каждая встреча с папой была для неё как праздник. Остаток дня Слава всё так же пытался отвлекаться, но было уже проще: вернув дочь в руки Марины, он получил сообщение от Марты, которая просила не беспокоиться и сообщала, что вернётся вечером. Он чуть выдохнул, радуясь, что она хотя бы ему пишет, но тут же упрекнул себя за излишнюю сентиментальность. Он мог спокойно жить и без неё, но в долгосрочной перспективе ему это совсем не улыбалось. Своё обещание Марта сдержала: Слава услышал поворот ключей, когда сидел в комнате с бас-гитарой. Он тут же поспешил отставить инструмент и выйти к ней, складывая руки на груди и щурясь. — Как дела? — спросил, не зная, что ещё стоит говорить в такой ситуации. — Неплохо, — к его удивлению, она даже улыбнулась. — Извини, пожалуйста, извини, что я так резко… Но я утром встала, увидела тебя рядом, и как-то… Почему-то стало так неприятно от самой себя, — она покачала головой, отгоняя вновь набежавшие чувства. — К тебе никаких претензий, честно. Мои собственные тараканы. Мне просто надо было побыть наедине. Я вроде успокоилась, — она улыбнулась, подходя ближе к Славе и обнимая его. — Правда, я вряд ли смогу так сразу принять тот факт, что Артем… — Да-да, — Слава перебил её, чтобы она не углублялась в эти мысли и не начала снова мрачнеть, — немного же времени тебе потребовалось, — он усмехнулся, целуя её в макушку и чувствуя некоторое облегчение. — Да мне и утром уже было понятно, что я не могу даже злиться, но надо было как-то полностью все понять, принять и осознать, — она усмехнулась и поспешила сменить тему. — Чем занимаешься? — её взгляд устремился на приоткрытую дверь в студию. Оттуда лился слабый свет гирлянды, которая висела внутри круглый год. — Да так, хотел вещь одну дописать, но что-то не пишется, — он почесал затылок. — Ты чем-то заняться хотела? Поговорим, может… — А знаешь, — глаза девушки вдруг загорелись, — у меня идея такая была… Мечта, наверное, даже, — она чуть смутилась. — Давай песню с тобой вдвоем напишем? У меня и наработки для текста есть, — пробормотав, Марта отвела взгляд. Каким бы добрым Слава с ней ни был, травмы, оставшиеся после жизни с мужем, были выжжены у нее внутри. Поэтому даже теперь она боялась его осуждения, из-за чего и стеснялась предложить раньше. — Давай, конечно, — Слава, вопреки всем её опасениям, с энтузиазмом кивнул и потянул её за собой. Наутилус Помпилиус — Чистый бес. Они удобно расположились в комнате-студии, чтобы каждому хватало места за столом, и Марта сразу набросала пару строк, которые явно не первый день крутились у неё в голове. Слава, посмотрев на них с прищуром, сначала кивнул, а потом вдруг начал копаться в стопке листов на полочке. Через минуту он выудил оттуда бумажку с текстом и протянул её Марте. Там было стихотворение, больше подходящее для куплета. Девушка прочла его — сначала торопливо, перескакивая через строчку, а потом уже вдумчиво — еще раз. Этот текст удивительно подходил к тому, что предложила она сама — даже по смыслу. У Марты от радости загорелись глаза. — Дай-ка мне гитару, — сказала она вдруг, взглядом указывая на телекастер, стоящий рядом со Славой. Он протянул ей инструмент, и она, помедитировав над струнами пару минут, попыталась воспроизвести то, что возникло у неё в голове. Рифф был не сложный, но цепляющий. Слава, у которого музыкальных знаний было значительно больше, доработал мелодию, и Марта осталась в восторге от того, как точно он смог понять, что она имела в виду. Она была счастлива тому, что получилось: чуть ли не впервые удалось написать песню, которую одобрил другой, опытный музыкант, и к тому же — написать её вместе с любимым человеком. Теперь они оба знали, что эта песня будет значить для них многое. — Не покидай меня, даже если ты чистый бес, — Марта усмехнулась, снова проговаривая строки, которые были будто выгравированы в её подсознании. Они казались настолько правдивыми, что сводило скулы. — Даже после того, что я узнала, я прошу тебя не покидать меня, потому что без тебя мне будет очень тяжело, — это признание разрезало воздух тесной комнаты, сокращая расстояние между ними. Марта села к нему на колени и обняла мужчину за плечи, опуская голову на грудь и чувствуя, как щиплет в носу. Слава обнял её в ответ, поглаживая по спине, но вмиг вышел из состояния сладкого оцепенения, когда вдруг услышал её всхлип. — Ты чего, Март? — он встревоженно приподнял её голову, изучая лицо. Она улыбалась, но в глазах стояли слезы. — Представила, как ты расстаешься со мной, потому что я продолжаю страдать после смерти Артема, а тебе хочется об этом забыть, как о страшном сне… — поделилась она вдруг мыслями, которые не давали ей покоя уже который день. — Вроде понимаю, что ты так не сделаешь, да и я страдать не собираюсь, но все-таки чего-то боюсь аж до дрожи… — Марта, посмотри на меня, — попросил он, потому что та снова отвела взгляд. — Я не Артём, пойми это, пожалуйста, раз и навсегда. И я никогда не позволю себе сделать с тобой хоть что-то из того, что делал он. Он считал себя выше тебя, я считаю, что мы равны. Ну, куда я от тебя уйду, скажи мне? — он пальцем провел по ее щеке, стирая слезу и сразу же целуя девушку. Она улыбалась сквозь слезы, прямо ему в губы, прижимаясь сильнее, словно он мог исчезнуть. — Всё хорошо, малыш, всё будет в порядке… — Слава с тяжелым вздохом начал поглаживать её по спине, опасаясь, как бы она не расплакалась, но ей удалось себя сдержать, и она даже дышала ровнее. Ей и вправду было пока тяжело привыкнуть к тому, как всё изменилось. Если раньше Слава для неё был возможностью перевести дыхание, неким островком безопасности, где она могла на время ощутить себя окутанной заботой и любовью, прежде чем снова вернуться в ледяные объятия мужа, то теперь… Теперь эта забота стала для неё не временной, а постоянной, и пока это было слишком непривычно: она все время ждала подвоха. И ей было стыдно признать, что она ощутила некоторое наслаждение, узнав, что в смерти Артёма был замешан Слава: это доказывало ей, что и он не идеален. — Я понимаю, что он всё равно был тебе дорог, — продолжил вдруг Слава вполголоса, — как минимум потому, что ты к нему привыкла и привязалась. Конечно, если ты и спустя время продолжишь этот траур — я уже удивлюсь и буду протестовать, — они оба рассмеялись. — И даже тогда я лишь помогу тебе разобраться в себе. Но сейчас-то что я могу иметь против? У тебя нормальная реакция на все происходящее. Просто постарайся не уходить в себя, лучше будь здесь, со мной, и я помогу тебе справиться, — он взял её за руку, прижимая их сплетенные ладони к своей груди. Марта посмотрела с благодарностью, а потом села чуть поудобнее, устраиваясь головой на его плече. — Тебе не тяжело? — произнесла вполголоса, а потом оставила несколько поцелуев на шее. Слава прерывисто вздохнул. — Всё в порядке, — его губы невесомо коснулись её волос. — Посиди здесь, если хочешь. Марта кивнула, прикрывая глаза, а Слава устремил взгляд в экран компьютера, открывая один из файлов с дорожками и надевая наушники. До девушки едва доносилась тихая мелодия, звук щелчков мышки и размеренное дыхание мужчины. Это убаюкивало. Постепенно все звуки начали отдаляться и доноситься будто сквозь толщу воды, но она не сопротивлялась. — Кот, — Слава кончиками пальцев провел по её щеке, выводя из этого странного состояния. — Спать не хочешь? Устала наверное. — Не хочу, — она произнесла таким томным голосом, что Бутусов чуть не подавился воздухом. Он замер, а потом склонился ниже, чтобы поцеловать девушку. Марта ответила на поцелуй, замедляя и растягивая его. — А чего хочешь? — его хрипловатый шепот прозвучал прямо в ухо. — Честно? — она будто бы задумалась, а потом снова прижалась к нему, чтобы прошептать ответ точно так же на ухо: — Тебя, — следом она оставила несколько коротких поцелуев на чувствительной коже шеи, заставляя Славу тяжело вздохнуть и встать на ноги вместе с девушкой. Он притянул её к себе вплотную за талию и пристально посмотрел сверху вниз, сохраняя молчание. — Я скучал, — вдруг прошептал он, и Марта тут же потянулась за поцелуем, жадно касаясь его губ, будто это был последний шанс насладиться их мягкостью. Слава ждать дальнейших знаков не стал — просто подхватил её под бёдра и направился к спальне. Уже через несколько минут шёлковая майка, в которой была Марта, оказалась где-то в стороне, как и футболка Славы. Он настойчиво целовал её плечи, шею, ключицы, грудь, будучи не в силах насытиться собственными яркими эмоциями; снял с неё всё, кроме нижнего белья, чтобы оттянуть момент и возбудиться до максимально возможного уровня, и вдыхал запах кожи, пытаясь впитать его в своё тело. Марта лишь стонала на вдохах, позволяя себе забыться и просто плавиться в его руках. Она тоже скучала. У них ни разу не было секса после смерти её мужа: не потому что она вела себя как порядочная вдова, а потому что от стресса и переживаний у нее пропало всякое желание, и даже попытки Славы возбудить её особенно ни к чему не приводили. Теперь же все те эмоции, что она хранила в себе, разом хлынули наружу, и она хотела его в три раза сильнее, чем обычно, отчего с каждой минутой всё ярче ощущала, как тянет внизу. Они незаметно поменялись местами: девушка села на его торс, аккуратно расставляя ноги по обе стороны, и склонилась вниз, начиная целовать его грудь. Она мягко скользила прохладными ладонями по горячей коже, а Слава сильно сжимал её бедра, глядя снизу сквозь пелену возбуждения и находясь в тумане странной радости, от которой внутри был трепет. Он не помнил, кто в последний раз до Марты заставлял его чувствовать себя вот так. Так, что хотелось сворачивать горы и на каждом углу об этом счастье говорить. Марта медленно расстегнула молнию и пуговицу на его джинсах, ощущая напряжение под тканью, и стянула их вниз вместе с боксерами. Правда, она не спешила: снова медленно села на его бедра, ухмыляясь и чуть двигаясь вперед, а потом опять назад — на пару миллиметров, но весьма ощутимых миллиметров. Слава безотрывно смотрел на неё, напрягая все мышцы в теле и ожидая следующего действия. Оно последовало сразу же: Марта привстала на коленях так, чтобы совсем не касаться его, склонилась ниже, целуя его и заставляя закрыть глаза. Когда его бдительность ослабла и он позволил себе забыться, она снова заставила его подавиться воздухом: просто села обратно, скользнув по члену тканью трусов. Мужчина удивлённо распахнул глаза. Марта едва сдерживала широкую улыбку, снова сдвигаясь. Слава уже сквозь её нижнее белье мог чувствовать, насколько она возбуждена, но она все ещё издевалась над ними обоими. Девушка снова склонилась за поцелуем, но он настороженно прищурился. — Марта, ты что делаешь? — поинтересовался он заговорщическим тоном. — Возбуждаю тебя, — она засмеялась, оставляя несколько быстрых поцелуев на его щеках и шее. — Не заметно, что я уже? — Слава усмехнулся. — Пожалуйста, не томи… — Ну, ещё немного, — со смехом она все-таки увлекла его в поцелуй. Теперь была его очередь действовать: пока она целовала всё глубже, опуская прохладную ладонь на его плечо, он потянулся за её спину, расстегивая бюстгальтер. Она с усмешкой отстранилась, помогая снять его с себя, и губы Славы тут же переместились на её грудь, оставляя поцелуи — теплые, будто струи воды из душа. Марта сразу подняла взгляд вверх, издавая тихие стоны, и мужчина незаметно опустился ниже. Схватившись самыми кончиками пальцев, потянул вниз её трусы, одновременно с этим симметрично проводя по внутренним сторонам бёдер большими пальцами. Марта ахнула сквозь поцелуй, машинально подаваясь вперед и вновь едва заметно касаясь его. Слава прерывисто втянул воздух сквозь зубы и сильнее сжал ладони на ее бедрах. — Ладно, это становится тяжеловато, — она усмехнулась. Повторять дважды Славе было не нужно: он тут же потянулся к тумбочке за презервативом, но Марта вдруг его остановила. — Да зачем, можно и так… — Да? — мужчина удивлённо вскинул брови, глядя выжидающе. — Если ты потерпишь и дашь мне кончить первой, то потом я помогу тебе, и все будет хорошо, — она улыбнулась, склоняясь к нему и пальцами рисуя круги на его груди. — Звучит заманчиво, но, Марта, — он приподнял её лицо за подбородок, чтобы она посмотрела в глаза, — ты ведь понимаешь, что я могу и не потерпеть? — Да, — она пожала плечами. — Да ладно, у меня сейчас даже не овуляция, не забеременею ведь с первой попытки… — А если да? — он всё допытывался. — Ну, — она чуть замялась, а потом вдруг явно смутилась, когда вопрос слетел с её губ, — а ты сильно против? — Я… Н-нет, — Слава чуть опешил. — Но мы ведь даже не обсуждали… — Слав, давай просто потрахаемся, а потом будем думать, как решать то, чего ещё не случилось, — она мягко прервала его, и он лишь кивнул, отвечая на её поцелуй. Наконец Марте и самой надоело тянуть, и она, чуть опираясь на Славу, села на него так, чтобы он вошел почти полностью. С её губ тут же сорвался громкий стон. Мужчина поддерживал её руками, помогая, и с каждой минутой его собственное дыхание становилось всё тяжелее. Она так осторожно опускалась на него, что у него сжимались все внутренности от нервного возбуждения, но он знал, что если хоть немного ускорить её движения, это будет уже не то. Поэтому он, будто в замедленной съемке, умирал от того, как приятно всё сводит, и пытался каждой клеткой прочувствовать её тело. Уютная маленькая комната утопала в стонах и прерывистых вздохах, но они не слышали и не видели ничего, кроме друг друга. У Славы возбуждение смешалось со странной нежностью, когда он подумал, как счастлив, что она так просто вернулась в его объятия после всего, что узнала. Ему хотелось показывать эту нежность в каждом взгляде, движении, прикосновении, да и он заметил, что Марта начала замедлять темп, видимо, и без того устав за день, поэтому он решил изменить позу на чуть более комфортную. Медленно остановив её и получив недоуменный взгляд, он приподнялся, садясь и спиной облокачиваясь на спинку кровати, а затем поместил девушку так, чтобы она тоже буквально сидела на нем, а их тела максимально соприкасались. В таком положении достигалась самая высшая точка близости, потому что грудь девушки прижималась к его собственной, что уж было говорить об остальных частях тела. Марта тут же обняла его за шею и поставила ноги так, чтобы было как можно более удобно, а потом снова опустилась на его член и издала громкий вздох. Под таким углом она ощущала его внутри ещё сильнее, и теперь он задевал все нужные точки, отчего она тут же застонала. Теперь руки Славы крепко держали её за талию, и он, бедрами подаваясь вперед, помогал двигаться, но в этом положении она и сама отлично справлялась. Теперь Слава входил так глубоко, что она ощущала это каждым нервным окончанием, и ей хотелось стонать только громче с каждым толчком. Марта держала его за плечи, то и дело проводя руками по шее и стараясь не сжимать предплечья слишком сильно, чтобы не оставалось царапин. Её движения были слегка рваными: он чувствовал, как она судорожно сжимает и ослабляет хватку на его шее, потом скользит к затылку, запуская ладонь в волосы, а после, с очередным стоном, крепко хватается за плечи, оставляя неглубокие лунки от ногтей. Спустя несколько минут Марта прекратила даже эти движения — просто прикрыла глаза и тихонько стонала его имя. Иногда она приостанавливалась, но только для того, чтобы опуститься обратно издевательски медленно, и тут была уже очередь Славы сдерживать стоны. У него перехватывало дыхание каждый раз, когда она с громким вздохом замедляла движения, и он сжимал её бедра сильнее, не беспокоясь о синяках, лишь бы она вновь вернулась к прежнему темпу, потому что в эти секунды тянуть внизу начинало нестерпимо сильно. — Ах, Слава, — он подумал, что вполне смог бы кончить, просто услышав, как она стонет его имя. — Да… — Марта шептала с придыханием, зажмурившись, — Слава, боже мой, Славочка, сильнее, ещё… Его движения бедрами стали чуть активнее. Всё возможное, чтобы доставить ей удовольствие. Он тяжело дышал ей на ухо, шепча все ласковые слова, которые приходили в голову, и на некоторых обращениях она начинала стонать громче. Руки скользили по телу, оставляя горячие отпечатки, и он склонился ниже, покрывая поцелуями её шею и ключицы. Марта продолжала стонать — уже гораздо выше и слабее, почти умоляюще, — и Слава вдруг прошептал почти беззвучное «Кончай, моя девочка», — после чего ему понадобилось всего несколько чуть более плавных толчков, нежных прикосновений и поцелуев, чтобы она, повысив голос почти до крика и начав дрожать от удовольствия, выполнила его просьбу. Мужчине стоило больших усилий выдержать эти стоны и не кончить, но она наконец будто ослабела и обняла его, носом утыкаясь в плечо. Одна её ладонь держала мужчину за шею сзади, а другая легла на затылок, чуть сжимая волосы, отчего у Славы по коже пробежались мурашки. Он обнял её в ответ, мягко поглаживая по спине, чтобы она пришла в себя и помогла закончить уже ему. — Это было хорошо, — она протянула шепотом, а потом, понемногу возвращаясь в реальность, вдруг снова ощутила в себе напряженный член Славы. — Извини. Сейчас, — Марта быстро поцеловала его в щеку и слезла с него, тут же опускаясь ниже. Он в предвкушении прикрыл глаза, уже зная, чего ожидать. Напряжение внизу было нестерпимым. Мужчина был возбуждён до предела и все силы тратил на то, чтобы не сорваться и не помочь себе кончить собственной же рукой, потому что казалось, что уже невозможно сдерживать себя без вреда своему психическому здоровью. Марта села между его ног, опуская руку на его член, и все пальцы тут же оказались в смазке — отчасти в её собственной. Прерывистые движения ладонью заставили Славу нервно задержать дыхание, а потом с его губ всё-таки сорвался стон. — Марта, — его рука легла ей на шею, будто направляя, и повторять дважды было не нужно: девушка склонилась ниже и, не прекращая движений, обхватила его губами. Слава подумал, что может запросто кончить уже сейчас, если она скажет что-то возбуждающее или просто посмотрит этим взглядом из-под бровей, но хотелось растянуть это удовольствие, поэтому ему снова пришлось втягивать воздух сквозь зубы и жмуриться, медленно умирая от наслаждения. — О, боже, Марта… — пробормотал он сдавленно после её очередного движения языком. — Да, любимый? — она спросила с некоторой издёвкой, поднимая на него взгляд. Слава издал глухой стон, переместил руку ей на волосы и лишь покачал головой, не находя сил говорить. Он чувствовал, насколько скоро кончит, и это даже раздражало: чувство возбуждения достигло высшей точки и уже было попросту мучительным. Хотелось поскорее добраться до самого верха и испытать эту эйфорию. Марта продолжала делать все, что было в ее силах, но мужчина и внимания не обращал на какие-то недочеты. Он чувствовал её каждым нервным окончанием, и от этого его накрывала такая волна восторга, что было трудно дышать. Сам факт того, что это делала любимая им девушка, заставлял его содрогаться от возбуждения. — Марта, я сейчас кончу, — пробормотал он вдруг, закрывая глаза и откидывая голову назад. — Я этого и добиваюсь, — ответила она, сглотнув слюну, и из груди Славы снова вырвался стон. Ещё пара столь же невесомых движений губами — и у него на лице отобразилась смесь всех возможных эмоций, а затем он снова застонал — так, что Марта только от этого звука была готова кончить ещё раз. Она лишь глубоко вздохнула, чтобы прогнать вновь нахлынувшее возбуждение, напоследок провела кончиком языка по члену и довольно улыбнулась, поднимая взгляд на мужчину. В ответ он посмотрел с такой нежностью, что она тут же поднялась выше, ложась ему на грудь и обнимая за шею. Слава и не возражал: тут же поцеловал её, а его рука легла девушке на спину, перебирая волосы. Он чувствовал приятную слабость в теле и смотрел на Марту безотрывно, уходя в свои мысли и неосознанно любуясь ей. — Я люблю тебя, — прошептал он вдруг хрипло. Девушка подняла на него взгляд, в котором попыталась скрыть изумление. Он редко говорил о чувствах напрямую: чаще это были какие-то действия и бесконечная забота, а такие фразы от него договодилось слышать раз в столетие. Поэтому изумление Марты быстро сменилось радостью. — Я тоже люблю тебя, Слав, — протянула она с умилением. — Очень сильно, — носом она уткнулась ему в шею, снова целуя и чувствуя, как странно тепло кожи ощущается на губах. — Все будет хорошо, — вдруг прошептал он, прикрывая глаза, и Марте очень захотелось поверить в то, что он говорит правду.

***

— Значит, твой ответ — да? И ты обязуешься мне помочь? Марта снова сидела напротив Глеба в его кабинете, чувствуя лёгкую внутреннюю дрожь, и ждала дальнейших указаний к действиям. — Да, я согласна. — Отлично, — он, кажется, выдохнул даже с облегчением, а потом открыл ящик, доставая оттуда какие-то бумаги. — Тогда тебе придётся подписать документы, чтобы я был убеждён, что ты не сольешься в самый ответственный момент. — Ну, я бы и так этого не сделала… — проворчала Марта, неприятно удивлённая таким недоверием со стороны мужчины. Она внимательно просмотрела все пункты, не находя ничего двусмысленного или неприемлемого, но осадок остался. Её не могло ожидать ничего хорошего, если бы она действительно решила вдруг отказаться от своих обязательств, поэтому она, подумав ещё раз, с выдохом поставила подпись. — Так теперь ты скажешь, кто убил Артема? — она усмехнулась тому, как прозвучала эта фраза, но Глеб, кажется, тоже оценил. — Это брат Киры, — выдал он наконец. — Максим. Во-первых, мне удобно его посадить, потому что представляю, как тяжело будет Кире, — на его губах мелькнула злорадная улыбка. — А во-вторых, можно притянуть его мотивацию. Он работает в той же сфере, где был Артём. Кира познакомила их для сотрудничества, но они сразу как-то не сошлись, и я однажды лично наблюдал ссору по рабочему вопросу. Так что выходит чудесная причина — решил отомстить за неуспешное сотрудничество и за то, что бизнес Тёмы всё-таки успешнее. — Н-неплохо, — Марта качнула головой. — А точно сработает? — В смысле? — Глеб презрительно поморщился. — Даже если кто-то сможет найти точных подозреваемых в ДТП, у меня имеются связи в полиции. Но они не смогут, — он улыбнулся. — Слишком мутное дело. Даже если на самом деле виновен не Макс, психологи на него надавят, и он сам поверит… Марту едва не передернуло от отвратительности всей ситуации. Она была счастлива, что человек, которого обвинили в преступлении, оказался ей не знаком, но всё равно это было крайне неприятно. Она мысленно попросила себя подержаться месяц-другой до закрытия дела и наградить себя чем-нибудь за такое испытание. — Ладно, доверюсь тебе, — сказала она наконец, скрепя сердце, и тихонько вздохнула. — Вот и умница, — по лицу Глеба была видно, насколько он доволен. — Не подведу. Встречаться нужно будет чаще, буду держать тебя в курсе происходящего и объяснять, что и как нужно делать. Официальная версия для всех — ты хотела, чтобы убийца мужа не ушел безнаказанным, и твои рассказы о его друзьях навели полицию на главного подозреваемого. Вопросы есть? — Нет, — она помотала головой, чувствуя, как накатывает слабость. Захотелось горячего сладкого чая и под одеяло. — Я все поняла. Могу идти? — Да. Жди звонка или сообщения, — эта фраза была его прощанием. Марта, желая как можно скорее вернуться домой, поспешила выйти из офиса.