Вкус твоей крови "Возрождение"

Жду отзывов. Проверено Любовь-это игра, и проигрывает в ней тот, кто не умеет ждать её, даже через столетья. Италия. Октябрь. Особняк семьи Вонголы. Особняк был наполнен шумом, слуги то и дело бегали туда-сюда, словно наступал конец света. Молодой мужчина, смотря на это, тяжело вздыхал. С виду брюнет был спокоен, но внутри бушевало пламя. Он сам очень сильно нервничал, как будто решалась его судьба. Нет, раньше такого и в помине не было. Чтобы он, гроза всех вампиров, Хибари Кёя, и проявлял что-то, кроме холодности? Но тут было другое, уже пятнадцать лет он терпеливо ждал. Хотя он ждал и дольше, но вот именно эти пятнадцать лет были самыми тяжелыми. Нервно ослабив галстук и продолжая изображать глыбу льда, брюнет всё же бросил взгляд на двери. Уже как десять часов за ними раздавались крики и грубые словесные перепалки. Целых десять часов невероятного и самого тяжелого ожидания. Двери внезапно распахнулись, из них вышел пожилой мужчина и, забрав у служанок свой чемодан, вернулся обратно. - Тц, - фыркая, Кёя отвернулся к окну, всматриваясь в сад, где от каждого дуновения ветра желтые листочки поднимались в воздух. Рядом так же спокойно сидел старший брат Кёи, Алауди, который сверлил взглядом двери. На удивление всем, двое мужчин были взвинчены. Хотя по внешнему виду и не скажешь, но неконтролируемые движения выдавали волнение братьев: Хибари вечно теребил галстук, а альбинос нервно постукивал пальцами по рядом стоящему столу. Крики за дверью прекратились так же внезапно, как и начались. Оба мужчин сразу же насторожились. Двери вновь открылись, и медсестра позвала обоих мужчин. Быстро подорвавшись, они вместе вошли в комнату. С неким облегчением смотря на лежащего в кровати блондина. Комната была светлой, в нежно-бежевых тонах, ничего лишнего в ней не было. Ведь именно это помещение использовалось как больничное крыло. Кровать на удивление большая, с мягкой периной и белоснежной постелью. На ней лежал изнуренный мужчина, золотистые волосы которого были небрежно рассыпаны по подушке. Он не мог отдышаться, постоянно делая глубокие вдохи и выдохи. Глаза прикрыты, а на ресницах был видны слезинки. По красивому белоснежному лицу стекали капельки пота. Но как только он услышал детский плачь, глаза моментально распахнулись. Взгляд голубых глаз был обеспокоен. До тех пор, пока ему не отдали свёрток, который издавал кряхтящие звуки. Посмотрев на чудо в своих руках, глаза блондина наполнились слёзами. Он нежно и бережно прижал к себе ребёнка, утыкаясь носом в нежно-розовую щёчку. - Поздравляю, Алауди и Джотто, у вас сын, - шесть пар глаз сразу же бросили настороженный взгляд. – Да успокойтесь, он это, он. Сразу же лица присутствующих засияли счастьем. Джотто с улыбкой смотрел в детское личико самого дорого человека во всей его жизни. - С возвращением, Ёши, - нежно целуя малютку в носик. Тот мило поморщился, сладко причмокивая. - Наш король к нам вернулся, - усмехнулся Алауди. Подойдя ближе, мужчина присел на край кровати, всматриваясь в личико малыша. - Не только, теперь и наш сын, - с улыбкой смотря на своего мужа, ответил Джотто. Пока оба родителя любовались своим чадом, Хибари так же не мог отвести от новорождённого глаз. Его любимый вернулся, невольно он улыбнулся уголками губ, а в глазах появилась та нежность, с которой он всегда смотрел только на одного человека. Время летело быстро, ребёнок рос с невероятной скоростью. Вот Тсуне уже три года, и он безумно непоседлив. Обожает искать приключения на свою пятую точку. Его любимая игрушка - лягушка, а во всём виноват Бел, который нагло всунул её мелкому. Но сам Ёши просто обожал Кёю, он не мог лечь спать без сказки лично рассказанной или прочитанной Хибари. Он не ел без брюнета, всё время капризничал, если у черноволосого были дела по работе. Это сильно раздражала Джотто, а Кёя был просто счастлив. Развивался малыш так же быстро, уже распознавая по аромату всё, что угодно, а интуиция была на высоте. Он умел как зажигать, так и гасить пламя, иногда назло Деймону, Тсу поджигал его хохолок. Алауди в такие минуты просто обожал своё дитя. Гордо говоря: «Мой сын». Но, как и все дети, Тсуна не мог выговаривать некоторые слова правильно, что выходило довольно комично. Вот и сейчас, сидя на ручках у Кёи, он рассказывал дяде Дино что-то очень важное. В комнате ещё находились Занзас со Скуало, Деймон с Еленой и Шо-тян. - Дядя, я сегодня сировал кандарашиками прусалочку Ску-чана, - пролепетал ребёнок, мило так смотря своими большими карамельными глазами на Каваллоне. В то же время Занзас пил коньяк, который тут же оказался на Скуало. - Кха-кха, что? Что он делал? – еле откашлявшись, спросил мужчина. - Перевожу, он рисовал карандашами русалочку Скуало, - с пофигистическим видом пояснил Хибари. В то время как Дино от смеха уже сползал со стула. Беловолосый в шоке открывал и закрывал рот, даже не зная, что делать: возмущаться ему или принять за комплимент. - Пф, - не сдержавшись, засмеялся и Занзас. – Значит, ты у нас Русалочка, буду знать. - ВРОООООЙ, БОСС ТЫ ОХУЕЛ? – возмутился в свою очередь вампир. Но моментально получил по губам от Елены. - Не выражайся при ребёнке, - возмутилась блондинка, откидывая кудрявые пряди волос назад. Пока супруга Деймона разбиралась с беловолосым вампиром, он, в свою очередь, стал подкрадываться к Тсуне. Ребёнок вечно избегал его, и это всегда дразнило вампира. Заметив непонятные действия в сторону своей персоны, малыш нахмурился, а потом выдал: - Фу-фу, кыш-кыш, ананасовая фея, - начал отмахиваться от него Ёши, как от назойливой мухи. Наступила тишина, все ошарашено уставились на мальчика. - Тсуна, тебе определённо надо перестать общаться с Франом, - почти прорычал Спейд. - Неа, он мне даже противоананасовую палочку-выручалочку дал и сказал волшебные слова, - с гордостью подняв голову, Тсунаёши вытащил палочку, на конце которой был ананас. - И какие же слова? – немного отойдя, спросил Дино. - Нужно сказать: «Я несу возмездие во имя ананаса!» и стукнуть носителей ананасов, даже не смотря у кого сколько проборчиков, - невинно хлопая глазами, объяснил ребёнок. - Я убью это земноводное, - с дёргающимся глазом прошипел Деймон. В то время как вся комната вновь наполнилась смехом. А ананасовоголовый бушевал не на шутку, Елена пыталась успокоить мужа, но тот был сильно взбешен. Пока взрослые разбирались, мелкий втихаря смылся. Идя по коридору, он недоумённо смотрел себе под ноги. - Что такое «охуел»? – задумчиво произнёс малыш. - Плохое слово, - раздался нежный, словно колокольчик голос. - Кто тут? – испуганно спросил Ёши, но, осматриваясь, никого не увидел. - Я? – вновь тот же голос. – Я твой друг. - Друг? – задумчиво и с недоверием начал Тсуна. – А как твоё имя? - Моё имя? Хммм… зови меня Нацу, - с ещё большей любовью ответил неизвестный. - Нацу, почему я тебя не вижу? – всё так же осматриваясь, спросил шатен. - Потому что я нематериальный, я призрак, - произнесено это было с долей грусти. - Призрак? – со страхом в голосе бедный ребёнок отступил на два шага назад. - Не бойся, я тебя не обижу. Я тут, чтобы защищать тебя, - от голоса Нацу, у мальчика на душе становилось тепло. Словно в одном лишь голосе призрака было столько душевного тепла, что оно согревало его. - От кого? – удивился Ёши. На мгновение стало тихо, словно говоривший сейчас с ребёнком и вовсе исчез. - От тьмы, скоро, очень скоро, в твои пятнадцать лет, тебе придётся сделать выбор, и именно эта тьма, попытается сделать тебе больно, - грустный голос Нацу огорчил и Тсунаёши. – Но я буду всегда рядом, скоро я приду к тебе в другом образе. - Хорошо, я буду ждать, - сейчас глаза Еши были не по-детски серьёзными. Он и вправду будет ждать. На пятый день рождение Тсуны, Кёя подарил ему особый подарок. Это был львёнок, красивый и очень маленький. Особым его делало то, что львёнка создал Верде. Этот зверёк станет хранителем юного короля, ведь грива льва пылала оранжевым пламенем. От радости Ёши крепко прижал маленького к себе, а пламя даже не опалило его, наоборот, грело. - Нацу, это мой Нацу, - сказал счастливый ребёнок.